Глава 24: Агония

Воздух пропитан запахом горелого металла и бензина. Над трассой висят сиреневые всполохи мигалок, их свет отражается в тысячах осколков разбитого стекла. Трасса гудит — визг тормозов, громкие голоса, паника. Со-ён всё ещё в машине. Перевёрнутая Ferrari дымится, её корпус смят, словно жестяная банка, крыша вдавлена внутрь. Из разорванного капота вырываются клубы пара, а под машиной уже начала растекаться лужа масла, перемешанная с бензином. —Чёрт, она там зажата!— кричит кто-то из зрителей, судорожно дёргая ручку пассажирской двери. —Дверь заклинило, блять! —Скорую, быстрее! Спасатели суетятся, один из них уже с лобовым фонарём осматривает обломки машины, в руках блестит тяжёлый гидравлический инструмент, специальный разжиматель для аварий. —Она дышит?!— раздаётся чей-то голос. —Дышит, но еле-еле. Пульс слабый! Внутри автомобиля Со-ён всё так же неподвижна. Кровь залила её лицо, стекала по виску, пропитывала одежду. Один глаз полностью заплыл, нижняя губа рассечена. Голова странно запрокинута назад, рука висит вниз, безвольно болтаясь. —Мы её не достанем так просто!— выругался один из медиков, стягивая перчатки. —Кто-нибудь знает, есть ли у неё травмы позвоночника? Если да, мы не можем просто так её вытянуть! —Какого хрена, быстрее! Она истекает кровью! Кинг стоит в стороне, сжимая кулаки. Его лицо напряжено, но он не делает ни шага вперёд. Некоторые смотрят на него с ненавистью — уже дошло, что он специально подрезал её. —Это он её подрезал!— выкрикнул кто-то. —Он хотел её убить! —Что за херня, заткнитесь, гонки есть гонки!— резко отвечает Кинг, но голос его дрожит. В этот момент появляется полиция. Двое офицеров тут же устремляются к толпе, разгоняя людей, а один направляется к машине. —Что с ней? Фельдшер тяжело вздыхает: — Внутреннее кровотечение возможно. Потеря сознания. Сломаны рёбра, но не знаем, насколько всё серьёзно. Надо её срочно вытаскивать, но двери зажаты.» Офицер бросает резкий взгляд на толпу и рывком хватает Кинга за воротник. —Ты её подрезал?! —Не трогай меня! Это были просто гонки! —Это была попытка убийства, ублюдок! Толпа гудит. Кто-то достаёт телефон, снимая всё происходящее. Тем временем спасатели уже подносят гидравлический разжиматель к двери. — Осторожно, как только откроем, сразу фиксируем шею! Металл со скрежетом поддаётся. Дверь открывается, и медики быстро накладывают фиксатор на шею Со-ён. — Осторожно, осторожно… Её осторожно вытаскивают, но как только тело оказывается на носилках, кто-то из медиков резко выругался: — Давление падает! Она уходит! Толпа замирает. Кто-то вскрикивает. — Адреналин! Живо! Фельдшер вводит инъекцию прямо через одежду. Всё замирает на несколько секунд. Потом… слабый вдох. — Она дышит! В машину её, быстрее! Дверцы кареты «скорой помощи» с грохотом захлопываются, и машина, завыв сиренами, рвётся вперёд по трассе, оставляя за собой осветлённые мигалками лица и разбитый вдребезги Ferrari.

***

Колёса каталки громыхают по блестящему больничному полу, оставляя за собой алые следы. Коридор ярко освещён, белые стены кажутся холодными и бездушными. Всё, что окружает её сейчас, — это вспышки света над головой, резкие звуки шагов и голоса, гремящие над ней, как далёкое эхо. —Политравма! Состояние крайне тяжёлое!— голос врача звучит напряжённо. —Открытые переломы левого запястья и ребра, травма головы, обширные ушибы. Давление 80 на 50, теряем кровь! —Документы при ней были? — Да, вот! О Со-ён…23 года, первая группа крови. Срочно готовьте переливание! — Какой уровень сознания? — Полукоматозное состояние, на стимулы не реагирует! — Господи…— кто-то из медсестёр шепчет себе под нос, глядя на окровавленное лицо девушки. Со-ён бледна, почти прозрачна. Кровь запёклась в волосах, на виске темнеет глубокая рана. Медики торопятся, перекидываются короткими командами. — Катетеры готовы? — Готовы! — Давление ещё падает, 70 на 40! — К чёрту! Быстрее! Они заворачивают в операционную. Стерильный свет прожекторов, скрип резиновых перчаток, ровное дыхание хирургов под масками. — Кислородную маску! Пластиковая маска плотно ложится на её лицо. Со-ён не двигается. Аппарат подаёт мерное шипение, заполняя лёгкие кислородом. — Переливание пошло? — Да, вводим кровь! — Давление ещё падает! — Пульс нестабильный! 60 на 30! — Чёрт, она уходит! На мониторе линия резко дёргается… потом вытягивается в ровную черту. — Остановка сердца! — Разряд! Разряд. Её тело подскакивает на столе, но линия остаётся ровной. — Ещё раз! Давай, чёрт тебя подери! Второй разряд. Монитор пикает. Линия дрожит, сердце пытается запуститься. — Пульс слабый, но есть!— облегчённо выдыхает врач. —Держим её! Поднимаем давление! Время шло на секунды. В операционной царила сосредоточенная суета — хирурги и медсёстры работали с отточенной синхронностью, борясь за жизнь Со-ён, тело которой было изломано и истерзано после аварии. — Давление нестабильное, пульс скачет! — голос анестезиолога был напряжённым, но без паники. Они привыкли к таким ситуациям, но каждый раз — словно игра со смертью. — Адреналин, 1 миллиграмм! — приказал ведущий хирург, даже не поднимая глаз. Он ловко сжимал зажимами кровоточащие сосуды, восстанавливая порванные ткани. — Она теряет слишком много крови. Как с гемоглобином? — Критично. Уже ушло два литра. Гемотрансфузию продолжаем, но нужно срочно стабилизировать разрыв на бедренной артерии, иначе… — Иначе она истечёт кровью прямо у нас на столе, — мрачно закончил хирург, орудуя инструментами. Кожу вокруг огромной рваной раны на бедре уже обильно обработали антисептиком, кровь впитывалась в стерильные простыни, но её было слишком много. — Зажим! — хирург протянул руку, и ассистентка мгновенно вложила в неё нужный инструмент. Тусклый металлический блеск мелькнул в свете операционных ламп. Сквозь стерильные маски и очки врачи переглянулись. Критический момент. — Готовим электрокоагулятор. — Есть! Резкий запах палёной плоти разрезал воздух, когда хирург аккуратно прижёг повреждённые сосуды, останавливая кровотечение. Со-ён даже не дрогнула. Её сознание было глубоко во тьме. — Давление поднимается, но всё ещё нестабильно. — Держите её. Мы ещё не закончили. Руки врачей неустанно двигались, словно музыканты, исполняющие смертельно важную симфонию. — Повреждения рёбер… два сломано, один осколок близко к лёгкому, но не пробил его. Сильный ушиб. — Делаем фиксирующую повязку после стабилизации. Что с головой? Нейрохирург, стоявший ближе всех, осторожно осматривал область виска, где уже наложили временную повязку. — Закрытая черепно-мозговая травма. Без серьёзных гематом, но возможен отёк. Сканирование покажет точнее, но сейчас главное — стабилизировать. — Хорошо, продолжаем. Ещё минут тридцать длилась борьба за жизнь. Они аккуратно зашили рваные раны, обработали синяки, зафиксировали ребра. — Заканчиваем. Как её показатели? — Давление 100 на 60, пульс 88, стабильный. — Держится. Молодец, девочка, держись, — устало пробормотал хирург, наконец откидываясь назад. Он оглядел коллег, пропитанные потом и напряжением лица за масками. Никто не выдохнул, пока анестезиолог не подтвердил, что состояние пациентки окончательно стабилизировано. — Отправляем в реанимацию. Сообщите в регистратуру, пусть свяжутся с её контактными лицами. — Сделаем. Каталку аккуратно выкатили из операционной, а врачи, сняв окровавленные перчатки, наконец позволили себе короткий момент облегчения. Тело Со-ён безвольно лежит на каталке. Её дыхание слабое, еле заметное. Врачи не знают, откроет ли она глаза. Они сделали всё, что могли. Теперь только время решит её судьбу.

***

Ин Хо стоял у окна номера в элитном отеле в центре Сеула, глядя на ночной город. Неоновые огни отражались в стекле, создавая иллюзию, будто он стоит на грани двух реальностей — той, что внутри него, и той, что снаружи. Он устал. После встречи с Со-ён на той вечеринке его мысли не давали ему покоя. Она была неуправляемой, разрушенной, мчащейся в пропасть. И он не мог ничего с этим сделать. Словно желая заглушить шум в голове, он взял пульт и включил телевизор. Экран загорелся, сменяя каналы один за другим, пока взгляд случайно не зацепился за знакомый пейзаж. «Прямое включение с места аварии!» Голос журналистки раздался резко, вырывая его из задумчивости. Ин Хо даже не сразу понял, что смотрит. Но стоило камере приблизиться, как его пальцы сжали пульт, а взгляд стал холодным и напряжённым. Эфир с места событий —«Мы ведём прямой репортаж с трассы, где только что произошла страшная авария! Участница нелегальных гонок потеряла управление после столкновения с машиной, которая намеренно подрезала её! Машина перевернулась несколько раз!» Камера тряслась, выхватывая размытые кадры пылающих фар, толпы людей и перевёрнутый автомобиль, который теперь был лишь грудой смятого металла. —«Посмотрите на это! Красная Ferrari… в каком она состоянии…» Журналистка почти подбежала к месту аварии, нарушая все возможные границы. Камера фокусировалась на парнях-гонщиках, которые пытались открыть водительскую дверь. —«Дверь заело! Дверь заело!»— кричал один из них, дергая ручку с яростью. —«Чёрт! Там крови столько… Она в сознании?!» Кто-то уже разбивал стекло с пассажирской стороны, но не хватало места, чтобы её вытащить. Ин Хо чувствовал, как сердце ударилось о рёбра. Камера выхватила момент: застрявшая внутри девушка, вся в крови, её лицо бледное, а вокруг неё — разбитые осколки стекла, тёмные пятна на коже, на одежде. Со-ён. —«Офицер!»— журналистка рванулась к полиции. Камера повернулась и захватила мужчину в наручниках, которого вели к патрульной машине. —«Это Кинг? Это тот самый гонщик?» Полицейский поднял руку, закрывая объектив. —«Без комментариев, уберите камеру!» —«Но, офицер, свидетели утверждают, что он нарочно вытолкнул девушку с трассы!» —«Я сказал, уберите камеру!» Журналистку буквально оттащили в сторону, а камера резко сменила ракурс. Теперь в объективе была молодая девушка, очевидно одна из зрительниц. Она смотрела в объектив с явным гневом и паникой. —«Это Кинг! Он всегда играет грязно! Это он её скинул, я видела! Его надо посадить!» Эфир резко прервался. Шок Ин Хо не мог пошевелиться. Он только что видел её — её, такую сильную, несломленную — сейчас она лежала, вся в крови, запертая в собственной машине, а вокруг неё паника, крики, полиция. В груди сжалось что-то острое, как лезвие. Он молча уставился в экран. Тишина в номере стала оглушающей. В голове звучал голос журналистки: “Красная Ferrari… В каком она состоянии…” Его пальцы медленно разжались, пульт выпал на постель. Со-ён… Её глаза, полные жизни, её насмешливый голос, её бесстрашие. И вот теперь — кровь.

***

В номере отеля воцарилась тишина. Лишь приглушённый свет настольной лампы разгонял мрак, а экран телевизора уже давно перешёл на какие-то бессмысленные рекламные ролики. Ин Хо сидел на краю кровати, локти упёрты в колени, руки сцеплены. Его взгляд был прикован к пустой точке на полу. Но в голове шумело. Перед глазами стояла одна и та же картинка: Со-ён, зажатая в машине, её лицо в крови, разбитые стёкла, люди, пытающиеся её вытащить. В груди неприятно сжалось, но он тут же подавил это ощущение. Должно быть, это просто усталость. Он провёл ладонями по лицу, пытаясь собраться с мыслями. — Это не твоё дело, — прошептал он себе. Логика подсказывала, что он не должен лезть. Она его ненавидит. Она не хочет его видеть. Даже если она выживет, она пошлёт его к чёрту, как всегда. Но внутри всё клокотало. Сжатый кулак резко опустился на прикроватную тумбу. Ин Хо резко встал, подойдя к столу, схватил телефон и быстро нашёл нужный номер. Полицейский, которому он когда-то помог, был в долгу. Этот долг можно было сейчас использовать. Гудки тянулись бесконечно. Он уже собирался сбросить вызов, когда с другого конца раздался сонный, но собранный голос: — Алло? — Это я, — голос Ин Хо был холодным, ровным, как всегда. — Мне нужна информация. Полицейский вздохнул. — Чего не спится в такой час? — Я видел аварию по новостям, — без лишних предисловий произнёс Ин Хо. — Девушка, которую увезли в больницу. Со-ён. Что с ней? На том конце провода повисла тишина. — Минуту. Раздался шум бумаги, потом звук клавиатуры. Ин Хо сжал телефон крепче, раздражаясь от этой медлительности. — Так… Да, у нас есть отчёт. Водительница Ferrari, участница нелегальных гонок. Машина уничтожена… — полицейский, похоже, пробегался по тексту. — Она в тяжёлом состоянии. Доставлена в университетскую больницу Сеула. Ин Хо молчал, вглядываясь в отражение в стекле. — Офицеры допросили свидетелей, — продолжил тот. — Её вытолкнул другой гонщик. По словам очевидцев, он сделал это намеренно. — Имя? — Кинг, — фыркнул полицейский. — Он уже у нас. Но ты же понимаешь, это незаконные гонки. Даже с таким обвинением его будет сложно надолго закрыть. — Насколько всё серьёзно? — сухо спросил Ин Хо, игнорируя комментарий. Полицейский вздохнул. — Говорят, она потеряла много крови. Её сразу повезли в операционную. Сейчас должна быть в реанимации. Ин Хо медленно кивнул сам себе, будто обдумывая информацию. — Спасибо, — коротко бросил он и сбросил вызов. Телефон с глухим стуком лег на стол. Он стоял неподвижно. Мысли метались в хаотичном порядке, сталкиваясь и разбиваясь, но одна из них звучала громче остальных. Она могла умереть. Он резко отвернулся, сделав несколько шагов по комнате. Его ладонь сжалась в кулак. Всё внутри спорило: ехать туда или остаться? Она не хочет его видеть. Она его ненавидит. Но, чёрт возьми, это не имело сейчас никакого значения. Ин Хо схватил куртку, набросил её на плечи и быстрым шагом направился к выходу. Он вышел из отеля в прохладную ночь, застёгивая куртку на ходу. Улица была почти пуста, лишь редкие машины проезжали мимо, оставляя за собой шлейф красных огней. Он быстро пересёк стоянку, его шаги глухо отдавались эхом в темноте. Его машина стояла в стороне, сверкая лакированным корпусом под уличными фонарями. Он открыл дверь, сел за руль и захлопнул её чуть сильнее, чем требовалось. Пальцы дрогнули, когда он нажал кнопку "start". Двигатель взревел, разрезая ночную тишину. Он сжал руль. Его тело двигалось механически — ноги нажимали педали, руки крутили руль, но в голове был хаос. Слова полицейского эхом отдавались в мыслях. “Она потеряла много крови.” “Сейчас в реанимации.” Светофоры сменялись перед ним, но он не замечал их. Всё, что он видел перед глазами — это её разбитое лицо, которое показали в новостях. Кровь на виске, стекло в волосах, неподвижное тело в машине, перевёрнутой вверх дном. Грудь сдавило. — Чёрт, — он резко вдавил педаль газа. Машина рванула вперёд, мотор взвыл, словно разделяя его злость и тревогу. “Какого чёрта ты туда полезла, Со-ён?” Он резко вывернул руль, обгоняя грузовик, вдавливаясь в кресло от скорости. “Гонки? Серьёзно?” Он всегда знал, что она любит риск. Что её тянет туда, где границы между жизнью и смертью размыты. Но видеть её в таком состоянии… Это было совсем другое. Он сам чуть не погиб когда-то. И с тех пор не боялся смерти. Но видеть её мёртвой? Нет. Он стиснул зубы и резко переключил передачу. Город пролетал мимо размытыми огнями. Он не мог сказать, сколько времени прошло — пять минут, десять, двадцать? Всё в голове слилось в одну непрерывную гонку. Только теперь на кону была её жизнь. На подъезде к больнице он резко нажал на тормоз, колёса взвизгнули. Машина остановилась прямо у входа, игнорируя правила парковки. Он вышел, хлопнув дверью, и быстрым шагом направился внутрь. Ин Хо вошёл в здание больницы быстрым шагом, но, несмотря на внешнюю уверенность, внутри всё сжималось от напряжения. Воздух пропитан стерильностью, запахом антисептиков и лёгким ароматом кофе, разливающегося из автомата в углу. За стойкой регистрации сидела пожилая женщина в очках, которые сползли на кончик носа. Она что-то печатала на клавиатуре, её пальцы быстро пробегали по кнопкам. Ин Хо подошёл ближе, поставив ладонь на стойку, привлекая её внимание. Женщина подняла на него уставший, но внимательный взгляд. — Добрый вечер. Мне нужна информация о пациентке, поступившей сюда несколько часов назад. Её зовут Со-ён. Она попала в аварию, — голос его звучал ровно, но в глубине таилась едва уловимая напряжённость. Женщина чуть поджала губы, посмотрела на монитор, пробежалась глазами по списку. — Со-ён… — она нахмурилась, — да, такая пациентка есть. Она в реанимации после операции. Ин Хо кивнул, пытаясь сохранить самообладание. — Какое у неё состояние? Женщина оторвалась от экрана и посмотрела на него поверх очков. — Простите, но вы кто ей? Ин Хо замер. Всего на пару секунд, но этого хватило, чтобы напряжение в его теле стало ещё заметнее. Отвечать правду? Сказать, что он ей никто? Тогда его просто отправят ждать за дверью, и он не узнает ничего. Он сжал зубы, опустил взгляд, затем снова посмотрел на женщину и спокойно произнёс: — Я её…мужчина. Женщина слегка приподняла брови, но ничего не сказала. Видимо, ей было всё равно, правда это или нет. Она снова посмотрела в монитор. — Операция закончилась два часа назад. Сейчас она в реанимации, в стабильном, но тяжёлом состоянии. К сожалению, посетители туда не допускаются. Ин Хо сжал пальцы на стойке. — Мне нужно её увидеть. Женщина покачала головой. — Вам нужно дождаться врача. Только он может дать разрешение на посещение. Оставайтесь в зале ожидания, доктор скоро выйдет. Она вернулась к компьютеру, давая понять, что разговор закончен. Ин Хо медленно выдохнул, провёл рукой по лицу и развернулся, направляясь к ряду пластиковых стульев у стены. Ему оставалось только ждать. Ин Хо сел в жёсткое пластиковое кресло в углу коридора. Неприятный, слишком яркий свет медицинских ламп раздражал глаза. Больничный воздух — стерильный, пропитанный запахом антисептиков и медикаментов — неприятно резал нос. Вокруг стояла вязкая тишина, нарушаемая лишь редкими шагами медсестёр и приглушёнными голосами пациентов, ожидающих своей очереди. Где-то в углу сидела пожилая женщина, тихо шепча молитву. Чуть дальше — мужчина с осунувшимся лицом устало теребил подол своей куртки. Напряжение висело в воздухе, сдавливая грудь, как тяжёлый груз. Ин Хо наклонился вперёд, сцепив пальцы в замок, опустил локти на колени. Он чувствовал себя неуютно. В горле пересохло. Нервное напряжение, которое он привык глушить холодным самоконтролем, сейчас било по нервам. Он не мог выбросить из головы кадры с новостей — Со-ён в крови, её разбитая машина, толпа людей, пытающихся открыть дверь. Время тянулось мучительно медленно. Он чувствовал, как сердце неровно отбивает удары, а внутри копится глухое, тяжёлое напряжение. Внезапно, из конца коридора в его сторону направился врач. Мужчина выглядел измождённым — глубокие морщины на лбу, усталые глаза, зажатая в руке медицинская папка. — Вы здесь по поводу пострадавшей в аварии? — голос хирурга был хрипловатым, будто он провёл всю ночь в операционной. Ин Хо резко поднялся с места и кивнул. — Да. Доктор смерил его пристальным взглядом. — Кем вы ей приходитесь? Он посмотрел врачу прямо в глаза и твёрдо произнёс: — Я её мужчина. На лице врача не дрогнул ни один мускул, но в его взгляде появилось нечто похожее на сочувствие. — Пройдёмте, поговорим. Они отошли немного в сторону, подальше от посторонних ушей. Врач тяжело вздохнул, прежде чем начать говорить. — Операция закончилась два часа назад. Состояние пациентки тяжёлое, но стабильное. Основные повреждения: закрытая черепно-мозговая травма, сотрясение мозга, переломы рёбер, многочисленные ушибы и порезы. Была большая кровопотеря, но внутреннего кровотечения удалось избежать. Ин Хо молчал, не сводя с него взгляда. — Её жизни ничего не угрожает? — На данный момент — нет. Но ближайшие сутки будут решающими. — Когда она очнётся? Врач покачал головой. — Сказать сложно. Возможно, через несколько часов, а может, ей потребуется больше времени. Ин Хо сжал челюсть. — У неё серьёзная травма головы? — Сотрясение и ушиб мозга, но без критических повреждений. Однако возможны временные побочные эффекты: сильные головные боли, дезориентация, проблемы с памятью. Холодный ком сдавил грудь Ин Хо. — Что-то ещё? Врач выдержал паузу. — Да, — он посмотрел на него серьёзно. — Во время операции у неё произошла остановка сердца. В этот момент внутри у Ин Хо будто что-то оборвалось. — Что?.. — Сердце остановилось на сорок секунд. Нам удалось её вернуть, но это был рискованный момент. Ин Хо невольно сжал кулаки. Он молчал, борясь с нахлынувшими эмоциями. Чёртова Со-ён… всегда ходит по краю. — Я могу её увидеть? Доктор снова посмотрел на него, оценивая. — В реанимацию пускают только с разрешения лечащего врача, — он ненадолго задумался, затем добавил: — Но так как вы её мужчина, я могу разрешить вам пять минут. — Этого хватит, — коротко ответил Ин Хо. Врач взглянул на часы. — Следуйте за мной. Он развернулся и направился в сторону реанимационного отделения, а Ин Хо последовал за ним, ощущая, как в груди нарастает тревога.

***

В палате царил приглушённый полумрак. Мягкий свет пробивался сквозь узкие жалюзи, отбрасывая тонкие полосы на белоснежные простыни. Аппараты ровно отсчитывали секунды, капельница медленно выпускала прозрачные капли в вену. В воздухе витал стерильный запах медикаментов, смешанный с чем-то металлическим — отголоском недавней операции. Ин Хо сидел в кресле у кровати, держа руки сцепленными в замок. Он не двигался, не издавал ни звука — только смотрел на неё. Со-ён. Бледная, с перебинтованным лбом, с кислородной маской на лице. Тёмные пряди волос спутались, прилипли к коже. В какой-то момент её веки дрогнули. Затем медленно приоткрылись, обнажая мутный, расфокусированный взгляд. Глаза бегло скользнули по комнате, но выражение оставалось пустым. Она будто пыталась что-то вспомнить, ухватиться за обрывки реальности, но всё ускользало. — Со-ён, — голос Ин Хо был хрипловатым, будто он долго молчал. Она не отреагировала. Глаза продолжали бессмысленно блуждать, задерживаясь то на потолке, то на капельнице, то на силуэте человека перед ней. Ин Хо чуть подался вперёд, наблюдая за ней в напряжённом молчании. — Ты в больнице, — медленно сказал он, словно подбирая каждое слово. — После аварии. Со-ён не ответила. Её дыхание под маской было тихим, но слегка сбивчивым. Боль отдавалась в каждом сантиметре её тела — тупая, глухая, ноющая. Она пыталась понять. Кто она? Где она? И… кто этот человек перед ней? Ин Хо заметил, как её брови едва заметно дрогнули, словно в попытке сосредоточиться, но через секунду взгляд снова потух. Он сжал пальцы, коротко выдохнул. — Я знаю, что ты меня ненавидишь, — произнёс он глухо. — Знаю, что тебе было бы проще, если бы меня не было рядом. Пауза. Он опустил взгляд, затем снова посмотрел на неё. — Но мне плевать. Со-ён моргнула. Она услышала голос, но смысл слов ускользнул. Голова была слишком тяжёлой, мысли путались. — Больше никаких игр, — голос Ин Хо был низким, ровным, но в нём чувствовалась сталь. — Ты будешь жить. Ты меня слышишь? Её ресницы дрогнули, но она не ответила. — Я не знаю, сможешь ли ты меня простить, — продолжил он после короткой паузы. — Но я сделаю всё, чтобы ты смогла. Что бы ты была счастлива… Тишина. Только звук аппаратуры и её медленное дыхание. Ин Хо провёл ладонями по лицу, откинулся в кресле, но не сводил с неё взгляда. Со-ён была здесь, перед ним. Живая. Пусть едва, но живая. Он чуть сжал губы. — Спи, — тихо сказал он. В этот момент дверь тихо приоткрылась, и в палату вошёл врач в белом халате. Он взглянул на монитор с показателями, затем перевёл взгляд на пациента. — Она пришла в себя, — констатировал он, больше для себя. Затем повернулся к Ин Хо. — Мне нужно её осмотреть. Ин Хо не двигался. — На сегодня посещения закончены, — продолжил врач, не добавляя в голосе строгости, но и не оставляя места для возражений. — Вам стоит поехать домой и отдохнуть. Ин Хо ещё мгновение смотрел на Со-ён, прежде чем медленно подняться. — Я навещу тебя завтра. В последний раз он окинул её взглядом, затем кивнул и молча направился к выходу. Дверь за ним закрылась, оставив в палате только врача и девушку, которая всё ещё не понимала, кто она… и кто был тот человек, сидевший рядом.