sketching - hwang hyunjin

Было странно получить такое предложение, но в то же время лестно, что тебя считают подходящим кандидатом: художественный факультет обратился к нескольким студентам с просьбой выступить в качестве моделей для их занятий по рисованию — и ты была одним из них. Скорее всего твой лучший друг, Хенджин, который посещал этот курс, упомянул твоё имя. Он несколько раз просил тебя позировать для него, и единственный раз, когда ты согласилась, был момент, когда ты нашла захватывающее шоу, которое можно было посмотреть, пока он рисовал тебя; было легче оставаться неподвижной, когда твои мысли были так заняты. Итак, ты согласилась. И только тогда учитель сказал вам, что в этом есть подвох. — Обнаженными? — ты слегка прикрикнула, уточняя последнее услышанное слово. — Я знаю, что вы с мистером Хваном близки, так что я могу составить вам пару, но если вам удобнее работать моделью для студентки, это тоже прекрасно. В любом случае, вы не сможете принять участие, пока не подпишете некоторые документы. — Ты посмотрела на бланки согласия, которые держала в руке, ещё несколько мгновений обдумывая насколько это тебе нужно. С одной стороны работать моделью для девушки было бы удобнее, с другой стороны ты не знала никого, кроме Хёнджина, кто увлекался бы искусством, и быть обнаженной перед незнакомцем было для тебя гораздо более нервозным. Ты сразу же позвонила парню спросить, почему он не предупредил тебя о этом заранее, на что он заверил тебя, что позаботится о том, чтобы тебе было удобно, и что вообще вовсе не обязательно соглашаться, и что он будет угощать обедом в течение недели. Ему нужна была хорошая оценка за это задание, и он тоже чувствовал себя не совсем комфортно, рисуя незнакомца в таких обстоятельствах. Поэтому необходимые документы были подписаны.

***

Вы решили использовать твою комнату для выполнения задания по соображениям конфиденциальности. ну и для того, чтобы чувствовать себя более непринужденно. Ничто не может быть слишком страшным и нервозным, когда твои поддерживающие плюшевые мишки находятся с тобой в одной комнате. Хёнджин уверенной походкой зашёл к тебе, искуссно держа и стаканчики с кофе для вас, и принадлежности для рисования. Чёрные волосы завязаны в маленький хвост на затылке, парень выбрал удобную одежду, в которой всё равно выглядел безумно красиво и вдохновляюще. Он разложил по порядку все свои ручки и карандаши, три огромных ластика, две точилки и свой гигантский альбом для рисования. Он был таким большим, что можно было предположить, что он собирается рисовать тебя масштабом 1:1. Пока он все расставлял, ты нервно теребила завязки своего халата. Это был всего лишь твой домашний халат, ничего особенного, но вся ситуация заставляла твое сердце учащенно биться, а лоб слегка потеть. В конце концов, ты не была до конца уверена, что сможешь это сделать. — Джинни, — начинаешь ты, — фигура на рисунке обязательно должна быть полностью обнажённая? — Он поднял на тебя взгляд от того места, где поправлял карандаши, прожигая небольшую дырку, отчего ты непроизвольно нервно сглотнула. — Таковы требования, — он прикусил нижнюю губу, прежде чем добавить. — Не хочешь надеть какое-нибудь нижнее белье для разминки? — спрашивает он тебя, чтобы расслабить. — Тебе нужны мои наброски в нижнем белье? — поджимаешь губы. — Не совсем, — смущенно говорит он, — но, может быть, тебе будет легче начать с этого? — ты глухо выдыхаешь, приказывая развязать этот дурацкий халат. И вот позволяешь ткани упасть с твоих плеч, собираясь у твоих ног, прежде чем устраиваешься на кровати. На что Хёнджин кивает тебе с легкой улыбкой, подбадривая. — У тебя получится. — пытается он, поднимая кулак в знак солидарности. Со стороны вы выглядите безумно глупо. — Могу я включить подкаст, чтобы мне не было скучно? — спрашиваешь его, осознавая, что не должна раздвигать ноги слишком далеко друг от друга. — Конечно, это, вероятно, займёт у меня чуть больше времени, чем я думал, — смеётся он. — Мне нужно сделать около пяти зарисовок. — О, божечки. — ты закатываешь глаза, и парень смеется над тобой. Все нервы, которые ты испытывала, потихоньку исчезали — на самом деле не так уж странно быть обнажённой перед ним. Осознание того, что он твой самый близкий друг, который видел, как тебе было плохо после выпитого алкоголя, видел все твои постыдные детские фотографии, видел в бреду от недостатка сна из-за учёбы, так что для него не должно быть слишком странным увидеть твою грудь. Хёнджин руководит позами: первая — непринужденная, когда ты лежите на спине. По его словам, он рисует только верхнюю часть твоего тела, от шеи до пупка, поэтому позволяет тебе прикрыть нижнюю половину одеялом, чтобы не было слишком холодно. Первая поза от части заставляет наслаждаться процессом, так как не нужно делать ничего слишком напряженного. Как только он переворачивает страницу в своем альбоме для рисования на новую, поза меняется. На этот раз твой профиль обращен в его сторону, нога ближе к нему согнута, чтобы скрыть большую часть твоего тела. На этот раз тебе нечем согреться, задница начинает болеть после десяти минут пребывания в таком положении, а неприятные мурашки покрыли всё тело. Но вместо этого ты сосредотачиваешься на подкасте, который все еще проигрывается в фоновом режиме, пытаясь быть хорошей моделью для парня. Для третьей позы он встает и придвигает столик к самому краю кровати. Ты вопросительно смотришь на него, когда он это делает. — А это зачем? — спрашиваешь, слегка паникуя. — Просто, ну, мне нужен крупный план. — прошептал он последнюю часть, сосредоточив взгляд на том, чтобы аккуратно переставлять карандаши, сам смущаясь такому положению. — Чего именно? — интересуешься ты, но думаешь, что знаешь ответ. — Тебя. — многозначительно говорит он, и ты все понимаешь. Сложно отделаться от мысли, что до сих пор он был слишком снисходителен к тебе, что это было настоящее задание, и он не хотел тебя отпугнуть. И, возможно, это сработало, потому что мысль о том, что Хенджин смотрит на зону твоих придатков и влагалища с такой сосредоточенностью, не пугает тебя так сильно, как это было бы двадцать минут назад. Это на самом деле… начинает слегка возбуждать тебя. Возможно ощущение неподвижности, или осознание того, что сейчас ты полностью под его управлением, ну и конечно, наблюдением. Одно дело — просто быть обнаженной перед ним, но то, что он смотрит прямо на тебя, сосредоточенно нахмурив брови, заставляло твое сердце трепетать. Как будто бы он хочет изучить тебя вдоль и поперёк. Ты робко киваешь в ответ на вопросительный взгляд Хвана, прежде чем он улыбается. Он снова садится на свой стул, берет карандаш и приступает к выполнению поставленной задачи. Ты чувствуешь, что становишься влажной от того количества внимания, которое он уделяет твоему телу — даже если это всего лишь его взгляд, — и надеешься, что он этого не заметит. Раздвинув ноги так, как он просил, ты даже можешь почувствовать запах своего собственного возбуждения. Единственное, чо приходиться делать, так это надеяться на то, что он недостаточно близко, чтобы тоже это заметить, но у возникает такое чувство, что зря надеешься. — Я много читал об этом, как только нам дали задание, — начинает он, сосредоточившись исключительно на своем альбоме для рисования, — и иногда модели чувствуют. ты знаешь. Так что не смущайся. — он слегка хмурит брови, при этом, как профессионал своего дела, не отвлекается от работы. — Я… — ты хотела защититься, немного стушевавшись, но уже спустя секунду решаешь принять его слова, поэтому решаешь забить. — Хорошо. — Тебе было бы еще более неловко, если бы ты была парнем, парни не могут этого скрывать. — говорит он, как будто для того, чтобы ты почувствовала себя лучше, стараясь отвлечь и развеселить. — Я не думаю, что могу что-то скрыть от тебя прямо сейчас. — насмехаешься ты над ним, чувствуя, как стыд отходит, когда Хенджин хихикает в ответ. Ты не можешь быть слишком уверена, потому что никогда раньше не видела себя так близко, ещё и на бумаге, но это выглядит как хороший набросок. Действительно хороший. Тебе определенно льстит внимание к деталям, и это больше не заставляет стесняться. Ты почти гордишься этим. Спустя несколько минут, прежде чем взглянуть на свой рисунок, он решается на разговор немного в другом ключе. — Когда я читал, — кашляет он, — там был кто-то, кто сказал, что лучше зарисовывать эти части тела после… э… ну. — Ты только что пялился на мою вагину двадцать минут подряд, Джинни, уверена, ты сможешь произнести хоть несколько слов. — теперь твоя очередь заставлять его чувствовать себя комфортно. — Женские гениталии — прекрасный объект для рисования после того, как модель испытала сексуальное удовлетворение. — Он смотрит на тебя снизу вверх круглыми блестящими глазами. Его плюшевая нижняя губа слегка покраснела от того, что он покусывал и посасывал её во время рисования. Ты расхохотался. — Кто это так писал? — Это прямая цитата из статьи! — он начинает защищаться, насмешливо морща нос. — Значит, ты хочешь, чтобы я сексуально удовлетворила себя? — официальным тоном спрашиваешь его. При этих словах он густо краснеет и быстро встряхивает руками: — Нет-нет, если это странно! Просто если бы ты захотела. У меня достаточно, чтобы, вероятно, сдать экзамен, мне просто было любопытно, прав ли автор насчет этого и— Слова замирают у него на языке, когда ты запускаешь руку себе между ног. Твои действия подпитываются какой-то странной храбростью, с которой ты не была знакома, ну и безумным количеством возбуждения, которое успело пронизать всё тело. Он быстро встает, отводя от тебя глаза. — Подожди, я могу уйти, а ты можешь перезвонить мне, когда будешь— — не надо, — говоришь ты, проводя пальцами вверх-вниз по своей мокрой коже, — может, ты тоже сможешь нарисовать этот процесс? — Его глаза расширяются, так широко, что он становится почти похожим на мультяшного персонажа, прежде чем он снова начинает шарить вокруг в поисках стула, который слегка откатился, когда он резко вставал. Парень садится, быстро хватает свои карандаши, но все они падают на пол в его неуклюжем порыве немедленно приступить к рисованию. Он собирает их, откладывая в сторону, но совершенно не утруждая себя тем, чтобы разложить в своем аккуратном порядке, как раньше. — Да, хорошая идея. — наконец говорит он, изо всех сил стараясь смотреть, рисовать и дышать одновременно, как будто впервые сочетает в себе такие сложные действия. У него не остается времени нарисовать, как ты дразнишь себя, прежде чем ты запускаешь в себя два пальца. Зрелище такое сочное, такое прекрасное, что Хёнджин на мгновение замирает. Он моргает один раз, затем два, прежде чем быстро начинает водить карандашом по бумаге и зарисовывать открывшееся перед ним зрелище. Он знает, что не сможет отдать тебе должное, но он должен попытаться запечатлеть настолько восхитительную картину, как он думает. — Ты не могла бы поменьше двигаться? — спрашивает он через минуту или две, стараясь передать в своих штрихах всю твои красоту. — Я не смогу кончить, если не буду двигаться. — объясняешь ты со смешком. Если честно, того, что Хёнджин наблюдает, как ты трогаешь себя, может быть достаточно, чтобы заставить тебя кончить вообще без особых движений — но ты не уверена, что ему следует знать обо всем этом. — Да, но это чертовски красиво, и я хочу, чтобы детали были правильными. — с лёгким придыханием говорит он. При этих словах ты слегка выдыхаешь, стараясь не слишком сильно реагировать на то, что он только что сказал. Ты не уверена, видит ли он, как ты сжимаешь собственные пальцы внутри, но ты киваешь в знак согласия. — Немного раздвинь их, просто чтобы я мог лучше видеть. — приказывает он так просто, как будто не говорит о твоих пальцах глубоко внутри твоего влагалища. Тебе ничего не остаётся делать, как послушаться его. Поэтому теперь никаких движений, ты зафиксировала половины длины пальцев внутри. Тем не менее отсутствие трения, что приносит мелкие волны удовлетворения, делает тебя нуждающийся. Такой нуждающийся. Ты хочешь больше двигать пальцами, и главное ты хочешь, чтобы Хёнджин наблюдал, как ты делаешь это. — Джинни. — мягко зовёшь его. — Да? — спрашивает он, все ещё сосредоточившись на своей задаче. — Хочу пересесть прямо сейчас. — мягко требуешь. — Только несколько последних деталей, хорошо? — Он добавляет шепотом. — Ты такая красивая. — Хёнджин, пожалуйста. — выдыхаешь ты, потому что его комплимент совсем не помогает твоему терпению, а скорее посылает импульсы движения от мозга к пальцам. — Поможет ли, если ты немного подвинешься, а затем вернешься в ту же позу? — предлагает он, и в его взгляде читается легкое сочувствие. — Да, было бы неплохо. — быстро киваешь ты. — Тогда продолжай, совсем ненадолго. — ободряюще улыбается он, прежде чем его взгляд возвращается к своему наброску. Он берет ластик и подправляет несколько деталей, пытаясь оставить тебя наедине с собой. Но ты этого совсем не хочешь. — Джи. — скулишь ты, и через секунду он вскидывает голову. — Это неинтересно, если ты отводишь взгляд. — немного хнычешь, провоцируя вас обоих. — Я, я пытаюсь этого не делать. — его взгляд мечется между твоим лицом и обнаженной киской, затем возвращается к странице. — Тебе следует побыть одной. — Не хочу этого. — быстро говоришь ты, медленно двигая пальцами внутрь и наружу, пока он уделяет тебе немного больше внимания. — Хочу, чтобы ты это увидел. — Я тоже хочу это увидеть, — тихо говорит он, — это так красиво. — Тогда посмотри на меня. — теперь твои пальцы двигаются быстрее, ладонь ложится на клитор и оказывает нужное давление. — Смотри, как я трахаю себя. — задыхаешься, внимательно наблюдая за парнем мутными глазами. — Черт. — почти стонет Хёнджин, запрокидывая голову назад, прежде чем быстро нацелиться на то самое место, где исчезают и вновь появляются твои пальцы. Ты обводишь взглядом его фигуру более тщательно, замечая выпуклость в районе паха, что явно не похожа на ластик, которую он так явно пытался скрыть. — Иди сюда. — просишь ты его, похлопывая по месту рядом с собой. — Хочу, чтобы ты действительно увидел меня. Парень почти переворачивает стол преодолевая всё расстояние между вами одним шагом, спотыкаясь и роняя все карандаши, прежде чем забраться на кровать. Он устраивается прямо перед тобой, его колено касается твоей лодыжки, и позволяет себе полностью поглощать открывшееся перед ним зрелище. — Знаешь, я просмотрел много портретов, — мягко начинает он, его голос ниже обычного, — и я думаю, что твоя вагина самая красивая. — Может быть, это как-то связано с художником. — ухмыляешься ты ему, в основном для того, чтобы попытаться скрыть, как сильно тебе нравится, когда он делает тебе комплимент. — Не мой набросок, — быстро поправляет он тебя, — а тот, что здесь. — Говоря это, он кладет свою большую ладонь поверх твоей, надавливая на неё, пока твои пальцы не проникнут так глубоко, как только смогут. Громкий стон вырывает из-под несомкнутых губ. — Это то, чего ты хотела, т/и. — подтвердил он сам себе, глядя на твои костяшки, исчезающие в тебе. — Вот выглядит так мило. Он придерживает тебя за запястье, направляя твою руку в невероятном темпе, пальцы начинают болеть от этого всего через несколько секунд, но прекрасное лицо Хёнджина смотрит прямо на тебя, и поэтому ты ничего не делаешь, кроме как наслаждаешься вашим положением, забив на боли в кисти. — И это тоже так красиво. — говорит он слегка напряженно. Ты сжимаешь его бицепс, нуждаясь в чем-то, что могло бы тебя успокоить, когда удовольствие начинает нарастать. Его руки сильные и упругие, и его хватка на твоей руке усиливается, когда стоны становятся все громче и громче, пока задыхаясь, ты пытаешься сообщить ему, что скоро кончишь. — Хочешь, чтобы я это увидел? Должен ли я смотреть, как ты кончаешь себе на пальцы, красотка? — И это все, что нужно для того, чтобы оргазм ударил тебя в полную силу, твои глаза плотно закрываются, когда удовольствие берет верх. Хёнджин изучает тебя, улыбаясь, на его щеках появляются маленькие ямочки, когда он отводит от тебя взгляд. Он такой красивый, даже когда отворачивает голову, что-то высматривая. Он быстро находит и хватает салфетки у твоей кровати, чтобы вручить одну. Расслабленно хихикая, ты быстро вытираешь пальцы. — Может, тебе сейчас вернуться к рисованию? — спрашиваешь ты, затаив дыхание, чувствуя приближающуюся неловкость. — Да. — кивает он, вставая с совершенно очевидной конфузом в штанах. Он приспосабливается так незаметно, как только может, но тобой овладевает чувство гордости от осознания того, что ты с самого начала сделала его твёрдым. Он собирает карандаши с пола. — Теперь, я думаю, я хочу нарисовать твое лицо, когда ты кончаешь, это действительно чертовски великолепно. — небрежно говорит он, обрисовывая контур пальцев в твоем влагалище. — Мне придется кончить снова, нет? — непонимающе бормочешь. — Это можно устроить. — он даже не поднимает головы, с довольной ухмылкой говорит. У тебя перехватывает дыхание.