Часть 4. "Страдания."

— Эй-эй, Кэрри, проснись, — нагло будил знакомый мужской голос. Глаза девушки никак не хотели открываться, а разум неохотно освобождался от пут непроглядной тьмы. Мозг не сразу смог понять, что происходит, кто этот человек рядом и почему так усиленно пытается вырвать художницу из «сладкого» сна. Наконец, раскрыв веки, Кэролайн хмуро смотрит на своего любимого Троя. — Что? Что такое? — сонным и несвойственно низким голосом спросила Кэрри. — Милая, ты очень громко кричала во сне, — на лице мужчины на секунду показался след ужаса. По состоянию Троя было ясно: звуки, что вырывались из мастерской, были не из приятных. Перед глазами Кэролайн пронеслись события её «сна». Предположение, что это лишь подсознание играет с ней злую шутку, всё больше казалось нелепым и не имеющим никакого отношения к правде. Рациональное зерно гнило изнутри, давая понять, что скорее всего Питер, или то, что от него осталось, хочет изжить девушку изнутри.

***

Острые ногти нервно стучали по дорогому деревянному столу. Уже около 20 минут Кэролайн ждала своего психотерапевта, которая нагло и непрофессионально опаздывала на сессию. С каждой секундой девушка становилась всё более нервной и раздражённой, отчего желание хорошенько ударить или, по крайней мере, накричать на горе специалиста возрастало в геометрической прогрессии. После того ужасного сна Кэрри продолжила пить таблетки. Правда, их действие ощутимо изменилось: художница по-прежнему не видела сновидений, но её тело… Утром её тело оказалось в мастерской, руки и кисточки были испачканы красками, вода в стакане для рисования была мутно-чёрной, а на мольберте… Кэролайн не могла поверить своим глазам, даже не предполагая, что такое возможно… На холсте был портрет Питера в привычных для Кэрри серо-синих оттенках. Картина иллюстрировала хмурое лицо мужчины со сдвинутыми к переносице бровями и напряжёнными желваками. Брюнет словно упрекал своего живописца, с осуждением смотря ей прямо в глаза. Увиденное сразу повергло девушку в шок. Нервная система давала сбой, а в уставших глазах набирались слёзы, всё тело трясло. В доме послышался истошный женский крик. Трой почти в ту же секунду оказался рядом со своей девушкой. Со стороны на художницу было невозможно смотреть: её дыхание было громким и тяжёлым, лицо, руки и почти все предметы вокруг были в серой краске, словно девушка специально размазала её. — Тише, тише, я с тобой, — мужчина не знал, как правильно реагировать в подобной ситуации, да и в целом даже предполагать не мог, что такое могло произойти, но единственное, что пришло молодому человеку в голову — это просто успокоить свою избранницу, а с остальным разобраться чуть позже. После того случая Кэролайн всей душой надеялась, что подобное не повторится. Грозный взгляд Питера отпечатался в её сознании ярким и одновременно мрачным пятном, которое так и мерещилось перед глазами. Новоиспечённый шедевр было решено убрать куда-нибудь подальше от глаз, но оставить. Трой посчитал, что картину с такой предысторией можно продать куда дороже, чем обычные полотна. Наступила ночь, Кэролайн вновь приняла таблетку и уснула, а очнулась… очнулась вновь в своей мастерской. А потом ещё раз. И ещё раз. Подобное происшествие начало с регулярностью повторяться. Картины, что получались на утро, отличались друг от друга. С каждым новым полотном лицо загадочного мужчины с длинными чёрными волосами становилось всё агрессивнее, а оттенки стремительно сменились, став кроваво-красными. Каждое утро Кэрри просыпалась с измазанными краской ладонями, словно пятна пролившейся свежей крови; они напоминали ей, что что бы она ни делала и как бы она ни старалась — эти следы всегда будут с ней. Кэролайн изо всех сил старалась остановить свои странные приступы: оставляла у своей кровати мокрые полотенца, чтобы те будили её и возвращали в сознание, просила Троя следить за ней по возможности, из-за чего парень мог не спать до 5 утра. Когда он понимал, что девушка вряд ли встанет со своей постели, сам ложился спать, но как только он погружался в сон, тело художницы поднималось с кровати. Они даже установили камеры с датчиками движения, которые сразу при движении включали сигнализацию, но каждый раз, когда девушка вставала и направлялась в свою мастерскую, они не работали. Ночные похождения поглощали силы молодых людей до последней капли, они не могли нормально заниматься работой, уборкой, развлечениями — все их силы были направлены на то, чтобы определить причину недуга Кэрри, но каждый раз ответ ускользал от них. Точнее, он ускользал от Троя, а Кэролайн, как бы ни сопротивлялась, всё прекрасно понимала: это Питер напрямую воздействовал на её слабое тело и разум, но девушке до последнего хотелось развеять свои ужасные догадки, объяснив их чем-то рациональным. И чем больше она пыталась себя убедить, тем угрюмее было выражение лица Питера Стила на её картинах. Последняя надежда была на психотерапевта; может, она пропишет новый препарат, который вновь будет блокировать воздействие Питера на Кэрри, или вовсе навсегда избавит её от этого жуткого и навязчивого образа в женской голове?… — Простите за опоздание, мой сын сегодня плохо себя чувствует, я не могла его оставить, не убедившись, что его горе-отец со всем справится, — оправдывалась женщина, торопливо распаковывая содержимое своей дамской сумочки. Кэрри всеми силами сдерживала себя, чтобы не устроить скандал прямо сейчас. Её нервная система стала намного более неустойчивой, отчего малейший даже самый незаметный стресс мог вызвать скандал или истерику. — Ничего страшного, — сквозь зубы процедила девушка. — Так, мы с вами давно не виделись, как ваше самочувствие, какое действие оказывает препарат? — в своей привычной манере расспрашивала психолог. И тут Кэрри не выдержала: быстро, моментами скомкано, она вываливала тонну эмоций и переживаний, которые хранились в её голове весь этот бесконечный месяц. Будь её воля, она бы пришла сюда намного раньше, но запись к «специалисту» планировалась на долгое время вперёд. Кэролайн не говорила о своём жутком сне, что предшествовал её странному лунатизму — весь фокус внимания она сместила на лекарство, что якобы оказывало странный эффект, заставляя девушку сходить с ума. Под конец многострадальной тирады, девушка усаживается на кожаное кресло, вытирая уже мокрые глаза. — Я не могу так больше, не могу. Меня словно что-то пожирает изнутри, поглощает, не даёт нормально жить, — в её речи больше не слышались обвинения, — Прошу вас, помогите мне. У меня скоро свадьба, но мне кажется, что ни я, ни мой жених, будучи в такой ситуации, просто не доживём до нашего торжества. Глаза в очередной раз наполнялись слезами, которые после бесконечных рыданий уже давно должны были закончиться. — Кэролайн, по правде говоря, я не сталкивалась с подобным. Подскажите, пожалуйста, это началось, когда вы начали пить прописанные мною препараты или же в другой период времени, — Женщина старалась не показать своей растерянности, сразу переключаясь на возможные пути и варианты решения проблемы клиентки. — Всё случилось тогда, когда я всего один раз пропустила приём таблеток перед сном… — было стыдно признаться, что фактически девушка намеренно навлекла на себя подобный недуг. Не решив она рискнуть ради своих картин, не сидела бы она сейчас перед психотерапевтом, фактически на месяц забыв, что такое нормальная жизнь. — Хорошо, я вас поняла, — Она отметила что-то в своей записной книжке. — Кэролайн, я предлагаю вам попробовать гипноз, — Женщина по-прежнему оставалась спокойной. — Я помогу вам погрузиться в транс, мы постараемся исследовать ваше подсознание, и там наверняка найдём причину всех ваших проблем. Но абсолютную гарантию, что это вам поможет, я дать не могу. — Я согласна. Думаю, это может помочь, — художница без промедлений согласилась, лишь бы немного сдвинуть ситуацию с мёртвой точки.

***

— Расслабьте своё тело, снимите напряжение с каждой, даже самой маленькой мышцы… Представьте, что вы погружены в тёплую воду, и ваше тело движется с её течением, не предпринимая никаких усилий, — говорит спокойный и мелодичный женский голос. Перед глазами была абсолютная темнота и ничего более. Тело ощущало кожаную обивку дорогого дивана, а разум то и дело отвлекался на какие-то звуки извне. Расслабиться и дать своему мозгу уйти в свободное плавание было очень сложно: в голову лезли надоедливые мысли обо всём подряд. Хотелось раздражённо встать с дивана и убежать куда подальше, перед этим обматерив доктора и хорошенько что-нибудь избив, но Кэролайн держалась как могла. Со временем голос психотерапевта становился всё более монотонным, погружая девушку в абсолютную тьму, где все мысли стёрлись сами собой. Чернота мягко обволакивала всё тело, своим умеренным теплом снимая напряжение с каждой, как камень, твёрдой фасции. Кэрри было комфортно: в этом мраке её не беспокоили тревожные мысли, страхи и вопрос, что же ей сейчас делать — впервые за долгое время она ощутила спокойствие. — Где вы и что вы видите? — внезапно спросил почти уже не воспринимаемый мозгом голос. — Я… ничего не вижу, — у художницы даже не было и мысли врать — говорила, как есть, — везде темно и всё… — Как вы себя чувствуете? Что ощущаете? — вопросы продолжились. — Спокойствие, комфорт, релакс, — голос клиентки становился всё мягче и тише, — мне тут приятно находиться, я не хочу отсюда уходить. Спустя недолгую паузу психотерапевт перешла на новый этап: — А теперь представьте, что в этой тёмной комнате появляется дверь, открыв которую, вы попадаете туда, где вы ощутили эмоции, максимально обратные тем, что вы чувствуете сейчас. — Подобные реплики заставили встать в ступор, но воображаемая дверь словно по волшебству появилась перед Кэрри. Девушка, не задумываясь, открывает её — тьма разрушается, разбавляясь светом из импровизированного дверного проёма. —А теперь скажите мне, где вы? — голос женщины Кэролайн воспринимала с каждой секундой всё с большим трудом. — Я на кладбище… Вокруг могилы, зелёная трава, серое небо над головой, — девушка по инерции рассматривала обстановку вокруг себя. Место было до безумия знакомым, поэтому тревога в сердце художницы возрастала. — Посмотрите на свои руки и ноги, потрогайте свои волосы и опишите мне их, — эхом разносились слова. — На мне полностью чёрная одежда, мои некогда любимые ботинки на высокой платформе, на ногтях пятна чёрного лака, а волосы… — девушка невольно потянулась к своей голове, — чёрные и длинные… — Что вы чувствуете сейчас, пребывая в этом месте? — Волнение всё более явно проявлялось в голове художницы — она сжалась. Она ощущала себя такой, какой была в 18 лет. Именно так она выглядела, когда в последний раз видела его. — Мне страшно. Что-то должно произойти плохое, но я не могу этому никак противостоять и… — Кэрри прилагала усилия, чтобы выдавить из себя что-то похожее на слова. Её взору открывается вид на свежевырытую могилу. На надгробии были знакомые ей когда-то слова «Ratajczyk. Peter t. Steele». — Нет-нет-нет, — Тело девушки охватила судорога. Лёжа на кожаном диване, её конечности неестественно стали выворачиваться, изгибаясь в обе стороны. — Кэролайн, что с вами, что вы видите?! — громко спрашивала женщина на соседнем кресле, не понимая, что происходит. Но Кэрри её не слышала. В своих видениях она рассматривала захоронение, невольно чувствуя большую ладонь на своём плече. Это он, сомнений нет, это он… Это он пришёл за ней… Медленно Кэролайн разворачивается к своему «гостю», начиная задыхаться. Он выглядел в точности как тогда. Похудевший, бледный, но не менее прекрасный. Своей красотой он привлекал и манил, но вместе с тем и внушал первобытный страх с ужасом. Кэрри и Питер смотрят друг на друга, не произнося ни слова. На его лице хитрая ухмылка, а на её личике — только страх. От былого обожания и любви ничего не осталось, только тревога. Рука мужчины стремительно направляется к шее своей жертвы. Длинные пальцы, почти полностью покрывая тонкую женскую кожу, начинают сжимать горло девушки. Мистер Стилл поднимает её над собой, продолжая со всей силы душить. Глаза художницы закатываются, а тело продолжает биться в судорогах. Казалось, это был приступ эпилепсии, что так не вовремя застал врасплох, но Кэрри не говорила, что страдает от данного недуга… — Кэролайн, очнитесь. Всё, что вы видите — неправда, прошу, очнитесь, — уже в истерике психотерапевт пыталась привести клиентку в чувства. У себя же в голове Кэрри оказывается на дне той самой могилы, которую когда-то она вырыла для Питера, но сейчас там было её тело, которое постепенно засыпали могильной землёй. В одно мгновение женское тело расслабляется, а его обладательница теряет сознание…