Мгновение

Каждый может прочитать о войне в Пилтовере. Но история представлена абстрактно. Правда же в том, что агония каждой жертвы. Это больше, чем может вынести человек. Боль от утраты – это сложное и многогранное чувство, ощущается как расколовшийся мир, как хрупкая ваза, уроненная неумелой рукой. Осколки — воспоминания, острые и холодные, впивающиеся прямо в сердце, оставляющие зияющие раны, которые не заживают, а лишь покрываются тонкой коростой забытья, готовой треснуть при малейшем прикосновении. Пустота – не просто отсутствие, а бездна, поглощающая свет и воздух, оставляющая лишь гулкое эхо в затихшей душе. Время течет, но не лечит. Каждая секунда — это тяжелый груз, тянущий вниз, в безмолвное болото тоски. Грусть — не просто печаль, это всепоглощающая тьма, в которой мерцают лишь искры воспоминаний, яркие и мучительные. Они вспыхивают, освещая потерянный рай, а затем гаснут, оставляя за собой ещё большую пустоту. Гнев, идущий под руку с чувством пустоты и боли, — это кипящая лава, жгучая и разрушительная. Гнев на судьбу, жестокую и несправедливую; гнев на себя, за то, что не уберег, не смог предотвратить; гнев на мир, который продолжает жить, не замечая зияющей раны в сердце. Эта лава готова извергнуться, уничтожая всё на своём пути, но силы оставляют, и она застывает, превращаясь в тяжелый камень отягощающий грудь. Вина, как липкий, тягучий мрак, обволакивает, не давая дышать. Невысказанные слова, несовершенные поступки — призраки прошлого, шепчущие на ухо обвинения. Они преследуют без устали, словно тени, растворяющиеся на свету, но вновь возникающие в темноте. Это не просто боль, это отголосок утраченного счастья, эхо ушедшей любви и тихий плач души, затерянный в бескрайнем океане скорби. Ночная тишина оглушала, пока Экко складывал пополам небольшой клочок бумаги. Его руки были перемотаны белоснежными бинтами, которые контрастировали с оттенком его кожи, но сочетались с пергаментом меж пальцев. Он сидел на том же самом месте, где произошел его первый поцелуй с Паудер. Парень обещал Джинкс остаться в живых, и он сдержал свое слово, но жалел о том, что перед битвой пожелал ей только удачи. Вай была разбита, когда Экко, оклемавшийся словно ото сна, через адскую боль во всем теле вернулся к месту, где разбился дирижабль, на своем ховерборде. К сожалению, вернулся только за ней одной. Поджигатель верил, что рядом с ее возлюбленной Кейтлин, которую он недолюбливал, она рано или поздно расцветет, отпустит сестру и терзающие душу воспоминания о ней. Потому что любовь действительно творит невероятные вещи. В карих глазах отражался слабый огонек, который, обволакивая, окутал пергамент, принимая его в свои объятия и поднимая в ночное небо, пока взгляд провожал исчезающее во тьме и воздухе имя. За спиной послышались тихие шаги, но сил повернуться попросту не осталось. – Экко, – тихий шепот выбил весь кислород из легких, словно кто-то ударил его под дых. Парень вздрогнул и обернулся к подходящей к нему девушке, скинувшей с себя плащ, позволяя ему упасть наземь. Он знал. Знал черт возьми. – Не боишься, что тебя заметят? – поинтересовался он, наблюдая, как она присаживается рядом с ним. Словно ничего и не произошло. Словно он был уверен, что она придет. Словно в нем совсем не стучало набатом сумасшедшее сердце. – Не-а, меня признавали за счет кос, а теперь их нет, – улыбнулась Джинкс, болтая свешенными ногами. Теперь при желании она могла смело сливаться в толпе со своими последователями, которые даже не догадались бы, что она, идущая бок о бок с ними - истинная Джинкс. – Чье имя написал? – уже серьезнее поинтересовалась девушка, наблюдая за мириадами огней над мостом, что находился так далеко отсюда. – Имя моего профессора, который помог создать мне Z-привод. – Хеймердингер вроде? – Именно, – лидер поджигателей грустно улыбнулся, а Джинкс устало опустила голову на его плечо. Они оба не спали почти несколько суток. – Он не принимал участие в сегодняшней битве, но без профессора у меня бы не было Z-привода, а без него ничего из этого сейчас не было бы. Именно эта штуковина, сделанная в другой вселенной, спасла сегодня всех нас. – В твоих руках, мальчик-спаситель, – подмечая его причастность, добавила Джинкс. – Что планируешь делать дальше? – позволяя себе опустить щеку на ее макушку, спросил парень, прикрывая глаза. Она ведь инсценировала свою смерть, умерла для всех, кроме него. – Я должна была прервать цикл, чтобы Вай была счастлива. Сегодняшняя ночь здесь для меня последняя, завтра утром я улечу. – На чем? – На дирижабле. – Украдешь? – Нет, я сотворила достаточно дерьма. Экко вопросительно приподнял бровь, слегка отодвигаясь от нее. – Я попросила кое-кого, мм, старую подругу моей семьи. Она согласилась помочь, – улыбнулась самой себе Джинкс. Рената не то, чтобы была для нее сродни крестной матери, скорее люди Силко всегда протягивали ей руку помощи, а она ценила в людях преданность и, соответственно, отплачивала той же монетой. – Вай безумно тоскует по тебе. – Это пока, – качнула головой девушка, после чего отстранилась от парня, чтобы следом бесцеремонно залезть к нему на колени. – Как бы мне не нравилась эта ее пилти, рядом с ней Вай счастлива. И ты не посмеешь рассказать или даже как-то намекнуть ей на то, что я выжила, Экко, – серьезно сказала Джинкс, пронзая его взглядом слегка исподлобья. – Забери меня с собой и тогда я точно не смогу выдать твой секрет, – усмехнулся поджигатель, стараясь отогнать непристойные и будоражащие его мысли от восседающей у него на коленях. – А я могу, – улыбнулась Джинкс и Экко понял, что хочет видеть эту улыбку чаще. – Но вот можешь ли ты? – уже серьезнее и тише спросила она. А ведь и правда. Его удерживает груз ответственности. Он - лидер. Готов ли он пожертвовать тем, что буквально с кровью и потом воздвигал все эти года? Справятся ли без него? А не эгоистично ли это выбрать свое счастье и поставить под удар его народ? Экко недоуменно открыл рот, не зная, что ответить. На такой вопрос нельзя было отвечать спонтанно. Он тяжело выдохнул, опуская взгляд карих глаз вниз и слегка качая головой, не в силах дать ответ. – Прости. – Все в порядке, Экко, – Джинкс грустно улыбнулась, поправляя его капюшон. Поджигатель с осторожностью взглянул в ее глаза, которые загадочно блеснули и, он готов был поклясться, от них потянулась линия свечения ярко-малинового цвета, почти такая же, которую оставлял после себя его ховерборд. Парень не успел осознать, как его губы уже были в плену женских. Что-то остается неизменным в любой вселенной. Инициатор первого поцелуя всегда она. Джинкс притянула его к себе за капюшон, не позволяя отстраниться, но кто он мать его такой, чтобы противостоять этим губам? – Ты не оставила мне даже шанса, – как только она отстранилась, усмехнулся Экко, на что она вопросительно изогнула бровь. – В той вселенной именно ты была инициатором поцелуя, думал, что хотя бы в нашем мире не струшу. – Это все слишком быстро для тебя, да, мистер? – сощурилась девушка. – Для меня нет, а вот для тебя.. не знаю, это странно, – запинаясь и не имея понятия, как сформулировать свои мысли, начал оправдываться он. – Но я переживаю за тебя. Ты для меня серьезнее, чем просто мимолетная связь. – В наши дни самый ценный ресурс - это время, – процитировала его же фразу девушка. – И у нас с тобой его катастрофически мало, поэтому я готова выжимать все по полной именно сейчас. Тут только два варианта: либо сейчас, либо никогда. И я выбираю сейчас, но это никак не характеризует, что ты не важен для меня или что ты там можешь еще надумать. В этот раз уже Экко притянул ее к себе, отворачивая их дальше от края выступа, и пользуясь моментом, уткнулся в изгиб женского плеча и шеи, растворяясь в ее аромате. Девушка чуть оттолкнула его, демонстрируя свое желание оставаться сверху. Парень не спорил, срывая нежный поцелуй с женских губ, который сразу же начал набирать порывистые обороты. Джинкс была импульсивна, а химия и страсть между ними поглощала их с головой. Она была красива. Не так, как идеально вылизанные модели с модных показов в Пилтовере, а по-своему. Экко не знал, как описать, но видел это отчетливо. Дорожки теней на ее веках, устремляющиеся словно молнии в разные стороны, были свидетелями того, что она недавно плакала. Но сейчас она улыбалась. Улыбалась ему в губы, кокетливо прикрывая глаза, отчего ее реснички трепетали, прямо как его сердце в груди. Какая же у нее чертовски красивая и вкусная улыбка. Он правда не успевал за ней. Ее руки уже успели побывать и в его волосах, и на плечах, и на груди. Она настолько дурманила голову, что мозг отказывался работать. Его ладони бережно обхватывали ее талию, скользя к бинтовому топу до самой шеи. Джинкс, почувствовав под собой его напряжение, вильнула бедрами, имитируя толчок. Экко застонал, резко отстраняясь и обхватывая ее за предплечья двумя руками. – Подожди, иначе– – Экко, я знаю, что ты чертов мальчик-спаситель, но я не та девочка, которую нужно спасать. – прервала его заведенная девушка. – Хватит пытаться додумать о чем я думаю, буду жалеть или нет. Это моя зона ответственности. А твоя – ты либо хочешь меня, либо нет. – Да пошло все, – фыркнул он, притягивая ее обратно к себе и позволяя окончательно отобрать у него самоконтроль. Он даст ей все, что она попросит. Это меньшее, что он может сделать для нее, а она заслуживает большего. – Прямо здесь? – поинтересовался лидер поджигателей, помогая снять бинт с грудной клетки раздраженной на свое одеяние Джинкс, вспоминая в каком месте они находятся. Да, это крыши. Да, это место почти никому неизвестно. Да, это ночь и всепоглощающая тьма. Но мысль, что они находятся одновременно в столь укромном и открытом месте, будоражила. – А ты кого-то стесняешься? – усмехнулась Джинкс, окончательно разозлившись на топ, из-за чего он чуть ли не порвался под ее напором. Экко мгновенно прильнул губами к ее голой ключице, осыпая ее поцелуями. Татуировки облаков красиво окантовывали ее тело от плеча до самой тазовой косточки, а одно из них, ранее скрывающееся под топом, предстало перед парнем во всей красе. Когда-нибудь он узнает каким образом она набила их. Поджигатель начал спускаться вниз, лаская покрытую мурашками кожу. Как только он дошел до полушария, обхватывая сосок своими губами, Джинкс застонала, запуская пальцы в его волосы, распутывая пучок. Контраст температуры сносил голову. Было и жарко и холодно одновременно. Руки парня медленно, но верно спустились к женским ягодицам, пока девушка стягивала с него капюшон и кожаную укороченную майку. Джинкс безумно нравились его руки. И широкий разворот плеч. Пока эти мышцы находились под ее ладонями, она ощущала себя устойчивее, в безопасности. Экко вздрогнул, когда холодный протез пальца вместе с другими фалангами коснулись низа его живота, заставляя напрячься его кубики пресса. Джинкс вновь втянула его в пьянящий поцелуй, дразняще прикусывая и не отпуская губу. Он терял голову. Как только ее ловкие пальцы справились с громоздкой конструкцией у него на бедрах, стягивая штаны и обхватывая его длину, поджигатель вновь лишился всего кислорода в легких, простонав в сладкие губы. Вот теперь ему определено точно снесло голову. Экко ответно скользнул своей рукой под ее штаны, что было очень удобно, учитывая дизайнерские отверстия по бокам. Эти штаны держались только за счет ремня, расстегнуть который не составило особого труда. Как только он коснулся ее лобка, Джинкс тут же отстранилась от его губ, перехватывая руку. – Я сама, – успокаивающе встречая его осторожный взгляд, ответила девушка. Он видел, что для нее это было важно, поэтому не стал сопротивляться. Ее губы. Черт. Экко готов был целовать их вечно. Каждый раз, как будто первый, дурманил его разум словно наркотик. Он явно стал зависимым от этого. Джинкс придвинулась ближе, направляя его в себя, и молниеносно опустилась на него, от чего под мужскими веками заплясали звезды. Жарко, мокро и невмоготу тесно. Если это тот ад, который предназначен для него, то он с удовольствием останется в нем. Экко простонал, инстинктивно поддаваясь бедрами вверх, но почувствовав, как девушка в его руках напрягалась, заставил держать себя под контролем. – Стой, – последующий всхлип окончательно отрезвил, снимая все пелену забвения с его глаз. – пожалуйста, – уже шепотом добавила она, а ее пальцы все также с невероятной цепкостью держались за мужские плечи. Черт. Черт. Черт. Черт. ЧЕРТ! – Ты. Почему ты, – он в последний момент отловил себя, чтобы выразиться корректно. «Почему ты не сказала мне, что у тебя еще никого не было?» – сказал бы сейчас поджигатель. А разве он не умеет нести ответственность за свои поступки? Почему он сам не спросил? Чувства потери и гнева на самого себя неумолимо разрушали, а стыд поглощал с головой. – Прости, я должен был-должен был хотя бы спросить. Мне так жаль, – Экко бережно обхватил ее талию ладонями, желая помочь подняться, но она вновь остановила его. – Нет! – Джинкс все также держалась за его плечи, не имея возможности отпустить. – Не извиняйся. Я сама, – она зажмурилась, опускаясь еще больше вниз, говоря бессвязно, а в уголках ее глаз собрались слезы. – Мне было нужно это. Прошу. Он вглядывался в радужки цвета фуксии, которые мерцали ярче обычного и в очередной раз не мог отказать. – Хорошо, – выдохнул парень, хотя считал, что просить о продолжении из них двоих должен был скорее он. Джинкс суетилась, а следовательно нервничала, поэтому он должен был помочь ей расслабиться. – Просто не торопись, – чуть тише сказал поджигатель, поддерживая и направляя ее руками. Что ж, им определено повезло, что хотя бы у одного из них уже был опыт в сексе. Он ласково втянул девушку в поцелуй, который побуждал ее прикрывать глаза и тем самым помогал растворяться в моменте. Экко был лидером поджигателей, поэтому, безусловно, никогда не был обделен женским вниманием. Несмотря на это парень не пускался по юбкам и не предавался соблазну, так как это противоречило его принципам. У него был лишь один роман, который оставил болезненный след в его жизни. Он пытался отпустить свои чувства к Паудер и полюбить кого-то живого. Поджигатель нашел девушку, к которой действительно испытывал нежные чувства, но она же была с ним только ради статуса. Тогда это сильно подкосило его. А потом Джинкс и вовсе убила ее. Движения девушки становились более плавными и раскрепощенными, а хватка на его плечах чуть ослабла, что было для него сигналом. Экко все же опустил одну из своих рук к месту их соединения, находя и потирая комок скопленных нервов, срывая с женских губ задыхающийся стон наслаждения. Вот теперь хорошо и ей. И он был готов сделать что угодно, чтобы уровень удовольствия Джинкс приблизился к его.