Письмо для среднего Уильямса

Пятничный вечер постепенно переходил в глубокую ночь. Сотни неоновых огней освещали улицу, здесь город даже не думал засыпать. Бары, клубы, рестораны, развлечения для гуляк всех мастей. Вокруг смех и громкая музыка. Здесь Альберт Уильямс выглядел чужеродно. Нервно осматривающийся, измотанный долгой работой, с мешками под глазами и бледной кожей, его короткие золотистые волосы успели растрепаться. Пытаясь собрать разбирающиеся мыли в один загон, Альберт остановился. Пару глубоких вдохов, пару выдохов, наконец он опустил дрожащие руки в широкие карманы пальто и вошёл в переулок. Его встретил одинокий, тусклый фонарь, граффити на кирпичных стенах и мусор. Много мусора. Пакеты, газеты, бутылки, под бак нырнула тощая крыса. Сердце Альберта громко стучало, каждая пульсация в теле воспринималась ударом ножа бандита или укусом бешеной собаки. Тот, кого он искал, сидел у высокого забора с прутьями на коробках. За две недели он нисколько не изменился: те же лохмотья, те же длинные сальные волосы, то же расслабленное выражение лица. — Опять ты? — самый старший из братьев, Генри, заметив Альберта, язвительно усмехнулся. — С чем на сей раз пришёл? — Я... Я всё думал о письме, которое ты упомянул... — Нашёл о чём думать... — Генри закатил глаза, после чего начал лениво отковыривать этикетку на коробке. — И... — голос Альберта дрогнул, он всё пытался подобрать нужные слова. — Я ещё недавно узнал новый номер Майкла! Я думаю договориться о встрече... Поговорим, выпьем кофе, заодно и передам твоё письмо! Что скажешь? Генри громко рассмеялся, чем сильно смутил и без того взволнованного брата, затем, потянувшись, спросил: — А ты уверен, что Майк захочет говорить с тобой? — Ну... Я на это надеюсь. В конце концов, мы столько лет не виделись! — Ага. Причину помнишь? От той картины в глазах у Альберта помутнело. Крики родителей и самого Майкла, разбитые тарелки и ваза на полу, вспомнил, как отец ушёл курить в туалет, а он пытался успокоить рыдающую мать. А после гнетущее молчание. — Мама с папой просто погорячились... — И каждое такое «погорячились» Майк переживал хуже, чем мы. Тот вечер стал для него последней каплей. — Генри нахмурился и тихо добавил: — Жаль, что тогда мне не хватило яиц пойти за ним в никуда... — О чём ты?! — Присядь. — Альберт с недоумением уставился на Генри и коробки. — Да-да, прям сюда. Не бойся, тут чисто. Осмотрев одну из раздавленных коробок, Альберт осторожно сел рядом со старшим братом. В любом случае свои любимые брюки он успеет постирать за выходные. — У тебя дрожат руки. — А... Это... Я уже и не замечаю. Привычка. — Мда. — мрачно буркнул Генри и отвёл взгляд в сторону. — Как собеседование? — Какое? — Ну... Я ведь дал контакты компании, в которой работаю. — А, ты про это... Даже и не собирался звонить. — Но почему же?! Уверен, тебя с твоим дипломом с радостью возьмут и... — Альберт, дело не в дипломе. Тем более, что я его давно потерял... — Генри, увидев, как Альберт раскрыл рот от удивления, издал смешок. — Мы пили с каким-то типом, а после решили сыграть в карты. Ставка за ставкой... Уж не знаю, зачем ему понадобился мой диплом, но в любом случае у меня его больше нет. — Но... Может его можно как-то восстановить? Генри махнул рукой — Мне он всё равно не нужен. — Но ведь столько усилий было вложено! — А у меня был выбор? Я ведь «лицо семьи»! Реакция родителей была бы хуже, чем на Майка... — Они хотели для нас лучшего! — И снова мы возвращаемся к тем самым «перспективам в большом городе»! Ей богу, как у матери появилась эта идея фикс, всё стало только хуже. — Она переживала за наше будущее... — И из-за её переживаний на ушах стояла вся семья. Вспомни, как я подавал документы в колледж... Майк тогда начал бухать и курить траву, и я его прекрасно понимаю! Невозможно было воспринимать на трезвую голову тот цирк... — в конце Генри стиснул зубы, скрестил на груди руки. — Просто тяжелый период... Ты преувеличиваешь! — возразил Альберт. — Да ну? Не я ли с Майком годом ранее тебя успокаивали пол ночи, после того как отец чуть не разбил твой ноутбук? — Я... — Генри ударил в самое больное. Ноги начали неметь, замерло сердце, голову окутал туман. Неразборчивым эхом звучал мужской крик, грохот, угрозы сдать в интернат... Причины? Альберт и сам плохо помнил, давно это было. Возможно отец разозлился на слёзы. — Да, согласен, родители хотели для нас лучшего... — грустно вздохнул Генри. — Но чем это в итоге закончилось? Мать хотела для нас стабильности, а отец называл любые профессии, кроме врачей и аналитиков, дерьмом... Ты единственный, кто оправдал их надежды. А мне уже всё равно. Я устал от суеты и гонок за похвалой. И сейчас, я более чем доволен своей жизнью. — Я... Я просто хотел, чтобы мы были дружны как раньше... — произнёс Альберт тихо, уткнувшись носом в собственные колени. — В детстве... — Как раньше уже не будет никогда. — А письмо?! — Это было два года назад. Отправить его я так и не решился. — И выкинуть тоже? — И выкинуть тоже... Альберт поднял голову. Звёзды. Невольно он вспомнил, как любил лежать на траве вместе с братьями и любоваться ими. Майкл часто рассказывал о созвездиях, о том, что часть из этих звёзд уже давно мертвы, а до земли доходит лишь сияние из прошлого. Ностальгию Альберт ненавидел наравне со стыдом. — А может... Может всё-таки стоит попробовать? В конечном итоге, у нас больше никого нет. Да и тебя он вероятнее всего послушает. Ты ведь был для него опорой... Генри ответил не сразу. — Ну и дурак же ты... Всё надеешься на что-то... Зачем? — промямлил он. — Ладно. Огрубевшая рука Генри нырнула под обшитую заплатками куртку и протянула Альберту изрядно пожелтевший конверт. — Не потеря только. — К-Конечно! Попрощавшись, Альберт вскочил и со всех ног помчался домой. Остаток ночи Альберт не находил себе места. То хаотично бродил по квартире, то принимался за уборку, то пытался отвлечься на компьютер. Он трясся, сводило живот от сильного волнения. И как только на часах стукнуло девять утра, Альберт схватил телефон и набрал нужный номер. — Алло? — ответила ему незнакомая девушка. — З-Здравствуйте! Вы бы не могли дать трубку Майклу Уильямсу? Девушка замолчала. Альберт почувствовал себя сжатой до самого предела пружиной. — А вы его знакомый? — Да-да! То есть... Я его младший б-брат! — Ого, не знала, что у него был брат... — Д-Двое... — Альберта бросало то в жар, то в холод, заплетался непослушный язык. — Старший и, я, младший! Но да не суть... Он сейчас может говорить? Снова тишина. — Он позавчера скончался. — Что?! — Передозировка. Есть предположение, что намеренная... В больнице его не смогли откачать. Похороны состояться в понедельник на кладбище имени Святой Виктории в десять. — Я вас понял. Спасибо. Альберт чуть было не выронил телефон из рук. За несколько минут все его надежды разбились и рассыпались по полу стеклянным крошевом. Не в силах выдавить из себя хоть что-то, Альберт рухнул на кровать и прижал старое письмо в груди. К отчаянию присоединились сожаление и вина. «Если бы я узнал номер раньше... Может быть я смог бы его спасти...» Внутри разъедала пустота. Тело стало немыслимо тяжелым. Почти весь день обессилевший Альберт пролежал в кровати. На улицу он смог выбраться лишь поздним вечером. Остальной мегаполис не знал горя. Люди шумели и веселились, продолжали пить, гулять, сияли яркие неоновые вывески и подсветка рекламных щитов. «Вот тебе и перспективы...» Генри стоял на том же месте, что и вчера, за исключением того, что где-то смог раздобыть старую бочку и разжёг в ней костёр. — Как всё прошло? Ответом ему послужил всхлип, затем второй. Скопившиеся внутри слёзы вырвались водопадом, Альберт упал на колени. — Видимо не очень... Генри сел рядом, положил руку на плечо младшего брата. Тот зарыдал ещё громче. — Передоз... Похороны в понедельник... — отрывисто вырывались слова. Генри помрачнел, прикрыл глаза. — Предсказуемый исход... — Я... Должен был достать номер раньше... Я бы мог... — Ал, выше головы не прыгнешь... Ты сделал всё что мог. Альберт попытался успокоиться. Он сжал потерявший всякую значимость конверт, хотел было кинуть в бочку, но Генри крепко схватил его руку. — Погоди. Оставь его до похорон. Альберт вздохнул и положил письмо в карман. Пять минут он с Генри сидели молча и смотрели вдаль. Там, за забором, виднелась узкая дорожка, по которой изредка проезжала одинокая машина, а чуть дальше — речка. В её широких водах рябью блестел городской свет. На другом берегу виднелись силуэты высоких мегаполисов. Богатые районы, пик тех самых перспектив, из-за которых их отправили в этот город. — Генри. — оборвал первым тишину Альберт. — А? — А что ты написал Майклу? — Не помню... Да и, думаю, уже и не важно. Вскоре долгую ночь постепенно сменил рассвет.