Глава 12. «И не говорите правды»

— Поверить не могу, что я этим занимаюсь. День был прекрасным. День был замечательным. В свой выходной Дити проснулась раньше, чем обычно, нанесла себе на лицо увлажняющую маску и читала «Ребекку». Она как раз дошла до момента, где главная героиня приехала вместе со своим мужем в его богатое красивое поместье и встретила неприятную экономку, которая все еще помнила о прежней хозяйке, погибшей год назад. Маси сварила ей кофе и дала йокан на завтрак, хотя ма ворчала, что не стоит начинать утро с десертов, и ей даже позволили поесть в своей комнате, потому что она не могла оторваться от книги. — Дити! А потом сквозь стену просочилась девушка-призрак, и Дити поняла, что хороший день закончился. Именно поэтому полчаса спустя она стояла в парке на окраине Намимори и следила за подозрительным человеком в черном пиджаке, пока подозрительный человек в пиджаке следил за Рехеем и Киоко. — Знаешь, впервые с тех пор, как я умерла, начинаю чувствовать, что жизнь становится веселее. — Заткнись, — шикнула Дити. Какой-то прохожий с собакой остановился у фонтана. Рехей и Киоко подошли к нему, о чем-то поговорили — видимо, спросили разрешения погладить собаку — и опустились на землю рядом с ней, пока пес носился вокруг них и просил почесать его за ухом — Нужно позвонить в полицию, — сказала она. Человек в черном пиджаке сидел на скамейке и читал газету. Он был иностранцем, и несмотря на это, взгляд за него не цеплялся, как не цеплялся бы за большинство прохожих, которых ты встречаешь на улицах. — Думаешь, они смогут что-то сделать? — Я не знаю! — Нервы начинали сдавать. — Я не могу драться с ним и не могу сказать им, что за ними следят, чтобы не привлекать внимание. Она не могла даже позвонить кому-нибудь из них, потому что не брала контактов ни Киоко, ни Рехея, и боялась звонить в полицию, потому что это привлечет лишнее внимание, и последнее, что ей нужно в маленьком городке, — это проводить вечер в участке, где полицейские наверняка не особо хорошо отнесутся к бредням девочки-гайдзина. — Купи одноразовый телефон. Сделай анонимный звонок. — А они приедут? — Приедут. В Японии к этому серьезно относятся. Дити все-таки последовала ее совету. Навряд ли это помогло бы поймать мафиози в пиджаке, но лишнее внимание, она подозревала, не нужно и ему. Телефон после звонка она выбросила в мусорное ведро возле парка и побежала домой. *** — Ты должна рассказать им. Понедельник начинался ничуть не менее паршиво, чем выходные. Дити все время оглядывалась в коридорах, опасаясь появления подозрительных людей. Рю и диди были настороже, и все же это не избавило ее от тревоги — только усилило. Проблема, в сущности, была одна, та, о которой ей говорила призрак, сидя напротив Дити в приемной школьной газеты. Ответить вслух Дити не могла — Сато сидел за компьютером в паре метров от нее. Она вывела на бумаге: «Я не могу объяснить им, откуда я это знаю.» — Чего ты боишься? «Они скажут, что я чокнутая». — А ты скажешь, что они из мафии. Дорогуша, ты уже в компании чокнутых. «Я не знаю. Я не могу.» Призрак вздохнула. Дити ненавидела этот взгляд — я же права, но поступай, как хочешь. Она, наверное, должна прислушиваться к себе, не к мертвым. Прислушиваться к мертвым — первое «нельзя» в ее списке того, чего нужно избежать в Намимори. Но призрак добавила: — Сможешь ли ты объяснить им, что могла предупредить их, если кто-то из них умрет? И это, наверное, все решило. *** — Тсунаеши? Он еще не ушел. Дити видела, как они сидели в библиотеке, втроем, готовились к тесту по математике, и она нашла их там, в читальном зале, за столом перед секцией зарубежной литературы. — О, здравствуй, Дити-сан. — Тсунаеши поднялся со своего места, чуть склонил голову, и Дити по привычке сделала то же самое. — Привет, Дити. — Что тебе здесь нужно, женщина? Он изменился, подумала Дити. Тсунаеши — все тот же Тсунаеши, которому она совсем недавно протянула руку, когда его обижали третьегодки. Теперь же он выглядит так же, как и прежде, но что-то поменялось в его взгляде, невесомо, неуловимо, она бы никогда не заметила, если бы не встретила его до этого. Будто он стал увереннее. Счастливее. — Мы можем поговорить? Наедине. — Ано? — Он обернулся, поймал подбадривающую улыбку Ямамото и недовольный взгляд Гокудеры. — Да, конечно. *** — Тсунаеши, я тебе сейчас кое-что скажу. — Начала она. — А ты, пожалуйста, не отвергай меня сразу. — Хи-и-и, — протянул он. — Т-ты уверена, Дити-сан? — Не особо, но я пожалею, если не сделаю этого. — Она обернулась к нему. — А что?.. Он покраснел. Бледная кожа на щеках поползла забавными розовыми пятнами, и он старательно отводил взгляд, когда Дити пыталась поймать его. — О, вот черт. — Она хлопнула себя по лбу. — Это не любовное признание! — Нет? — Нет. — Фух, — он выдохнул. — Ого, — Дити усмехнулась. — Это обидно. — А? Нет-нет, не подумай ничего такого, Дити-сан, просто… — Неважно, — она его прервала. — Тсунаеши, ты сбиваешь меня с мысли! — Извини. — И перестань дергаться. — Хорошо. — И смотри мне в глаза. Хотя нет, лучше не смотри, мне еще хуже от этого. — Извини. Дити вздохнула. — Я знаю, для чего приехал Реборн и к чему он тебя готовит. Тсунаеши нахмурился. — Он тебе рассказал? — Нет, — Дити покачала головой. — Сейчас важно другое. В город начинают прибывают все больше странных людей. Они… мне кажется, они охотятся за вами. — За нами? — За тобой. Гокудерой. Ямамото. На выходных кто-то следил за Киоко и Рехеем. — Старший брат рассказывал, что их забрали в полицию. — Прошептал Тсунаеши. — Так это все ты? Дити неловко уткнулась взглядом в свои ладони. Где-то за окном шумел переливчатый женский смех. — Так ты… тоже? Ей не понравился этот тон. В нем не было «я не собираюсь с тобой говорить, потому что ты чокнутая». Скорее «я не буду этого делать, потому что ты мне лгала». Он… он как будто обвинял ее в предательстве. Как будто доверял ей, а потом Дити завела его сюда, и все рассказала, и он понял, что зря доверился. Почему же?.. — А, — догадалась Дити. — Вот в чем дело. Тсунаеши, я не из мафии. — Но как же?.. — Я не из мафии, — повторила она. — И я не собиралась втираться к тебе в доверие. — Тогда как? — Я не могу, — Дити ответила раньше, чем он закончил вопрос. — Прости меня, пожалуйста. Я боюсь, что с вами что-то случиться, но не могу рассказать больше. Пока. Возможно, я сделаю это чуть позже. Тсунаеши кивнул. Глаза потеплели — он поверил ей. Дити видела его улыбку, и невольно улыбалась сама, и еще ей хотелось рассмеяться — от счастья, наверное. Потому что рассказать оказалось проще, чем ей представлялось. — Хорошо, — ответил Тсунаеши. — А, на самом деле, не хорошо. Я не знаю, что делать. — Он задрожал. Кто-то охотится за ними. В город снова прибывают люди из мафии — как будто ему мало было Гокудеры-куна, Реборна, Бьянки и Ламбо. — Спасибо тебе, Дити. Дити, повторила она про себя. Не Дити-сан. И улыбнулась. — Спасибо, что выслушал, Тсунаеши.