Часть 22

      — Как у тебя с окклюменцией? — поинтересовалась Гермиона, войдя в спальню и громко грохнув дверью.       Драко оторвал от книги удивлëнный взгляд:       — Неплохо, а что?       — А то, что сегодня вечером оно тебе ох как пригодится! — поморщилась девушка и рухнула на постель, — Я в полной заднице.       — Хансен не понимает, что это натурпльная клоунада? — выгнул бровь Малфой, откладывая в сторону украденный из шкафа сокурсницы том.       — Видимо, нет. Значит, когда в замке кого-то убить пытаются, это ничего: подумаешь, детишки развлекались? Но стоило этим детишкам попасть под раздачу, как поднялась буча! — возмутилась гриффиндорка, — Понять немогу, как министерство это позволяет? Директор творит, что вздумается!       — Дурмстранг прикрыт удобной легендой. Пелена таинственности, окутывающая институт, сродни удачной карнавальной маске. Выглядит загадочно, дорого и так завораживающе, что никому и в голову не придëт под неё заглянуть. Почему-то до сих пор никто не задумывался: нахрена эта маска вообще нужна? К чему скрытность? Разве что под ней — отвратительная рожа прячется, которую нельзя демонстрировать неподготовленным умам.       Подхватив раздражение Гермионы, Малфой выпалил свою речь и даже привстал с подушки. В голове его разгулялись тревожные мысли: неужели Дурмстранг находится настолько далеко, что цепкие руки правителей Магического мира до него не дотягиваются? В таком случае, здесь можно творить любые зверства, чинить заговоры, плести интриги — никто об этом не узнает.       — Так и есть, — словно прочитав его мысли, глухо отозвалась Грейнджер. Вид у неё стал не столько рассерженый, сколько отрешëнный, — Им удобно не видеть. Если сломать иллюзию невидимости и тайны, придëтся бороться с тем, что под ними скрывается. У них нет на это либо ресурсов, либо желания...       — Либо и того, и другого, — тихо заключил блондин, взглянув на ведьму напряжëнно.       Гермиона подняла глаза. В выражении лица Драко что-то изменилось. Он словно стал старше: казалось, даже появилась пара морщин. Парень смотрел неотрывно, будто пытался найти в её образе ответ на никем не озвученный вопрос.       Малфой действительно его искал. Думал, что же они оба здесь делают? По чьему злому умыслу в Дурмстранге оказалась именно она — маглорождëнная девушка, неспособная противостоять повëрнутым на собственном превосходстве жестоким мужланам? И он — потомственный чистокровный аристократ, до недавних пор так похожий в своих убеждениях на тех самых мужланов? В голове вдруг мелькнуло отрывистое воспоминание: пустой причал, пасмурное небо, гулкий топот ног по деревянному трапу, приваленному к борту корабля, и странная полуулыбка Дамблдора.       Старик стоял в отдалении, приглаживая спутанную бороду, которую неумолимо трепал порывистый ветер. Он совершенно не разделял общей тревоги, которой тогда целиком отдалась МакГонагалл: женщина носилась по скрипучему трапу туда-сюда, пересчитывала чемоданы, донимала экипаж, вздыхала, то и дело протирая запотевшие очки. Профессор трансфигурации нервничала по вполне понятным причинам. Ей предстояло сопровождать своих учеников в долгом неизведанном пути, и неизвестно, куда они прибудут и как там уживутся. Директор же хранил почти ледяное спокойствие, хотя и отвечал своей головой за наши. Почему?       — Этот старый засранец всё знал, — криво усмехнулся Драко и покачал головой, — Всё, что здесь творится. Чëртов интриган.       Гермиона, также ушедшая в размышления, вынырнула в реальность и выгнула бровь:       — О ком ты?       Драко ещё раз прокрутил в голове неприметную картинку. Ещё и ещё. Дамблдор сказал что-то одними губами, прежде чем слизеринец ступил на палубу. Что-то вроде...       «Только на вас и надежда» — расшифровал блондин в мыслях и не сдержал нервного смеха.       — Дамблдор — настоящий манипулятор, — выплюнул он, потирая глаз ладонью и не прекращая усмехаться, — Это ведь он тебя уговорил? Поехать сюда.       — Я сама решила... — непонимающе протянула Грейнджер, а потом её глаза расширились, — Я приходила к нему. Поначалу мне эта возможность показалась заманчивой, но потом, зная некоторые слухи об институте, я засомневалась.       — Старик убедил тебя поехать, — помотал головой Драко и откинулся на спину, — Он знал. Если не обо всём, то о многом. И подумал, что мы сумеем что-то изменить.       — Бред! — воспротивилась девушка, но через мгновение заметно стушевалась, — Этого ведь не может быть. Стал бы он посылать сюда двоих студентов вместо того, чтобы обратиться в Министерство?       — Сама подумай, кто бы ему поверил? У Дурмстранга крепкая репутация, да и очевидно: связываться с Хансеном никто не хочет. Соваться в дела института — всё равно что осиный улей голыми руками ворошить.       Во взгляде Гермионы мелькнула паника.       — Что же нам делать? — прошептала она себе под нос, сверля распахнутыми глазами стену за спиной блондина, — Нам никто не поможет, а сами мы едва ли сможем протянуть до конца учебного года, не то что бороться против этих...       — Успокойся, — твёрдо отрезал Малфой, — Дамблдор хотя и долбанутый, но всё же не дурак. Мы что-нибудь придумаем, как минимум сможем выбраться отсюда живыми. Давай решать проблемы по мере поступления.       Его слова отрезвили встревоженный разум ведьмы. Она сделала глубокий вдох:       — Знать бы, кто нас будет допрашивать.       Драко заметно расслабился, когда гриффиндорка взяла себя в руки. Позволил себе сползти по подушке и сонно потянуться, отчего девушка невольно сравнила его с огромным ленивым котом.       — Если бы Хансен умел, сам бы залез в наши головы вместо этой пустой болтовни, — протянул слизеринец, устраиваясь поудобнее, — Вероятно, это будет кто-то из преподавателей.       Гермиона тут же подумала о профессоре Тëмных Искусств, но мотнула головой, отгоняя сомнительную надежду. Нельзя было рассчитывать на лëгкий исход.       — Ты сможешь защитить свои мысли, — удручëнно пробормотала она, — В моих они увидят всё, что не должны.       Малфой, только устроившийся на скрипучей койке, закатил глаза и снова поднялся.       — Что, даже не пыталась окклюменции научиться?       — Да пыталась, — вздохнула Грейнджер, пряча глаза, — Но у меня ничего не вышло. В книге, которой я руководствовалась, было всё слишком сумбурно описано, а попросить помощи было не у кого, да и как объяснить, зачем мне это вдруг понадобилось?       — Ну хотя бы азы освоила?       Девушка пожала плечами.       — Не уверена.       Драко на секунду задумался, а затем, кивнув своим мыслям, сполз на «ковëр» и похлопал ладонью перед собой, призывая ведьму сделать то же самое.       — Времени у нас мало, но хоть немного подготовиться успеем.       Гермиона взглянула на парня с ноткой надежды и послушно устроилась напротив. Отчего-то, она верила, что слизеринец в этом вопросе далеко не новичок. Это было видно по глазам: они всегда смотрели так пронзительно и твëрдо, будто их обладатель совершенно не боялся, что в них прочитают лишнее.       Какое-то время Драко потратил на разъяснения, попытался на пальцах объяснить, как защитить свой разум от вторжения извне и заставить воспоминания подчиняться. Девушка внимательно слушала, и даже когда блондин говорил уже известные ей факты, не перебивала. В какой-то момент она поймала себя на мысли, что никогда не видела сокурсника таким: Малфой вдруг стал серьëзным и терпеливым, его голос — низким и проникновенным, а жесты — плавными и уверенными. На мгновение Гермионе почудилось, что перед ней сидит не Драко, а Адам Ривз. Было в них что-то схожее, но настолько неуловимое, что ведьма быстро рассталась с этой ассоциацией. Блондин смотрел на неё иначе. Под его взором не хотелось свернуться в комок, напротив — расправить плечи и сжать кулаки. Словно его веры в способности гриффиндорки хватало, чтобы и она сама в них поверила.       — Сейчас нам не нужно, чтобы ты умела закрывать разум полностью, или управлять проникшим в него чужим сознанием. Ты должна постараться лишь обрывать свои воспоминания. Утаивать контекст.       — Выталкивать на поверхность лишь незначительную часть целого фрагмента? — вернулась к реальности Грейнджер, оторвав взгляд от исчерченных венами рук волшебника, — Как проверить, получается ли?       Драко пожал плечами:       — Только опытным путëм.       Гермиона поджала губы. Шанс неудачи был слишком велик. Она ещё раз оглядела Малфоя с ног до головы, затем решительно вскочила на ноги и полезла в самую глубь шкафа. Блондин наблюдал за ней, приподняв брови, а когда ведьма повернулась и протянула ему свою палочку, ещё и рот открыл, не в силах выдавить и слова.       — Ну же, бери. Сколько мне её так держать? — пробурчала ведьма, пихая своё волшебное орудие в руки слизеринца, — Раз окклюменцией владеешь, наверняка и легилименцию опробовал.       Она тараторила, а пальцы её дрожали — это Драко заметил сразу. Несмотря на беспечное выражение лица, девушка нервничала.       Сжав в пальцах чужое деревко, блондин едва заметно улыбнулся. Палочка отозвалась, приветливо защекотав кончики пальцев. По венам раскатилась знакомая волна — приятное ощущение, которого никогда не дарил контакт с посохом. Гермиона покосилась на парня, не понимая, чему именно он радуется. Было боязно, но давать заднюю она не собиралась.       Закончив краткое знакомство с магическим предметом, Драко развернулся к сокурснице и, вернув физиономии серьëзный вид, заверил:       — Я не стану копаться в воспоминаниях, не касающихся турнира. Если станет плохо, дай знать. Попытайся не показывать мне то, чего и Хансен увидеть не должен.       Гермиона кивнула и постаралась сосредоточиться. Кончик палочки уставился ей в лоб, отчего стало ещё страшнее: бывший враг мог бы сейчас прошептать Непростительное, и свет в её глазах погас бы навсегда. Малфой беззвучно шевельнул губами, и зрение поплыло. Сердце тут же зашлось в беспорядочном стуке, но голос блондина убедил не беспокоиться понапрасну:       — Соберись. Подумай о нашей первой встрече.       В голове вмиг нарисовался Большой зал Хогвартса. Свечи, парящие под потолком и бросающие на огромные окна причудливые блики, длинные столы, толпа студентов в чëрных мантиях. Вот МакГонагалл называет очередное имя, и на стул перед распределяющей шляпой усаживается белобрысый мальчишка с ужасно важным выражением лица. Малфой чувствует восхищение маленькой Гермионы. И что-то ещё. При взгляде на мальчика она замирает, а когда его светлые глаза вскользь цепляют кудрявую девчонку, и вовсе задерживает дыхание. Вдруг неподалёку слышится шëпот. «Чистокровный», «Заносчивый», «Такой же, как папаша — ненавидит маглов». Девочка отводит взгляд. Чувство интереса смешивается с замешательством.       — Грейнджер, я про встречу во время турнира, — глухо прозвучал голос снаружи, — И постарайся без таких подробностей.       Ведьма сжала в пальцах ткань мантии и, борясь с чувством стыда, нащупала в памяти нужный фрагмент.       Снег. Искажëнная в злобе рожа Аслака. Удар, ещё один, за ними — боль и страх. Вдруг, боль отступает. Перед глазами возвышается широкая спина блондина. Страх не ушëл — забился в глотке. Прежде, чем Драко подал ей руку, воспоминание потухло.       — Молодец, вовремя, — послышался голос Малфоя.       Слова и интонация разнились. Парень не обрадовался тому, что увидел.       Гермиона почувствовала, как по губам поползла горячая капля. Дëрнулась всем телом и попыталась нащупать руку слизеринца, но лишь потеряла равновесие. Через мгновение сознание угасло. Последнее, что она почувствовала — широкая ладонь ловит её голову, безвольно болтавшуюся на шее.       Драко выскользнул из чужого сознания и сразу подался к девушке, которая медленно заваливалась на бок. Не давая удариться, обхватил её и потянул на себя.       — Сказал же, дай знать. Глупая, — пробормотал он, бессильно подняв глаза к потолку.       Гермиона не выглядела потерявшей сознание — будто просто крепко уснула. Только размазавшаяся по бледному лицу кровь намекала на обратное. Блондин смахнул с обветренных губ красную каплю и потëр между пальцами. «Такая же» — подумал он безразлично.       Он и не ожидал ничего другого. Уже давно понял, что все они — маги, маглы, маглорождëнные — слеплены из одного и того же теста.       Поднять девчонку с пола не составило труда. Уложив хрупкое тело на постель, Малфой набросил сверху плед и принялся ждать. Приводить её в сознание раньше времени не хотелось, ему нужно было обдумать слишком многое.       Внутри ещё барахталось неприятное ощущение после увиденного. Драко был уверен, что гриффиндорка никогда его не боялась. Даже говорил ей об этом в лицо, и она не отрицала. Но то чувство, что испытала девушка при встрече с ним на поле боя — липкий страх, желание бежать — было неподдельным и настолько сильным, что стало противно от самого себя.       Тревожило и её физическое состояние. Окклюменция далась Гермионе с большим трудом. Немудрено, это был первый опыт, для которого всё прошло очень даже хорошо. Но любому легилименту будет ясно, что девушка сопротивляется. Тем более, продержаться долго ей не удастся. Это беспокоило Драко до мелкой дрожи в пальцах. Хансен непременно воспользуется этим против неё.       Метаясь в тревожных мыслях, Малфой неотрывно смотрел на мерно вздымавшуюся грудь ведьмы и боролся с желанием приблизиться. Хотелось сгрести её в охапку и спрятать за пазуху, чтобы никто больше не коснулся её даже взглядом. Это желание пугало. Было словно чем-то инородным, чуждым, но росло с каждой секундой, проведëнной с нею.       В тяжëлых размышлениях прошло немало времени. За окном успело стемнеть, а это значило, что совсем скоро им придëтся вновь посетить кабинет директора. Совсем скоро огласят приговор. Тихо поднявшись со своей койки, Драко коснулся тëплой девичьей щеки, очертил подушечками пальцев овал лица и смахнул со лба растрëпанные кудри. Тонкие брови нахмурились, веки дрогнули и Гермиона приоткрыла глаза.       — Пора вставать, — хрипло проговорил блондин, отстраняясь.       — Уже стемнело, — ещё не до конца придя в себя, девушка бросила взгляд в окно и перевела на Малфоя, — Почему сразу меня не растормошил? Мы ничего толком не успели...       — Тебе нужно было прийти в себя. Сознание ослабло, — оборвал накатывающие возмущения парень, — Измученным, оно и секунды сопротивляться не сможет.       — Как мне быть? — потерянно шепнула Гермиона, поймав взгляд серых глаз.       Драко не выдержал. Зажмурился и сдавил переносицу двумя пальцами, прежде чем тихо произнести:       — Не думай ни о чём. Я пойду первым, а ты, по возможности, изобрази недомогание.       — Не лучше ли мне будет наоборот приложить все усилия, чтобы скрыть воспоминания? Упаду в обморок — так это даже к лучшему.., — принялась рассуждать Грейнджер.       — Нет, — строго оборвал её блондин, — Если перенапряжëшься, одним только обмороком не отделаешься. Рисковать не будем. Лучше заговори им зубы как следует.       Ведьма смерила блондина недовольным взором, но спорить было глупо. Он верно оценил её возможности. Оставалось только довериться.