Часть 8

Людовик величественно вышел из кареты, облаченный в меховую шубу. Испарины на его лице говорили о том, что он не был готов к такой погоде. Октябрь в Пожоне значительно отличался от Константинополя. Султан Сулейман, стоявший поодаль в компании визиря и других государственных чинов ждал, пока король подойдет к нему. Для Людовика это означало переступить через свое эго, но деваться было некуда, королевство было в подчинении у Османов. – Я рад Вашему приезду, – султан слегка даже улыбнулся. – Не мог пропустить такое значимое событие. Они обменялись еще парой слов и глаза Людовика забегали. Наконец он увидел Морица и повеселел. Падишах заметил это и отпустил короля, продолжив прогулку по саду. – Он умеет улыбаться? – прошептала Фидан, наблюдая как вечно хмурый Мориц расплывается в лучезарной улыбке. – Ему стоило это делать почаще… Махидевран отдернула служанку. Но была с ней абсолютно согласна. Морицу было приятно спустя несколько долгих месяцев увидеть знакомое лицо. – Рад видеть тебя, Мориц, но почему за это время я не получил ни одного письма? – почти шепотом спросил Людовик. Улыбка с лица венгра пропала. Он нахмурился. – Я писал Вам, Ваше Величество. – Не писал. – Я уверен, что писал. Мориц продолжал настаивать на своем, а потом замолчал и понял, что его письма просто не были отправлены. Он убрал руки на пояс и осмотрелся. Далеко около султанского шатра стояла Хюррем. Их взгляды пересеклись и она отвернулась. Рядом с ней стоял конюх Рустем. Тот самый, который должен был отправлять его письма. В голове все встало на свои места. Мориц разозлился, но Людовик похлопал его по плечу, отвлекая. – У меня для тебя сюрприз! Король повернулся в сторону кареты и махнул рукой. Дверь открылась и оттуда вышел Андраш. Молодой парень осветил своей яркой и беззаботной улыбкой все вокруг. В этот момент Мориц и позабыл о конюхе. Он раскрыл объятия и крепко обнял друга, похлопывая его по спине. – Он замучал меня, поэтому пришлось тащить его с собой, – пошутил Людовик, явно довольный самим собой. Баттьяни кивнул, продолжая широко улыбаться. – Слушай, – вдруг сказал он, когда первые секунды эйфории сошли на нет, – поместье на кого оставил? Улыбка с лица Андраша медленно сошла. Он шмыгнул носом, странно раскачиваясь. Мориц знал, о чем говорило это поведение. От него что-то скрыли и это ему не понравится. – На кого ты оставил поместье, Андраш?! – голос Морица стал резким. Людовик расхохотался, пытаясь немного разрядить обстановку. – Мориц, не будем здесь это обсуждать, на нас смотрят эти проклятые турки, – с улыбкой прошептал король. Мориц дрожащими руками достал сигару и закурил. Андраш вздохнул и отвел взгляд. – Я оставил тебя за главного! А ты черт возьми все испортил! – Приехала Каталин… – Каталин?! – взревел Мориц. – Господи Боже… пойдемте отсюда… Людовик поторопил их отойти подальше, скрываясь от любопытных взглядов. – Когда приехала Каталин?! Она же уехала в Англию! – Через несколько недель после твоего отъезда… я писала тебе об этом… Мориц нервно выпускал клубы дома, все еще не веря услышанному. – Йожеф и Кристиан вместе с ней… – чуть тише добавил он. – Нет, нет, нет, – помотал головой Мориц, – скажи, что ты сейчас шутишь. – Он не шутит, – Людовик пожал плечами. – Мне надо вернуться обратно в поместье. Я не могу оставить это всё просто так. – Каталин умная женщина, она позаботится обо всем. – Она да, но Йожеф и Кристиан… Каталин была младшей сестрой его отца, который погиб много лет назад. Она вырастила всех детей Баттьяни как родных. Йожеф был старшим из всех детей - любитель азартных игр и выпивки. Кристиан чересчур вспыльчивый и своенравный. Они много лет назад уехали в Англию и с тех пор Мориц не поддерживал связь. – Я вернусь, я не дам им уничтожить то, что я выстраивал годами. – Ты не можешь вернуться, Мориц. Это даже не моя прихоть, а Султана Сулеймана. Мориц промолчал. Андраш чувствовал неловкое напряжение внутри. Он знал, что отношения между Баттьяни уже давно испорчены, но и противостоять нагрянувшим родственникам не мог. Хюррем вошла в покои Морица на следующий день. Она решила поинтересоваться, почему его не было на приглашенном ужине, где даже был Андраш. – Хороший мальчик, – сказала она про него. – Воспитанный, умный и смешной. – Мхм, – хмыкнул венгр, даже не окинув султаншу взглядом. – Жаль, что Вас не было. Мне сказали, что Вы себя плохо чувствовали. Мориц скривил губы в ухмылке, все еще глядя в окно. – Или я Вас чем-то обидела? – Дурная привычка читать чужие письма. Хюррем хихикнула, делая вид, будто вообще не понимает о чем речь. – Только давайте без этих ужимок, госпожа. Вы все прекрасно понимаете. И долго с такими навыками Рустем будет конюхом? Хюррем выгнала прочь служанок и подошла ближе к мужчине. По ее телу пробежались мурашки. Но она не подала виду. – Я не понимаю о чем речь, Мориц… Он резко обернулся и его глаза сверкнули злым огоньком. Она испугалась этого взгляда и сделала шаг назад. – Если хоть еще одно письмо не дойдёт до своего адресата, то ваш конюх глубоко пожалеет о том, что ввязался в это дело. – Вы мне угрожаете? – обомлела султанша. – Только вашему конюху. Он вышел из комнаты, демонстративно не оказав никакого уважения, положенное ей по статусу. Хюррем обозлённая осталась одна, пытаясь совладать с гневом, раздирающим ее на части. Сначала свадьбу Мустафы, а теперь и Мориц, который возомнил себя бог знает кем. Как же долго Баязед ждал этой встречи. Его буквально распирало от чувств, когда он снова прижал к себе Сару, уткнувшись носом в ее копну волос. – Я скучал очень сильно, – прошептал он ей на ухо. – Почему ты мне не писала? Сара посмотрела в его глаза. – Бабушка, – сказала она. – Она буквально следит за мной, Баязед. – Ей пора бы успокоиться, потому что мы любим друг друга, – Шехзаде взял холодные руки еврейки и поцеловал их. – Но ты же знаешь, что она не успокоится… Насух Эфенди громко откашлялся, давая понять молодым, что где-то вдалеке кто-то приближается. – Нам надо надо пожениться! – вдруг воскликнул Баязед. Сара испуганно отшатнулась. – Я придумаю что-то, обязательно придумаю! Он быстро поцеловал девушку в щеку, накинул капюшон и скрылся в темноте. Сара надела капюшон следом, взяла корзину в руки и побрела в обратную сторону к мосту, раздумывая над словами Шехзаде. Пожениться было бы единственным выходом для них, по-другому они не могли бы быть вместе. Но он забыл, что она еврейка и куда хуже, что она замужем. А Авраам ни за что не даст ей развода.