Часть 23

      В кабинете висела звенящая тишина. Гермиона неотрывно смотрела в красные глаза филина, украшавшего верхушку резного посоха. Спина её была вытянута струной, от напряжения потели ладони, но на лице не нашлось бы и намëка на волнение — Драко пообещал, что всё пройдёт хорошо. Нужно лишь потерпеть.       — Мистер Малфой, вы уверены, что не хотите быть первым? — холодно поинтересовался Ривз, не удостоив блондина и взглядом.       — Поступлю по-джентльменски, — усмехнулся слизеринец, — Пропущу даму вперëд.       Как только стало ясно, кто именно будет проводить сеанс легилименции, он решил оставить свою маленькую шалость на сладкое и отправить Грейнджер первой встретиться с Ривзом в своей голове. Драко был уверен, что профессор обязательно подыграет своей любимице и прикроет её перед директором. Свои же воспоминания блондин решил преподнести в самых ярких красках — до зуда хотелось увидеть перекошеную физиономию Адама.       — В таком случае... — не скрывая недовольства, вздохнул Ривз, — Прошу, мисс Грейнджер. Присаживайтесь и следуйте моим указаниям.       Гермиона завороженно кивнула, но усаживаться в предложенное кресло не торопилась. Страх сковал всё тело, не давая шевельнуться. В голове её металась паника. Что, если она зря так сильно доверяла профессору? Вдруг он снова встанет на сторону Хансена? Директор следил за происходящим из дальнего угла кабинета, всем видом источая уверенность в своей победе. Заминка длилась лишь секунду, но этого хватило, чтобы позволить Александру приподнять краешек губ в зловещей ухмылке. Вдруг, ведьма ощутила лëгкое давление в районе поясницы: это ладонь Драко подталкивала её вперёд. Словно очнувшись от морока, девушка сделала шаг.       — Закройте глаза и сосредоточьтесь на событиях турнира. Так мне не придётся переворачивать вашу память вверх дном в поисках нужных воспоминаний, — тихо пробасил Адам, стоило студентке опуститься в кресло.       Ривзу ужасно не хотелось этого делать. Казалось, в этот самый миг он предаёт её — единственную ученицу, что доверилась ему. Но Гермиона покорно прикрыла глаза и кивнула в знак готовности. Хансен за спиной нетерпеливо переступил с ноги на ногу. Выбора не оставалось.       Профессор сжал посох, прокрутил его вокруг своей оси и еле слышно прошептал:       — Легилименс.       За закрытыми веками заплясали белые пятна и превратились в смазанную картинку: заснеженное поле старта. Вместе с ледяным пейзажем объявился и первобытный страх, держащий Гермиону в цепких лапах, пока та неслась по сугробам, не разбирая пути. Кадры сменяли друг друга так быстро, что невозможно было хоть что-то разобрать. Ведьма, поначалу пытавшаяся сопротивляться напору, расслабилась, позволяя Адаму хозяйничать в своей памяти. Ривз пролистывал её воспоминания точно страницы скучной книги. Образ заснеженных скал сменился на каменные стены и стоявшие вдоль них парты. Кабинет профессора был погружëн в полумрак. Мужчина стоял перед девушкой и что-то говорил, а внутри неё ширилась пропасть недоверия, злости и обиды. Тот самый разговор о Малфое. Первое предательство, которому Ривз нашëл оправдание.       «Так нечестно, профессор» — громко подумала Гермиона.       Адам не ответил. Он и сам знал, что поступает нечестно, даже гнусно, но как ещё понять её чувства? Потом он скажет ей, что лишь тянул время. Снова обманет. Но это стоит того.       Сознание ведьмы сжалось в попытке выдавить из себя постороннего. Не смея причинять ей вред, Ривз разорвал тонкую нить, связывающую его со студенткой, и осторожно спросил:       — Всё в порядке? Голова не болит?       Разлепив глаза, Гермиона ответила беспристрастным тоном:       — Я в норме.       Профессор кивнул и обернулся к директору:       — Ничего, что можно было бы расценивать как нарушение правил, — отчеканил он, — Есть ли смысл продолжать?       Победная физиономия Александра превратилась в звериный оскал:       — Быть того не может! Мои студенты не стали бы лгать! — прорычал он сквозь зубы, но был вынужден умолкнуть.       Брови Ривза сползли к переносице. Он кашлянул в кулак и оскорблëнно проговорил:       — Значит, вы утверждаете, что лгун здесь я? Воспоминания мисс Грейнджер не поддельны. У неё не хватило бы сил меня запутать. Я передаю вам то, что увидел, и слова мои достоверны!       — Значит, дело в мальчишке! — не унимался в своём гневе Хансен, — Он намеренно таскался за грязнокровкой! Проверь!       Гермиона вздрогнула, равно как и Драко. Оба вперили в директора презрительный взгляд.       — Я бы попросила... — утробно рыкнула Грейнджер.       — Вам слова не давали, — выплюнул озверевший мужчина, — Малфой!       Совладав с накатившей злостью, блондин натянул на лицо привычную надменную маску и поменялся с сокурсницей местами.       — Давайте поскорее, профессор. Хотелось бы сегодня лечь спать пораньше, — протянул он и наигранно зевнул.       Ривз, и без того уже сжавший челюсти до хруста, едва сдержал рвущееся наружу рычание.       — Указания вы помните, начнëм, — бросил он и, не дожидаясь, когда студент сообщит о готовности, почти выкрикнул заклинание.

***

      «Хотите увидеть что-то конкретное, или просто время потянем?» — насмешливый голос Драко Малфоя окутал Адама в плотный кокон, заставляя напрячься всем телом. Погрузившись в сознание блондина, профессор сразу почувствовал неладное: в отличие от разума Гермионы, здесь он был не властен ни выйти, ни продвинуться глубже. Ривз оказался в западне. Сейчас студент мог не только разыграть любой спектакль, но и повредить вторгшийся в его голову посторонний ум.       «Не будем заставлять Хансена нервничать ещё сильнее» — осторожно предложил преподаватель, — «Покажи воспоминания о турнире».       «Что ж, как пожелаете», — надменный баритон послышался словно из-за спины.       Неведомая сила толкнула Адама вглубь чужой памяти. Мужчина впервые столкнулся с подобным. Ему приходилось иметь дело с окклюментами, но такого контроля от простого студента он предвидеть не мог. Ривз вдруг почувствовал давно забытое ощущение — колючий мороз, пробивающийся под кожу. Малфой оказался не просто бестолковым заносчивым чистокровкой, и это осознание действительно пугало.       Тьма, окутавшая всё вокруг, начала постепенно рассеиваться. Пленник продвигался в разрешëнном ему направлении, пока не вышел на свет. Перед глазами появилось вполне чëткое изображение минувших событий: снег, скалы, кровь на разбитых костяшках. Чем больше Адаму позволялось увидеть, тем сильнее он убеждался в том, что был совершенно неправ в своих суждениях о белобрысом приятеле кудрявой ведьмы. Каждой пóрой на коже мужчина ощущал силу, окутывающую Малфоя во время очередного сражения, ярость, горящую в груди, и... желание — даже манию — защитить раздражающую девчонку.       Разум Драко смеялся над вторженцем. Заставлял не просто видеть, слышать и ощущать — проживать каждую промотанную секунду. Но затягивать сие представление было нельзя. Снаружи их обоих ждали двое: Хансен, уже порядком взбешённый и явно заметивший напряжение запертого в чужой голове Ривза, и Гермиона, вжавшаяся лопатками в стену, ожидающая конца этому издевательству (что касалось не столько самой процедуры допроса, сколько выходки сокурсника по отношению к профессору).       «Нам пора закругляться», — вновь раздался голос Малфоя.       Адам неосознанно выдохнул, почуяв скорое освобождение, но быстро взял себя в руки: блондин так и не подпустил его к воспоминаниям о самом важном.       «Постой», — голос его сознания звучал вымученно, — «Покажи её. Хочу знать...»       «Что она в безопасности?» — Ривз отчëтливо расслышал самоуверенную ухмылку.       Очертания высоких кованых ворот, служащих финишной чертой, размылись. Всё пространство заполнил беспорядочный грохот — так билось сердце Драко, потрëпанное отчаянием. В нос врезался едва различимый аромат пряной вишни, заглушеный резким запахом озëрной тины. Кудрявая голова Гермионы прижалась к широкой груди слизеринца. Её длинные ресницы мелко дрожали. В этом порывистом объятии было столько тепла, что Адаму, невольно наблюдавшему за ним, стало жарко. Не успел он возмутиться, как навеянный образ растворился, словно дым, и сложился в другой. Ривз ощутил, как сохнет глотка. Попытался вырваться наружу, но капкан, оставленный Малфоем, сомкнул железные челюсти.       Мужчина задержал дыхание. Перед глазами возник образ бледной ведьмы. Так близко, что можно было бы почувствовать её горячее дыхание — но оно напрочь отсутствовало. Кожа её, ото лба и до полуобнажëнной груди, имела серый оттенок и была покрыта упавшим и не растаявшим снегом. Мокрые кудри пристали к впалым щекам. Лицо выражало полное умиротворение — дрожащие пальцы потянулись к нему, стирая замëрзшую воду с ресниц. Время замедлилось. Драко хотел, чтобы Адам успел рассмотреть, как бережно он приподнимает безвольную голову девушки, придерживая под шеей и затылком. Как проводит большим пальцем по острой линни челюсти. Как наклоняется к приоткрытым синим губам.       «Довольно игр!» — взревел Ривз, дëрнувшись всем телом в попытке вернуть себе власть над сознанием, и прежде, чем ощутить свободу, услышал удаляющийся во тьму злорадный смех.

***

      — Какого чëрта?! — крикнул Хансен, хватая профессора за плечо.       Тот выглядел болезненно бледным, будто стремительно терял силы, в отличие от белобрысого студента, на лице которого красовалась едва заметная ухмылка. Через секунду они оба открыли глаза. Малфой, как ни в чëм не бывало, скрестил на груди руки и откинулся на спину. Ривз же ещё пару секунд водил по кабинету расширенными зрачками, налаживая связь с реальностью.       Гермиона на мгновение зажмурилась, борясь с желанием влепить слизеринцу крепкую затрещину.       — Ну? — нетерпеливо рыкнул директор, — Не молчите же!       Профессор, наконец совладав с собой, выпрямился и сбросил с плеча руку Александра:       — Мистер Малфой... Нет, — как ни пытался, Адам не мог сохранить хладнокровия. Мотнув головой, он изогнул губы в неприязни, — Гадëныш воспользовался однокурсницей, используя её как приманку. Правда, на финише мисс Грейнджер всё же его одурачила, потому и получила больше очков.       Грейнджер задержала дыхание. Драко лишь хмыкнул — вариант преподавателя его вполне устроил — и приподнял брови:       — Моя стратегия не перечила уставу. Мы можем быть свободны?       — Сидеть! — рявкнул директор, испепеляющим взором уставившись на Малфоя.       — Сижу, — наполовину вопросительно ответил блондин, подняв вверх ладони.       Его насмешливый тон вызывал у обоих мужчин приступ неконтролируемого гнева. Адам с ним боролся: потерять самообладание сейчас — означало не защитить Гермиону. А вот Александр не видел причин сдерживаться:       — Объясните, мистер Ривз, почему вы так задержались? Я не легилимент, но мне очевидно: что-то пошло не так!       — Я изучал его воспоминания внимательнее, потому ушло столько времени, — довольно спокойно солгал профессор, бросив предупреждающий взгляд на Драко, — Из-за испытываемых эмоций воспоминания человека становятся нечёткими, что также затрудняет процесс.       Было видно: Хансен не верит ни на секунду. От его глаз не укрылась немая попытка Адама угомонить заносчивого студента. Огромный кулак упал на полку ближайшего стеллажа, заставив все предметы, стоявшие на нём, противно задребезжать.       — Если вы считаете, что легко отделались.., — зарычал Александр, нависая над Малфоем.       — Что вы, директор. Мы так не считаем, — протянул блондин, поднимаясь с кресла.       Их свирепые взгляды встретились на расстоянии пары-тройки дюймов. Гермиона прикрыла рот двумя руками, испуганно следя за происходящим. Ривз также вскочил на ноги, но влезать не торопился.       — Заносчивый щенок. Тебе было мало? — тихо прошипел Хансен.       Все присутствующие знали, о чëм он толкует — оттого их лица переменились. Гермиона отняла ладони и оскалилась, Драко ухмыльнулся шире, а Адам, поморщившись, наконец шагнул вперëд:       — Кажется, всем стоит успокоиться, — пробасил он.       В стальном голосе звенела неприязнь, но кому именно она была адресована — осталось загадкой.       — Все вон! — прорычал Александр и развернулся к окну, давая понять: когда он обернётся, кабинет должен быть пуст.       Гермионе повторять дважды было не нужно. Она в два шага оказалась возле двери, и неприменно хлопнула бы ею со всей злобой, если бы забыла, что за ней следуют два компаньона. Малфой двинулся на выход вальяжно, но профессор его подтолкнул. Стоило всем троим оказаться в коридоре, как Ривз остановил студентов, ловя их за воротники мантий, и зашипел:       — Вы и представить не можете, в какой заднице оказались! Если не поняли: я только что распрощался со сраным доверием Хансена!       Драко легко ударил Адама по пальцам, так, что тот едва не выронил посох и был вынужден отстраниться, и насмешливо протянул:       — Фи, профессор. Ну что за выражения? Тем более в присутствии дамы.       — Драко, — почти шëпотом окликнула Грейнджер, пытаясь жестом намекнуть блондину умолкнуть.       В отличие от сокурсника, ведьма не сопротивлялась. Со стороны казалось, что она безвольно болтается в воздухе, схваченная Ривзом за шкирку, отчего Малфой развеселился ещё пуще и проигнорировал её безмолвную просьбу.       — Да ладно, — махнул он рукой, — Будто до этого мы были не в самóй заднице, а топтались у входа.       — Именно так и было! — рявкнул Адам.       Отпустив, наконец, «добычу», он сдавил пальцами переносицу. Профессору ужасно хотелось стереть с лица Драко ухмылку, и желательно — кулаком, но вместо этого он приблизился к студенту вплотную и вкрадчиво проговорил:       — Пока директор верил, что я поддерживаю его во всём, вы были в относительной безопасности. Так бы и оставалось, если бы ты не решил поиграть с моим разумом сегодня.       Блондин не шелохнулся. Взгляд его стал более воинственным, но ухмылка никуда не делась:       — Не моя вина, что вы, профессор, хуëвый легилимент, — ответил он в той же манере, что и Ривз.       Гермиона невольно попятилась, испуганно вытаращившись на мужчин. Лишь сейчас она заметила, что профессор Тëмных Искусств — не такой уж и высокий. Драко был ниже всего на пару сантиметров, и всё же умудрялся смотреть на преподавателя сверху вниз.       — Что ты сказал? — прорычал Адам еле слышно.       — Разве не ясно? Что бы вы ни увидели в моей голове, ответ директору был бы один: Гермиона Грейнджер не нарушала правил, а значит, и я тоже, — голос блондина также сполз на пару тонов вниз, зазвучал на грани скрипа контрабаса, — Проблема в том, что вы не справились со своими эмоциями. Позволили Хансену увидеть, что не справились.       — Если бы ты просто показал свои воспоминания... — попытался вразумить студента Ривз, хотя и сам уже не был уверен в своей правоте.       — Что бы изменилось? Даже если бы я расслабил разум и позволил беспрепятственно копаться в моих воспоминаниях, ваше нахождение внутри сознания окклюмента принесло бы всё тот же результат: слабость. Более того, провозились бы вы ещё дольше — я помогал, как мог.       — Ты должен был предупредить, что владеешь окклюменцией! — Адам не выдержал и сорвался на крик, но тут же осознал оплошность и принялся озираться.       Гермиона, поняв, что быстро их баталия не закончится, уже давно стояла «на шухере», но всё равно испугалась. Драко бросил на неё успокаивающий взгляд, и закончил разговор бесцветным тоном:       — Будь на вашем месте другой легилимент, я бы просто подменил воспоминания. Мы всё также оставались бы невиновны. Расскажи я о своей способности вам, ничего бы не изменилось: ни ваше отношение ко мне, ни ваша несостоятельность в роли защитника.       Последнюю фразу он бросил уже отвернувшись. Закинув руку на плечи напуганной ведьмы, он неторопливо зашагал по коридору, увлекая её за собой. Гермиона не сразу сообразила, что произошло: это странно-дружеское прикосновение окончательно выбило из под ног почву. Сбросить руку Малфоя не получилось (хотя, признаться, она не сильно и старалась), поэтому девушка взглянула на профессора лишь мельком, вполоборота.       Ривз так и остался стоять посреди коридора, невидящим взглядом сверля место, где несколько секунд назад был блондин. Казалось, слова Малфоя его оглушили. Адам вдруг осознал, что заносчивый чистокровка был прав: в этот раз он действительно не мог спасти Гермиону. Сделал всё, чтобы она не понесла наказание за нарушение устава, но это была далеко не самая большая опасность для маглорождëнной. Да и водить директора за нос вечность, притворяясь верным помощником, Ривз бы не смог. Просто не был готов, что расколется так скоро. Просчитался. И виноват в этом сам.