Арка первая. Мечом и сердцем - Елочкой и иголочкой. Глава 8

             Я с удовольствием наблюдал за юным саженцем ели, робко тянувшимся к небу в придворцовом парке. Ее нежные, еще не окрепшие иголочки ярко выделялись на фоне блеклой травы, словно зеленое пламя надежды. В местности, где раскинулся наш новообразованный городок, капризы погоды и смена сезонов были делом весьма условным. Зима здесь царила большую часть года, сменяясь лишь краткими и робкими намеками на другие времена года.              Выросший в этих условиях молодняк воспринимал такую погоду как нечто само собой разумеющееся, в отличие от старшего поколения. Последние, хоть и привыкли за долгие годы, так и не смогли полюбить вечный холод. Впрочем, воспоминания о том, от чего они бежали заставляли их мириться с настоящим. А именно от своенравной натуры бывшего владыки некогда родных земель, чьи хаотичные выходки заставляли температуры скакать туда-сюда порой по несколько раз на дню.              Я, честно говоря из за земной памяти сначала, увлеченно пытался рассчитать дату наступления нового года, но эта затея продвигалась с большим скрипом. Главная загвоздка заключалась в том, что я не мог выяснить, за какое количество дней Эквус совершает полный оборот вокруг своего солнца. Да и о каком "дне" вообще шла речь в мире, где день и ночь были понятиями весьма относительными? Не говоря уже о том, что в моем распоряжении не было ни единого телескопа, чтобы понаблюдать за движением звезд и планет. Честно говоря, в своей прошлой жизни я не особо увлекался астрономией, но именно здесь, в этом новом мире, мне стало до жути интересно понять, как тут все устроено, какие законы управляют небесными светилами.              Когда я однажды поделился своими соображениями на уроке с Королевой-Регентом, упомянув и идею о небольшом семейном празднике, она лишь улыбнулась и предложила мне не волноваться понапрасну, а просто назначить любой понравившийся день в качестве символического начала нового года. "Главное – настроение, а не точные расчеты," – сказала она тогда, и в ее словах чувствовалась мудрость, продиктованная опытом жизни в непредсказуемом мире.              Вечером, за ужином, спросив у нее, почему иногда даже простые заклинания даются легко, а в другие моменты приходится прикладывать титанические усилия, я узнал о том, что хаос, которым наполнился мир после перерождентя Дискорда, вносит свои коррективы в саму ткань магии и реальности. Где-то он облегчает магические действия, словно открывая новые потоки энергии, а где-то, наоборот, создает невидимые барьеры, усложняя даже самые элементарные чары.              Расспросив ее подробнее о том, почему светила на небе иногда ведут себя вполне предсказуемо, а порой вытворяют совершенно невообразимые вещи, она поделилась со мной информацией, которую получила от нескольких беглых членов некогда могущественного Магистериума. В конце кровопролитной Войны Конфедерации Магистериума против стороников Дискорда, который тогда еще был обычным, пусть и невероятно талантливым пони и которого многие считали героем, произошли события, навсегда изменившие мир.              Дискорд, разочаровавшись в косности и несправедливости правящей верхушки Магистериума, осадил их неприступную столицу. Его требования были дерзки и революционны для того времени: снятие сословных и расовых ограничений на обучение магии, признание его власти как защитника угнетенных и отмена рабства на всей территории Магистериума. Кроме того, он настаивал на праве учеников в отказе от участия в экспериментах своих наставников , эти требования, конечно же, вызывали негодование среди консервативных магов.       В отчаянии, члены капитула Магистреиума применили свое секретное, самое мощное оружие – артефакты, контролирующие саму суть Солнца и Луны. Лунный артефакт даровал им контроль над приливами и отливами, а Солнечный – способность создавать испепеляющий луч немыслимой силы. В тот роковой день большая часть армии Дискорда, застигнутая врасплох, была смыта гигантской приливной волной в бушующий океан, а выжившие были обращены в пепел лучем безжалостного солнечного жара.        И когда главы капитула Магистериума, опьяненные победой, праздновали триумф, убитый и сожженный до костей Маг Хаоса, вопреки всем ожиданиям, не умер. Он возродился – могущественным духом хаоса, тем самым Дискордом, каким мы знаем его сейчас. В момент своего перерождения он уничтожил артефакты и перехватил контроль над светилами, обратив их мощь против своих бывших обидчиков. В результате на месте некогда величественной столицы Магистериума сейчас зияет бесплодная пустыня – вечное напоминание о цене гордыни и о том, что для могущественных магов смерть не всегда является концом.       Pov Дур'Нота              Дур'Нот Волчья Пасть, шаман некогда великого клана снежных волков, чьи владения простирались по снежным равнинам, где теперь выросло чужеродное поселение, скрипел зубами от ярости, сжимая костяной посох так, что побелели костяшки его лапы. В его глазах плескалась неприкрытая ненависть. Было мучительно видеть, как исконные охотничьи угодья его рода превратились в хаотичное нагромождение деревянных домов, которые словно грибы-поганки, выросли на теле некогда священной земли. Попытки физического уничтожения, поджоги, иногда приносили кратковременный успех, но эти выскочки, кристальные пони, оказались на удивление обучаемы. Вскоре они научились быстро тушить пламя, а затем и вовсе покрыли свои жилища каким-то мерзким составом, от которого дерево либо чадило и не занималось, либо горело ,но очень слабо.              К его великому сожалению, все попытки призвать духов огня на помощь и испепелить ненавистные постройки разбивались о незримую стену. Проклятые артефакты, созданные Кровавым Злом укравшим звезды , словно густой туман, душили любую потустороннюю сущность, не давая ей проявиться в этом мире. Дур'Нот невольно содрогнулся при воспоминаниях о той ужасной битве. Если бы тогда, у подножия Ледяных Клыков, они добили этого выскочку, этого жеребца, пока он не начал творить свою мерзкую магию… Возможно, тогда остаткам его некогда великого народа пришлось бы не так туго. Каждый раз, когда в его памяти всплывали картины той бойни и эти пронзительные, неестественные звуки, вырывавшиеся из глотки Кровавого Зла, из груди старого шамана вырывалось непроизвольное, унизительное скуление. Молодняк, не знавший ужасов прошлого, посмеивался над старцем, но те немногие, кто застал ту роковую битву, понимали глубину его боли и бессильной ярости.              Он дал клятву. Кровью предков он поклялся отомстить всему роду Кровавого Зла, даже если для этого придется переступить через священные принципы, за нарушение которых он когда-то жестоко наказывал своих собственных учеников. Да, эти чужаки могут обрушить на них звезды, и их магия сильна, но что они сделают, когда новая поросль волков, измененная древней, темной магией, оскверненная подселенным с детства духом кротов, вырвется из-под земли прямо у них под ногами и устроит кровавую засаду?              Эта дерзкая, отчаянная идея пришла к нему после рассказа, услышанного от трусливого пленного пони. Тот не охотно поведал историю о группе героев волчьего рода, которые, словно тени, проскользнули ночью и, спрятавшись под покровом снега, устроили резню на похоронах Кровавого Зла, уничтожив его ближайших родственников. И хотя имена этих дерзких убийц канули в Лету, их поступок, полный отчаяния и ненависти, несомненно, обеспечил им место в славных охотничьих угодьях великого предка.              Остаткам некогда великой расы пришлось бежать в суровые земли яков, выгрызая себе новое место под солнцем, но для каждого, кто еще помнил леденящий ветер родных равнин, возвращение на землю предков было делом чести, незаживающей раной в сердце. И Дур'Нот Волчья Пасть сделает все, что в его силах, даже обратится к темным силам, чтобы приблизить этот день.