Конец испытательного срока.

POV: Северус Снейп Квиддичное поле. Слово, от которого меня всегда передёргивало. Орущие болельщики, пыль, идиотские манёвры на метлах… Но сегодня всё иначе. Поле напоминало адский микс из арены гладиаторов и лабиринта Минотавра. Башни из колючей проволоки, вращающиеся платформы с шипами, ямы с кипящей жижей — Морена явно пересмотрела боевики с участием Терминатора . — Северус! — её голос прозвучал с трибуны, где она восседала, как императрица в мантии с черепами. — Ставлю ящик огневиска, что твой Маркус сломает шею на первом же препятствии! — Ваши ставки столь же безумны, как и ваши методы, — процедил я, наблюдая, как команда «добровольцев» выходит на старт. Вуд с лицом фанатика, Анжелина, чья храбрость граничит с глупостью, Седрик — эталон занудного пуффендуйца, и Маркус… «гордость Слизерина», который сейчас ковырял в носу. Старт! Вуд рванул первым, как будто за ним гнались дементоры. Прыжок через огненную ловушку — недурно. Анжелина последовала, но её рукав зацепился за шипы, активировав дождь змеиных яиц. Седрик, пытаясь прикрыть её щитом, угодил в яму с липкой слизью. Маркус же, вместо помощи, решил проломить стену плечом. Результат предсказуем: он застрял по пояс, ругаясь так, что Филч прослезился бы от умиления. — Командная работа, — язвительно заметил я, — напоминает мне попытку троллей сыграть квартет. — Зато весело! — Морена щёлкнула пальцами, и Маркус вылетел из стены с грохотом. — Следующая команда! С трибун донёсся ропот. Студенты перешёптывались, указывая на Гарри, Гермиону, Малфоя и Невилла, подходивших к старту. Драко нервно поправлял перчатки, Поттер что-то шептал Грейнджер, а Лонгботтом… улыбался? Невилл. Улыбался. — Слизеринец и гриффиндорцы, — я скривил губу. — Вы надеетесь, что они не перережут друг друга до финиша? — Они научились большему, чем ненавидеть, — Морена бросила взгляд на Дамблдора, томно жующего леденец. — Смотри и учись , Северус. Препятствия изменились. Стены двигались, ловушки мигали красным. Малфой первым шагнул вперёд: — Поттер, закрой слева. Грейнджер, щит на правый фланг. Лонгботтом… эээ… не убей нас случайно. — Я… я постараюсь! — Невилл достал из кармана фиолетовый кристалл. Они двинулись как единый механизм. Гарри парировал летящие шипы огненными заклинаниями, Гермиона ставила щиты точно в такт, Драко расчищал путь, взрывая преграды, а Невилл… бросал кристаллы, которые превращали слизь в твёрдый лёд. — Это… это же слаженность Авроров, — пробормотал Флитвик, вытирая очки. — Или отряд самоубийц, — проворчал я, но не мог оторвать глаз. Они общались жестами, без слов. Малфой подхватил Гарри, когда тот поскользнулся; Гермиона вытащила Невилла из-под падающей балки; даже их магия сливалась в единые потоки, как будто они годами тренировались вместе. Последнее препятствие — гигантский маятник с шипами. Гарри взглянул на Малфоя: — Думаешь, твоё чванство выдержит удар? — Твоя наглость — да, — Драко толкнул его вперёд. — Герми, заморозь ось! Ледяной луч сковал механизм. Они проскользнули в щель, как тени, и взрыв аплодисментов оглушил стадион. 4 минуты 57 секунд. — Блестяще, — Дамблдор встал, глаза сверкали. — Кажется, испытательный срок окончен. Морена повернулась ко мне, ухмыляясь: — Ну что, Северус? Всё ещё считаешь мой факультатив цирком? Я наблюдал, как Малфой, отряхиваясь, бросил Гермионе флягу с водой. Как Поттер чинил защитные очки Лонгботтома. Как студенты с трибун кричали одно имя: «Морена!». — Цирк? — я позволил себе едва заметную усмешку. — Скорее… тренировочный лагерь для тех, кто выживет. Единственное, что раздражает больше её методов — это то, что они работают. Гриффиндорцы и Слизеринец, действующие как части одного целого… Возможно, Дамблдор прав. Миру нужны не только зелья и заклинания, но и безумцы, способные научить врагов быть союзниками. Но признать это вслух? Ни за все сокровища Гринготтс.

***

Кабинет Морены напоминал поле битвы после нашествия граффити-троллей. Стопки пергаментов вздымались до потолка, испещрённые восторженными каракулями студентов. Она восседала посреди этого хаоса, как королева в паутине, щёлкая печатью «ОДОБРЕНО» на каждом втором свитке. — Первый курс хочет учиться «взрывать всё, как та крутая тётка»? Мило, — пробормотала она, швыряя заявление в сторону. — Четвёртый курс просит разрешения на заклинание «крысиного апокалипсиса»… Нет, мистер Финч-Флетчли, мы не мстим Пивзу за проваленный квидич. Я стоял в дверях, скрестив руки, наблюдая, как её перо выводит: *«Рекомендую курс зельеварения Снейпа — прекрасное средство от глупости»*. — Ваша популярность растёт быстрее, чем плесень в подвалах Хогсмида, — я едва не споткнулся о коробку с кричащими шарами-ловушками. — Северус! — Она не подняла глаз, ставя печать на заявлении с пятнами, похожими на слизь. — Скажи спасибо, что я не перевела твои зелья на вечернее время. Хотя идея неплоха… — Не смейте, — прошипел я, но она уже махнула рукой, указывая на столб расписаний. Дамблдор, конечно, уступил её безумию. Среда — теперь «день Морены» от рассвета до заката. Мои уроки остались нетронутыми, но вид пустых классов в середине недели резал глаза. — Вы превратили замок в тренировочный лагерь для юных самоубийц, — я кивнул на первокурсницу за окном, пытавшуюся приручить летающую дубину. — Лучше, чем варить зелья для воображаемых болезней, — она бросила взгляд на мою чёрную мантию. — Кстати, ваш фаворит Магнус уже третий день ноет, что вы отменили экстра-урок… — *Маркус*, — поправил я сквозь зубы, — мечтает о карьере в Министерстве. В отделе Допросов. Её смех оборвал визг совы, ворвавшейся в кабинет с посылкой. Рыжий комок перьев шлёпнулся на стол, выронив письмо с гербом Боунс. — Ах, Рональд наконец получил свою сову? — Морена достала из коробки леденцы-взрыватели, сунув один мне в руку. — Мальчик рыдал, будто потерял единственного друга. Хотя Питер и правда был… своеобразным компаньоном. Леденец взорвался у меня во рту, осыпая язык искрами. Я едва сдержал гримасу. — Вы рисковали, отправляя Петтигрю в Министерство. Что, если бы он сбежал? — Тогда Сириус получил бы шанс лично его придушить, — она встряхнула письмо, и золотая печать Департамента правопорядка осыпалась блёстками. — А так… Боунс уже выбила у Фаджа помилование. Скоро весь мир узнает, что благородный дом Блэков не плодит предателей. Я сглотнул горьковатый привкус. Блэк на свободе. Мысли о том, как его исхудавшая фигура будет маячить на горизонте, заставили меня стиснуть кулаки. Но Морена, кажется, прочла моё молчание. — Он не вернётся, Северус. По крайней мере, не сразу, — она протянула конверт с итальянским штемпелем. — Лечение на вилле у моря, солнечные ванны, магические процедуры… Думаю, пара лет — и он перестанет напоминать скелет в плаще. — Надеюсь, там есть клетка для его животного энтузиазма, — буркнул я, разглядывая фото Сириуса в соломенной шляпе, пьющего лимонад. Идиллическая картинка вызывала тошноту. — А Люпин? — спросил я невольно, вспомнив своего потенциального убийцу. Которого Морена ещё в начале лета отправила куда-то для лечения ,, пушистой,, проблемы. — Монгольские шаманы творят чудеса с ликантропией, — она нарисовала в воздухе рунойный символ, и он вспыхнул серебром. — Через месяц , другой наш милый Римус сможет превращаться без полнолуния. Представляешь? Оборотень-альфа с контролем… — …и двойной дозой сентиментальности, — я фыркнул, но в голове уже крутились формулы усовершенствованного оборотного зелья. Возможно, стоит написать Люпину… Нет. Ни за что. — Мистер Филч! — внезапно воскликнула Морена, тыча пером в окно. На лужайке Филч безуспешно гонялся за студентами, запускающими шипящие дротики. — Пора провести урок «Как пережить гнев смотрителя». Она вскочила, сметая гору заявлений, и бросила мне через плечо: — Кстати, Северус… Спасибо, что не сдали меня Дамблдору, когда нашли Питера в моём сейфе. — Я ждал момента, когда ваше безумие вас же и погубит, — солгал я, отряхивая мантию от блёсток. — Ах, каков Лжец! — она засмеялась, исчезая в облаке зелёного дыма. Я остался один среди её бумажного ада, разглядывая фото Сириуса. Солнце, море, улыбка… Как будто Азкабан никогда не существовал в его жизни. В ящике стола лежало неподписанное письмо с рецептом укрепляющего зелья. Я сунул его в конверт для Люпина. Безумие Морены было заразным. И самое отвратительное — я начинал это понимать..