44. Ощущение нужности

Ты — мой глоток кислорода в мире, где углекислый,

Где вокруг лишь один дым.

Ну как ты стал мне таким близким?

Ну как ты стал мне таким родным?

— Те, которые приятно тебе точно не сделают. Я убью тебя, сука, — прошипел Миранчук и кинулся к нему.       Никто даже среагировать не успел, как Лёша уже схватил Артема за ворот куртки. У того был разбит нос, стертая в кровь кожа на щеках, опухший подбородок. Это пока только внешняя оценка, возможно, ещё есть переломы, а может и сотрясение. По какой-то же причине он лежал здесь все эти часы, не вставая. — Лёш, не надо! — прикрикнула Ксюша и потянула его обратно за плечи. — Чего ты этим сейчас добьёшься? — А я должен его просто по голове погладить за то, что они тут натворили? Надо отвечать за свои поступки, — даже не посмотрев на девушку, прошипел парень. — Правильно говорю? — он посмотрел на Артёма. — Не трогайте меня, пожалуйста, — практически прошептал молодой человек, бегая глазами по их лицам. — Я сделаю всё, что скажите, только не убивайте. — Какие вы жалкие, — выплюнул Миранчук и оттолкнул его. — Как со своей шайкой, так якобы крутые, на всё готовые и ничего не боитесь, а как по одиночке, так сразу колени дрожат. Хотел бы третьего живьём увидеть, да не получится уже, а жаль. — Вы убили Андрея? — испуганно проговорил Артём, который держался за друга все эти месяцы и не представлял себя без него.       И вновь демонстративная усмешка от Алексея. С одной стороны, молодой человек немного его всё-таки понимал, потому что Артём оказался в яме, из которой теперь врядли выберется. Они строили прекрасные планы, чтобы убрать с дороги всю их компанию и продолжить идеи Миронова, однако поступали слишком опрометчиво. Не так давно Лёша сам, как тогда казалось, терял близких людей, руки опускались, но он всё же не позволял себе так публично бояться и показывать свои слабости. Да и он никогда не строил из себя крутого парня, который готов на всё. А Артём был как раз из таких. И это другая сторона медали, которая Лёшу раздражала. Создал шума вокруг себя и сам же с ним не справился. — Если бы твой друг не полез на моего брата с пистолетом, то может быть был и жив. Ты и его сестра ответите за всё — за то, что держали здесь наших людей, словно они рабы, за рану Антона, за наши блять испорченные нервы и психику! — прикрикнул Миранчук и пнул его в ноги. — Эта уже сидит взаперти, как вы и держали Ксюшу с Антоном, скоро ты отправишься к ней. Сань, Денис, давайте поднимать его, потом проводите его туда же, где и та сидит.       В этот момент Логинова села на постель, на которой они спали всё это время с Антоном. Воспоминания били по голове. Вместе с младшим Миранчуком они и правда здесь не унывали, постоянно как-то пытались развлекаться, чтобы не умереть со скуки, много разговаривали. Разговоры были о прошлом друг друга. Антон рассказал девушке то, с чем мог поделиться только с братом, а она в ответ осветила свою историю, хотя думала, что это младший никогда не узнает.       Здесь было столько всего, что даже страшно представить, как на это отреагирует старший. У того ведь иногда срывает крышу из-за ревности, и никак ему не донести, что они с Антоном в любом случае никогда не станут любовниками. Да, они стали ещё намного ближе, но эта близость выражалась в тёплых взаимоотношениях, ничего не имеющих общего с любовной связью. Помимо Лёши у девушки никогда не было близких молодых людей, наоборот, тот самый брат, который напрочь утратил её доверие к миру. А сейчас у неё есть хоть и не родной, но все-таки брат, каким она его искренне считала, который никогда в жизни не позволит себе так её предать и будет оберегать. Отношения с братьями у неё совершено разные, и ревновать как минимум глупо.

***

      Одна свеча на столе слабо освещает комнату, но молодые люди прекрасно друг друга видят. Они сидят опираясь спиной в стену на расстоянии полуметра. Как оно обычно бывает, посиделки начинаются с простых тем и смешных историй. Но стоит перейти эту тонкую грань, как разговоры перетекают на что-то глобальное, а после и личное.       Даже такой весёлый парень, как Антон, иногда может уйти в тяжёлые размышления о жизни и несправедливости. Последнее для него вообще было неким триггером и больной темой, потому что с самого детства, будучи ещё мальчишкой, который, казалось бы, ещё ничего не понимает, он не понимал, почему у кого-то счастливая полная семья, которая живёт в достатке и никогда ни в чем себе не отказывает, а кто-то еле выживает и тема о бросившем их отце является табу. Маленький Антон никогда не был усидчивым, постоянно попадал в какие-то ситуации, его считали шабутным и ни о чем не думающим ребёнком, в отличие от брата, который всегда был спокойным. Однако никто не знает, что ночами он просыпался, пока старший спал, и через приоткрытую дверь слышал, как плачет мама. Поднимать одной двух детей сложно, а скрывать свои страхи и переживания, чтобы они не отражались на них, ещё сложнее.       Поэтому младший не раз сам себе, но только не окружающим, признавал, что его ветреность, легкомысленность и напущенный оптимизм является защитной реакцией, чтобы пытаться не видеть того, что происходит вокруг. Спустя много лет, Антон поделился с братом тем, что знал и видел. Алексей видел только то, что ничем не прикрыто. Например, как мама устроилась на вторую работу, чтобы старшему купить книг, которыми он жаждал развиваться, а младшему профессиональные бутсы, потому как видела огонь в его глазах в сторону футбола. Просто сработал этот механизм у близнецов по-разному.       Лёша стремился развиваться, хорошо учиться, набираться знаний, изначально планируя строить хорошую карьеру, чтобы обеспечивать маму в ответ на всё то, что она делала для них. А Антон только жил в себе удовольствие, прячась под маской безразличия, долго искал себя и так к двадцати семи годам и не нашёл.       И сейчас Миранчук делился своим детством и неосознанным решением никогда не выдавать это. Отчасти винит себя, потому что мог проявить себя так, как сделал это брат — помогать и обеспечивать маму, а по итогу только приносил кучу проблем. То, как он злился на отца, несмотря на то, что помнит его только внешне, но главное, что никогда не забудет его поступок, парень даже описать не мог. Заставил бы его ответить за каждую пролитую слезу матери и лишенную возможность расти в полноценной семье. Ему не хватало мужского воспитания, отца, который ударил бы по столу в ответ на его поведение, высказал бы за всё. Он был сложным ребёнком, особенно с началом подросткового возраста, а мама не могла поставить его на место, она слишком мягкий человек, который любит своих сыновей. И сейчас он хочет выйти отсюда, чтобы у его ребёнка была возможность получить всё то, что не было у него — присутствие любящего отца рядом и достойное воспитание. — И я сейчас частично Леху ведь понимаю, — рассуждал Антон. — У него страх оказаться на месте нашей мамы, что жена его оставит одного, уйдёт, несмотря на наличие ребёнка, только я боюсь не за себя, я боюсь за самого ребёнка. И, наверное, в этом плане ты меня как никто другой понимаешь, — грустно усмехнулся молодой человек. — Мне за тебя самому обидно. У нас хотя бы мама была, которая терзала себя, но делала всё для нас, доставала только лучшее, а у тебя не было никого. Ну как, появилась потом семья, но с таким отношением их так даже называть не хочется. Правильно говорят, что все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. — Да, по поводу вашей мамы я реально по-белому завидую, потому что она у вас мировая женщина. И мне очень хочется верить, что она жива и в безопасности, — девушка повернулась к парню, который прислонился головой к стене. Естественно, он очень скучает по ней. — А ещё я очень завидую, что у тебя есть такой брат, который по-настоящему любит тебя и ценит, но который, конечно, не без ошибок относится к тебе, но это только от того, что он переживает за тебя. — У тебя в приёмной семье совсем не сложились отношения ни с братом, ни с сестрой? — тихо спросил Миранчук. — Ты даже не представляешь насколько они не сложились, — на лице Ксении появилась улыбка, но она была больше была похожа на страдальческую от груза на душе, который она до сих пор не отпустила. — Я последствия нашей тесной родственной связи разгребаю до сих пор. — Напряжённые отношения? — Не думала, если честно, что когда-то тебе расскажу об этом, — Логинова заламывала пальцы от волнения, словно после этой истории Антон откажется от общения с ней. — Сестра надо мной постоянно издевалась. Иногда это происходило в сговоре с братом, иногда она делала это единолично, но суть одна — на мне отрывались. Потом и брат начал отдельно показывать всё отношение ко мне. Когда он налил мне зеленки в постельное белье, мне казалось, что это просто сверхунижение, но это ещё был только разогрев. Потом он бил меня — давал пощёчины, толкал в углы, после чего у меня оставались огромные синяки на теле, встряхивал так, что потом голова болела. Один раз он кстати так толкнул меня, что я ударилась виском о косяк и потом около недели мучилась от сильнейших болей в голове. — И неужели приёмные родители не видели этого? Ты не пыталась сказать об этом? — Антон, им всё равно было. Меня взяли только для того, чтобы им присвоили статус многодетной семьи, в которой к тому же все дети приёмные. Без понятия, как они добились того, что им вообще давали детей, но платили неплохие пособия, которые, конечно же, они тратили на себя. Им не было дела до меня. Всего единожды я попыталась попросить помощи, мне не поверили, сказали, что я так пытаюсь перетянуть внимание на себя, а синяки получила в каких-то подворотнях, когда тискалась с мужиками. К слову, мне было лет пятнадцать. — Я вообще не понимаю, — Миранчук тряс головой, медленно моргая. — Как можно быть такими бесчеловечными. — Только это не конец истории. Не знаю, делился ли тебе Лёша, что он никак не мог найти ко мне подход. Это было не из-за того, что я там какая-то гордая и неприступная, хочу, чтобы меня добивались. Просто я боялась всех мужиков. Никита подгадал, чтобы никого не было дома, а я как раз пришла с учёбы. Если бы я знала, чем это всё кончится, задержалась бы, просто где-то гуляла бы, но не появилась бы дома ни за что. Он меня изнасиловал, Антон, — Ксюша закусила губу, стараясь не заплакать. Каждый раз, когда девушка вспоминала тот день в деталях, она плакала, потому что появлялось ощущение, что она снова там. — Я девочкой была, мечтала, чтобы в моей жизни первый раз произошёл по любви, когда я сама захочу. А по итогу надо мной надругались, унизили, уничтожили.       Услышав это, Антон замер, и только глаза стали шире раза в два. Любой нормальный человек окажется в ступоре. Парень ничего не знал о начале отношений между ней и братом, только в курсе о том, что они познакомились на работе. В тот момент младший был в отрыве, они с Алексеем почти и не общались. А теперь он понимает, что был таким идиотом. Он собственноручно портил тёплые отношения со своим братом, а кто-то мечтал о том, чтобы у него был такой родной человек. — Сколько тебе было? — тихо спросил Миранчук и посмотрел на неё, замечая слезы на глазах. — Шестнадцать, — девушка смотрела вниз, не решаясь поднять глаза на парня. Стыдно, словно она виновата в этом.       Не задавая ни единого вопроса, Антон притягивает Ксюшу к себе, прятая в свои объятия. И тогда девушка все-таки разрыдалась. Наверное, это даже не столько от этого разговора, сколько от накопившихся эмоций и переживаний внутри. Они здесь ни разу не поднимали таких тяжёлых тем, всегда на веселе, а негативные эмоции копятся. И вот наконец они нашли выход. — Мы тогда с Лёшей поругались на почве того, что он начал меня обвинять в неискренности, потому что я не открываюсь, не тактильна, как будто шарахаюсь от него. А когда я ему рассказала это, чуть не на коленях передо мной ползал, очень извинялся. Но нам был необходим этот разговор, потому что я смогла только после него полностью ему довериться, а он больше никогда ничего не требовал. А через время и требовать не нужно было, я переборола себя и ни разу не пожалела, что доверилась ему. И мне теперь стыдно перед тобой, — Логинова истерически засмеялась. — Даже боюсь спросить, стыдно за что? — Не знаю. Я тебе доверяю, правда, но не хотела, чтобы ты знал эту часть моей жизни, боюсь, что испортится отношение ко мне. — У меня точно изменится отношение к тебе, но не испортится. Ты мне до этого была как сестра, а теперь я тем более хочу тебя оберегать, думаю, в тандеме с Лехой у нас это получится, — девушка вновь засмеялась. — Вот так мне больше нравится. Ой как хочется курить теперь, давно я такого не испытывал.       После никто из них не сказал ни слова. Ксюша оставалась в объятиях Антона, со временем всё больше успокаиваясь, пока вовсе не уснула. Молодой человек аккуратно переложил девушку со своей груди, еле расцепив её руки на своем торсе, и укрыл одеялом, а сам не мог уснуть ещё пару часов. Он счастлив, что Логинова есть в его жизни, и ему не нужны любовные отношения с ней. Душевной близости это не обязательно.

***

      Это был один из самых тяжёлых вечеров за всё это время. Логинова не была готова так резко открыться, но не жалела, что так всё произошло. Зря она думала, что Антон станет к ней относиться плохо после рассказанного, ведь после он ещё чаще стал интересоваться её состоянием, мыслями и даже однажды попросил рассказать о том, как начались их отношения с Лёшей. Парень ведь тогда всё пропустил, потому что заливал собственное горе алкоголем и вступал в беспорядочные связи, а жизнь вокруг шла. И как ему жаль, что он упустил тот самый сладкий период начала отношений брата, не смог разделить с ним это и искренне порадоваться. Наоборот, доставлял только лишних проблем, из-за чего Лёше приходилось метаться и ещё скрывать его от глаз Ксюши.       Даже не верится, что они выбрались отсюда. Не без проблем, но все-таки вышли. Антон вновь показал всё своё отношение к девушке — выходил первый, за что поплатился своим здоровьем. И, если бы Андрей был более умелым в стрельбе и попал бы в жизненно важные органы молодого человека, Логинова никогда себя никогда бы не простила. — Ксю? Ты тут ещё? Где витаешь? — перед ней появился Миранчук.       Находясь в таких недавних воспоминаниях, Ксюша даже не заметила, как за это время Черышев и Головин уже под руки увели парня, оставляя их наедине. Даже лучше, что она почти этого не видела. — Тут я, никуда же деться не могу, — усмехнулась девушка. — Просто представь, всё это время мы сидели здесь и не понимали, сможем ли вообще выбраться. У нас ведь была всего одна попытка. — И она оказалась почти успешна. Пойдём к Антону? Я хочу с ним наконец спокойно поговорить, слишком соскучился.       Алексей протянул Ксюше руку, на что она сразу положила в неё свою ладонь. Лёша потянул её на себя, вовлекая в свои объятия. Оставив лёгкий поцелуй на макушке девушки, Миранчук ведёт её к выходу, оставляя дверь в подвал открытой. История с этим домом закончена, осталось только проверить его изнутри и забрать препараты, с помощью которых они чуть ли не усыпили Антона и Ксюшу.       Уже через несколько минут молодые люди вошли в дом Кати, которая сразу же вышла к ним. Она их ждала у себя, потому что уже успела обсудить это с Лизой. Они ждали здесь Лёшу, не мог же он оставить брата. — Я, наверное, лучше останусь здесь. Вам с Антоном есть о чем поговорить только вдвоём. Я потом к нему тоже зайду, — Логинова оперлась плечом в стену, сложив руки на груди. — Понял тебя, — кивнул Лёша и поцеловал её в лоб.       Ради приличия молодой человек постучал в дверь и только после приоткрыл её. Взору Миранчука сразу же открывается картина, как Антон лежит на постели и держит за руку Алексееву, которая улыбается. Он в сознании, что не могло не радовать. — Можно? Надеюсь, никакой важный разговор не прервал? — улыбнулся Лёша, не решаясь зайти в комнату. — Конечно, можно. Поговорите, вам это необходимо. А мы уже всё обсудили, — Лиза опустила обратно взгляд на Антона и оставила поцелуй на его щеке.       Дверь за девушкой закрылась, братья остались одни. Первые секунд пятнадцать старший смотрел на его лицо и не произнёс ни слова. Всё это настолько не укладывается в его голове. В мыслях Лёша уже похоронил брата, думая, что никогда больше его не увидит. Временами винил, когда думал, что тот сам уехал, никому ничего не сказав. А временами ненавидел всех вокруг, осознавая, что кто-то из них сделал это.       С самого детства братья были совершенно разными. Как там говорят, противоположности притягиваются? Особенно сильно они притягиваются, когда вы близнецы. Эту связь никак не оборвать, она настолько крепка, что даже на расстоянии они чувствуют друг друга. Братья уже успели это проверить. — Ну как ты себя чувствуешь? — наконец заговорил Алексей, но всё также продолжал стоять на своём месте. — Благодаря Лизе, уже намного лучше. Умирать не собираюсь, даже не рассчитывай, — Антон широко заулыбался. — Это ты не рассчитывай, что я тебя так просто теперь отпущу, — Лёша сел на край кровати. — Если честно, я чаще думал о том, что никогда тебе этого не скажу, а если все-таки и скажу, то далеко не скоро. Антох, ты так повзрослел. Всегда был таким ребёнком, чем часто доставал меня, — саркастично прошипел парень и растрепал волосы на голове младшего, на что тот скинул его руку, чуть посмеиваясь. — А сейчас мужчина, скоро отцом будешь, больше не боишься брать на себя ответственность. И, если ты до сих пор думаешь, что являешься для меня проблемой или тем самым человеком, на фоне которого я буду выглядеть успешнее, то вообще забудь об этом. Я горжусь тобой, братик.       Слова, которые Антон ждал от Алексея много лет. Всё это время младший пытался привлечь хоть какое-то внимание со стороны брата, а сейчас слышит то, что заставляет всё внутри дрожать. Наверное, весь этот путь стоил того, чтобы по итогу понять, что он не является для Лёши обузой. — Мне приятно это слышать, очень. Но, если честно, тем не менее до смелости Ксюши мне ещё далеко. Она так рвалась выбраться оттуда, была готова рисковать, а я постоянно останавливал её, реально оценивая план, который предлагался ей. А той всё равно, хоть напролом идти готова, — Антон улыбнулся. — Если бы они её не поймали, а точнее если бы сама Ксюша не сунулась к ним, то я бы, думаю, оттуда не вышел. — Значит, всё сложилось так, как должно. — Что с ними? Кто-то выжил? — вспомнил младший, ведь ответа от Лизы в силу того, что ей никто ничего не рассказал, он не получил. — Выжили. И, мне кажется, дальнейшую их судьбу нам всё-таки нужно обсудить и с тобой.       В это время Ксюша и Лиза решили прогуляться вдвоём. Никто и не думал о том, что разговор братьев будет коротким, а сидеть на месте не хотелось. Логинова уже насиделась в четырёх стенах, теперь она только за то, чтобы как можно больше проводить времени на свежем воздухе. А Алексеевой это полезно для здоровья.       Первые несколько минут девушки даже не разговаривали, просто молча шли, слушая хруст ослепляюще белого снега под своими ногами. Начинает по-тихоньку приходить осознание, что вроде как всё налаживается. Хотелось только ещё наедине поговорить с Сашей, чтобы узнать про состояние Лёши за всё время, что её не было рядом. Да и в целом, она соскучилась и по нему, за это время он стал ей близким человеком. — Я очень надеюсь, что за всё это время ты не сильно хандрила, потому что тебе всё же опасно для здоровья это, — первой заговорила Логинова. — Ну как сказать, — тяжело вздохнула Лиза. — Сложно было. Очень. Но, так получилось, что первые дни мы больше пытались Лёшу вывести из этого состояния, но он вообще не давался. Первые дня три он вообще из комнаты не выходил, просто закрывал дверь, мы его не видели. А после все-таки вышел — хмурый, вечно в своих мыслях, закрытый, но его выдавало одно. Леша постоянно заботился обо мне, переживал, всё делал для моего блага. Знаешь, он был бы невероятным папой, а в твою беременность пылинки бы сдувал с тебя. — Я знаю. А ты сейчас подтвердила то, в чем я была уверена и до этого, — Ксюша улыбнулась. — Только всё-таки разговор о детях мы оставили до лучших времен. Пока не уверены, что когда-либо в этих условиях решимся на них. — А меня никто спросить об этом не хотел? — засмеялась девушка. — Мы с Антоном ещё вместе всего ничего, а уже родителями станем скоро. — Так, ну вообще, вопрос к вам, что вы не уследили за процессом, это первое. А второе, так вы вместе? Всё хорошо? Антон принял ситуацию? — Я ему ещё не рассказывала, — Алексеева закусила губу. — Но мне важно было от него услышать, что он готов всё вернуть, несмотря на мои косяки. Надеюсь, что моя история не отпугнет это желание. — Я тебя уверяю, если Антон схватился за тебя, то не отпустит, пока ты сама не попросишь его это сделать. Даже не накручивай себя.       Логинова даже думает о том, что сейчас уже никому нет никакого дела о твоей прошлой жизни. В данный момент всё совершенно по-другому, все события до останутся только в памяти. Конечно, Ксюша задумывалась о том, что если бы знала, что всё произойдёт именно так, то в некоторых ситуациях поступала бы по-другому. Больше бы проводила времени с Лёшей, и вообще бы не отпустила его на этот мальчишник, из-за чего они разъединились на два месяца. Однако за то они живы, а там пошло бы всё по-другому, а значит могло и произойти что-то страшное.       Девушке необходимо научиться жить настоящим. О прошлом она тоскует и жалеет о некоторых моментах, а будущее её очень тревожит. Нет баланса, который позволил бы ей полноценно, насколько это возможно, жить и ценить то, что у неё есть, особенно людей. Уже обожглась несколько раз, больше не хочется.       Быстрым шагом, с широкой улыбкой и радостью в глазах к девушкам идёт тот, который может помочь Ксюше с её проблемой зацикленности, но это другая история, которой пока нет места. Саша, понимая, что наконец есть время, сразу же обнимает Ксюшу и чуть покачивается из стороны в сторону. Он скучал. Где он ещё найдёт человека, с которым можно не только посмеяться, как с лучшим другом, братьями или Черышевым, но и поговорить о чем-то более глубоком? Их дружба началась именно с этого, доверие выстроилось, а остальных не хотелось в это погружать. — Почему-то думал о том, что ты слишком живучая, а теперь нашёл подтверждение, — улыбался парень, сжимая в своих руках её плечи. — Как Антон? — Всё в порядке, с ним сейчас Лёша. Он мне частично рассказал, что здесь происходило без нас, а теперь я жду рассказа от тебя, как ты видел это всё.       Послышался тяжёлый вдох. Придётся вновь окунуться в эти смутные времена, которые только-только закончились и о которых Головин уже хотел забыть.

«Наверное, мы начали взрослеть на глазах. Пока не понимаю, хорошо это или плохо. Вроде бы становимся осознаннее и ответственнее, но одновременно теряем детский задор и огонёк. Но я люблю тебя любым».