Глава 22: Эйфория или потеря себя

В кабинете царил полумрак. Тёмные стены, массивный стол из чёрного дерева, на котором стояли недопитый стакан виски и пепельница с едва затлевшим окурком. Лёгкий дымок поднимался к потолку, растворяясь в приглушённом свете настольной лампы. На кожаном кресле, откинувшись спиной, сидел Ин Хо. На нём была чёрная рубашка, слегка расстёгнутая на шее, но главное — его лицо скрывала маска. Легендарная чёрная маска Фронтмена, которая в этой комнате выглядела ещё более зловеще. Перед столом стоял 020 — один из самых преданных квадратов. Он выпрямился по стойке смирно, руки за спиной. Лицо скрывалось под глянцевым красным шлемом, но по голосу было понятно — он испытывал напряжение. — Говори, — сухо произнёс Ин Хо, лениво проведя пальцами по краю стакана. — Поступили сведения, — начал 020. — В Сеуле, в элитных районах, появилась личность, соответствующая вашему запросу. Молодая девушка, крупные расходы, закрытые вечеринки, казино, ночные гонки. Ин Хо не шелохнулся. Только сжал в руке стакан. — Дальше. — Она живёт в высотке в районе… 020 назвал адрес. Ин Хо знал это место. Там селились те, у кого было достаточно денег, чтобы плевать на все правила. — Описание, — приказал он, поднеся стакан к губам. — Девушка 23 лет, каштановые волосы, миндалевидные глаза, рост примерно… — Ты видел её лично? — перебил Ин Хо. — Нет, сэр. Информацию подтвердили наши люди в казино и клубах. Ин Хо поставил стакан на стол. Глухой звук стекла о дерево. — И ты решил, что это она? 020 замялся. — Окончательной уверенности нет. Но её поведение…Швыряет деньги направо и налево, не работает, но тратит состояние. За полгода пустила миллионы. В казино проигрывает, но продолжает играть. Недавно купила Ferrari. Самую дорогую. Ин Хо опёрся локтями о стол и сцепил пальцы. — Любая богатая стерва может покупать Ferrari. — Она устраивает вечеринки в своей квартире, и…одна деталь. В её гостиной висит огромная картина. Ин Хо медленно поднял голову. — Картина? — Портрет. Почти во всю стену. Она на нём…в чёрном кружевном белье, в откровенной позе. Несколько секунд было тихо. Потом Ин Хо коротко усмехнулся. — Это она. 020 слегка напрягся. — Ваши указания? Ин Хо взял в руки маску, повертел её, словно раздумывая, а затем холодно приказал: — Установите за ней слежку. Мне нужно знать всё: куда ходит, с кем встречается, сколько денег ещё у неё осталось. Но не светитесь. Если узнаю, что вас заметили, — сам вас пущу в расход. 020 кивнул. — Будет сделано, господин. — Свободен. Квадрат коротко поклонился и вышел. Когда дверь закрылась, Ин Хо медленно снял маску и провёл рукой по лицу. Он думал, что давно её отпустил. Что всё уже неважно. Но стоило услышать её имя, представить эту картину… “Какая же ты сука, Со-ён.” Он усмехнулся и сделал глоток виски.

***

Голова раскалывалась. Со-ён поморщилась, прежде чем открыть глаза. Веки были тяжёлыми, а рот пересох, будто она выпила целую пустыню. Где-то в глубине квартиры играла музыка — приглушённая, но всё ещё раздражающая. Она потянулась рукой к телефону, который должен был лежать рядом, но вместо прохладного стекла пальцы коснулись чего-то мягкого и тёплого. Кто-то лежал рядом с ней. Со-ён резко открыла глаза. Мужчина. Незнакомый. Лицо скрыто за спутанными волосами, тело прикрыто только тонкой простынёй. Она фыркнула, села и огляделась. Гостиная напоминала поле битвы. На чёрном кожаном диване валялись полуголые тела — двое мужчин, слипшиеся от пота, и девушка в одном нижнем белье. Они лежали, обнявшись, с бутылкой виски, зажатой между ними. На другом диване — ещё один парень, полностью голый, свернувшийся клубком. На полу спала какая-то девушка, её светлые волосы были спутаны, а рука всё ещё сжимала стеклянный бокал. Разбитые бутылки, сигаретный пепел, карточные фишки, скомканные купюры, следы белого порошка на стеклянном журнальном столике — квартира выглядела так, будто здесь прошлась буря. Одежда валялась в разных углах комнаты, а на кухонной стойке стояла полупустая коробка из-под пиццы, вокруг которой роились мухи. Со-ён медленно поднялась с кровати, натягивая на себя чёрный шёлковый халат. Она прошла по квартире, оглядывая этот кошмар, и на её лице появилось раздражённое выражение. — Господи, что за свинарник… Она подошла к столу, взяла с него первую попавшуюся бутылку с остатками алкоголя и одним глотком осушила её, даже не почувствовав вкуса. Её не волновало, что за напиток это был. Главное — смыть во рту мерзкий привкус после сна. Со-ён подошла к зеркалу, которое висело напротив её гигантской картины. Лёгкая размазанная косметика, запавшие глаза, волосы, растрёпанные после ночи развлечений. Она выглядела уставшей. Она бросила взгляд на картину, где её отражение смотрело на неё же — соблазнительное, опасное, властное. Такой она была, когда позировала для этого снимка. И такой же должна оставаться. — Чёрт… — пробормотала она, провела пальцами по лицу и повернулась к комнате. С этим пора было заканчивать. Слишком много всего. Алкоголя, людей, дури, грязи. Но что-то внутри подсказывало — она уже зашла слишком далеко, чтобы просто остановиться. Со-ён провела языком по зубам, ощущая неприятный привкус. Она не терпела беспорядка, но именно её жизнь сейчас напоминала хаос. Она подошла к ближайшему дивану, где валялись двое мужчин и девушка, сжавшая в руках пустую бутылку. Со-ён схватила бутылку и с силой стукнула ею по журнальному столику. Глухой звук разнёсся по комнате. — Встали, ублюдки. Вечеринка закончилась. Никто даже не пошевелился. Она закатила глаза и рывком стянула с дивана первого попавшегося мужчину. Он упал на пол с глухим стуком, застонал, но так и не проснулся. — Вы что, сдохли тут, что ли? — она пнула второго парня в бок, и тот дёрнулся, закашлялся, а потом лениво приоткрыл глаза. — Чё ты орёшь, детка… — промямлил он, но тут же застонал от боли, когда Со-ён с силой дёрнула его за волосы. — Встал и убрался нахрен. Все! — резко повысила она голос. Голая девушка на диване потянулась, лениво открывая глаза. Со-ён схватила её за руку и просто стащила вниз, не обращая внимания на то, что та чуть не врезалась головой в стол. — Ой, да ты чё, сучка?! — возмутилась она, но быстро замолкла, когда встретилась с тяжёлым взглядом Со-ён. Один за другим они начали подниматься, сонные, пьяные, с глухими стонами и жалобами. Кто-то хватал одежду, кто-то даже не утруждал себя этим, просто натягивая на себя первое, что попадалось под руку. — Давай, давай, быстрее, пока я не дала вам всем пинка под зад, — холодно произнесла Со-ён, наблюдая, как они, шатаясь, идут к выходу. Она схватила ближайшего парня за шкирку и буквально вытолкала его за дверь. — Эй, ты чё творишь?! — возмутился он. — Что, не понял? Убирайся нахрен, пока я не позвала охрану. Один из последних был парень, который выглядел слишком трезвым для всей этой картины. Он был одет, не вонял перегаром и вообще не казался таким уж разбитым, как остальные. — Тебя я не звала, — Со-ён прищурилась, сканируя его взглядом. Он чуть улыбнулся и пожимая плечами, направился к выходу. Она сузила глаза, внимательно следя за ним. Что-то было в этом парне не так. Слишком трезвый, слишком спокойный. Когда за ним закрылась дверь, она тяжело выдохнула, оглядывая разгромленную квартиру. — Чёртовы пиявки… — Со-ён взяла телефон и набрала номер. — алло, вызовите мне клининг.

***

Громкая электронная музыка сотрясала стены элитного клуба, утопающего в неоновом свете и запахе алкоголя. Дорогие вина, элитный наркотический порошок на стеклянных столиках, громкий смех, полный безразличия и самодовольства. Здесь не было морали, не было правил. Только деньги, власть и желание забыться. Ин Хо стоял в дальнем углу, скрытый в полумраке, наблюдая за той, кого когда-то знал. Со-ён. Она сидела на кожаном диване, раскинувшись, как королева этого проклятого бала. В её руках бокал с виски, а губы изогнулись в хищной ухмылке. Напротив неё на коленях стоял какой-то парень, тщетно пытаясь угодить ей — богиня среди грязи, женщина, которой поклонялись и боялись одновременно. — Ты серьёзно? — её голос был пропитан ядом, ироничный и насмешливый. — Ты думаешь, что способен меня развлечь? — она наклонилась ближе, скользнула пальцем по его подбородку, затем резко оттолкнула. — Жалкое зрелище. Ты даже на пса не тянешь, не то что на мужчину. Толпа вокруг засмеялась. Парень покраснел, но не посмел возразить. — Пошёл нахуй отсюда, — лениво бросила она, делая очередной глоток из бокала. Он вскочил и, не глядя ей в глаза, исчез в толпе. Ин Хо продолжал наблюдать, сжимая в руке стакан с виски. "Во что ты превратилась, Со-ён?" Это был не риторический вопрос. Это был яд, разъедающий его изнутри. Она всегда была дерзкой, всегда умела поставить на место, но сейчас…Сейчас в её глазах не осталось ни капли того огня, что когда-то влек его. Она смеялась громко, почти истерично, отдаваясь хаосу вечеринки так, будто пыталась доказать всем и самой себе, что ей плевать. Она ведь не такая, да? Он же знал её. Он же… Любил. И от этого его разрывало. — Ты нихуя не понимаешь! — вдруг вскрикнула она, обращаясь к какой-то девушке напротив, которая, видимо, осмелилась ей возразить. — Ты — ничто. Просто богатая сука, живущая на деньги папика. Хочешь дать мне совет? Иди лучше соси тому, кто оплачивает твои шмотки, может, хоть в этом ты будешь полезна. Толпа снова загоготала, а девушка отвернулась, сжав кулаки. Ин Хо видел, как Со-ён это раззадоривает. Она упивалась властью. — Иди, — фыркнула она, делая ещё один глоток. — Ты даже для этой вечеринки слишком жалкая. В глазах Ин Хо мелькнул холод. "Она стала таким же мусором, как и все эти люди." Он хотел в это не верить. Хотел считать, что это всего лишь маска, что в глубине души она та же Со-ён. Но нет. Всё, что он знал, всё, за что её когда-то уважал и ненавидел одновременно, исчезло. Её больше нет. Есть только эта надменная сука, опустившаяся в грязь. И всё же… Он всё ещё хотел её вытащить. Он всё ещё её любил. Со-ён запрокинула голову и рассмеялась, смело закидывая ноги на столик, где ещё пару минут назад лежали дорожки кокаина. Теперь там валялись пустые бокалы, пачки денег и сигареты. Она сжала в пальцах сигару, медленно поднесла её к губам, выдохнув дым прямо в лицо парня, что сидел рядом. — Ты же хотел поиграть со мной, да? — её голос звучал вкрадчиво, почти соблазнительно. — Ну так играй. Или твои яйца только для вида? Парень сглотнул, но даже не смел ей возразить. Её взгляд был хищным, безумным. — О, да ладно! — закатила она глаза, хлопая его по плечу. — Такие, как ты, любят, когда их унижают, верно? — она склонилась к его уху, медленно проведя пальцем по его груди. — Только не перепутай меня со своей мамочкой, малыш. Я тут не для того, чтобы твоё жалкое эго тешить. Толпа снова разразилась смехом. Ин Хо в этот момент сжимал стакан так сильно, что казалось, ещё чуть-чуть, и стекло треснет. "Она окончательно потеряла голову." В этом клубе среди дорогого алкоголя, наркотиков и ублюдков, готовых продать свою душу за одну ночь, она была королевой. Но, чёрт возьми, какой же жалкой королевой. Она бросала деньги направо и налево, позволяла окружающим пить за её счёт, трахаться на её глазах, устраивать этот грязный спектакль в её честь. Она больше не пыталась играть в опасную, властную суку. Она стала ею. И это его бесило. — Ты же просто шлюха! — вдруг крикнул кто-то из толпы. Со-ён повернула голову, выискивая голос. — Кто это сказал? — её голос был ледяным. Никто не отвечал. Она резко поднялась, схватила бокал с виски и запустила его в толпу. Стекло разлетелось, а кто-то вскрикнул от боли. Со-ён медленно обвела взглядом толпу, выискивая того, кто осмелился её оскорбить. И вот — вот он, жалкий ублюдок, который до сих пор стоял с опущенной головой, как будто надеялся, что его не заметят. Она ухмыльнулась, провела рукой по своим растрёпанным волосам и неторопливо направилась к нему, сжимая в пальцах пустой бокал. — Повтори, что ты там сказал? — её голос был медовым, но в этой сладости чувствовался яд. Парень промолчал. — Чего молчишь, мразь? — она сделала шаг ближе, резко схватила его за волосы и дёрнула вверх, заставляя посмотреть ей в глаза. — Я спросила, что ты сказал? Он запаниковал, попытался отстраниться, но хватка Со-ён была железной. — Я…я просто… — пробормотал он, явно жалея, что вообще открыл рот. — Ты просто что? — прошипела она, медленно проводя ногтем по его щеке. Решил пиздануть что-то умное? Думал, что твои яйца выросли? Толпа загудела, кто-то уже начал ржать. — Да он обосрался, гляньте на него, — кто-то из парней пихнул друга в бок, указывая на бедолагу. Со-ён усмехнулась и резко толкнула его на диван, после чего села рядом, закинув одну ногу на другую. — Ты хоть раз бабу в жизни лизал, петушок? — её голос был насмешливым, почти ласковым. Парень покраснел, опустил глаза. — Ну, чё ты застеснялся, зайка? — она наклонилась ближе, проведя пальцем по его губам. — Или ты даже на куни не способен? Толпа взорвалась смехом. — Да он же ебучий девственник, ха-ха! — Бля, может, ему мастер-класс дать? — Не, таким как он только подрочить в углу остаётся. — Может, у него язык короткий? Со-ён расхохоталась, откинув голову назад, а затем снова посмотрела на него. — Знаешь, что отличает настоящих мужчин от таких кусков дерьма, как ты? — она провела ладонью по его груди, а затем сжала его подбородок, заставляя смотреть ей в глаза. — Они знают, как заставить женщину стонать. Парень сжался, явно мечтая провалиться сквозь землю. — А ты… — она презрительно фыркнула и встала. — Ты даже на то, чтобы под языком у меня сдохнуть, не годишься. Толпа снова заржала, кто-то даже хлопнул в ладоши. Со-ён улыбнулась, довольно осматривая публику. — Ну что, кто следующий хочет получить пизды? Ин Хо продолжал стоять в тени, наблюдая за происходящим. Его лицо оставалось бесстрастным, но внутри всё сжималось от неприятного ощущения. “Грязный цирк.” Со-ён играла свою роль идеально — королева падших, которая могла раздавить любого одним словом. Её голос, наполненный ядом, её движения, пропитанные высокомерием, её взгляд — пустой, но в то же время вызывающий. Но это было не то превосходство, которое он знал. Не та холодная, расчетливая Со-ён, которая всегда была выше всей этой грязи. Нет, теперь она в ней захлебывалась. Её не останавливало ничего. Она не просто унижала людей, она смаковала это, превращая в развлечение для окружающих. Громкий смех, пьяные насмешки, глупые поддакивания — вся эта толпа её обожала. Но Ин Хо видел, что на самом деле она была такой же, как они. “Ты всегда презирала таких, как они. Теперь ты одна из них.” Он сжал пальцы, наблюдая, как она бездумно сжигает всё, что у неё осталось. Сколько ещё она протянет в этой грязи? Когда сорвётся окончательно?

***

Со-ён заехала на подземный паркинг, её красная Ferrari медленно скользила по бетонному полу, оставляя за собой низкий рык двигателя. Она устало бросила руль, выключила зажигание и тяжело выдохнула. Голова гудела после коктейлей и наркотиков, но она была слишком опытна в этом деле, чтобы дать веществам полностью затуманить её рассудок. Опять он. Её взгляд сразу зацепился за фигуру вдалеке — мужчина в чёрном костюме, стоявший у бетонной колонны. Он не смотрел прямо на неё, но слишком искусно делал вид, что его здесь вообще нет. Слишком странный, чтобы быть обычным жителем этого элитного дома. Она уже видела его раньше. У клуба, на парковке возле казино, даже у входа в её дом. Со-ён не была параноиком, но сейчас что-то внутри кольнуло тревогой. “Хватит”, — подумала она и медленно потянулась к бардачку. Щелчок замка, холодный металл пистолета лёг в ладонь. Со-ён провела пальцем по спусковому крючку, чувствуя знакомую тяжесть оружия. Она не боялась. Напротив, азарт начал закипать внутри, разгоняя кровь. Она не будет жертвой. Со-ён вышла из машины, дверь автоматически захлопнулась, и звук эхом разнёсся по бетонному пространству паркинга. Мужчина не сдвинулся ни на шаг, но она чувствовала, что он наблюдает. Она шла медленно, преднамеренно, словно бы не обращая на него внимания. Достала телефон, сделала вид, что пишет кому-то сообщение. Потом внезапно остановилась, как будто только что что-то вспомнила, развернулась и пошла обратно к машине. Он чуть напрягся. Едва заметное движение — но ей хватило. Он следил за ней. Внутри загорелось мрачное удовлетворение. Она снова развернулась, но на этот раз пошла в сторону служебного прохода, ведущего к техническим помещениям. Темно, сыро, не работала половина ламп. Идеальное место. Она почувствовала, как он двинулся за ней. Улыбка скользнула по её губам. “Доигрался, мразь.” Как только шаги приблизились, она резко развернулась, и со всей силы вцепилась в ворот его пиджака, толкая в стену. Глухой удар затылком о бетон. Мужчина среагировал, но слишком поздно — холодное дуло уже упёрлось в его рёбра. — Сюрприз, ублюдок.— Голос Со-ён был тихим, но с каплей злого веселья. Мужчина медленно поднял руки в знак покорности, но на его губах заиграла лёгкая усмешка. — Ты только не глупи, принцесса. Со-ён сузила глаза. Его голос был слишком спокойным. Он даже не вздрогнул от неожиданности, не попытался вырваться. Она повела пистолетом вверх, теперь целясь в его подбородок. — Кто ты, нахрен, такой? Его губы чуть дрогнули, словно он хотел засмеяться, но сдержался. — Просто тот, кто должен за тобой следить. Внутри всё похолодело. “Следить?” Со-ён чуть сильнее вдавила ствол в его кожу. — Кто тебя прислал? Он молчал. Тишина. Только приглушённый звук вентиляции и её собственное дыхание, сбившееся от напряжения. Она почти услышала, как внутри всё щёлкнуло. — Если ты сейчас же мне не скажешь, кто тебя нанял, я прострелю тебе колено, и посмотрим, как ты поползаешь по этому долбаному паркингу. Мужчина всё ещё не выглядел испуганным. Он смотрел на неё как на капризного ребёнка с игрушкой. — Сделаешь ты этого или нет — разницы нет. Ты уже знаешь ответ. Со-ён на мгновение замерла. Знает? И вдруг всё сошлось в одну точку. Ин Хо. Щелчок её разума был почти слышен. Она отпустила мужчину, не отводя от него взгляда. — Передай своему господину, что если он хочет со мной поиграть, пусть лучше приготовится. Потому что я ни перед кем не склоняюсь. Она сунула пистолет обратно за пояс, развернулась и ушла, даже не оглянувшись. Но её сердце бешено колотилось в груди. Потому что она знала — это ещё не конец. Он нашёл её.

***

Со-ён едва успела захлопнуть дверь, как бешено скинула туфли, запустив одну из них куда-то в сторону. Они с глухим стуком ударились о стену. Она была на грани — сердце бешено колотилось в груди, дыхание сбивалось. “Он следит за мной. Этот ублюдок следит за мной!” Руки дрожали от злости. Она срывает с себя дорогую шубу, кидает её на пол, проходит вглубь квартиры, прямо к барной стойке. Одним резким движением хватает бутылку виски, выдёргивает пробку зубами и делает несколько жадных глотков. Алкоголь обжигает горло, но ей плевать. Ин Хо. Он разрушил её жизнь, а теперь снова тянет свои руки. Какого хрена? Со-ён с силой швыряет пустую пробку в сторону, и та отскакивает от стены. Она запоздало осознаёт, что руки трясутся. Её рвёт на части — от ярости, обиды, боли. Она пытается убедить себя, что ненавидит его, но… Но, чёрт возьми, почему же тогда ей так больно? Резким движением Со-ён хватает бокал, наполняет его доверху и залпом осушает. Горечь алкоголя кажется сладкой по сравнению с тем дерьмом, что творится в её голове. Она его любила. Любила даже тогда, когда он превратил её в свою игрушку. Любила, даже когда после выкидыша врач сказал ей, что она никогда не сможет иметь детей. Любила, даже когда хотела убить его. И теперь он снова здесь. Следит за ней, будто имеет право! — Сука, — вырывается из её губ. В ярости она замахивается и швыряет бокал в стену. Хруст стекла, брызги алкоголя, пятна на мраморном полу. Но Со-ён плевать. Она дёргается, злобно выдыхает и проходит в гостиную. Глаза сами находят картину. Она. Она смотрит на себя — в откровенном белье, в хищной позе, с дьявольской ухмылкой. Королева. Стерва. Богатая сучка, которая может купить всё, кроме своей собственной свободы. — Ты стала такой, какой всегда хотела быть, не так ли? Её голос. ЧТО?! Со-ён дёргается, резко переводит взгляд по сторонам. Никого. “Показалось. Бухло и нервы. Всё нормально.” Она резко отводит взгляд от картины, садится на диван и снова делает глоток прямо из бутылки. Ей надо расслабиться. — Ты думаешь, что можешь от него убежать? На этот раз голос звучит ближе. Громче. Со-ён вскидывает голову — и замирает. Картина изменилась. Глаза её отражения больше не выглядят хищными. Они…смотрят прямо на неё. ЖИВЫЕ. Рот её копии шевелится. — Ты его собственность, детка. Со-ён вскрикивает, отскакивает назад и со всей силы швыряет бутылку в картину. Стекло трещит, осколки разлетаются по полу. Виски заливает холст, капая вниз янтарными разводами. Её сердце бешено стучит. В голове звенит. Она тяжело дышит, вжимаясь в кожаный диван, не в силах отвести взгляд. Картина снова прежняя. Со-ён сглатывает, зажмуривается, а потом резко встаёт. Нервы. Это просто нервы. Она делает ещё один глоток прямо из горла. Но внутри что-то сжимается. Что-то не так. Со-ён тяжело дышала. Алкоголь обжигал горло, но этого было недостаточно, чтобы заглушить всё то, что бурлило внутри неё. Гнев. Боль. Ненависть. И…страх. Она тряхнула головой, провела ладонью по лицу, вдыхая глубже. Но тут… — Ты выглядишь просто отвратительно. Холодный женский голос раздался откуда-то сбоку. Со-ён замерла. Медленно повернулась… И увидела её. Себя. Ту, какой она была когда-то. Строгая одежда, ровная осанка, холодный, оценивающий взгляд. Губы сжаты в недовольную линию. — Что это за цирк? — «вторая» Со-ён склонила голову, сложив руки на груди. — Ты превратилась в жалкую марионетку. Воняешь алкоголем, ведёшь себя как дешевка. Это ты? Правда ты? — Заткнись… — прошептала она, но голос сорвался. — Он смотрит на тебя с презрением, ты же знаешь? — продолжала «она». — Даже если ты бы умерла прямо сейчас, он бы только вздохнул с облегчением. Со-ён резко шагнула вперёд, занося руку для удара — но её «копия» исчезла, будто её и не было. В воздухе повис только смех. Со-ён сжала кулаки, задыхаясь. Она понимала, что это был глюк. Но почему он так больно резанул её?

***

Ин Хо медленно входит в квартиру, залитую ярким светом и тяжёлыми басами музыки. Он невидим среди остальных, для него этот мир чужд и непонятен. Вокруг — хаос, шум, и словно пустота в глазах окружающих. Он наблюдает за тем, как в центре этой бездны стоит она — Со-ён. Она не помнит, как играла с алкоголем и наркотиками, но её состояние сейчас очевидно. Всё в ней кричит о том, что она не в себе. Она что-то говорит и смеётся, но это смех больше напоминает истерику, чем радость. Со-ён нервно подмигивает кому-то в толпе, её взгляд — пустой, рассеянный. Она не замечает его в первую секунду, но её тело, казалось бы, ощущает присутствие, даже если разум отключен. И вот, её глаза встречаются с его, и мгновенно она замолкает. Все вокруг, как бы инстинктивно, ощущают перемену. Она вдруг делает несколько быстрых шагов вперёд, её руки тянутся к нему, а она кажется потерянной, как будто хочет, чтобы он был частью этого спектакля. Она прищуривается, глядя на Ин Хо, и усмехается, медленно облизывая губы. — О, да это же сам… — она наигранно делает паузу, опираясь на руку одного из парней, который тут же поддакивает её настроению. — Как же тебя представить? О! Народ, это мой бывший! В толпе раздаются смешки. Кто-то свистит, кто-то выкрикивает пошлые комментарии. В комнате витает похоть и разнузданность, атмосфера предельной вседозволенности. — Ну, бывший — это громко сказано, — Со-ён продолжает с издёвкой, наклоняя голову. — Просто тот, кто когда-то грел мою постель. Она разворачивается к толпе, качнувшись, и вскидывает руки: — Вот скажите мне, зачем нужен мужчина, если он даже не может довести тебя до оргазма? Громкий смех. Кому-то её слова кажутся дикими, кто-то поддерживает веселье. Но Со-ён не останавливается, ей нравится ощущение власти. Она делает шаг к нему, с притворным сожалением качает головой: — Бедный, бедный Ин Хо… — Она прикусывает губу, изображая раздумье. — Может, мне тебе уроки дать? Хотя… — она презрительно скользит по нему взглядом. — Думаю, даже это тебя не спасёт. Её голос полон яда. Она бьёт по его эго, намеренно выводя на эмоции. Ин Хо ощущает, как её слова ударяют по его горлу, но остаётся спокойным. Он не поддаётся её игре, понимает, что сейчас она просто не в себе. Он молчит. Его лицо остаётся неподвижным, но в глазах темнеет. Со-ён видит это и лишь шире улыбается. — Что, задело? — она наклоняется ближе, чуть не касаясь его лица. — Тебе неприятно слышать это на публике? Она слабо щёлкает пальцами у него перед носом, закатывает глаза. — Ну, что сказать… не переживай, дорогой. У тебя хотя бы красивая внешность. Толпа снова смеётся. Но Ин Хо не двигается. Только его челюсть едва заметно сжимается. Со-ён откидывает назад волосы и ухмыляется: — А как твоя покойная? Ты же всё ещё представляешь, как трахаешь её? Слова о жене застывают в воздухе, будто тяжелый удар. Даже атмосфера в комнате меняется: кто-то затихает, кто-то хихикает, не до конца осознавая, насколько далеко зашла Со-ён. Но она видит. Видит, как в глазах Ин Хо что-то вспыхивает, как его ноздри раздуваются от резкого вдоха. Она победила. Разозлила его. — Ой, прости, неужели тебе всё ещё больно? — с насмешкой протягивает она, картинно закатывая глаза. — Сколько можно цепляться за труп? Этот момент длится секунду. А потом его рука резко взлетает вверх. Глухой звук удара разрезает воздух, заглушая даже музыку. Голова Со-ён резко дёргается в сторону, волосы растрёпываются от силы пощёчины. На секунду наступает оглушительная тишина. Со-ён медленно поворачивается обратно, её губы слегка приоткрыты от удивления. На щеке проступает красный след. Она не ожидала. Но первое потрясение сменяется другим чувством — яростью. Её зрачки расширены не только от наркотиков, но и от бешенства. Она впивается в него взглядом, полный боли и презрения. — Ты…ударил меня, — её голос дрожит, но не от страха, а от злости. Её кулаки сжимаются. Грудь тяжело вздымается. Её трясёт. Но Ин Хо тоже дышит тяжело. Его пальцы всё ещё напряжены после удара. Он не смотрит на неё, он будто сам не до конца понимает, что только что сделал. Но это длилось мгновение. Он снова становится холодным. Хватает её за запястье. — Мы уходим, — его голос ровный, но в нём слышится сталь. Со-ён вырывается, но его хватка крепка. — Не смей меня трогать! — её голос срывается, она хочет ударить его в ответ, но он уже тащит её прочь. — Пусти меня, ублюдок! — кричит она, пнув его в ногу. — Заткнись, — отрезает он и тянет её к выходу, не обращая внимания на ошеломлённые взгляды гостей. Она яростно извивается, но он не ослабляет хватку. Они выходят за дверь, и шум вечеринки остаётся позади. Теперь только они вдвоём. И напряжение между ними становится невыносимым. В коридоре высотки приглушённый свет, тишина, нарушаемая только их тяжёлым дыханием. Ин Хо всё ещё крепко держит её за запястье, а она вырывается, злобно сверкая глазами. — Отпусти меня, сволочь! — Со-ён дёргается, но он не ослабляет хватку. Ин Хо молчит, его челюсти сжаты, губы плотно поджаты. Он пытается держать себя в руках, но видно, как сильно он злится. Со-ён смотрит на него исподлобья, потом вдруг усмехается. — Всё ещё думаешь о ней, да? — ядовито бросает она. Ин Хо не реагирует. Он идёт быстрым шагом по коридору, ведя её за собой. Со-ён спотыкается, но он не ослабляет хватки. — Ты псих! — Со-ён снова дёргается, но он не отпускает её. — Отпусти меня, урод! Он молчит, его лицо непроницаемо, но в глазах сверкает гнев. — Чего ты вообще приперся? — продолжает она с вызовом. — Хотел увидеть, как я окончательно скатываюсь? Довольный? Он резко разворачивается, сжимая её запястье. — Да заткнись ты хоть на секунду! Со-ён замолкает, но не потому, что испугалась. Она смотрит на него с презрением, а потом ухмыляется. — Ой, смотри, заговорил. Ин Хо стиснул зубы, но ничего не сказал. Она усмехнулась ещё шире. — А что, больно слышать правду? Насколько я помню, твоя жена была беременна, когда сдохла, — её голос был холодным и колючим, как лезвие. Ин Хо дёрнулся. — Заткнись, — голос его стал тихим, но в этой тишине таилась угроза. — Или что? — Со-ён склонила голову на бок, усмехаясь. — Ещё одну пощёчину дашь? Он сжал кулаки. — Давай, ударь меня! — выкрикнула она. — Сделай хоть что-то! Но он не двинулся. — Вот видишь, ты даже на это не способен, — прошипела она. — Ты вообще хоть что-то можешь сделать, кроме как прятаться за своей маской и жалеть себя? Ин Хо снова схватил её за руку, но теперь уже не так грубо. Его дыхание было тяжёлым. — Ты не понимаешь, о чём говоришь, — глухо сказал он. — О, ещё как понимаю! — в её голосе было столько яда, что, казалось, воздух в коридоре стал гуще. — Ты страдал, когда потерял её и ребёнка. А знаешь, что самое забавное? Она приблизилась к нему, почти шепча: — Когда я потеряла ребёнка, ты только вздохнул с облегчением. Его глаза расширились. — Что ты несёшь… — О, не делай это лицо! — воскликнула она, вырываясь из его хватки. — Ты же был рад, да? Ведь тебе никогда не нужен был этот ребёнок. Ты просто трахал меня, даже не думая о последствиях! Её голос дрожал. — Я думала, что, может, ты полюбишь меня…что, может, когда-то отпустишь её…но знаешь что? Ты так и остался в её могиле! Она начала бить его по груди. — Это из-за тебя я потеряла ребёнка! — каждое слово было ударом. — Из-за тебя у меня никогда больше не будет детей! Она всхлипнула, но тут же сжала зубы, заставляя себя не заплакать. — Зачем ты вообще сделал так, чтобы я забеременела, если я и ребёнок тебе нахрен не нужны?! Он не ответил. Она смотрела на него, ожидая хоть какого-то ответа, хоть какого-то оправдания. Но он молчал. И от этого становилось ещё больнее. Её губы дрожали, но она не дала себе слабину. — Знаешь, Ин Хо… — прошептала она, — ты даже не представляешь, насколько ты жалкий. И развернувшись, пошла обратно. Он не двинулся с места. Дверь хлопнула так резко, что тишина коридора дрогнула, будто от удара. Ин Хо остался стоять, глядя на неё, хотя перед глазами уже не было ничего, кроме пустоты. Она ушла. Она сказала всё, что думала. Всё, что копилось в ней месяцами. Каждое её слово било, оставляло следы, рвало что-то внутри, что он так долго пытался держать под контролем. Он медленно провёл рукой по лицу, словно надеялся стереть с себя этот разговор, но вместо этого ощутил на пальцах вкус чужого отчаяния. Глубокий вдох. Медленный выдох. Но в груди что-то продолжало гореть, разрастаясь изнутри, заполняя его самого. Он сделал шаг назад, потом ещё один. В голове шумело, мысли путались, но он заставил себя идти. Далеко. Подальше от этой двери, от её слов, от её взгляда, полного ненависти. Он вышел из отеля, вдохнув прохладный ночной воздух. Снег падал медленно, крупными хлопьями, оседая на плечах его пальто, на волосах. Где-то вдали гудел город. Горели фонари, проезжали машины. Чужие жизни текли своим чередом, а он стоял посреди этого шума, будто потерянный. Рука машинально потянулась в карман, но сигарет не оказалось. Он бросил. Хотя сейчас, наверное, не отказался бы. Глядя на тёмное небо, он вспомнил её последние слова. “Ты даже не представляешь, насколько ты жалкий.” Челюсть сжалась. Да. Возможно, так и есть. Он развернулся и пошёл. В какой-то момент он оглянулся на высотку, но только на секунду. А потом растворился в ночи.