Часть 3 "Угроза"

— Может, вам помочь с чем-нибудь? — послышалось за атласной шторкой. Кэролайн отвлекается от своих недолгих раздумий, к которым её привела очередная примерка свадебного платья. Девушка не решалась выйти из примерочной элитного свадебного салона, решив, что она и только она выберет себе наряд на своё бракосочетание. С первого и последнего приёма у психотерапевта прошло около месяца. Всё это время Трой и Кэрри готовились к своему торжеству, парень занимался большей частью организации, оставив девушке право выбрать себе свадебное платье и музыкальное сопровождение. Художницу вполне устраивал такой расклад. Она не проявляла особого энтузиазма в отношении данного праздника, решив, как всегда, сконцентрироваться на своей работе… По крайней мере, она оправдывалась именно подобным образом. Вместе со свадебными хлопотами в жизнь Кэрри вернулся творческий кризис, который был даже хуже предыдущего. Картины физически не хотели создаваться, заставляя художницу погрузиться в уныние, ведь сны, благодаря которым она создавала свои многочисленные шедевры, прекратились. На их место пришла лишь непроглядная тьма, и, пробыв некоторое время в неё, девушка просыпалась. Избавившись от сновидений, Кэролайн получила также постоянный недосып. Её тело с каждым днём теряло всё больше жизненной силы и энергии, поэтому она почти ничего не чувствовала, кроме бесконечной сонливости, от которой не спасал ни кофе, ни энергетические напитки. Рутина Кэрри превратилась в бесконечные попытки написать на холсте хоть что-то, а также в просмотры документальных фильмов про серийных убийц. — Нет, спасибо. Думаю, я сама справлюсь, — Кэролайн вернула свой взор на зеркало, где на неё смотрело бледное лицо и исхудалое тело, облачённое в белое длинное платье из шёлка, которое женственно подчёркивало немногочисленные изгибы. Оно было до безумства простое, но этим только больше импонировало художнице. Она не любила вычурные стразы, кружева и другие элементы декора, предпочитая классику. «Трою вряд ли оно понравится… Он убьёт меня, узнав, что из самого дорогого свадебного салона в городе я привезу лишь белую комбинацию.» — рассуждала Кэрри, продолжая пристально рассматривать своё отражение в зеркале. «Хотя, он его увидит лишь на свадьбе, когда будет слишком поздно его возвращать… Да и это и моя свадьба тоже, я имею право выходить замуж в том, в чём захочу.» — девушка покрутилась, слегка улыбнувшись самой себе. Набравшись смелости, она выходит из примерочной, направляясь к большому зеркалу в самом центре салона. — Вам очень идёт, — приторно прощебетала девушка-консультант. Но Кэролайн не обращала на неё внимания — она наслаждалась собой в этом лёгком летящем платье, улыбаясь ещё шире. «Интересно, а понравилось бы оно ему?…» — задалась немым вопросом художница, замерев на пару секунд. Воображение невольно начало рисовать Питера в свадебном костюме, Кэрри с ещё чёрными волосами и в чёрном платье. Будь она с ним, она бы ни в коем случае не стала бы обычной, она бы осталась верной себе, своему самовыражению и внутреннему миру. А сейчас… В мгновение зелёные глаза девушки замечают позади своего отражения длинный мускулистый силуэт, что своими тёмными очертаниями волос и фигуры напомнил ей Питера. Мужчина стоял среди бесконечных манекенов со свадебными платьями, наблюдая за своей «жертвой». «Нет, неужели?…» — едва успевает произнести про себя художница, резко обернувшись, но позади ничего не оказалось.

***

— Ну как поход в свадебный салон? Понравилось что-нибудь? — Трой в своей привычной ласковой манере оставляет на женской щеке поцелуй, обнимая невесту со спины. Девушка в очередной раз уселась напротив мольберта, вырисовывая хаотичные линии чёрной краской. Она не обращала внимания на пришедшего жениха, не отрывая глаз от холста. Кэролайн надеялась, что, может быть, в этот раз всё получится. Получится нарисовать хоть что-то… — Угу, купила себе платье… — на отвали отвечала Кэрри. Ей явно было не до этого. — И всё? Больше ничего не расскажешь? — парень выпустил девушку из объятий, явно неудовлетворённый ответом своей благоверной. — Трой, что я ещё могу рассказать? Я купила платье, которое мне понравилось, увидишь ты его на нашей свадьбе… — Она продолжала вырисовывать чёрные линии, которые вот-вот должны были соединиться во что-то определённое, но в последнюю секунду что-то щёлкает в её голове, и она размашисто зачёркивает свой набросок, тихо матерясь. Кисть с размаху падает на рядом стоящий маленький столик, где всё это время стояли тюбики с масляными красками. Кэролайн закрывает лицо ладонями, стараясь оборвать корни разрастающёйся по всему телу истерики. «Я никчёмная, никчёмная, никчёмная!» — кричал голос в её голове. — Эй, детка, — Трой в моменте решает отставить все свои претензии к девушке — ей явно было не до этого. — Опять не получилось? — риторически спросил парень, сразу получив в качестве ответа размашистый кивок. — Трой, я не могу, я просто не могу. Мои руки будто не могут нарисовать даже самый элементарный и простой натюрморт. — женский голос заметно повысился. Кэрри отрыла лицо, демонстрируя многочисленные дорожки слёз. Как же она устала… Когда же ей удастся разорвать этот порочный круг и начать стабильно создавать картины на постоянной основе? — Эй, детка, — парень наклоняется к невесте, вновь обнимая её, — не стоит так переживать. Твои ныне созданные картины будут кормить нас ещё очень долгое время, сейчас никто от тебя не требует постоянно рисовать, ты можешь расслабиться и отдохнуть. — Его сухие пальцы старались убрать слёзы художницы, успокаивая ту. — Ты прав, но я не могу перестать, словно ничего в этой жизни я больше не умею, — честно говорила Кэролайн. На что она ещё способна, кроме своих картин? Она считала, что никакими более талантами не обладает, и вся её ценность заключается только в умении пользоваться кисточкой и мольбертом. — Кэрри, ты способна не только на это, у тебя уйма разнообразных талантов, и ты самая сильная девушка, которую я когда-либо знал, — Трой взял голову девушки в свои ладони, после чего поцеловал в лоб. — А теперь тебе стоит отдохнуть, уже довольно поздно. Мужчина встаёт на ноги, направляясь прочь из импровизированной мастерской Кэролайн. — Ты прав, но я хочу ещё немного попытаться что-то «родить», — девушка не была готова так просто сдаться, не истратив окончательно все свои силы. — Как скажешь, но постарайся не засиживаться до утра, — Молодой человек уходит, оставив свою будущую жену вновь в одиночестве.

***

Линия… Линия превратилась в чёрную кляксу… Ещё линия… Она превратилась в бесформенное чёрное пятно. На часах два часа ночи, а Кэрри всё ещё сидит напротив своего мольберта. Силы и желание продолжать окончательно закончились, а вместе с этим и вера в себя. Кэролайн пыталась убедить себя, что не всё так плохо, но каждый раз возвращалась к тотальному самобичеванию. Кто она без своих картин? Сонливость взяла своё, отчего девушка была готова отправиться в спальню, где мирно спал Трой. Но только её взгляд устремляется к таблеткам, которые скромно стояли на её рабочем столе с красками, как разум посетила ужасная, но, казалось, действенная мысль: «А что если один раз не принять таблетки?» Может, её мозг «очистился», и странный фантом Питера Стила к ней не придёт. А даже если и придёт, то вряд ли всё это выйдет за рамки противоречивых прикосновений. Риск, что всё может пойти не по плану, был, но Кэрри была готова рискнуть. Во имя своей карьеры, во имя искусства и творчества. Она была готова потерпеть всего одну ночь. Ничего же страшного после этого не последует?…

***

Казалось, девушке понадобилась целая вечность, чтобы наконец-то уснуть. Таблетки, как и ожидалось, вызвали сильное привыкание. Ни счёт воображаемых овец, ни попытки утихомирить своё бьющееся со скоростью света сердце не давали удовлетворяющих результатов. Сменив около двухсот раз положение своего тела на кожаном диване в своей мастерской, Кэролайн задремала. В голове был словно белый шум, сны не приходили, оставляя в разуме лишь лёгкую дымку небытия. Всё бы ничего, но чьи-то большие и тёплые руки кладут небольшую женскую головку на твёрдые колени, покрытые жёсткой джинсой. Кэрри выходит из своей воображаемой дымки, сразу стараясь понять, кто мог добровольно выступить в качестве подушки, которую она забыла взять из спальной комнаты. В голову сразу пришёл Трой, только он мог решить позаботиться о своей невестушке. Только почему он до сих пор не переодел джинсы? — Трой, это ты? — едва слышно прошептала Кэрри, хмуря лицо от столь неподходящего акта заботы. — Увы, я не он… Милая, ты ошиблась, — произнёс низкий и до боли знакомый мужской голос. Наконец осознав, кто это, Кэролайн моментально поднимается, широко открывая свои глаза. В шоке и в какой-то степени изумлении девушка смотрела на него. Она так надеялась, что больше его не увидит, но вот он перед ней — Питер Стил собственной персоной. Он выглядел точно так, как Кэрри его помнила: точёное и брутальное лицо, светлые глаза, смотревшие в самую душу, чёрные, слегка спутанные длинные волосы, выпирающие, едва заметные из-под верхней губы клыки и чёрная рубашка с джинсами. Сердце девушки охватил ужас. Страх, сковавший и сводивший всё тело и кости, не давая разуму здраво мыслить, блокировал всякий шанс на спасение. — Ну что ты так пугаешься, дорогая? — Мужчина широко улыбнулся, разводя свои огромные руки. — Я сам видел, с каким энтузиазмом ты проигнорировала приём своих волшебных пилюль. Я не поверю, что ты не ожидала меня увидеть, ахчхчхахх, — злобно посмеялся грудным смехом бывший музыкант. — Питер, я… — уже хотела оправдаться девушка. Она сгруппировалась, усевшись в углу дивана, прикрывая своё почти обнажённое тело тонким одеялом. — Нет-нет-нет, никакого Питера, — брюнет продолжал хитро улыбаться, — Питер Стил умер пять лет назад, а я — то, что отчасти от него осталось. Я — те маленькие крупицы его души и сознания, что преобразовались в иную материю и энергию. Подобные слова было трудно с чем-либо ассоциировать, поэтому Кэролайн лишь с ещё большим недоумением и страхом смотрела на своего собеседника. «Так это больше не Питер, но кто же он?» — Ну не смотри на меня так, словно ничего не понимаешь, — на лице молодого человека показалась тень разочарования. Брюнет надеялся найти хотя бы тень понимания в глазах художницы, но ничего, кроме глаз, полных страха и многочисленных вопросов, не мог прочитать в бывшей возлюбленной. — Хех, легче показать, нежели объяснить. «Питер» протягивает Кэролайн руку. Та лишь с опаской на неё смотрит. — Не бойся, в данный момент я не причиню тебе ощутимого вреда. Девушке ничего не оставалось, кроме того, чтобы схватить, как в старые добрые, жёсткую тёплую мужскую ладонь. Казалось, что даже подушечки пальцев были такими же жёсткими, словно они продолжали играть на бас-гитаре. Мужчина поднимает художницу с дивана. Он берёт её за плечи, подталкивая ту к стоящему неподалёку зеркалу. Девушка подходит чуть ближе к отражающему предмету мебели, рассматривая себя в отражении. На ней была лёгкая полупрозрачная маечка, а на ногах не было ничего, кроме хлопковых трусов. Луна светила прямо на неё, но едва попадала на «Питера», который оставался в тени. Медленно подходит к своей бывшей пассии, представая перед ней во всей своей «красе». От былых черт Питера Стила мало что осталось. Это было огромное существо с по-прежнему длинными чёрными волосами, но тело и лицо… Вместо красивой мужской физиономии было уродливое лицо монстра с огромными чёрными глазницами, занимавшими половину лица, в которых блестели такие же чёрные и бездонные глаза. Рот исказился до гигантской зубастой пасти с большими острыми клыками. Тело не прикрывала одежда, давая рассмотреть сухое жилистое телосложение со скрюченными худыми конечностями. От увиденного девушка едва могла устоять на своих ногах. Первобытный ужас обрушился на её хрупкие плечи и неподготовленную к подобным зрелищам психику. — Вы, люди, называете нас бесами, демонами, низшими сущностями, что питаются вашей жизненной силой и энергией, — говорил монстр, почти не открывая своего рта, пристально смотря за реакцией Кэрри, которая, казалось, вот-вот упадёт в обморок от страха. — Чему ты так удивляешься? Ты сделала меня таким пять лет назад. Ты заставила мою душу исказиться до подобного, так смотри же, что ты натворила! — заклинал «Питер», доводя художницу до истерики ещё сильнее. Кэрри закрывает рот ладонью, начиная истошно рыдать. «Что она наделала?!…» Кэролайн отходит от зеркала, и её тут же берёт за плечи брюнет, разворачивая. — Тише-тише, понимаю, не самая красивая картинка, — «Питер» принял свой человеческий облик. — Зачем ты пришёл? Что тебе нужно?! — плача, почти кричала Кэрри. — Ох, я так и думал, что ты спросишь, хех, — он опять ехидно улыбнулся, усаживая девушку обратно на диван. Его ладони по-прежнему покоились на её хрупких плечах, а тело наклонилось, давая глазам быть на том же уровне, что и у собеседницы. — Ты бы знала, сколько раз я репетировал это, и вот, мой звёздный час настал, — «Питер» приподнимается, отходя от своей слушательницы. Уж кто-кто, а она будет слушать его очень внимательно. В глазах брюнета начало ощущаться тщеславие, а вместе с ним и гордыня, что ранее не была так заметна в его поведении. — Во-первых, остатки души Питера Стила явно негодуют, что их во второй раз лишили физического тела. Да я и сам помню до сих пор это ужасное чувство, когда твоё сильное неуязвимое тело тлеет, и от тебя не остаётся ровным счётом ничего. Уж лучше умереть, будучи бездомной собакой где-то в подворотне — и то что-то останется. Поэтому всё моё нынешнее нутро так и жаждет отомстить малолетней дурочке, которая посмела так отвратительно поступить с моей физической оболочкой. На секунду лицо мужчины помрачнело. — Вторая причина — это твоя недавняя помолвка. Мягко говоря, я не был рад, видя, как этот смазливый ублюдок делает тебе предложение. Опять же, остатки души Питера до сих пор что-то испытывают к тебе. Да и в целом, буду, может быть, слишком эгоистичным, но я считаю, что ты и каждая клеточка твоего тела, каждый волосок принадлежат мне, — Между длинными мужскими пальцами струились русые волосы Кэролайн. — Тебе, кстати, идёт твой натуральный цвет волос, так ты мне нравишься даже больше. Мужчина гладит девушку по голове, пока не начинает слегка оттягивать её назад. — И третья, самая главная причина, которая перетекает из предыдущей — не только твоё тело, но и твоя душа полностью принадлежит мне. Можешь задаваться вопросом, как так получилось, но я тебе отвечу: пять лет назад, когда твои прелестные ручки оставили кровавые отпечатки на моём надгробии, ты подписала договор с самим дьяволом, что по своей собственной воле отдаёшь свою душу одному из его слуг… — его голос звучал угрожающе холодно, а руки сильнее тянули волосы назад, оголяя женскую шею. — Ты лишила меня моего тела, поэтому мне не остаётся ничего, кроме того, чтобы поглощать твою энергию через сны и разум. Все эти пять лет я по чуть-чуть поглощал её, заставляя тебя не забывать меня. И свидетельство этому твои прекрасные картины, где везде изображён я и только я, — Его влажный язык оставил дорожку на её нежной коже. — Я буду поглощать твою жизненную силу постепенно, смакуя каждую полученную порцию. Я буду делать это до тех пор, пока твоё тело замертво и безжизненно не упадёт на холодный пол на твоей очередной дерьмовой выставке. А в награду мне вернётся возможность материализоваться в реальном мире. Я сделаю себе идеальное физически и визуально тело, и устрою хаос, которому позавидует сам ад… От этих слов у Кэролайн всё сжалось внутри. Страх и ужас смешались, а всю эту картину приправляло необъяснимое притяжение к этому демону — в глубине души в ней теплилась старая привязанность к нему, а вместе с ним и намерение к полному самоуничтожению. Но она не могла опуститься в этот жуткий омут с головой, продолжая с ужасом и слезами на глазах смотреть на свой былой объект любви. — Чёрт, — «Питер» прижимается своим лбом к чужому, — как парадоксально и иронично, что ты моё спасение, а вместе с тем — слабость. Я не могу сдержаться, видимо, отголоски некогда человеческого начала неровно дышат к тебе, а сопротивляться им очень сложно. — Язык облизывает пересохшие губы. — Прости, но я не могу отказать себе в этом удовольствии, — После этих слов мужские губы накрывают женские. Затем поцелуи нежно перешли на любимую демоном шею, а руки Кэрри старательно пытались отстраниться. — Нет, пожалуйста, не надо, — едва находя в себе силы, молила девушка, но всё было тщетно — инкуб продолжал, пока в один момент не впился клыками в нежную кожу. Странная и приятная боль охватила тело художницы, блокируя всякую возможность сопротивляться. Мир погрузился во тьму. Кэролайн ничего не слышала и не видела, пока к её лицу не прикоснулась чья-то рука.