Глава первая - знакомство для Рейчел

Рейчел Амелия Ханиганн Джеймс Сириус Поттер Лолита Нарцисса Малфой На платформе 9 и 3/4 царил настоящий хаос, как всегда в преддверии отправления поезда «Хогвартс-Экспресс». Все вокруг было наполнено криками, смехом и суетой. Родители прощались с детьми, некоторые — почти что в слезах, другие — с улыбкой на лице. Шум был оглушительный: дети, обнимаясь, прощались с друзьями, обещая друг другу встретиться в Хогвартсе, а взрослые обменивались последними наставлениями и напутствиями. Повсюду мелькали яркие мантийные цвета, каждый момент казался наполненным каким-то магическим трепетом, как будто сама атмосфера этого волшебного мира была пропитана ожиданием великих приключений. Мальчишки и девчонки, вооружённые чемоданами, с нетерпением стояли в ожидании поездки, переговариваясь между собой, нетерпеливо поглядывая на огромный чёрный паровоз, который стоял на рельсах, готовый в любой момент увезти их в мир, полный чудес и испытаний. На перроне было столько людей, что казалось, если бы кто-то вдруг попытался повернуться, не оступившись, это было бы почти невозможно. Крики детей и смех родителей сливались в единую волну. Среди всей этой суеты, среди громких прощаний и невиданных встреч, выделялась одна семья — Поттеры. Их появление всегда словно притягивало внимание, как магниты, и, казалось, все вокруг замедлялось, когда они двигались по платформе. Это была не просто семья. Это были Поттеры — гордость всей магической Британии. — Так, ну что, все готовы к новому году в Хогвартсе? — голос Джинни Поттер был мягким, но в нем отчетливо ощущалась та сила и решимость, которые она обычно придавала своим словам. Она стояла на платформе, наблюдая за своей семьей с легким беспокойством, но и с гордостью. Платформа 9¾ была полна учеников, родителей и магглов, которых сопровождали, и все это создавало бурю суеты и ярких эмоций. Но в центре этой суматохи, на фоне ярких мантий и валящихся чемоданов, семья Поттеров выделялась своим спокойствием и привычным уютом. Гарри Поттер стоял рядом с Джинни, улыбаясь своим детям, но также слегка беспокойно поглядывая на старшего сына. Несмотря на свою внешнюю беспечность, он знал, что в этот момент Джеймс был главным источником волнений для его жены. — Особенно ты, Джеймс, — продолжила Джинни, едва ли не мгновенно обращая внимание на своего старшего сына, который стоял, облокотившись на поезд, и был поглощён разговором с Альбусом. — Тебе в этом году задавать ЖАБО, надеюсь, ты не подведешь нас с отцом. Её голос стал тверже, когда она произнесла эти слова, а её взгляд, привычно строгий, пронзил Джеймса. Это было не просто требование. Джинни знала, что у Джеймса есть все способности и таланты, чтобы добиться успеха, но он слишком часто предпочитал шалости и легкомысленные поступки. Джеймс, заметив её строгий взгляд, закатил глаза, не скрывая своей досады. — Серьезно? Мам, не забывай, кому ещё предстоит сдавать экзамены! — он указал на Альбуса, стоящего рядом с ним, и весело потёр руки. Его лицо выражало лёгкую озорную радость, словно в этот момент он был готов победить брата во всех возможных шутках. Альбус же, стоящий рядом с Джеймсом, сдержанно улыбнулся, но на его лице застыла лёгкая усмешка. Он всегда был более спокоен, не позволял себе выходить из равновесия, даже когда его старший брат задирал его. — А за меня не переживайте, всё будет в порядке, — ответил Альбус, его голос был ровным, а взгляд уверенным, как всегда. Он не стремился привлекать внимание, но его спокойствие всегда было его преимуществом в таких ситуациях. В этот момент, как бы подытожив слова своих детей, Джинни повернулась к Гарри, его взгляд сразу же встретился с её глазами. Она не произнесла ни слова, но её взгляд говорил сам за себя. Гарри слегка улыбнулся, но было видно, что он переживал. Он знал, как важно для Джеймса обрести свою цель и перестать так часто терять фокус на учёбе. — Да-да, Джеймс, не подведи, — добавил Гарри, его голос был тёплым, но с лёгким намёком на то, что ожидания от него, как от старшего сына, всё-таки высоки. Джеймс уже готов был что-то ответить, но тут его внимание было привлечено чем-то ещё. Он вздохнул с усталостью, как бы не желая углубляться в разговор с родителями, и решил оставить все вопросы для следующего момента. Он посмотрел на Альбуса и ухмыльнулся, но всё же решил не продолжать ссору. — В точку! — снова сказала Джинни, повернувшись к Альбусу и крепко обняв его. Она всегда поддерживала его спокойствие и уверенность в себе, видя в этом свою опору. В её глазах была гордость за его зрелость, а сам Альбус, несмотря на свою сдержанность, не мог не чувствовать в этом всей теплотой материнской заботы. Но эта небольшая семейная перепалка была прервана резким, оглушительным гудком, который дал понять, что поезд вот-вот тронется. — Лили, хватит! — быстро скомандовала Джинни, подрываясь с места и спешно направляясь к младшей дочери. — Заканчивай красить губы, они и так уже достаточно вишневые, не переборщи! Лили, как и ожидалось, не разделяла мнения матери. С её губ соскользнуло возмущённое «НО Я ЕЩЁ НЕ НАНЕСЛА БЛЕСК!», и она отчаянно продолжала свои попытки завершить макияж, словно боясь, что без него она окажется неполной. Джинни, слегка улыбаясь, но всё равно придерживая Лили за плечо, толкала её к поезду. — Нет времени, — сказала она с таким напором, что Лили, хоть и не довольная, всё же последовала за ней, надеясь доделать косметику уже в поезде. Пока Джинни наставляла Лили, Гарри повернулся к Джеймсу и Альбусу, невольно улыбнувшись. — Ну что, готовы к новому году? — спросил он. — Хогвартс встретит вас как всегда с кучей приключений. Джеймс, немного усталый от родительской опеки, покачал головой с лёгкой усмешкой. Он всё ещё не мог смириться с тем, что каждый его шаг был под пристальным вниманием родителей, но, несмотря на это, он был готов двигаться вперёд. Альбус, с его всегда спокойным и уверенным взглядом, просто кивнул. В поезде, опершись на перила и поглощенная заметками в своём блокноте, стояла Рэйчел Ханниган. Её тонкие пальцы ловко бегали по страницам, словно она пыталась уместить весь мир в небольшие записи. В ту минуту, когда Джеймс влетел в коридор, она не сразу заметила его, но лишь на мгновение подняла глаза, когда он, как всегда, не мог спокойно сдержать свои эмоции. — Рэйчел! — кричал Джеймс, как обычно, с порывом, с каким-то влекущим возбуждением. Рэйчел слегка приподняла бровь, но моментально, как опытный дирижёр, указала пальцем на свои губы, давая понять, что громкие звуки в поезде вовсе не приветствуются. — Тише, Джеймси, не кричи так! — её голос был мягким, чуть хрипловатым, с неким нежным оттенком, который обычно оставался незамеченным в суматохе школьных дней. Джеймс, красный как помидор и полностью растерянный, почувствовал, как его щеки пылают. Он не мог удержать себя от того, чтобы растерянно почесать макушку, стараясь выглядеть хотя бы немного менее нелепо. — Прости… просто давно не виделись, — пробормотал он, ощущая, как неловкость заполняет его тело с головы до ног. В голове он успел провести не один самоироничный диалог: Господи, Джеймс, тебе 17 лет, а ты ведёшь себя как 12-летний мальчишка! Рэйчел, с лёгким удивлением, но без упрека, посмотрела на него, слегка приподняв взгляд. Её губы растянулись в тихую улыбку. — Всего-то месяц и 13 дней, — ответила она с мягким, но немного хищным тоном, словно пытаясь сделать разговор менее напряжённым. — ВСЕГО ТО? — Джеймс возмутился, поднимая одну бровь и демонстрируя крайнюю степень удивления. В его словах не было ни капли серьёзности, только игра на грани сарказма. — Это же вечность! Рэйчел пожала плечами, не торопясь отвечать. Казалось, её мир был в другом месте, и она воспринимала его слова так, будто они были лишь шутливым эхом пустого пространства. В ответ на его театральный пыл она лишь закатила глаза и вздохнула, словно этот разговор был всего лишь приятным отвлечением. — Пойдём в купе займём, — предложила она, взяв его за руку. Легким движением она увлекла его за собой, её пальцы уверенно сжали его запястье, так будто она совсем не хотела отпускать. Всё было так естественно, что Джеймс не успел даже возразить, попав под её влияние, которое он, похоже, так ждал. Как всегда, её лёгкая настойчивость и уверенность придавали уверенность и ему самому. Поттер с лёгкой усмешкой посмотрел на девичьих взгляды, которые сразу привлекли его внимание. Он не был бы собой, если бы не поддался искушению подмигнуть им — его фирменный жест, который всегда вызывал волну смеха и смешанных чувств. Девочки в соседнем купе сразу же захихикали, краснея и озадаченно переглядываясь друг с другом. Для Джеймса это было почти привычным зрелищем — он всегда был в центре внимания, и, как ни странно, этим не уставал. Рэйчел, стоявшая рядом с ним, с любопытством посмотрела на происходящее, но её глаза не выдали ни удивления, ни восхищения. Она, похоже, была слишком сконцентрирована на своей собственной атмосфере и настроении, чтобы отреагировать на мелкие шалости Джеймса. — Ты не перестаёшь удивлять, Джеймс, — сказала она с легким сарказмом, но без особой злости. В её голосе всё ещё звучала эта мягкость, будто она привыкла к его выходкам. Джеймс лишь широко улыбнулся в ответ, не обращая внимания на её комментарий, будто так и должно было быть. Он всегда умел превращать такие моменты в шутку, поддерживая свою репутацию самого живого и весёлого Поттера. Похоже, что сегодня ему снова удалось привлечь внимание, пусть и не по самой важной причине. — Вон там, кажется, не так много людей, — сказал Джеймс, слегка махнув рукой в сторону дальнего купе. Его голос звучал достаточно уверенно, но с оттенком усталости, будто он был в поисках тишины после оживлённой суеты на платформе. Они направились к этому купе, и, действительно, как и предсказывал Джеймс, там было довольно тихо. Единственным человеком, кто занимал пространство внутри, была изящная блондиночка, сидящая в углу и поглощённая созерцанием за окном. Её серые глаза, блеск которых легко различался даже сквозь светлую пелену дождя, казались полными мыслей. Рэйчел сразу узнала её — это была Габриель Малфой. Известная, яркая и загадочная, она была тем, кого всегда замечают в Хогвартсе. Но вот что заставляло Рэйчел задуматься: где же была её подруга и сестра Джеймса, Лили? Почему Габриель, обычно такая уверенная в себе, сегодня сидела в простом, ничем не выделяющемся одеянии? Ведь все знали её любовь к нарядам, к красивым платьям, к ярким, порой даже экстравагантным комплектам, которые она так гордо носила в стенах Хогвартса. Джеймс, слегка толкнув дверь, сам первым вошёл, и Рэйчел последовала за ним, но прежде чем она успела войти, сдержанно спросила: — Можно к тебе подсесть? Габриель, не отрывая взгляда от того, что происходило за окном, лишь слегка кивнула. Это было тихое, почти незаметное движение, но его было достаточно, чтобы дать согласие. Она не говорила ничего, не проявляла ни радости, ни недовольства — просто позволила этим двум зайти, поглощённым каждым своим мысленным миром. Рэйчел осторожно присела рядом с Джеймсом, ощущая лёгкое напряжение в воздухе. Здесь, в этом купе, в этом моменте, было что-то особенное. Всё казалось замороженным, как в какой-то картине, и тишина, которая царила вокруг, была не просто звуком, а настоящей преградой, разделяющей каждый момент от следующего. — Так ладно, Рейч, — нарушил тишину, которую он явно не любил, Джеймс. Его голос звучал слегка напряжённо, будто ему не терпелось уйти, но он всё же не мог скрыть игривого оттенка в словах. — Я пойду искать вагон со сладостями, ты меня тут подождешь? Он приподнял одну бровь, почти как мальчишка, и Рэйчел не могла не заметить, как его настроение резко сменилось на более лёгкое. Она кивнула в ответ, не сдержав улыбку. — А? Да, конечно, Джеймс, иди, — её голос был спокойным и тёплым, но, возможно, чуть более задумчивым, чем обычно. Как только дверь за ним закрылась, в купе вновь воцарилась тишина. Гробовая тишина. Рэйчел сидела, не зная, что делать, чувствуя, как каждый звук, казалось, становится невероятно громким. Два минуты она пыталась сохранить спокойствие, но внутренний зуд не даёт ей покоя. И вот, не выдержав, она всё-таки решилась нарушить этот странный, почти невыносимый покой. — Ты… Габриель Малфой, верно? Я Рейчел, — сказала она, чуть ли не боясь нарушить атмосферу. Она протянула свою руку, на мгновение чувствуя себя немного неловко. Блондиночка, сидящая в углу, лишь тяжело вздохнула и, наконец, повернула к ней взгляд. Серая глубина её глаз встретилась с Рэйчел. — Нет, — ответила она с удивительным спокойствием. Рэйчел немного замялась, не зная, что сказать. От того, что произошло, её мысли немного спутались. — Прости… — произнесла она, не совсем понимая, что именно она хочет извинить. — Дело не в руке, — мягко сказала блондиночка, её голос был холодным, но не враждебным. Она наконец оторвалась от окна, и взгляд её серых глаз прямо встретился с глазами Рэйчел. Это было нечто. Почти как молния, что пронзает всё вокруг. — Я не Габриель. Рэйчел не могла скрыть своего замешательства. Её мысли начали кружиться, как ветер, разметавший все слова. — Извини… я… вы просто очень похожи. — Голос Рэйчел стал чуть тише, почти оправдывающим её в глазах этой девушки. Та лишь двинула бровями, как будто что-то пыталась осмыслить. — Ну, сестрам близнецам свойственно быть похожими. — С этими словами её взгляд вернулся к полу, и кажется, в этот момент она погружалась в свои мысли. — Сестрам? Близнецам? Что? — Рэйчел не смогла скрыть удивления. Она открыла рот, как будто сама не веря в то, что слышит.  — Как иронично… Девушка снова подняла взгляд и посмотрела на неё. На её лице теперь было нечто, что сложно было назвать радостью, но в том взгляде была особенная напряжённая усталость. — Я два года проучилась здесь, а моего имени даже не знают. — Она произнесла это без упрека, скорее с некой обречённостью. Рэйчел была до сих пор в замешательстве, её мысли метались, пытаясь собрать себя воедино. — Прости, давай начнём с начала. Я Рейчел, а ты? — спросила она, всё ещё слегка запутавшись в происходящем. Тут, наконец, блондиночка, будто сама не ожидая, выдала на удивление тёплую, едва заметную улыбку. — Лолита… Лолита Малфой. — Её слова прозвучали с мягким оттенком, как бы отпуская напряжение в воздухе.