Часть 6

Махидевран стояла у зеркала, задумчиво рассматривая свое отражение. Ее кожа уже не сияла как в молодости, взгляд стал уставшим, кое-где пробивалась седина в ее шелковых волосах. Красота потихоньку увядала. От этого ей вдруг стало тревожно и грустно. Она провела рукой по ожерелью на тонкой шее и вздохнула. Фидан тихонько наблюдала за этой грустной картиной, держа в руках шелковую накидку. Когда султанша обернулась к ней, она слегка улыбнулась. – Тот мужчина, – тихо сказала калфа, боясь быть услышанной, – у него такие глаза… Махидевран передернуло: Она вспомнила этот ледяной взгляд. Будто зимние воды Босфора. – Что ты имеешь ввиду? – голос султанши был резок. – Ничего… – Фидан поджала губы. – Но он такой красивый мужчина. Карие глаза женщины широко распахнулись. Она обернулась к двери, удостоверившись, что она закрыта, а потом выхватила из рук служанки накидку, надев ее на плечи. – Чтобы я больше не слышала от тебя таких слов, Фидан! Калфа не успела ничего ответить, потому что султанша быстро вышла из покоев. Мустафа и Ибрагим уже ждали в покоях Шехзаде. Оба вежливо поздоровались с женщиной, но заметили беспокойство в ее глазах. – Все в порядке, матушка? – Мустафа нахмурился, наблюдая за Махидевран. Султанша сдержанно кивнула. – Хуриджихан задерживается? Визирь пожал плечами. Он догадывался, что дочь намеренно тянет время, чтобы всем своим видом показать, что она недовольна. Но когда она появилась в покоях в сопровождении Сулеймана, то все трое потеряли дар речи. Султану не понравилось, что они втайне от него планируют какие-либо дела. И это было только на руку молодой султанше. – Повелитель… – растеряно проговорил Ибрагим, опустив голову. Султан взмахнул рукой, не желая слушать оправдания. Он перевел строгий взгляд на сына и это не могла не заметить Махидевран. – Свадьба будет на следующей неделе, – заявил неожиданно Сулейман, от чего Хуриджихан широко распахнула свои глаза. Она перевела растерянный взгляд с Махидевран на отца, а затем на Мустафу и, наконец, на султана. – Но… – ее голос дрогнул. – Так будет лучше для тебя и для Мустафы, – спокойно заявил Сулейман, краем глаза глянув на девушку. – Начинай приготовления, Ибрагим. Ну а на счет такого рода ужинов мы поговорим позже. Сначала нужно как можно быстрее организовать свадьбу, а потом мы отправляемся в поход. – Да, конечно, повелитель, – визирь низко поклонился, пытаясь скрыть радость в своем голосе. Сулейман вышел из покоев. Ему не было никакого дела до любовных дел его племянницы, но он был уверен, что союз с Мустафой будет выгоден для них всех. Так он сможет еще ближе держать Ибрагима к себе. Хуриджихан заплакала и выбежала следом. Мустафа, визирь и Махидевран остались в полной тишине. Шехзаде поджал губы и раскинул руками. – Я с ней поговорю, – заверил паша, посмотрев на женщину. Махидевран задумчиво смотрела перед собой. Сейчас ее мало волновала свадьба сына или истерики Хуриджихан. Из головы никак не выходил образ Морица. Она вежливо простилась и вышла, оставив мужчин в недоумении. Сейчас ей хотелось побыть наедине со своими мыслями и чтобы рядом даже не путалась под ногами Фидан. Она не могла понять истинную природу своих чувств и почему ее сердце так странно трепещет при воспоминаниях об этом мужчине. Ведь единственный мужчина в ее жизни – это повелитель. Она ускорила шаг и почти выбежала в сад, тяжело дыша. Ей хотелось побыть одной, но она увидела на скамье Морица. Он сидел поддавшись вперед, левой рукой держа сигарету, а правой облокотившись об свое колено. – Госпожа? – его грубый голос разрезал тишину. Махидевран съежилась. – Я Вам помешала? Он помотал головой и встал с места. Они стояли друг напротив друга в полутьме. Мориц подметил, что эта женщина была очень красива, хотя и ее лицо было уже подверженно первым признакам старения. – Вы говорили, что приехала из Венгрии, – прервала она тишину, стараясь не смотреть в его глаза. – Надолго ли? Мужчина пожал плечами. – Как получится. В наше время многие вещи очень быстро меняются. Махидевран согласно кивнула, задумавшись о своей жизни. Когда-то она была единственной любимой женой султана, а вот теперь он даже и видеть ее не желает. – Я Вас не видел ранее. – Я живу в Манисе вместе с сыном. А здесь мне совершено не нравится. С Манисой у султанши было много счастливых воспоминаний – первая ночь с Сулейманом, беременность, рождение Мустафы. Но что было в Константинополе? Появление ненавистной Хюррем, охлаждение чувств султана и изгнание. – Мне тоже. Очень холодное и бездушное место. И я не только о дворце. Конечно, Мориц имел ввиду и людей, живущих здесь. Он все еще не мог найти себе друзей или хотя бы близких по духу. – У вас в Венгрии осталась семья? Комок встал у него в горле. Мужчине нахмурил брови и отвел взгляд. Махидевран поняла, что затронула очень личную тему. Ей вдруг стало неловко. – Моя жена умерла во время родов. В Венгрии у меня остался лишь один близкий человек. Он имел ввиду Андраша. Обоим еще хотелось о многом говорит узнать друг о друге, но вдруг из темноты появился Мустафа. Он недоверчиво посмотрел на Морица. – Это мой сын Мустафа, – сказала султанша. – Наслышан о Вас, – не соврал Мориц. – Надеюсь только хорошее, – улыбнулся Мустафа.