Последняя роль — главная роль

Винсент. Актёр. — Как говорится... Весь мир — теа-атр! Громкие слова, особенно для того, кто играл в массовке театра захолустного городка. Под злорадный смех судьбы мечты о большой сцене разбились о жестокость бытия. Огромных надежд на сына приехавшего на пару дней продавца и проститутки не было ни у кого. Мать оставила Винсента на бабку, а сама уехала в мегаполис. С тех пор каждый день был подобен аду. Единственным лучиком света были мечты о сцене. В восемнадцать лет его выгнали из дома за ненадобностью. В девятнадцать, после года жизни на улице, он смог поселиться в общежитии. В двадцать четыре Винсент устроился в массовку в местный театр. Зарплата была маленькой, еле-еле хватало на еду и выпивку. К слову, второе стало играть ключевую роль в его жизни. Каждый вечер он ходил с приятелем Джорджем в бар и заглушал удушающую тоску дешёвым пойлом. — Ну ты и философ... Обжигающая нёбо и язык жидкость хоть на мгновение делала мир не таким блеклым. К тому же, с приятной компанией было куда веселее. — Слыхал, эта старая карга... — Какая? — Да, которая Хиллс! Бабка твоя... Отгрохала себе двухэтажный дом. — Так у неё же денег нет! — Говорят, у неё какие-то мутки с мэром. А дорогу нормально уже который год починить не могут... Старый брехун. — Сволочь... — Ну да бог им судья! Давай лучше выпьем немного за наше здоровье! — За здоровье! После долгой пьянки Джордж направился домой, а Винсент к театру. К его счастью охранник забыл закрыть дверь. Тишину прорезали шаги. Зал маленький и пустой, крышу давно было пора починить, но у владельца не хватало денег. Винсент забрался на сцену, поправил непослушные чёрные волосы и гордо выпятил грудь. В его мечтах все кресла были заняты, а десятки взглядов были устремлены на него. На сей раз он главный герой пьесы. Лавры должны достаться только ему. Винсент открыл рот, но не смог произнести ни слова. Речь застряла в глотке липким комом. «Ах, ну что за позор...» Внезапно загорелся свет. Винсент медленно повернулся и ахнул от удивления и шока. На него смотрел гигантский глаз с жёлтой радужкой. Он не шевелился, будто бы наблюдал за главным актёром. «Это мой небесный покровитель? Ангел? А может око публики? Истинное лицо Диониса!» Винсент низко поклонился. — О, величайшее создание! Дай мне благословение... Помоги мне уехать в большой город и найти там признание! Глаз не издал ни звука. — Да кому ты там нужен? Жалкая пьянь! Винсент вздрогнул. Среди безликой иллюзорной толпы он узнал женщину. Знакомое закрытое серое платье и ледяной взгляд. Её тонкие губы растянулись в презрительной усмешке. — Другого я от тебя и не ожидала. — Молчи, ведьма! Покайся перед оком ангела! — закричал Винсент и показал рукой на глаз за своей спиной. — Такой же никчёмный, как и твоя мамаша. — слова гудели со всех сторон. Их старуха произносила чаще, чем его имя. Винсент раздраженно фыркнул, и повернулся к залу спиной. Он встал на одно колено перед ангельской сущностью, собственный голос, неожиданно для него самого, задрожал: — О, бог... Забери меня, пожалуйста, с собой. Я не могу больше жить здесь. Я... Я правда ведь создан для главных ролей?! Скажи же! Скажи же что-нибудь! Глаз продолжал молчать. Зрачок то опускался, то поднимался, словно изучал молящего. С внезапным гулом ангел начал отдаляться. Винсент вскочил и помчался за ним. Исчез зал, исчез и свет. Вокруг лишь беспросветная тьма, в лицо подул взявшийся невесть откуда ветер. Запахло гарью, болотной сыростью, стухшей едой. Он вспомнил год бродяжничества, вспомнил и слова Джорджа в баре. Как не крути, порой память способна сыграть с человеком злую шутку... «Она говорила, что на меня у неё нет денег... Из-за неё моя жизнь превратилась в беспросветный кошмар! Из-за неё я оказался на дне, из-за неё я сгнию в этом жалком городишке!» В руке Винсент почувствовал что-то прохладное. Бутылка из-под пива. Откуда она взялась? Воспоминания об этом канули в лету. — Винсент? Загорелись два прожектора. На сцене стояли двое: сам Винсент и его бабка. — Смотрю, ты не скучала... — Что тебе нужно, поганец?! — Решить финансовый вопрос. — Убирайся из моего дома, пьянь, пока я не вызвала копов! Винсент прорычал нечто невнятное, сжал по крепче горлышко стеклянной бутылки. Наконец-то на него смотрели сотни зрительских глаз, в числе которых был и самый главный. Ангельскому критику должна понравиться кульминация. Удар, осколки стекла разлетелись в разные стороны, заблестели острые края «розочки». — Покайся, ведьма! Эхом раздался крик. Винсент, почувствовав себя искусным воином, с изяществом взмахнул импровизированной саблей. Один. Два. Кровь окропила его лицо, острые стеклянные края. Старуха упала, схватилась за горло тонкими пальцами. Зал взорвался аплодисментами, публика загудела от восторга. Винсент повернулся и поклонился. В его глазах появились слёзы, признание на вкус было сладким, почти что приторным. Ангельский глаз закрыл огромное веко и испарился. В ушах зазвенело, Винсент пошатнулся. Зал из грёз растворился, себя он обнаружил в большой комнате с забрызганной алой кровью обоями пастельных тонов. Со звоном из рук выпала «розочка». Винсент, глядя на израненный остывающий труп, засмеялся. Дрожащие руки сами расстегнули ремень, под люстрой уже благополучно стоял табурет с мягким сиденьем. Пару узлов готовы, Винсент прикрыл глаза и сделал напоследок глубокий вдох. Улыбка не покинула его лица. «Это было потрясающе... Я выступил на славу.» Табурет с грохотом упал на дорогой, купленный мэром паркет