Часть 2

*** — Ну-ну, Сириус! — вмешался Питер. — Не будешь же ты убиваться из-за какой-то девчонки. Если она тебя обидела, только скажи, мы разберёмся! Не стоит портить себе последний год в Хогвартсе.  Его никто не поддержал.  — Я не стану лезть в твою жизнь, — покачал головой Джеймс. Лунатик, как всегда, промолчал.  — Да я не из-за неё, — ответил Сириус. — Пусть хоть с башни вниз головой прыгнет, мне всё равно.  Конечно, он не желал смерти Нелл, и разозлился вовсе не из-за расставания.  — Раз ты так говоришь, — погрозил пальцем Поттер, — смотри, мы ещё подумаем, что кто-то другой украл твою душу!  Сириус опустил голову на сложенные руки. Черноволосая Нелл никогда не была так красива, как… Если б она хоть немного походила внешностью на Беллу, то он бы глаз с неё не сводил!  — Тебя точно околдовали! Скорей, за мадам Помфри! — продолжал насмехаться Поттер. Иногда Сириус его за это ненавидел. У него сейчас сердце разорвётся, а лучший друг потешается без стыда. Нельзя забывать, сколько Джеймс для него сделал, приютил, как бездомного пса. Горькая обида вновь затопила сердце. Если бы дядя Альфард не завещал ему своё состояние, пришлось бы до сих пор проситься у Поттеров на ночлег.  — Кажется, Сириусу стоит напиться. Все печали тонут в вине! — Точно! — поддержал Поттера Петтигрю. — Хогсмид ждёт! — Эй, Нюхалз! Идём с нами! — Да пошли вы! — Сириус отвернулся. Сегодня он точно не сдвинется с места.  Притворно сокрушаясь о неблагодарности юного Блэка, Мародёры удалились.  Сириус выдернул из рукава сложенный в несколько раз клочок газеты. Он испортил библиотечное имущество, вырвал кусок из подшивки «Ежедневного Пророка» за 1971 год — маленькую заметку, где чёрным по белому было написано, что Беллатриса Блэк сочеталась законным браком с Рудольфусом Лестрейнджем. «Церемония прошла скромно, в присутствии родственников жениха и невесты». Почему при нём никто и словом не обмолвился о бракосочетании? Он ведь приезжал в дом Блэков на каникулы. Если бы не принялся искать упоминания о нападении Пожирателей Смерти на волшебников, то до сих пор ничего бы не знал. Шесть лет прошло. Конечно, до него долетали слухи о семье. Андромеда сбежала с маглом. Точнее, с маглорождённым волшебником Эдвардом Тонксом. Нарцисса обручилась с Люциусом Малфоем. Его кузины устроили свою жизнь. Но Белла… Почему она скрывала замужество? Или он был настолько занят собой, что ничего не замечал вокруг? Получается, тогда, на крыше, когда он сказал, что женится на ней, Белла была уже обручена?  Прохладные ладони легли ему на глаза.  — Нелл, это ты?  Нет, это не может быть Нелл, они же расстались.  — Кэти? Знакомый запах наполнил его ноздри.  — Что, малыш Сириус, загадал желание под ёлкой? Он онемел, иначе чем объяснить то, что Белле удалось без усилий развернуть его к себе и оставить на губах крепкий, совсем не сестринский поцелуй. Это отрезвило Сириуса.  — Что ты делаешь? — он вскочил из-за стола, стараясь держаться как можно дальше от неё. Здесь, в Большом зале, полно любопытных глаз.  — Что это у тебя? — Беллатриса проигнорировала вопрос, потянувшись к клочку бумаги. — Ах, какая ерунда! — она скомкала заметку. — Между нами ничего нет. Фиктивный брак, так было надо.  — Кому надо? — Сириус хотел не кричать, но присутствие Беллы отнимало у него остатки разума.  — Ты же не откажешься отправиться со мной домой, чтобы проститься с отцом? Орион при смерти. Кто знает, сколько он ещё протянет.  — Могла бы придумать что-то новенькое! В прошлый раз была мать, сейчас отец!  — Ты уже загадал Рождественское желание, малыш Сириус? Лучше тебе поторопиться! — Беллатриса улыбалась ярко-красным ртом. Сириус ненавидел красный.  — А ты, Белла? Что ты загадала? Она, казалось, ничуть не удивилась вопросу.  — Я пожелала, чтобы все маглы, грязнокровки и предатели крови сдохли! — Беллатриса смело встретила его взгляд.  — А как же я, сестрёнка? Я ведь тоже теперь предатель крови?  — Ты сдохнешь, Сириус, — пообещала Белла. — Но не сегодня.  — Надеешься получить всё и сразу? — не сдержавшись, крикнул он. — Не выйдет! — Я же сказала, не сегодня, — кузина упрямо покачала головой. — Орион ждёт тебя, чтобы попрощаться.  Сириус знал, что совершает самый безрассудный поступок в своей жизни, когда кивнул и направился вслед за Беллой к кабинету Дамблдора.  — Если ты солгала, то сдохнешь вместе со мной!  Когда бы взглядом, полным ненависти, можно было убивать, Беллатриса бы уже валялась у его ног.  — Обещаю, вместе навсегда, малыш Сириус! Она взяла его за руку. Вспышка. Адрес, который она выкрикнула, был незнакомым.  Вывалившись из камина, Сириус огляделся, убеждаясь: — Это не мой дом!  — Я передумала. Петрификус Тоталус!  Сириус замер на месте и побелел.  — Прости! Если бы ты меня ударил, мне пришлось бы убить тебя…  Беллатриса отлевитировала яростно вращающего глазами Сириуса на кровать и наложила сковывающие чары, а потом сняла заклятие обездвиживания.  — Проклятая ведьма! Ты опять посмела обмануть меня! — крикнул Сириус, крутясь во все стороны, насколько позволяли чары.  — Не трудись понапрасну, милый! — пропела Беллатриса. — Я знаю, что ты анимаг, мой сладкий пёсик, но здесь тебе не превратиться.  — Я тебя разорву на части! — рычал Сириус. — Стоишь тут и насмехаешься как ни в чём не бывало! Сейчас явятся твои дружки и убьют меня? — Никто не явится, — кузина словно уговаривала его, — мы совершенно одни.  — Тогда отпусти меня!  — Ты правда этого хочешь? — она подобрала юбки, забираясь на кровать. — Не забывай, я знаю всё, о чём ты думаешь! Сам Тёмный Лорд учил меня легилименции.  Сириус забился ещё сильнее, выкрикивая неразборчивые проклятия.  — Скоро ты подчинишься! — пообещала Беллатриса. — Я умею укрощать диких животных. Тише, тише! Я не хочу слышать твои вопли. Силентио! Сириус изловчился и пнул Беллу по ноге, та в ответ ударила брата кулаком по голове, приговаривая: — Не позволю меня бить! Не позволю! Ты мне не отец, слышишь!  Сириус понял, что сопротивляясь только усложняет своё положение. Он до сих пор не мог понять, чего добивается Белла. Пока она заклинанием неаккуратно не разрезала его одежду на лоскутки. Боль от царапин вернула ему здравый смысл. Поздно беспокоиться, не останется ли на нём следов её диких игр.  Отложив палочку, Беллатриса села ему на грудь и запустила обе руки в его волосы. Она бормотала о том, что не хотела его бить, он сам виноват, она только хочет… Но что хочет Белла, Сириус понял уже и так. Она ёрзала на нём, прижималась, кусала в губы, словно пытаясь разбудить. Если бы он не мечтал о ней так долго, то, наверно, возбудился бы мгновенно. Он ведь и так готов дать ей то, что Беллатриса хотела взять силой. Каждую ночь он думал о ней и, обнимая других, представлял на их месте Беллу. Наверняка это семейное проклятие — его отец женился на своей троюродной сестре.  Беллатриса вертелась на нём, словно не решила ещё, что собирается делать. У неё было испуганное и в то же время возбуждённое выражение лица. Руки шарили по телу Сириуса, а сверкавшие беспокойные глаза рассматривали каждую его часть с пристальным вниманием.   Сириус хотел попросить развязать его: он и так привязан к ней слишком крепкими узами, их не разорвать доводами рассудка или безумием. Эти цепи скованы общей кровью и общим детством, ведь он не помнит своей жизни без неё. Было глупо пытаться их разбить, избегать друг друга, жаловаться на жизнь. Они связаны на самом деле чем-то большим, и чем ярче Белла выражает неприязнь к нему, тем сильнее стучит его сердце, полное любви.  — Сириус! — вскрикнула она, оскалившись. Что бы не означала эта улыбка, они были одни, и значит, Белла выбрала его, его одного, а не своего чистокровного мужа.  Беллатриса схватила его за волосы, притягивая к себе, голову словно обожгло. Сириус выгнулся в нестерпимой боли, пытаясь высвободиться. Белла ударила по щеке, пощёчины сыпались одна за другой, пока лицо не начало гореть.  — Я заставлю тебя пожалеть обо всём, — шипела она, дразня языком его сосок.  Сириус понял, что целиком во власти Беллы, никто не придёт ему на выручку. Дамблдор наверняка уверен, что Сириус отправился домой на все каникулы, и убедит в этом остальных.  Беллатриса острыми костлявыми пальцами сжала его шею и теперь пыталась поймать взгляд.  — Смотри на меня! — она приказывала, Сириус послушался, хотя ему хотелось прикрыть глаза, чтобы хоть на минуту уйти из этого кошмара.  — Учись подчиняться, если не хочешь, чтобы я в самом деле убила тебя! Я наложила заклятие, потому что не хочу слушать твои вопли, но если пообещаешь не дерзить, я верну тебе голос. Ты меня слышишь?  Сириус обречённо кивнул. Беллатриса потянулась за палочкой: — Фините Инкантатем!  Он почувствовал, как заклятья упали: горло разжалось, а к раскинутым в стороны рукам снова начала поступать кровь.  — Одно лишнее движение, и Инкарцеро превратит тебя в ветчину, перевязанную бантиком, — предупредила Белла. — Рождественская ветчина из Сириуса Блэка, звучит отлично!  Сириус был слишком рад, что дёшево отделался, поэтому не шевелился, выжидая подходящий момент. Он уже понял, что Беллатрису бесит сопротивление. Что бы она не собиралась с ним сделать, Сириус должен сохранить рассудок. Белла, отметив его покорность, удовлетворённо оскалилась. Она расположилась сверху, вытянувшись на нём, и начала ощупывать, поглаживать. В этих мягких движениях Сириус узнавал прежнюю Беллу. Ему стало тепло, спокойно, руки невольно дёрнулись обнять, защитить. К седьмому курсу он перерос её, как и обещал. Жаль, что Белла изменилась тоже. Теперь она ведёт себя, как дьявол во плоти, Сириус больше ничего для неё не значит, она всё равно возьмёт то, что хочет, силой или нет.  Дыхание ускорилось, когда холодные пальцы кузины добрались до его паха и принялись возиться там. Сириуса не возбуждала грубость, но вот такая, пусть неумелая ласка, пробуждала спящее естество.  — Ты такой горячий! — шепнула Белла, и это застало его, погружённого в свои мысли, врасплох. Приподняв голову, Сириус молча оглядел всю картину. Распростёртая на нём, Беллатриса представляла собой приятное и безобидное зрелище. Только палочка, лежащая рядом на кровати, напоминала о её угрозах. Сириус попытался вспомнить, когда кузина разоружила его, и не смог. Белла возилась, ощупывая его с жадным детским интересом. После шести лет брака она казалась странно неумелой. Ему семнадцать, Белле двадцать пять, но Сириус чувствует себя более опытным. Если бы только Беллатриса позволила показать ей… Сириус точно знал, как сделать так, чтобы им обоим было хорошо.  Любопытные пальцы пробрались так далеко, что щёки Сириуса опалило стыдом. Он заметил, как Белла внимательно разглядывает его, и в который раз поразился её красоте: широкий лоб, изгиб ноздрей, придающий ей вечно высокомерный вид. Их сходство всегда казалось удивительным, ведь в кузенах лишь четверть общей крови. На самом деле больше, если учитывать родство его родителей, но это не важно.  Чувства Сириуса обострились, тело пробуждалось. Достаточно ли Белла увлечена, чтобы он смог её обезоружить, или лучше не рисковать? Естество его находилось в явном возбуждении, но едва не опало, когда Беллатриса попыталась опуститься сверху обнажёнными бёдрами. Теперь он видел её лицо над собой: прикрытые глаза, искусанные губы. То, что происходило, казалось, доставляло Белле одновременно наслаждение и мУку. Её глаза следили за выражением его лица с неутомимым интересом. Она читала Сириуса, как раскрытую книгу: стоило ей двинуть бёдрами и простонать, как он возбудился вновь. Она замерла, перестала шевелиться, только трогала себя между ног. Он чувствовал её сжимающиеся пальцы в месте их соединения. Внезапно она застыла, словно забыв, чем занималась, потом выгнулась и выдохнула едва слышно. Сириус решил, что на этом всё закончится. Ему было недостаточно, но сестра, кажется, достигла вершины. Белла помедлила, потом приподнялась, скользя, и Сириус подавил желание показать ей как надо двигаться. Он был уже на грани, не хватало самой малости. — Жалкое зрелище! — прошипела она, — Когда мужчина начинает думать не головой а тем, что у него между ног. И каков итог отчаянных стараний? Мокрое пятно на простынях? Вы готовы разрушить чужую жизнь, едва ли дав себе труд задуматься о последствиях. А когда оказываетесь в чужой власти, скулите от страха! Скули, пёс!  Беллатриса вонзила острые когти ему в плечо и протащила вниз наискосок, разрывая кожу. Полилась кровь. Сириус задрожал, не чувствуя боли на пике наслаждения. Не в его силах оказалось остановиться, даже хаотичные резкие движения Беллы не смогли помешать ему излиться.  Он распластался, оглушённый, как после удара, не в состоянии даже пошевелить рукой. Беллатриса легла рядом, зализывая его раны. Казалось, разрушение и кровь приносили ей наслаждение больше, чем соитие. Сириус чувствовал себя пустым, словно Белла осушила его до дна.  На них уже легла тень перемен, потому что после такого никто не сможет остаться  прежним. Эта болезнь поразила и его: ни боль в ранах, ни голод и жажда больше не беспокоили. Интерес к жизни, который составлял его сущность, перестал быть явью, сменившись отвращением. Если бы в это мгновение Беллатриса запустила в него Авадой, Сириус принял бы небытие спокойно.  Он не желал больше даже думать о Белле, тем более говорить с ней. Он не желал её видеть, она, сама безумная, свела с ума и его.