Арка первая. Мечом и сердцем - Музеем и делами амурными. Глава 22

      – Может, ты еще не восстановился, и тебе нужно несколько дней? – с надеждой в голосе спросил меня земнопони, возглавлявший экспедицию. – У меня еще не все желающие посетить драконью пещеру подоспели.              – Я и так потратил слишком много времени на восстановление, – парировал я. – К тому же, чем дольше тянем, тем больше риск, что кто-то доберется до пещеры раньше нас.              – Да, я понимаю, но такое событие… такое событие! Неудобно будет перед коллегами, что они упустят столь прекрасную возможность изучить культуру цивилизации, с которой у нас так мало контактов. К тому же, драконы тщательно зачищают подступы к своему логову, так что риск не так уж велик.              – И слава богу, что мало контактируем, – пробурчал Вайт, стоявший рядом, явно впечатленный рассказом о битве матушки с мертвым драконом.              – Уверяю вас, драконы в этом плане абсолютно безобидные создания… ну, для нас, по крайней мере. Были, конечно, случаи, когда они баловались, но после пары десятков показательных акций от младшей ветви ордена "Cacciatori Mostria", а именно ордена "Dei Draghi", они перестали злоупотреблять нападениями на города и села. Ну, по крайней мере, на территориях, подконтрольных пони.              – Да, безобидные зверюшки, – саркастически процедил Вайт.              – Вот хоть кто-то меня понимает! – Делла Аманте, любитель истории и культуры, а по совместительству и глава нашего музея, радостно засиял и тут же принялся засыпать Вайта известными ему фактами о драконах. – Говорят, они обладают особой магией, позволяющей им раз в жизни принимать облик любого другого существа по своему выбору и возвращаться обратно. А еще говорят, их сила напрямую зависит от количества золота, которое они хранят в пещере… А еще мой знакомый рассказывал…              Вайт бросил на меня умоляющий взгляд, но я лишь сделал шаг назад, потом еще один, и вскоре почти скрылся из поля зрения Деллы. Тот обернулся и заявил мне:              – Раз уж ты достаточно восстановился, выдвигаемся завтра с утра! – и снова повернулся к Вайтe, продолжая изливать на него поток информации.              Я вздохнул и вышел из музея, где тут же заметил знакомую фигуру. Чатли, держа в руках рисунок, кого-то искал.              – Чатли, привет! Кого-то высматриваешь? – спросил я, подойдя ближе.              Тот попытался было спрятать рисунок пегаски, но я успел его заметить.              – А, дела сердечные, – понимающе протянул я. Видеть покрасневшую морду Чатли было забавно.              – Я просто хотел поблагодарить даму за то, что подвезла меня к полю битвы, – пробормотал он смущенно.              – Дай взглянуть, – я протянул руку, и Чатли нехотя показал мне рисунок. Кого-то она мне напоминала, но вспомнить никак не мог. – Пошли во дворец, у меня там есть знакомые пегасы.              Мы неспешно направились к дворцу, перебрасываясь ничего не значащими фразами. Вскоре в голове всплыли воспоминания об ордене Плакальщиков, но я решил отложить этот вопрос до лучших времен, решив сначала оказать Чатли обещанную помощь.              Вскоре мы стояли у почетного караула у входа во дворец, куда обычно назначали провинившихся пегасов. Увидев знакомые лица, я радостно приблизился. Судя по их кислому выражению, мой визит не вызвал у них восторга, но высказать недовольство они не могли.              – Привет-привет, друзья-товарищи, защитники! – весело поприветствовал я стражей и протянул им рисунок пегаски, созданный Чатли. – Не видели эту кобылку?              Белый пегас, прищурившись, буркнул:              – Это дочь главы воздушной стражи.              – И в какой смене ее можно застать? – поинтересовался я.              Пегас посмотрел на меня как на идиота.              – Ни в какой. Она под домашним арестом за то, что стащила старую форму отца и пошла "геройствовать" во время прорыва, – ответил он.              – Ладно, спасибо за содействие, Нови, – я пожал руку белому пегасу и вместе с Чатли отошел подальше от караула. – Ну вот, мы и выяснили, как найти твою музу.              – Спасибо, Блек, с меня причитается, – радостно ответил художник.              Я было открыл рот, чтобы спросить его об ордене "Lacrima Cadentis", но решил не портить ему настроение и ограничился:              – Давай, удачи в амурных делах.              Мы разошлись, и я направился в библиотеку, желая скоротать время до завтрашнего отъезда.