Глава 4

Селестия проснулась от холода. За ночь пещеру занесло снегом — первым, настоящим, который не таял к утру. Луна спала рядом, свернувшись калачиком, но дрожала даже во сне. Селестия потянулась копытом к тому месту, где обычно спал Гарри, и нащупала пустоту. Холодный камень. Она села, оглядывая пещеру. Гарри не было. — Луна, — тихо позвала она, толкая сестру. — Луна, проснись. — М-м-м... — Луна приоткрыла один глаз. — Что? Уже утро? — Гарри не вернулся. Луна села мгновенно, сбросив остатки сна. Её ментоловые глаза расширились. — Как не вернулся? Он всегда возвращается. — Не всегда, — сказала Селестия, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Раньше он всегда возвращался. Но сегодня... нет. Они сидели в тишине, слушая, как снаружи завывает ветер. Снег падал, засыпая следы, если конечно они там вообще были. Луна прижалась к сестре, и Селестия чувствовала, как та дрожит — уже не от холода. — Он сказал, что покажет нам дом, — прошептала Луна. — Он обещал. — Он не мог уйти, — ответила Селестия, но в голосе её не было уверенности. — Не мог. Она вспомнила его глаза вчера вечером — усталые, но светящиеся. Он говорил о доме. О том, что построил его для них. И он ушёл утром, как всегда, пообещав вернуться к ночи. Но не вернулся. — Может, он устал и уснул где-то в лесу? — предположила Луна. — Он часто спит прямо на земле. — Он всегда возвращается, — повторила Селестия. — Даже уставший. Он возвращается. Она встала, отряхивая снег с шерсти. — Мы должны найти его. Луна кивнула и встала рядом. Они вышли из пещеры в серое утро, и снег тут же начал забиваться в гривы. Лес был тихим — ни птиц, ни зверей, только ветер и холод. — Куда идти? — спросила Луна, оглядываясь. — Туда, — сказала Селестия, кивая в сторону леса. — Он всегда ходил в ту сторону. Они пошли, проваливаясь в снег по колено. Луна, как пегаска, иногда взлетала, чтобы разглядеть путь сверху, но снег валил хлопьями, в такую погоду дальше носа и не увидеть толком ничего. — Я ничего не вижу, — сказала она, приземляясь. — Только снег и деревья. — Идём дальше, — ответила Селестия. Они шли долго, ну или им казалось, что долго. Холод пробирался сквозь шерсть, и Луна дрожала всё сильнее, но не жаловалась. Селестия смотрела вперёд и чувствовала, как внутри поднимается страх. Она не знала, что будет, если они не найдут его. Она не хотела думать об этом. А потом они вышли на поляну. Селестия узнала это место. Те самые валуны, заросли кустарника, знакомые очертания, правда теперь припорошенные снегом. Но воздух здесь был другим — тёплым, сухим, пахло деревом и камнем. И посреди поляны стоял он. Замок. Белый камень, ровные стены, башни, уходящие в небо, витражи, переливающиеся на солнце. Он стоял здесь, будто вырос из земли за одну ночь. Луна замерла, открыв рот. — Это… — выдохнула она. — Дом, — раздался голос сбоку. Они обернулись. Гарри стоял у края поляны, опираясь на ствол дерева. Он был бледным, шерсть слиплась от снега и пота, под глазами залегли тени. Но он улыбался. — Гарри! — Луна рванула к нему и ткнулась носом в его бок. — Ты не вернулся! Мы думали… — Простите, — сказал он, и голос его был хриплым. — Я не рассчитал время. Закончил только утром и уже собирался к Вам, но вы подошли реньше. — Мы испугались, — сказала Селестия, подходя ближе. — Ты никогда не пропадаешь так надолго. Гарри посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула вина. — Я не хотел вас пугать. Просто… я хотел, чтобы вы увидели его, как я обещал, сегодня. — Ты замёрз, — сказала Луна, прижимаясь к нему. — Иди внутрь. Там тепло. Гарри усмехнулся, но позволил ей вести себя к замку. Селестия шла следом, чувствуя, как страх отпускает, сменяясь чем-то тёплым. Он был здесь. Он вернулся. Главные ворота оказались высокими, но они открылись сами, едва Гарри приблизился. Внутри разлился мягкий золотистый свет, и Селестия почувствовала, как тёплый воздух коснулся её морды. Она переступила порог и замерла. Главный зал был огромным. Своды уходили вверх, теряясь в полумраке, но под потолком парили сферы — они мерцали ровным мягким светом, словно маленькие солнца под сводами дворца. Камин занимал почти всю стену напротив входа — сложенный из тёсаного камня, он уже горел, и дрова потрескивали так уютно, что Луна сразу подбежала к нему, вытянув копыта. — Тепло! — объявила она. — Настоящее тепло! Здесь можно греться целый день. Селестия медленно шла по залу, оглядываясь. Пол был выложен плитами белого камня — гладкими, чуть тёплыми под копытами, будто их прогревали снизу. Стены поднимались ровно, без единой трещины, и в них были вделаны высокие узкие окна с витражами. Сквозь цветное стекло свет падал на пол разноцветными пятнами — красными, синими, жёлтыми. — Это не просто замок, — тихо сказала она. — Это как… как в сказке. — Я не знаю сказок, — ответил Гарри, стоя у входа. — Но я знаю, что детям нужно место, где светло и тепло. Луна уже неслась по коридору, и её голос эхом разносился по пустым залам. — Здесь кухня! — донеслось откуда-то слева. — Селестия, иди сюда! Они пошли на голос и оказались в просторной комнате с большим очагом, длинным деревянным столом и полками, уставленными горшками и мисками. Окна выходили на восток, и утренний свет заливал помещение, делая его светлым и уютным. В углу стояла большая бочка с водой, а над очагом висел чугунный котелок. — Здесь есть всё, — сказала Луна, обводя комнату копытцем. — Почти всё. Где еда? — Еду придётся добывать самим, — сказал Гарри. — Но печь есть. И очаг. Луна заглянула в печь и довольно кивнула. — Я смогу здесь печь хлеб, — сказала она. — Если кто-то научит. — Научу, — сказал Гарри. — Или найду того, кто научит. Когда они вышли из кухни, Луна обратила внимание на высокие двустворчатые резные двери в конце коридора. И разумеется дети немедленно пожелали выяснить, что они скрывают. Это был огромный зал. Гораздо больше того, что они видели у входа. Два ряда столов тянулись вдоль стен — длинные, массивные, с дубовыми скамьями по обе стороны. Между ними оставался широкий проход, ведущий к дальнему концу зала, где на небольшом возвышении стояло что-то, похожее на трон. Высокое кресло из тёмного дерева с резной спинкой. Но главное — окна. Они занимали почти всю противоположную стену, от пола до потолка, и через них лился дневной свет, заливая зал белизной. Напротив огромных окон, было два четыре камина. Они были сложены из тёмного камня, с широкими топками, в которых уже потрескивали дрова, разгоняя холод и наполняя зал теплом. Но самое удивительное было под потолком. Там, в вышине, парили свечи. Сотни свечей. Они висели в воздухе, не касаясь ничего, и горели ровным золотистым пламенем, которое не колебалось от сквозняков. Их свет отражался в огромных окнах, смешиваясь с дневным светом, и зал казался наполненным живым сиянием. А выше, там, где должна была быть крыша, — свод, который не казался каменным. Он струился, переливался и отражал небо. Облака медленно плыли по нему, и Селестия на мгновение забыла, что она внутри замка. — Это как в Хогвартсе, — сказал Гарри тихо, будто сам себе, на мгновение забыв, что он давно уже не в школе. — В чём? — спросила Луна, задрав голову и глядя на парящие свечи. — В моей школе был похожий зал, — ответил Гарри. — Там отражалось небо. И свечи парили так же. И мы ели под ними. — Значит, здесь мы тоже будем есть, — сказала Луна, подходя к одному из столов и касаясь его копытцем. — И сидеть на этих скамьях. И греть копыта у каминов. Селестия медленно обошла зал, чувствуя, как тепло от каминов касается её шерсти. Она подошла к одному из них — огромному, сложенному из грубо обтёсанного камня, с широким каменным выступом, на котором можно было сидеть. Пламя весело плясало в топке, отбрасывая тени на стены. — А там, — Селестия кивнула на трон в конце зала, — что это? Гарри посмотрел туда и на мгновение задумался. — Пока ничего, — сказал он. — Просто кресло. Но если вы захотите, оно может стать вашим. — Нашим? — удивилась Селестия. — Замок ваш, — сказал Гарри. — Значит, и кресло тоже. Луна уже бежала между столами, разглядывая скамьи и трогая копытцем столешницы. Она то и дело поднимала голову к парящим свечам, следя за их плавным движением. — Селестия, смотри! — крикнула она, указывая на потолок. — Облака двигаются! Прямо как настоящие! Селестия подняла голову. И правда, облака медленно плыли по струящемуся потолку, сменяя друг друга. Золотистый свет от свечей отражался в них, делая небо тёплым и живым. — Здесь можно сидеть всем, — сказала Луна, возвращаясь к столам. — Здесь можно есть! А если поставить на столы свечи, будет как в сказке! — Свечи уже есть, — усмехнулся Гарри, кивая наверх. Луна снова посмотрела на парящее пламя и довольно вздохнула. — Тогда просто сядь и смотри, — сказала она. Селестия медленно обошла зал, чувствуя под копытами камень, который был тёплым, несмотря на холод за окнами. Она подошла к трону, но не села на него — просто встала рядом и посмотрела на зал. На длинные столы, на скамьи, на огромные окна, на камины и парящие свечи. На небо, которое отражалось у них над головами. — Здесь будет наш зал, — сказала она тихо. На втором этаже их ждали спальни. Две крыла замка, соединённые общим коридором. И куча дверей за которыми скрывались уютные спальни. Луна заглянула в первую — и замерла. — Селестия, иди сюда! — позвала она. Селестия вошла и остановилась на пороге. Комната была небольшой, но светлой — большое окно выходило на лес, и через него струился мягкий рассеянный свет. Стены были оштукатурены и выбелены, пол деревянный, тёплый. В углу стояла лежанка — широкая, застеленная свежим сеном и покрытая тёплыми одеялами. Рядом с ней — небольшой столик и сундук для вещей. — Это моя комната, — сказала Луна, запрыгивая на лежанку. — Я не вылезу отсюда никогда. Вообще. — Тогда я займу ту, что рядом, — сказала Селестия, выходя в коридор. Вторая спальня оказалась чуть больше. Здесь тоже было окно, тоже лежанка у стены, и ещё один сундук. Но главное — здесь пахло деревом и чистотой. Селестия подошла к лежанке, коснулась копытом одеяла — мягкого, тёплого, и почувствовала, как внутри разливается что-то тёплое. — Гарри, — сказала она, не оборачиваясь. — Это слишком много. — Что именно? — спросил он. — Всё, — ответила она. — Мы никогда не жили в таком месте. Даже близко. — Теперь будете, — сказал он. Дальше они нашли библиотеку. Она оказалась огромной — почти такой же, как главный зал. Высокие стеллажи уходили вверх, к потолку, и Селестия поняла, что даже если они наполнят их книгами, им понадобится много времени, чтобы их все прочитать. В центре стояли кресла — массивные, обитые тканью, и несколько подушек на полу. — Здесь пусто, — разочарованно сказала Луна. — Пока, — ответил Гарри. — Книги я ещё не собрал. — И где ты их возьмёшь? — Соберу со всего мира, может быть даже что-то напишу сам, — сказал Гарри, и в его голосе послышалась едва заметная хитрость. Луна хотела спросить ещё, но Селестия положила копыто ей на плечо. Потом они отправились к самой высокой башне. Там было очень холодно, но вид открывался невероятный. Лес уходил вдаль, жёлтый и оранжевый, кое-где припорошенный снегом. Небо розовело на закате, и снег искрился в лучах уходящего солнца. — Отсюда видно всё, — сказала Луна, стоя на самом краю. — Можно смотреть на звёзды. Если не замёрзнуть. — Я поставлю здесь защиту от ветра, — сказал Гарри. — И можно будет стоять даже зимой. Селестия обернулась к нему. — Ты правда останешься с нами? — спросила она. Гарри встретил её взгляд. В его глазах отражался закат. — Я никуда не уйду, — сказал он. — Хорошо, — кивнула Селестия. Они спустились вниз, и Гарри устало опустился на подушку у камина. Луна подошла к нему и слегка ткнула носом в бок. — Ты наш, — сказала она просто. — И мы тебя никому не отдадим. Гарри не ответил. Но его глаза чуть потеплели, когда он взглянул на неё. Вечером они сидели у камина. Луна, уставшая от впечатлений, уже начала клевать носом, но всё ещё пыталась говорить. Селестия смотрела на огонь и чувствовала, как согревается после долгих холодных ночей. — Что мы будем делать завтра? — спросила она. — Обустраиваться, — ответил Гарри. — Планировать. Думать, что ещё нужно. — Нам нужны книги, — сказала Луна. — Много книг. — Будут, — сказал Гарри. — Я принесу. — И еда. — И еда. — И ты, — добавила Луна, глядя на него. — Ты тоже нужен. Гарри посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое — Я никуда не уйду, — сказал он снова. Луна кивнула и закрыла глаза, проваливаясь в сон. Селестия сидела рядом, слушая, как потрескивают дрова, и чувствовала, как внутри разливается покой. Это был их дом. И это было только начало.