Это враньё.

— Когда выберемся, я точно научу тебя веселиться! — Джиен искренне улыбается. Сэбёк нравится эта улыбка, но в ней вмиг замечается только что осознанный обман. Самовнушение, ведь они никогда не выберутся из этого места вдвоем, по крайней мере, живыми. — Ах да... - Ее выражение лица меняется на настоящее, на то, которое и должно быть на данный момент. — Мы ведь не выйдем отсюда вместе. Брюнетка, ей в ответ, старается сохранять привычный холод с фальшивым спокойствием. Она медленно поднимается с прохладной ступени каменной лесенки, прижимаясь спиной к стене рядом. — Время, — говорит она, указывая взглядом на устрашающий таймер. Его тиканье лишь усиливает давящее чувство паники в нервно дрожащем сердце, а ощущения, туго застрявшие в груди, расплываются по организму, словно адреналин по венам. Все это будто тянет Сэбек наземь: даёт желание и надежду, что сейчас она вновь откроет глаза, сразу же хватая воздух, пытаясь прийти в себя, после выхода из очередного кошмара. Но этого не происходит, а все действия вокруг, сопровождаемые редкими выстрелами, остаются неизменными. Каждый звук, вместе с уменьшением цифры на тёмном экране, отдается в ушах, словно эхо, напоминая об отсчете до столь ожидаемой смерти. — Пора играть. — Так не терпится убить меня, — собеседница наклоняет голову набок, заглядывая Кан в глаза, с наигранным недовольством. На самом деле, сейчас она желает лишь побольше поговорить с этой девушкой. Брюнетка кажется загадкой, никем не изученной из этого мира, и Джиен чувствует особенную к ней тягу. — Да? — Она усмехается, а Сэбёк сразу же ловит себя на мысли, что больше не может смотреть ей в глаза, ведь понимает, что возможно потом их и не встретит. Но вдруг, лицо Джиен меняется: заливается горем, перемешанным с печалью. Так же медленно и неторопливо, она приближается к Кан, и ту вмиг накрывает чувством тревожности. — Эй, — Карие глаза младшей заливаются проступившим потоком скупых слез. — Слушай меня. — Взяв ее руки в свои, трепещущим голосом дева продолжает, — у тебя есть причина жить, а у меня, — она тихо сглатывает, — ее нет. — Что ты несешь? — Замолчи, — усилив хватку, шатенка перебивает. — Просто пообещай, что выйдешь отсюда живой, перевезешь маму и заберешь брата.       Сэбёк, все еще не веря своим глазам, узнала на фотографии ту самую надпись, а затем и само место - клуб в Пусане. Прибыв, она увидела телефон, разбитый и валяющийся у входа. Это был телефон Джиен. Лишь сунув в карман, сердце сжалось, а ноги направились в само помещение. Девушка обнаружила младшую в туалете — еле державшуюся на ногах, склонившуюся у раковины, но совершенно одну. — Джиен! — её голос прозвучал как колокольчик, стремящийся пробудить из забытья, Кан старалась держать себя в руках. Понимая, что девушка пьяна и не способна на дельные слова, она легко повернула её лицом к себе и добавила: — Мы едем домой. Внутри неё бушевали сомнения, и хотя главный вопрос был неуместен, сердце продолжало нервно стучать, словно предвещая беду. Ложные мысли давили сверху, и Сэбёк уже стала сомневаться в том, что их чувства с Джиен все так же взаимны. — Пусти! — Шатенка резко одернула руки старшей, делая шаг назад. — Оставь меня в покое! — Успокойся, алкашка хренова! — Сэбёк вновь схватила её за запястье, но Джиен лишь упорно отстранялась. — Кан.. — Младшая изредка делала паузы, и эти молчания пугали брюнетку еще больше. Сэбёк, не выдержав, схватила её за плечи и встряхнула. — Кан Сэбёк, что тебе нужно? — В смысле, что мне нужно?! Я тебе не нужна, так? У тебя другая?! — Хватка обеих рук становилась всё сильнее, и Сэбёк осознала, что перебарщивает, но не могла себя контролировать. — Мне больно! — На глазах Джиен заблестели слезы, и Сэбёк, испугавшись, отпустила её. — Я не понимаю, о чем ты... Это враньё. — Что? — Дева уже не могла сдерживать слез. — Что враньё? Твоя любовь? Враньё?! — Всё это. Всё, Кан Сэбёк, враньё. — Ты не любишь меня?.. — Это враньё. — Джиен отвела взгляд в сторону, тихо сглотнув слюну. Время словно замерло, и вокруг них повисло молчание, тяжёлое, как туман, который окутывал их. Сэбёк чувствовала, как её сердце разрывается, оставляя только пустоту, и в глубине души понимала — каждая слеза Джиен, как капля дождя, впитывается в землю их отношений. Эмоции накрывают сверху будто волна, и Сэбёк открывает глаза, устремляя взгляд к потолку, где трещины, словно старые раны, шепчут о времени, когда жизнь была полна света и радости. Но вернуть его невозможно, и эта мысль с тяжестью ложится на сердце. Сэдж тихо ворчит, чувствуя печаль девушки, и этот звук, словно нежный шепот, приносит немного спокойствия. Кан медленно гладит его шерсть, ощущая, как тепло собачьего тела проникает в душу, неторопливо растворяя сковывающий ее лёд. Она осознает, что все, что было - это лишь мимолетность, и сейчас, это время истекло. Все непонимания, почему жизнь позволила Кан почувствовать себя вправду счастливой, теперь становятся ясными. Ей было хорошо, а все хорошее всегда имеет конец. Как солнце, уходящее за горизонт, оставляет за собой лишь легкий след на небе. — Гулять хочешь? — тихий голос Сэбек прорезает тишину, когда она замечает, что Сэдж начинает поскуливать. Она поворачивает голову, и ее взгляд задерживается на большом окне. Темень. Время для брюнетки давно пришло в неизвестность: проходит, как песок сквозь пальцы, а та этого и не замечает. Три дня погруженности в сон и слезы, в бесконечном круговороте боли. Она забыла о мире вокруг, о простых радостях: еда стала чуждой, а пролежанный матрас на кровати — единственным убежищем. Сэбёк сама не понимает, почему Сэдж остается с ней, ведь по сути, только из-за того, что младшая не может совмещать заботу о питомце с учёбой. Поднимаясь на локтях, она тянется к телефону — 03:07. Тело словно окаменело, а легкие наполняет пустота, оставшаяся от слез. Накрывшись старой мастеркой, девушка открывает входную дверь, холодный дождь обрушивается на неё, как метафора чувств внутри. Сэдж плетется по мокрому асфальту, оставляя следы на поверхности, а кеды, израненные и промокшие, кажутся Сэбёк отражением её внутреннего состояния.       В душе разливается непрекращающееся горе. Любовь к Джиен, как неугасимый огонь, продолжает гореть в её сердце. Чувства - это не обман, они остаются, даже если не взаимны. Джиен обманывала, а Сэбёк нет - она любит ее, и будет любить всегда. Кан держит обиду и злость, но в то же время желает младшей лишь счастья. Звучит абсурдно: преодолели целый океан, а утонуло всё в простой луже, оставив лишь теплые воспоминания в памяти. В этой тишине, среди звуков ливня и шагов собаки, Кан понимает, что больше не может. Эмоции бьют в ее сердце, и стараясь восстановить дыхание, дева медленно садится на мокрую скамейку. Ее душа разрывается, а по щекам непрерывно скатываются тяжелые капли. Капли дождя, уже вперемешку с ручьем горьких слез. Она чувствует себя слишком подавленно: жертвой, чье сердце безжалостно вырвали и на твоих же глазах растоптали подошвой ботинка. Я любила тебя, Джиен.