47. Не обещаю

Я не делаю ошибки, я с ними встречаюсь.

Все, что я чувствую сейчас —

Это моя усталость.

Говорят быть сильным, я правда стараюсь,

Умираю изнутри, но опять улыбаюсь…

      Счастливыми глазами Антон смотрит на новорождённую дочь и не верит, что она его. У него теперь есть ребёнок. После родов прошло всего около пятнадцати минут, а осознания даже близко ещё нет. Ощущение, словно всё это происходит не с ним, что такое развитие событий в его жизни невозможно. Говорят, что все новорождённые дети друг на друга похожи, однако, смотря на девочку, парень понимает, что это не так. Ему хотелось бы сказать Лизе, что их дочь пошла в маму, но в данный момент он видит только свои черты. — Ты героиня, Лиза, — прошептал Миранчук и еле ощутимо коснулся губами тыльной стороны маленькой ладошки дочери. — Ты смогла.       От усталости Алексеева и слова произнести не могла. Она лишь легко улыбнулась и прикрыла глаза. Сил и правда не было, тяжёлые физические боли забрали всё. Ей так хотелось бы взять ребёнка на руки, но ей так страшно, что из-за слабости она сделает что-то не так. Рядом Антон, а ему девушка доверяет всецело.       Последние месяцы беременности молодые люди бурно обсуждали выбор имени ребёнка. Что мальчику, что девочке — было сложно выбрать. Сошлись на имени Стефания, которое понравилось обоим. Антон смотрел на неё и понимал, что ей и вправду очень подходит это имя. — Лёша пошёл к Ксюхе и так больше не приходил. Я тебя бросить не мог в такой важный момент. Что с ними там? — рассуждал парень, аккуратно поглаживая Стешу по животику. — Даже боюсь предположить, что этот мудак с ней сделал, — прошептала Лиза, приоткрывая глаза. — Поднимись к ним, узнай. С нами ничего не случится. — Надо всё-таки, чтобы Денис к нам перекочевал, будем по очереди дежурить, чтобы ничего не случилось. Больше такого допускать нельзя.       Миранчук поцеловал в лобик дочь, а после и Лизу, после чего отправился на второй этаж. Его смущало, что за эти несколько часов брат больше не появлялся. Но хотя бы можно уверенно считать, что Ксюша жива, иначе Лёша не стал бы молчать об этом. Но ведь парень знал, что Лиза рожает, неужели он не переживает? Как можно объяснить подобное поведение? Вопросов много, пора узнать ответы.       На этаже была полная тишина. Дверь в комнату Лёши и Ксюши была приоткрыта, но оттуда также ни звука. Антон бесшумно толкает ладонью дверь и заглядывает внутрь. Логинова лежит на постели, укрывшись одеялом до шеи, и, видимо, спит, а Алексей, сидя на коленях перед кроватью, уткнулся носом ей в висок, о чем-то глубоко задумавшись. Щеки раздраженные, нос красный, глаза опухшие. И только сейчас молодой человек шмыгнул носом. — Леха? — тихо произнёс младший, привлекая к себе внимание. — О, привет, — как-то неестественно улыбнулся Лёша и потер ладонью переносицу. — Как Лиза? Она родила? — Да, у тебя племянница родилась, — неуверенно проговорил Антон, не понимая состояния брата. — Что с Ксюшей? — Я рад, братик, поздравляю тебя, — а вот сейчас на лице старшего заиграла искренняя улыбка. Хотя бы у кого-то счастье происходит. — А все мне пророчили это. Что у меня раньше появится ребёнок, а оно вот как бывает. Она будет самой счастливой с такими родителями, я уверен.       Специально говорил так, чтобы отойти от темы. Так не хочется Алексею произносить вслух то, что произошло несколькими часами ранее. Казалось, что если не говорить это прямо, то проблема не кажется какой-то слишком страшной. — Спасибо, — тихо ответил Антон, однако никакой феерии от таких важных слов Лёши не ощущал. — Что с тобой? Что с Ксюшей? Лёш, ты же знаешь, что я ни в коем случае не вас с Ксюей упрекать ни в чем не буду. Что он сделал?       Долгое молчание. Старший уперся взглядом в одну точку в стену. Взгляд максимально пустой, в нем не читалась ни одна эмоция. Теперь Антону стало ещё страшнее, потому что он вмиг поменялся. Словно в секунду забрали все эмоции и чувства, лишили всего. Лучше, когда человек хоть что-то выражает — кричит, злится, ругается, но главное не молчит. — Этот мудак изнасиловал Ксюшу, — наконец произнёс Лёша и сильно зажмурил глаза. Он всё это время пытается сдержать слезы, чтобы не показать слабость девушке, которая уснула далеко не сразу. — Антон, за что нам все эти мучения?       У всех реакция на шокирующие события разные — кто-то начинает всё крушить, кто-то плакать, а кто-то впадает в ступор. Младший из последнего типа. Даже взгляд остановился где-то на стене, только дыхание к черту сбилось. Он помнит, что девушка рассказывала ему о своей жизни в приёмной семье и издевательствах брата, который в какой-то момент перешёл все рамки. Неужели всё настолько циклично в нашей жизни?       Страшно. Очень страшно, что Ксюша сломается и не сможет второй раз себя собрать по кусочкам. А ведь следом сломается и Алексей. И Антон прекрасно осознает, хоть и не понимает до конца, так как не испытывал подобного, чувства брата. Над его женой надругались, пока они решали свои вопросы. Если бы они только знали. А они даже ни о чем не подозревали. — И ведь прикинь, в жизни Ксюши это уже второй раз, — старший закусил губу и опустил взгляд, о чем-то задумываясь. — Я её встретил в момент, когда она ещё не отпустила эту ситуацию, хотя прошло несколько лет. Еле-еле смог её раскрепостить, дать понять, что один такой мудак не должен менять всё отношение к остальным. А теперь, я не уверен, что у меня хватит сил собрать её обратно. — Я в курсе про её семью, — шёпотом ответил Антон, решая не скрывать свою осведомлённость. Лёша поднимает на него свои глаза, как бы спрашивая, откуда он знает и как давно. — Мы месяц сидели взаперти, вдвоём, и, конечно, наши темы чуть расширились. Лёш, — младший обошёл кровать, сел рядом с братом на корточки и положил голову на его плечо, — я рядом, Лиза, Саша, Ден. Ты думаешь, что мы все бросим Ксюшу и тебя, типа справляйтесь со своими проблемами сами? Конечно, нет. Мы сделаем всё, чтобы не допустить у неё сильнейшей депрессии. Только дай ей, пожалуйста, прожить свои эмоции, чтобы это не носить годами и не ждать выплеска. — От Ксюши научился подобным приёмам? — усмехнулся Лёша. — От кого ещё, если не от неё?       Грустно улыбаясь, Алексей прислоняется щекой к затылку близнеца и прикрывает глаза. Боже, сколько времени они потеряли из-за своих страхов до начала всего этого кошмара. Могли же по-человечески жить, дорожить друг другом, делиться своим откровенным. Однако, зачастую мы начинаем ценить, когда бывает уже слишком поздно. Хорошо, что одумались сейчас, ведь каждый день у них может стать последним. — Дай Ксюше спокойно поспать, с ней ничего не случится, никто не допустит. Пойдём на Стешу посмотришь, — Антон хотел помочь брату отвлечься. Он так может часами сидеть и копаться в себе, обвинять, задавать бессмысленные вопросы, ответов на которые ни у кого нет. — Давай, вставай.       Старший открыл глаза и посмотрел на спокойное лицо Логиновой. Ей хорошо, во сне она ничего не чувствует и ни о чем не думает. Лёше тоже очень хочется уснуть и даже желательно больше не просыпаться. Однако интерес посмотреть на малышку, его племянницу, перевесил всё. Для его близнеца сейчас начинается важный этап в жизни — он теперь родитель и уже полноценно отвечает за свою семью.       Оставив лёгкий поцелуй на виске Ксюши, Алексей поднимается на ноги с трудом, всё затекло. Сколько времени он сидел? Парень даже уже не знал, сколько часов прошло. В своих мыслях время бежит слишком быстро.       Алексеева держалась из последних сил, чтобы не уснуть. Она переживала, что малышка может случайно упасть с кровати, а способности встать, взять ребёнка на руки и уйти к себе на второй этаж не было. Дикая слабость и усталость не давали ничего сделать кроме того, чтобы смотреть на дочь, медленно моргая. И каково было её счастье, когда братья зашли к ней. — Ну ты как? — спросил Антон, садясь на край постели. — Я сейчас усну. Пожалуйста, посидите со Стешей, я не могу больше, — прошептала Лиза. — Спи, конечно, ты столько энергии потратила, восстанавливайся, — спокойно ответил младший. — Ты ведь покормила? — Угу, — еле уловимо ответила девушка. Уже засыпает.       Чтобы не мешать жене спать, молодой человек аккуратно берет на руки дочь, как полагается, придерживает голову и мягко прижимает к себе. Сколько месяцев Алексеева гоняла его с этим, настоятельно просила тренироваться хотя бы на игрушках, чтобы иметь какие-то элементарные навыки. Понятно, что в жизни всё может пойти по-другому, но предупрежден — значит вооружён.       Лёша смотрит на то, какими глазами глядит на малышку и легонько улыбается. Он не помнит, чтобы брат вообще на кого-либо так смотрел — с такой нежностью, заботой, любовью. Ещё немного, и старший начнёт ревновать. Но это всё шутки, естественно. — Она так на тебя похожа, — Алексей склонил голову в сторону, вглядываясь в лицо племянницы. — Ну и на меня, получается, тоже. — Ты на что намекаешь? — наигранно возмутился Антон. — Только на то, что хотел сказать, — усмехнулся парень. — Такая красивая. — Хочешь подержать? — Я? — резко отреагировал старший Миранчук. У кого, у кого, а у него точно нет ни навыка, ни опыта обращения с новорожденными детьми. Ему страшно. — Давай лучше не будем вредить ребёнку? — Ну врядли же ты что-то такое ужасное сделаешь. Давай, аккуратно, — Антон начал передавать дочь брату, всё также придерживая её до момента, пока не почувствовал, что он держит её уверенно. — Ну и чего? Страшно? — Страшно, — не соврал Лёша.       На его руках маленький человек, который ещё не знает всей жестокости этого мира. Новая жизнь. И ведь это кровь и плоть его брата. С ума сойти, у него племянница. Крохотная принцесса, которую он точно также будет оберегать и никому не даст в обиду. Теперь у них ответственность не только за своих жён, но и за эту малышку. Правда, себе бы Алексей больше никого не доверил. Он обещал, что всегда будет охранять Ксюшу, но в очередной раз не справился со своим же обещанием. Он сам себе уже не доверяет.       Однако, смотря на Стефанию и думая о Логиновой, которой досталось сполна от этих двух, Миранчук внутренне набирался сил. Что-то он обязан сделать. По крайней мере всё, что зависит от него, он постарается исправить. Просто ещё не знает, что уже ничего не сделает. По опыту же понятно, что они не могут просчитать всё на несколько шагов вперёд. И то же самое сейчас. — Рад за вас с Лизой. Как бы там оно ни было в нашей ситуации, я правда счастлив за вас, — сказал Лёша, улыбаясь спящей Стеше. — И наконец я встретил человека с отчеством Антоновна, я уж думал, что вы не плодовитые. — Очень смешно, — съязвил Антон. — Давай, положу в кроватку. Вот сейчас мне тоже страшно.       Ребёнок — не игрушка, и просто кинуть на кровать не получится. Парень долго пытался положить максимально мягко и аккуратно дочь, чтобы той не было больно и она не проснулась. И вроде бы получилось. По крайней мере, Стеша только отвернула голову и даже не открыла глаза. Осталось надеяться, что в ближайшее время ей не захочется кушать, чтобы Лиза тоже могла полностью восстановиться.

***

      Пробуждения Логиновой пришлось ждать достаточно долго. Психика настолько перегружена, и, чтобы снова не чувствовать боль внешнего мира, организм находится долгое время во сне, некая защитная реакция. За это время Миранчук успел подобрать огромное количество разных фраз, чтобы они не звучали жалко, но несли в себе хоть какую-то поддержку. Молодой человек знал, что Ксюшу понесёт в сторону того, что ему теперь должно быть мерзко от неё, попользованная, да ещё и дважды. У неё были эти мысли всегда, хотя это первый раз случился задолго до их встречи, а сейчас она сама себе съест этим мозг.       Лёша не считал и не считает её какой-то не такой. Да, это случилось с ней, с ними, но это не повод отказываться от девушки. Не по её вине случилось, а добровольно вообще врядли кто-то согласится. Это эпизод, который постоянно будет откликаться им в будущем, но это можно принять и жить дальше. Как бы ни звучало, но Ксюша не первая и не последняя, к сожалению, с кем это произошло.       Логинова медленно открывает глаза и пытается сфокусироваться хоть на чем-то. Перед глазами плывет, тело практически сразу начинает трясти, мысли собрать воедино вообще невозможно. Даже воспоминания случившегося не сразу всплыли в сознании. — Малыш, как ты? — спросил Алексей, лежа рядом и аккуратно взяв ладонь девушки в свою руку. — Как себя чувствуешь? — Я вообще не понимаю, что происходит, — нахмурилась девушка. — Это нормально, ты слишком сильно перенервничала, — Лёша оставляет поцелуй на её плече. — У Антона и Лизы родилась дочь, Стефания, Стеша. И она так похожа на него.       Миранчук выбрал тактику, с которой ему не придётся в лоб начинать разговор о том, что может сразу вывести Ксюшу в моральный дисбаланс. Подкрепит пока её положительными новостями, а через время этот вопрос поднимется сам собой. Разговора не избежать, он необходим в любом случае. — Да? — улыбнулась Ксюша. — Я так рада за них. С Лизой всё хорошо? — Да, она сама родила, с ней и малышкой всё в порядке. Если захочешь, сходим к ним.       Слабо улыбнувшись, Ксюша еле заметно покивала. Да, наверное, стоит к ним сходить, только сил никаких нет. А попытавшись перевернуться, чтобы лучше было видно Лёшу, девушка почувствовала боль в теле. Ту самую, которая в мгновенье вернула её в то, что случилось не так давно. Это стало неким триггером. Ужасная тревога накатила на неё, а от страха, который сжимал всё внутри и не хотел отпускать, хотелось зарыдать.       Это состояние Логинова знала прекрасно. С ним она жила первые годы после случая со сводным братом. Его даже сложно описать. Это что-то между панической атакой и жутким желанием спрыгнуть с крыши, чтобы ничего больше не чувствовать. И здесь тонкая грань — либо Ксюша могла справиться со своими мыслями и успокаивалась, либо ловила панику, задыхалась и чувствовала, как сердце бешено бьётся, словно прямо сейчас вырвется из груди.       Первое время отношений с Лёшей Логинову продолжали преследовать панические атаки. Девушка не понимала, что с этим делать. Если это происходило рядом с Лёшей, то именно он и успокаивал её, а если его не было рядом, Ксюше приходилось переживать её самой, и иногда даже приходилось идти на крайние меры. С помощью физической боли паническая атака заканчивалась быстрее, потому что мысли уходили в сторону того, какой болезненный порез она оставила себе на руке. А после ещё приходилось объясняться перед молодым человеком, который не понимал, откуда подобное появляется на её теле. Пока не приехал к ней домой настолько не вовремя и не увидел всё своими глазами.       Наверное, слишком романтично, но именно благодаря Лёше Логинова избавилась от панических атак. Он вообще лишил её всех страхов, заставляя довериться ему и этому миру. А теперь, видимо, это вновь вернулось в её жизнь. Из груди начали вырываться громкие всхлипы, дышать становилось всё сложнее, руки стали холодными. — Так, посмотри на меня, — Миранчук схватил лицо девушки в свои руки, заставляя устремить её взгляд на себя. Хотя это было сложно, так как из-за рыданий она стремилась закрыть глаза. — Ксюша, пожалуйста, слушай, что я тебе говорю. Слушаешь? — Логинова медленно кивнула. — Сделай медленный, глубокий вдох, а после выдохни весь воздух до конца. Сделай так ещё несколько раз. Давай, малыш.       Ксения делала всё, что он говорил. Постепенно её дыхание становилось более спокойным, хотя ещё было местами судорожным. Просто Алексей ещё не видел, что под одеялом девушка настолько сильно сжала кулаки, что ногти впились в кожу ладоней. Ей была необходима эта боль. Именно она не только выводила её из паники, но и наказывала. Да, Ксюша таким образом себя подсознательно наказывает, и она прекрасно это знает. А как иначе, если она не может себя адекватно воспринимать после произошедшего. — Всё хорошо. Я рядом, — прошептал Миранчук и обнял Ксюшу так, что она частично перелегла на его тело. — Ни о чем не думай, это никак не повлияет на наши отношения. Твоей вины в этом нет. В этом виноват только я, потому что мы оставили вас. — Я не могу, Лёш, — также тихо произнесла Логинова. — Я не понимаю, почему именно со мной это происходит. Второй раз… Я еле первый забыла, а сейчас это снова… За что? Что я всем вокруг сделала?       Вторая волна рыданий. Только это уже правда рыдания, а не паническая атака. Очередные страдания, из которых придётся каким-то образом выбираться. Именно про это Алексей говорил брату, переживает, что второй раз и правда не сможет ничего сделать и помочь. Ему тоже больно и страшно, он переживает. В первую очередь, ему самому нужно собраться, иначе Ксюша не почувствует в нем уверенности. — Ты ничего не сделала, это гребанная несправедливость, которая приходит к тем, кто этого не заслуживает. Нам необходимо с этим справиться, когда-то мы уже это сделали. Я никуда не денусь. — Я боюсь. А вдруг кто-то ещё захочет это сделать? Мы же не знаем, сколько таких отбитых живёт в городе. Что, если кто-то другой и третий раз это сделает? — И что теперь, сидеть в комнате и не выходить совсем? Предупреждаю сразу, что я позову к тебе Сашу, я уверен, что он может тебе помочь. Мы все уже прошли через его сеансы психотерапии, твоя очередь, — Миранчук прикоснулся губами к её виску. — Только не закрывайся, умоляю, мы постараемся решить все проблемы.       Из речи Алексея осознанно пропало слово 'обещаю'. Он больше не может обещать ни себе, ни кому-либо другому хоть что-то. Какой в этом смысл, если по итогу парень не способен выполнять то, что обещал? Значит, пора прекратить это делать. — Я постараюсь, Лёш, но я не могу отвечать за себя. Прости меня.       Только одну фразу Логинова не произнесла вслух. Ту, что точно также крутится в голове Лёши. Фразу о том, что хочет уснуть и больше не просыпаться. Это же не жизнь, а лишь её подобие. Каждые день выживать и переживать, чтобы все твои близкие люди остались целы. За периметром это ужасные твари, которые не имеют души и желают лишь убивать. Да и внутри города находятся такие бездушные люди, которые ничем не отличаются от ходячих своих нутром.       У них никогда не будет нормальной, счастливой семьи, о которой они так мечтали. Они никогда не смогут чувствовать себя спокойно и не бояться ничего вокруг. Они никогда не вернутся к прошлой жизни. Какой тогда смысл всего, если в конечном итоге они всё равно просто умрут все? Они не смогут себя реализовать и построить что-то хорошее. Нет надежды, нет веры, нет сил. Но есть любовь, из-за которой они и пытаются жить даже таким образом. И Ксюша где-то внутри даже держала грех, думая о том, что лучше бы у неё не было Лёши, тогда не так больно испытывать то, что с ней происходит, и можно умереть без угрызения совести. Но разве она сможет оставить Миранчуков одних? Во все сложные периоды братья спасали её, а значит девушка права нн имеет их так просто оставить. Однако придётся это сделать. И не только ей.

***

      Пробуждение произошло по причине громких криков с улицы и даже выстрела, который словно был слишком рядом. Уставшим взглядом Логинова устремилась в потолок и почти не моргала. За полдня ничего серьёзного не поменялось. Всё время девушка лежала на постели, не ела и разговаривала только с Лёшей. Она так и не сходила к Антону и Лизе, чтобы посмотреть на их дочь. Только периодически слышала ночью детский плач, который через непродолжительное время заканчивался. Сон чуткий, ей всё слышно.       И сейчас Ксюша подумала о том, что просто кто-то ругается на улице, а выстрел на самом деле был при какой-нибудь тренировке. Как же она ошибалась. Понять, что это не так, у неё удалось после истошных криков 'Помогите'. Тогда стало ясно, что что-то не так в городе. Логинова села на постели и только после за мгновение переместилась к окну. Случилось то, чего они боялись больше всего.       Ходячие были по всему городу. Тела жителей, кто-то пытался бежать. Этого не может быть. Это невозможно. Значит, кто-то намеренно пустил их всех в город.       Стоило только открыть дверь, как к виску Ксюши был приставлен пистолет. Пришлось замереть и поднять руки, чтобы не вызывать лишних подозрений. Справа стоял Артём, который самодовольно улыбался. Дурак поймёт, что это всё сотворили они. — Какие же вы идиоты, — замотала головой девушка. — Где Лёша? — Спускайся на первый этаж, — парень ждал, когда она исполнит его приказ. — Это в твоих интересах.       Тяжело сглотнув, Логинова медленно пошла в сторону лестницы, чётко ощущая направленный на её затылок пистолет. Ступенька за ступенькой, и девушка оказалась на первом этаже. И увиденная картина заставила её закричать во всё горло и поднести ладони к своему рту. Старший Миранчук лежал на полу с раной в животе, бледный, тяжело дыша. — Что вы делаете, — заплакала в голос Ксюша. — Одумайтесь, пожалуйста. Вы же так топите и себя в том числе. — Нет, малышка, ошибаешься. У нас всё продумано, мы свалим из этого города, только сначала закончим с вами. — Где Антон с Лизой и дочерью? — прошептала она, не сводя глаз с Миранчука. — Не знаю. Может быть живы, а может и нет. Мы с ними ничего не делали. — Уроды… Так нельзя… — девушка замотала головой. — Лёша, — судорожно произнесла имя мужа Ксюша. — Я люблю тебя. — Как мило, — произнёс Артём, смотря на то, как молодой человек слабо улыбнулся девушке. — Ну что, все готовы?       Артём спустил курок, всё также держа дуло пистолета около затылка Логиновой. А у неё в этот момент перед глазами пролетела вся жизнь.

«Наверное, всё вокруг настолько жёсткое и мерзкое, но рядом с тобой я этого не замечаю. Потому что ты лучший, что мог мне дать этот мир»