Мой любимый заклятый друг. В зверином сердце стрелы Купидона прорастают ядовитым плющом.

Меня зовут обратно в дом, девушки рассасываются по домам, все собираются встречать чужаков или друзей, я велю подготавливать пир и сама достаю праздничное платье. Тоже купленное, мои творения еще в зачатке, ведь свободного времени уже не так много. Под широкими и длинными рукавами, которые я постоянно тереблю от волнения, прячу зажатый в правой руке кинжал. Верх платья отделан нитями по бежевой ткани, мне напоминает такие богатые ковры в старом понимании, разрез совсем мал и показывает только шею до ключиц. Зато пояс широк и длин, он соединяется металическим кругом и дважды обвивает талию, концы болтаются до низа живота, завязанные тонкой нитью и золотыми нитями в травянистой вышивке. Низ юбки показывает очертания бедер, ткань плотна, зеленого цвета и с коричневой вышивкой медведей на подоле. Грид стала заплетать меня. — Что случилось? — Служанка отвела взгляд, Дэгрун дернула носом и отвернулась, складывая в сундучок украшения. Меня начинали раздражать все эти ограничения. Появиться при гостях не при параде было неприличным, мне запрещалось делать много вещей по дому, моя семья была известна, но теперь я откровенно высокого положения. Непривычно не доить коз, стричь овец или не взбивать масло, но вкушать все богатые яства со стола. Я могла не делать многие вещи, заведуя слугами, но из-за этого появляется еще больше обязанностей. — Кажется, ты напугала их, дорогая. — Я вздохнула, Грид отстранилась от меня, словно напугалась резкого появления моего мужчины. Его шаги я слышала еще когда он был за дверью. Привычка прислушиваться появилась у меня дома, здесь же только укрепилась. Я не всегда могла увидеть своего врага, или же, насмех другим, видела слишком многое, чтобы осознавать реальность. Слух никогда не подводил меня. Как и кожа. На лбу горел поцелуй Харальда. Он погладил меня за шею и его ладонь перетекла на плечо. Мне перестало быть страшно, глядя на отражение зеркала, в котором всю мою шею обхватывает крепкая хватка мужа. — Не стоит переживать так. Что тебя беспокоит? Я сделала жест рукой, и Гулла потянула других слуг за дверь. Медленно проворачивая кольцо на пальце, мялась с ответом. И дураку было понятно кто именно плывет к нам. — Ивар у наших берегов. — Я широко расставила руки на столе, опустив голову. Довольно хилый пучок на затылке давил на голову, медленно, словно маятники, болтались пряди у лица, с серебряными зажимами и резинками. — Тебя это пугает? — Я резко выдохнула, кривя лицо. Дикая смесь опасений и эмоций заставляла виски пульсировать. — Меня это напрягает. Он ищет союза для захвата Каттегата. И ты захочешь согласиться, — я развела руками, вставая перед мужем раздосадованная и грустная. Слишком искренняя перед ним. Но не клялась ли быть открытой душой ему? — Я еще не выслушал его. — Усмехнулась, яростно объедая губы. — Я знаю все что он скажет. Но не то, что он предложит. — Меня вновь поймали за плечи. Я прижалась к мужскому телу, положила подбородок на плечо. — Не соглашайся. Плевал Ивар на все договора, клятвы и обещания. — Он не сказал ни слова, ты слишком рано стала готовится к худшему. — Харальд ласково погладил мою талию, скользя по ткани платья, я оперлась на него, плотно прижимаясь животом. — Я думал, вы ладите друг с другом. — Я знаю Ивара. Он не принесет нам ничего хорошего. — Я вздохнула еще раз, уже утомленно, и поцеловала губы мужа перед тем, как покинуть комнату. Мне нацепили на плечи тяжелый плащ однотонного, приглушенного, будто выцветшего цвета травы на круглые фибулы. Гостей уже встретили, я успела сесть на трон и заскучать, когда двери раскрылись и те, кого я так не желала видеть, оказались передо мной. — Ангрбода. — Я встала и подошла к Хвитсерку, что оказался быстрее и нетерпеливее всех. Он подхватил меня в объятия и едва приподнял с пола, заставив улыбаться. — Здравствуй, Хвитс, далеко тебя принесли волны. — Он рассмеялся, рассматривая мое лицо. За мной встал с своего места и Харальд. Кажется, только сейчас мой давний друг стал догадываться. Лицо его в миг изменилось, и он обратился с немым вопросом. Я молча погладила его большим пальцем по щеке и еще раз обняла. Почему-то именно сейчас я и засомневалась в правильности своих решений. Моя судьба могла поменяться так много раз. Но я все равно здесь. — Я мог ожидать увидеть на твоем месте многих, но не тебя. — Губы поджались от сожалений. Скорбеть об ушедшем не лучшая идея, встречая новые горизонты судьбы. Ивар изменился. Одет в боевое облачение, с отросшими волосами, больше не в том островке волос на макушке. А еще он стоял. С какими-то железными шинами на ногах и с костылями в обоих руках, но Ивар стоял и с странным лицом взирал на меня. Хвитс отошел мне за спину, все еще поддерживая за плечо. Будь его воля, он бы не отпускал моей руки. — Наконец-то признаешь, что знаешь не все про всех и продумываешь не все варианты? — Он усмехнулся, губы его сделались тонкими и сухими, сам он похудел, но взгляд, как и у многих вояк, ожесточился, стал звериным. — Я представлю вам мою королеву, хоть вы наверняка и знакомы. Кюна Ангрбода. — Харальда будто никто в этой комнате и не слушал. Мы не отрывали глаз друг от друга. — Кюна, — он саркастично улыбнулся, но с какой-то притаенной болью и надломом. Я не придавала его, но ощущала именно так. — Поздравляю. Мы были друзьями когда-то. — Ивар кивнул Харальду и обратится уже ко мне. — Конечно, — Я шагнула в его сторону под взглядами остальных. По коже шагали мурашки. Видеть Ивара таким непривычно. Я буквально кожей ощутила, как тот попытался раскинуть руками, но держался он в том числе за счет костылей. И потому приблизилась сама. — В честь нашей дружбы. Только не упади. Я с пять секунд пялилась в его глаза, а потом обняла, обвив руками грудь. Крепко, не стесняясь и не боясь сломать хрупкое тело. Корона на моем челе почти не давила. Конунг лично надел мне ее перед выходом. — Так зачем вы здесь? — Харальд воссел на троне, напряженно осматривая чужаков и сверля недовольным взглядом. Достаться за фривольности могло и мне, но легкая эйфория от встречи с близкими друзьями заставляла не жалеть. Пришел час политики и договоров. Я сомневалась во многих, но не в своей способности знать сущность людей. Убедившись, что Ивар стоит на своих ногах и держит равновесие, я отошла к мужу, что быстро расставил рамки, накрыв мою руку своей. На коже еще ощущалось тепло Ивара. Как он уткнулся в мое плечо, придвинул руку и неощутимо оперся. Как ждал этих объятий и даже как медленно моргнул, когда я стала отдаляться. Уббе отсоединился и образовался братский дуэт из Ивара и Хвитса, значит, старший будет на стороне Бьерна и Лагерты. Самого Бьерна в расчет брать было необходимо, его фигура была слишком массивной и властной, чтобы игнорировать тыл Лагерты. С ним справится только Ивар. Я захотела потереть глаза, надавливая на уголок и переносицу. Даже думать о том, что мне придется быть против Бьерна была странной и неосуществимой. Но Каттегат был нужен Харальду, и это являлось единственным, о чем я думала. Был ли нужен мне этот кусок земли? Нет, но завоевания Харальда Прекрасноволосого не закончились. Чем тверже власть мужа, тем в большей безопасности будет мой сын. Оставить ему наследие, быть той, кто объединит и завоюет ему всю страну было достаточно внушительной целью. Я хмыкнула, встречаясь взглядом с Харальдом. Тот был хмурен и серьезен, каждый раз, когда он смотрел на меня, я ощущала растерянность, словно ребенок. Хвитсерк не зря упомянул, что в завоеванном Каттегате будет Ивар конунгом. Последнему плевать было на власть и то, кто станет править после него. Я уже осознавала подводные камни, как никто другой знала о переменчивости и вероятностях. Было легко обещать, Ивар же и клятв уважал мало. Его одержимость местью показалась мне даже логичной, ненависть к Лагерте было тем, что объединяло нас обоих, и говоря о ней, он смотрел только на меня. Насколько я помнила, только Уббе поддержал того в своей мести, но он единственный не отказался от нее. Уббе не так много куда мог уплыть. Было ясно, что он смирится с своим бессилием. Ивар будет конунгом. Но завоюют Каттегат двое. Я усмехнулась. Сердце болело и трепетало. Напротив стороны друзей было непривычно грустно. Лишь Харальд по правую руку и тот слишком погряз в желании Каттегата. Лагерта задела его самолюбие, и он желал ответить ей подобным унижением. Я крутила кольца на пальцах. Скрытые под рукавами, совершенно никому не видны, но мне от них было спокойно. Я плела браслеты с маленькими полудрагоценными отполированными камешками, но побоялась надевать сегодня. — Перспектива всегда слишком туманна. — Лишь неясно выразилась я на вопросительный взгляд. Молчание от моей стороны всегда удивление мужа. Я строго смотрела на Харальда, тот выглядел неубежденным словами Ивара, но он сам планировал напасть, знал, что и Лагерта готовится к этому. Потому предложение Ивара было для него благовременным и вполне подходящим. Если же он не согласиться, то Ивар будет его врагом, еще одним препятствием, которое нужно будет пройти. Минусов было больше плюсов. Но обещания действительно слишком сахарны, чтобы в них верить. Ивар был слаб здоровьем, особенно воюя на равне с всеми, но тот не умрет в ближайшие два десятка лет, какой от него толк? Да и кто сказал, что он вообще станет останавливаться, а не захочет захватить другие земли? Что не оставит наследника? Я поморщилась, когда на пол кинули пленника. Симпатичный и все еще крепкий христианин с стеклянными глазами был удивительно в хорошей форме после долгого заточения. Его язык был мягок, когда тот заговорил молитву, староанглийский действительно мало походил на говор моего старого мира. Пленника Ивар каким-то образом завел еще в Йорке. Тот был служителем церкви, но при этом отлично владел мечом. Я усмехнулась. Такого мне не доводилось видеть. Действительно воин господень. Он будет сражаться на стороне язычников, подняв меч на других многобожников. — Он не сделает этого. Не сдержит обещания. — Я нервно вцепилась в собственные одежды. Приникла к мужской груди, пытаясь отговорить мужа от безумных его идей. — С чего ты это взяла? Ивар был убедителен. — Кажется, Харальд был удивлен, что я могу быть еще и в таком настроении. Ни разу я не просила от него подарков, ничего не выпрашивала и не жаловалась, не пыталась влиять на его решения, разве что кроме некоторых на тинге. Я только высказывала свое мнение, но не склоняла никого на свою сторону. Уже за это меня стоило уважать. — Слишком рано. Лагерта может и выстоять, у Ивара не так много людей. — Но конунгу определенно нравилось так лениво наблюдать за нервничающей мной. Он фривольно сидел, разведя ноги в длинных сапогах и смотрел на мои метания и думы. — С нами у него хватит сил. А раздельно может и нет. — Нисколько не убедился Харальд. Я не знала о чем он думает, была слишком на иголках от странной тревоги. Но понимала, что склоняется конунг к соглашению с Иваром. — Можно подгадать и более удобный момент. Еще не ясно что с Бьерном. Почему ты не хочешь подождать? Если ты завоюешь Каттегат один, то ни у кого не будут сомнения, не будет дележки власти. — В конце концов я перешла к тяжелой артиллерии. — Аслауг научила меня одному: «Разделяй и властвуй», Лодброки поубивают друг друга, ты же знаешь, что Сигурд уже пал от топора Ивара. Его кровожадность не знает границ, гнева хватит и на других братьев. А чем меньше наследников у Рагнара, тем больше шансов у тебя. — Драккарам нужен ремонт, плотникам время, — я подошла к нему, встав между его бедер и касаясь их кончиками пальцев, — тебе самому нужен брат. И сын. — Ты так думаешь? — С моими прикосновениями, Харальд стал восприимчивее к словам. Я нагнулась, уже облокачиваясь на ладони и потянулась за поцелуем. Время было, но убедит ли хоть это Харальда? — Да. Твое положение еще неустойчиво. Бьерн и Хальвдан задерживаются в путешествии, но непременно вернутся. Разве ты не хочешь дождаться брата? — Он кивнул за мгновение перед соединением наших губ. — Что насчет сына? — Спросил Харальд после. Влажные чмоки раздавались по комнате, сколько бы я не любила поцелуев с склизким языком, избежать полностью их, особенно когда я буквально молила о чем-то, не получилось. Плавно перетекла на колени между мужскими бедрами, я продолжила поглаживать пальцами, нарочно медленно и дразняще. Его ресницы трепетали, а я еще и не приступила к основному. — М? — Я потерлась щекой о его бедро, распахивая глаза. — Ты сказала, что родишь мне сына, — толи вопросительно, толи утверждающе проговорил Харальд. Поглаживания перетекали в откровенные ласки. Едва ли я знала способа лучше. Но я не ожидала, что и сама начну заводиться. А вот внезапный секс через стенку с друзьями детства я точно не планировала. — Да, сказала. — Желание слизать каплю предсеменника появилось неожиданно, удивительно твердая и одновременно мягкая плоть в моих руках наливалась кровью. Я исполнила желаемое, высунув язык, прошлась по всей головке, захватила каплю. Харальд громко втянул воздух носом. Давно я этим не занималась. Но реакция мужа мне понравилась. Судорожные вдохи и выдохи с протяжными стонами стояли того. Годы почти полностью стерли мои воспоминания, тем более таких далеких дней. Я все еще была неопытной девочкой с членом в руках впервые, но на инстинктах и подсказках выходило вполне хорошо. Харальд гладил меня по волосам, изредка задерживая. Главным было не переусердствовать и не брать больше чем можешь, втягивать щеки и работать языком. Зубы с верхней челюсти почти пикантно порой касались плоти. Мне же оставалось только сжимать вместе бедра. Семя и слюни потекли по подбородку. Неожиданный вечер. Я опешила, сразу стирая ее с горла. Густая жидкость уже стекла до груди и не останавливалась, судорожно стирая ее, я вляпывалась все больше и больше, пока не дошла до медного таза с кувшином воды. Я смыла ее с кожи и оттерла с ворота платья несколько капель семени, сполоснула рот и зажевала какой-то засушенной травой. Переодеваться было уже поздно, но я и испачкалась не так много. Харальд на диванчике активно обмозговывал мою просьбу, видимо, раз так осматривал что-то. — Мне докладывали, что ты пьешь травы от беременности. — Как-то вяло отреагировал Харальд. Я не дрогнула, лишь внутренне похолодела. — Кто? — Он повернулся ко мне с легкой, но болезненной усмешкой. — Ты правильно делаешь, что заводишь друзей, но я здесь вырос и правлю больше лет, чем ты живешь в этом мире. — Я нахмурилась, не понимая к чему идет разговор. Харальд не выглядел разозленным или грустным. Задетым, непонимающим скорее. — Курицы из деревни? — Не вслушивалась в его слова я. Прекрасроволосый был старше меня действительно на много лет. Мой отец лишь на несколько лет старше его. Но подобное здесь было нормальным, мой дед с стороны мамы тоже был приятелем отца, хоть и разница в возрасте между родителями была не такой большой. Я ухмыльнулась несмотря на напряженность разговора. Быстро сменился ветер его настроения. — Да, одна углядела у тебя в комнате. Даже не станешь отрицать или оправдываться? — Быстро они заприметили слабые стороны и разнюхали откуда веет зерном. Я жестоко улыбнулась, ничего хорошего змеям на моей груди не будет. По заслугам они всегда успеют получить. — Какой смысл? — Его поглаживание моей шеи переросло в тяжкую хватку в волосах. — Это мое дело, захотела бы и вовсе не прекратила бы пить травы. И тогда расчет одной из сучек оказался бы правым. — Харальд посмотрел на меня заинтересованно. Он понял сразу две вещи и обмозговывал мое настроение. Его большой палец лег прямо на бьющуюся артерию. Немного погладил, но тут же отпустил. Не резко, а так, словно сменил гнев на милость. — Но все же, почему? — Сердце покарябало, глаза мужчины были грустны. Я ощущала чувство, что кого-то предала уже во второй раз за день и совершенно тому была не рада. Даже в современном мире к такому относились все по-разному, что говорить и здесь? — Потому что не была уверена, что хочу от тебя. Я думала сбегать мне или нет, детей тогда и в планах не было. — Честно призналась я. Был ли причастен к этим мыслям Бьерн, мне и краем мозга не хотелось обдумывать. — Но ты здесь. — Я ухватилась за шанс свернуть и решительно села на колени растерянного мужчины. — Вот именно, что я здесь. И я хочу увидеть нашего сына у своей груди. Но не хочу отпускать тебя на войну. С кем останемся мы? — Возможно, только сейчас что-то в мозгу Харальда переключилось и новый запал поцелуев не заставил себя ждать. — Так ты больше не пьешь травы? — Я покачала головой, не отрываясь от его шеи. — Тогда мы зачнем его сейчас. На пир я явилась взмыленной и утомленной из-за тяжести внизу живота. Все же гнев не покинул его полностью. Сколько месяцев прошло, мое тело все еще не могло привыкнуть к постоянным вторжениям. Смотреть в глаза друга было сложно, в том числе и по причине стекающей по ногам белой жидкости. Я поправила на животе широкий пояс с какими-то узорами и села на трон, привычно и уже буднично возвышаясь над остальными. Подали блюда, акулье и китовое мясо использовалось в Вестфольде буквально везде, в том числе и в варке свечей, мыла. Здесь его назвали «ворвань» и китобойный промысел ценился очень высоко. Мыло и маргарин варила даже я сама, запахи рыбы на улицах и в сравнение не шли с концентрированым жиром и потому жилось мне здесь худо. Куски китов и прочих морских обитателей составляли хорошую долю еды на столах, пусть я и попыталась разбавить это прочими блюдами. В первые недели после прибытия сюда, меня буквально тошнило здешней едой, я любила рыбу, но не китовый жир в сыром виде, который местные ели почти что ежедневно. Но мои вкусовые предпочтения были далеки от условий проживания, и желудок медленно смирялся с экзотическими явствами. Пожевывая рыбу с едва заметной горькостью, я запила все простой водой с травами. Что-то между лимонной водой и зеленым чаем. Я могла пить только это, от яркого вкуса вина меня тошнило, пиво никогда не любила. А компот из сухофруктов и ягод на удивление получился отвратительным. — Так ты расскажешь мне что случилось? — Хвитс непонимающе хлопнул глазами. Он выглядел тем же, кем и уходил, и потому к нему меня тянуло с ужасной силой. — Что именно? — Заработал челюстями тот активнее. Музыка сменилась на более веселую. Зазвучали первые ноты моей любимой песни, которую сразу заголосили мужчины. Тягучие стихи про потерявшихся моряков. Я улыбнулась, кидая в рот отщепленный черный хлеб. — Сигурд, Уббе. — Улыбка парня увяла, он стал серьезен и начал с расстановкой рассказывать о случившемся. Ссоре Ивара и Сигурда, как первый не сдержался и кинул топор в грудь брата. Меня покоробило. Я нахмурилась, ярко представляя всю картину убийства. И Сигурд был моим другом, причем с самого детства, но даже его братья толком не наказали его убийцу. У Сигурда только начиналась жизнь, он окончил ее даже не на поле боя, а от рук брата. Он был единственным, кто действительно не боялся Ивара из всех его родных братьев. Тонкая кровавая линия, ведущая начало от Рагнара и Аслауг прервалась еще в начале, так и не пустив корни. У Сигурда должна была быть невеста, он уплывал на войну с тяжелым сердцем, оставляя влюбленность в одну миниатюрную даму с лицом в виде сердца и сладкими губами. Он не станет основателем нового рода и не продолжит жить в письменах истории. А потом Хвитсерк продолжил рассказ уже про их взятие Йорка. Хвалебные оды полководцам звучали в зале и раньше, лилось пиво и все быстро набрались алкоголя в крови. Так значит Уббе не захотел продолжать осаждать Йорк, но и подписать мирный договор после разгрома их армии считалось слабостью. Я понимала просчет обоих братьев, то, как повезло Ивару захватить власть и как именно тот встал на ноги, заковав ноги в железные держатели. Наверняка, это было больно. — Я выбрал его, Ангрбода. Сошел с драккара на берег и остался с ним. Правильно ли я поступил? — Вокруг царила веселая атмосфера, но уже давно над нами двумя держался барьер из туч. Я облизнула сухие губы и покачала головой. — Нет смысла гадать и думать о том, что случилось бы в прошлом. Я не могу сказать, что тогда было правильно и неправильно. Только меньшее из зол. — Уббе и Хвитс были старшими, потому всегда держались вместе. Точнее, это Хвитс поспевал за братом, родившись на год позже. Живя в тени старшего брата невольно хочется сбежать из нее и совсем не имеет значение остальное. Хвитс выбрал, почти не думая, считая, что наконец сможет сбежать из-под контроля Уббе. Но проблема была в том, что Хвитс просто сменил тех, за ком следует. Что Уббе, что Ивар были прирожденными лидерами, они подгибали под себя других, в том числе и своей славой сыновей легендарного Рагнара. И если Уббе был старшим и потому пользовался уважением, то Ивар просто яркостью, своей яростью и отличием от остальных. Вставший на ноги, хоть того и не должный делать из-за увечий. Хвитсерку только нужна была отдельная территория, место, где и его таланты смогут раскрыться. И тому не следует просто перебегать из-под крыла одного брата к другому, а самому попытаться построить авторитет. Озвученные мной мысли дошли до изрядно расслабленного мужчины быстро, но он остался осмысливать мои слова в гордом одиночестве с кружкой в руках. — Какого тебе быть королевой? — Я прищурилась, вновь сидя на своем почетном месте, меньше всего ожидала услышать голос Ивара. — Странно. — Честно ответила я, рассматривая убранство длинного стола. На ровных рядах расселись на скамейках сотни воинов, пирующих словно в Асгарде. Свечи освещали уже наступившую темноту за окнами. Я зевнула. Залягусь спать, едва войду в комнату. — Ты вышла за Харальда. Знаешь, это действительно было неожиданно. — Признался Ивар, отпивая из кружки. Он не отрывал от меня глаз, глотнул эля и влажно облизал губы, сверкающие в свете свечей. — Для меня тоже. — Я качнула головой будто в замедленной съемке. Глаза слипались ощутимо, но из-за близости Ивара сон медленно сходил на нет. — Что случилось с отцом? — Ему приснился сон, что Хельга мертва. Он говорил, что видел Хель. — Я сморгнула выступившую влагу. Сожаление щупальцами обхватило сердце. — Он отплыл в Каттегат? — Предположила я, осознавая полную картину. Ивар кивнул. И для него отсутствие отца было болезненным. — И меня там уже не было. — Флоки прав? — Я отпила освежающей воды. Стало легче, но горло продолжало судорожно сокращаться, не давая вздохнуть. — Что случилось с Хельгой? — Нападение на Каттегат. Она отправилась искать меня, и в нее попала стрела. — Не стала я упоминать участие в попытке захвата Каттегата Эгилем Ублюдком и моего мужа. Разговор затих, остальные продолжали веселиться. Кто-то рассказывал о приключениях в Англии, о великой мести за Рагнара Лодброка, но я не слышала, да и не слушала. — Ты должна была стать моей женой, а не его. Почему? Ты не видела видений? — Голубые глаза его напоминали Рагнара в его последние дни жизни. Он внимательно смотрел в мои, и мне сделалось жутко. — У жизни слишком много дорог, чтобы строить путь по прямой линии. — Тихо, едва слышно в общем гаме, сказала я, словно отпиралась, убеждала себя. Чьей я должна была стать? Я едва не засмеялась. Да много кого. Мое сердце принадлежит Бьерну, душа Ивару, а тело моему мужу. Важным было только одно — мое чрево должно будет заполниться обещанным сыном, лелеянным богами и мной, вымоленный у Фригг, благословленный Локи и принадлежащий Хель. В конце концов я только оправдывалась. Я видела в огне себя в походной палатке Ивара, я могла сидеть подле многих мужчин, но корона моем на челе окажется почти во всех исходах. Из акульих ли зубов, стали или злата. Разницы не было. Почему боги сводят все наши пути именно к Каттегату? Одним днем я увидела своего сына в объятиях пеленки цвета океана и осознала чей он. Харальда. Влюбилась ли я в образ еще не родившегося ребенка? Возможно да, но я лишь предвидела его великую судьбу. Судьбу, что напрямую зависела от меня. Я заглядывала слишком далеко в будущее, так, как не делала ни разу. Не осмеливалась смотреть на то, что будет уже после моей смерти. Этот мальчик станет великим, как его отец, но он не мог родится от Бьерна. И лишь это выбивало из меня воздух. Я могла жить ради себя. Величия, короны и трона, даже мужчины, отдав тому всю себя. Но я пожалею, выгорю без единой цели жизни, что заставит поднять голову. Было ли необходимо мне вовсе рожать детей? Иначе я бы не смогла жить. Я родилась с короной на голове, судьба сама надела ее на меня и будет ли безопасно бегать от нее? Я не смогу увидеть в власти и желании больших земель смысла существования. Не смогу смириться с светловолосой девочкой с глазами матери. Эта девочка будет единственной моей отрадой и весточкой от любимого. Мне было так мало, когда я впервые подумала о Бьерне. У меня имелось много времени просмотреть ветки будущего с ним, я знала их наизусть. В конце концов, не я была властна за свою жизнь, а мне сердце. И оно выбрало любовь к сыну, а не мужчине. — Ты не видела меня подле себя, не так ли? — Я повернулась резко, что прическа растрепалась еще больше и несколько зажимов соскользнули. — Видела. — Десятки раз. Но не наших детей и не свое счастливое лицо. Мы связаны прочной нитью, с самого детства, момента, когда мелкого и злого мальчика дроттнинг принесла к нам в дом. — Но это никогда не кончалось хорошо. Я могла отдать свою преданность ему без остатка, и он бы позволил мне это. Молчаливо позволил отдать чувства и всю суть в него, но у меня бы ничего не осталось. Боги сводили нас, ведь мы родились друг для друга, но любовь Ивара подобна яду. Он любит токсично, так, что отравляет мозг и тело, пока не поглотит и только тогда осознает, что сам погубил. — Зачем ты здесь, Ивар? — В толпе танцующих пьяные традиционные танцы выглядели дрыганиями, несколько знакомых лиц мелькнули и потерялись среди прочих. Асвейг оглядела меня и приподняла брови, нахмурившись. Я махнула головой, и та скрылась. — А ты не рада меня видеть? — Я потерла глаза, как же меня утомили подобные разговоры. — Ты хочешь мести за мать. — Он сменил лицо с веселого на серьезное и даже злое. Голубые глаза сверкнули гневом. Ивар не просит, Ивар требует. — Странно, что не хочешь ты. Лагерта ударила в спину, убила мою мать, которая вырастила и тебя. Ты уже забыла ее? — Я не впечатлилась. Моя ярость прошла. Лагерта убила Аслауг и была причастна к смерти мамы. Ивар же погубил Сигурда. Я хотела спалить весь мир, а не нескольких людей. Возможно, даже себя. — Нет. — Я закусила губу. Блять. Я действительно была зла на Лагерту, но осознавала, что каким бы не выдался шанс отомстить — еще не время. Ивар точно не счастливый билет. К тому же Харальд вроде бы достаточно переубежден. Решение принято, нечего укрываться от последствий. — Ты должна понять меня. Она была важна для тебя, за ее смерть никто не отомстил, сука-Лагерта еще жива и властвует в нашем доме. — Тяжелый вздох и я вновь здесь. Отвожу взгляд, меня и так колотит от холода и нервов, но только позвенькивающие друг об друга кольца выдают это. — Аслауг заботилась о тебе, ты забыла всю ее доброту, перескочив сначала на сторону ее убийцы, а потом на член Харальда Прекрасноволосого. — Я бы хотела видеть голову Лагерты на частоколе, но ты забываешь о Бьерне. — Ивар усмехается, театрально фыркнув и покрутив подбородком. Странные жесты выдают в нем воспитанника отца. Я сдерживала порывы провести защитные руны перед носом людей или гладить хвостики ветров, ведь это странно и ненормально. В Иваре нет этой капли сумасшествия, отец видел больше чем обычные люди, умел читать знаки богов и даже видел смерть матери во сне. В Иваре видны дерганые движения, метания глазами и резкая смена лица, хоть он и контролирует свои эмоции. Его можно принять за того, кто не сдерживает гнева, но Ивар слишком умен, чтобы делать что-то, чего не планировал. Он сам любит давать волю агрессии и потому намного опаснее. Я не боялась его, Лодброк был таким всегда, он буквально становился опасным на моих глазах, накапливая жестокость, отвращение и жалость других к нему в свою копилку. Почему я не убила его еще в детстве? — Бьерн в путешествии на новые земли. Он слишком занят Римом. Ты так боишься его? Или так ждешь его прибытия. — Рассевшись на скамейке, Ивар выглядел королем, взирая с презрением на тех, кто ниже. Ниже была я, и совершенно ясно понимала, что отбиваться у меня даже желания нет. Ивар не был глупцом или слепцом, так что вполне мог разнюхать про мое особенное отношение к Бьерну. Он специально расковыривает раны, ища за что можно укусить. Но мое спокойное лицо не давало ему и шанса. Оскорбительные и неуважительные слова не действовали на меня еще с тех пор, как во дворе меня коллективно заигнорировали из-за своего мнения, не схожего с мелкими баранами. — Ты не удержишь Каттегат и потопишь Харальда за собой. — Я всмотрелась в стену. Хотелось лишь сна, усталость накатила лавиной. Я ушла с пира раньше остальных, все процедуры перед сном осмысливая свое положение и ситуацию. Когда пришел Харальд, я уже спала. Сон был тягучим и крепким, но с многочисленными пробуждениями. Я ощупывала кровать в поиске неизвестных людей из своих снов и засыпала с внутренним волнением вновь. Проснулась, будто бы такая же уставшая, какой и была. Харальд спал рядом, я тихо сползла с перины и направилась умываться. Времени почти не оставалось, Ивар терпением не обладал, да и его этот пленник был фигурой мутной. Точнее, неизвестной вовсе. Мне нужно было проконтролировать расходы запасов и пробежаться по своему женскому батальону, расспрашивая про новости и жалобы. — О чем вы говорили с Иваром? — Мужчина спросил первым, он был в хорошем расположении духа. Несмотря на недавние выяснение отношений вчера, распевая песни, конунг недовольным не выглядел. — Он хотел видеть меня своей женой. — Честно призналась я, расчесывая волосы, что кудрявились из-за влажности. Никогда не любила ложиться спать с мокрыми волосами. — А вы? — Он желает мести, свергнуть Лагерту. — Вскинул брови и повел челюстью вперед, словно вновь рассматривая его предложение. — Того же, чего и я. — Он сядет в Каттегат конунгом, а что получишь ты? — Я отложила гребень. Из китовой кости, это был подарок Далии на девятнадцатое день рождение, о котором знало не так много людей. Пира тогда не было, я не желала праздновать без родителей и обошлась подарками от прознавших мой секрет. — Ивар сказал, что ему плевать на власть в Каттегате, после его смерти Хвитсерк не будет претендовать на роль конунга. — Харальд и сам понимал, что слишком рискованно помогать хитрому калеке. Тем более, когда тот заверял, что умрет достаточного быстро, чтобы мы успели сесть на трон в Каттегате. Будущее изменчиво, словно волны в Северном океане. — Я не стану соглашаться. Моя жена была достаточно убедительна в своих доводах. Я усмехнулась. Сейчас то решение казалось мне унизительным. Потеряла голову и решила, что кроме минета ничего его не убедит. Мои доводы были достаточно убедительны. Харальд и так шел бы на риск и колебался, чего мне стоило раскачать лодку? Но сделанного не воротить, мужчина притянул меня к себе и поцеловал в шею легким чмоком, уколов кожу рядом своей короткой, но жесткой бородой. — Ивар станет нам врагом. — Пронеслись озвученные Харальдом слова в головах у нас обоих. — Значит ли это, что Уббе и Лагерта друзьями? — Он выдохнул, но несогласно покачал головой. — А Бьерн? — Нет, будем против всех. Как и планировалось. — Мой хмык был полон скепсиса. Не так скоро вернется Бьерн и только Фригг знает в какую крайность меня кинет вновь. — За такую награду, знаешь, можно потерпеть и подождать. Я чуть улыбнулась, скорее дернула уголками губ. Отчего-то было грустно. Словно я лишилась чего-то. Уже скоро Харальд откажет Ивару и тот отправится готовиться к набегу на свой же дом в одиночку. Я сомневалась, даже колебалась, Хвитсерка мне хотелось оставить ближе к себе. Он страдал от собственного решения, но на взрослого и вполне самостоятельного парня я повлиять точно не могла. Хвитс услышал меня, но станет ли пользоваться советами, только его решение. Гулла собрала с моих висков волосы в тонкие косы, остальная копна оставалась распущенной гривой лежать на спине. Я любила такие уборы, похожие на ожерелья на лбу. Фероньерки в моем сундучке имелись почти всех видов, и я нацепила тонкую цепочку, обхватывающую всю голову. С нее свисали другие, поблескивая золотом и совсем маленькими камушками. Кажется, я даже знала где именно было создано это украшение. Как и ожидалось, Ивар был в бешенстве и продолжал настаивать на мой долг. — Я непременно отомщу ей, но не рядом с тобой, Ивар. — Я ухватила его за плечо. Он скривился, как и всегда, когда ему было больно. — Прощай, Ангбода, предавшая меня подруга. — Я опустила голову, прощаясь с Иваром подобно ему. Прощай, мой милый братец. — Нам стоит готовиться к войне активнее. — Тихо сказал куда-то вдаль Харальд на пристани. Отцовские драккары отплывали. Я стояла с вымазанным кровью подолом. На моем алом платье это было не так видно, я еще не привыкла к привычке потрошить добычу прямо на улицах и выливать ненужную требуху с окон. У нас не средневековая Франция. Но пусть ароматы стояли и непередаваемые, кровь с дорог смывалась быстро. Вестфольд был в том числе торговым портом, и потому причалы редко пустовали. Я кивнула мужу, не отпуская его руки. В носу все еще остаточным шлейфом ощущался запах Хвитса. Наши последние объятия полны сожаления, что судьба разводит нас по разным берегам вновь. Но еще не время воевать нам на одной стороне. Я попрощалась с Иваром холоднее чем встречала. Убедить Харальда вступить в нападение у него не получилось. А оставаться дольше тому не позволяло время. Ладонь Харальд дернулась, большой палец задел пупок и спустился ниже. Точно, мое обещание. Я смотрела в даль, где ветра нагоняли волны и думала о будущем, накрыв ладонь мужа своей. Потянувшись к нему за поцелуем, я почти перестала сожалеть. Языки соединились, его тело приблизилось, и мысли сошлись на чем-то другом, более приятном, чем Ивар и будущая война. Нам нужно было работать над сыном.