Глава 8

Элио Блэк       До конца летних каникул оставался месяц. Элио всё это время усиленно тренировался, занимался с отцом каждое свободное время. И вот сейчас он так же, как и обычно, сидел на ступеньках своего особняка, погружённый в воспоминания того тяжёлого дня.       Поразительно, насколько воспоминания того дня въелись в его память. Он помнил всё в мельчайших подробностях. Как он собирался кинуть заклинание. Как его подхватило ледяным воздухом. Как он сильно ударился. Как позорно, для него самого, упал во тьму, пока дети разбирались с проблемой. И вот он готовился, готовился искупать свою вину постоянными тренировками, ранними подъёмами. Но сейчас ему совсем не хотелось думать о том, что было в том злосчастном подземелье.       Он был дома, где мать ухаживала за садом, гуляли разнообразные домашние маггловские животные, вечерами они смотрели разные астрономические явления, например, звездопады или парады планет. Их домашний телескоп стоял в самой высокой башне на открытой площадке. Часто дети играли здесь вместе, но сейчас Арчер и Амальтея, явно, спали. Это он поднял отца ещё до завтрака, чтобы у них было больше времени.       Здание позади него сохранило много историй их детства, детства их матери. Оно было старым и впечатляло. Фасад, украшенный изысканными деталями, напоминал о былых эпохах, когда каждый камень был вложен с любовью и мастерством того, кто строил — мать всегда говорила, что её предки любили это волшебное место, а рыцарь, заказавший постройку дома, был настоящим мастером боевого искусства и астрономии. Элио мечтал быть похожим на далёкого предка из легенд. Этот элегантный особняк в английском стиле с несколькими этажами и башнями был окрашен в благородные бежево-коричневые тона. Белые и деревянные элементы отделки подчёркивали его изысканность.       Элио наслаждался видом на раскинувшийся перед зданием круглый пруд с фонтаном, выполненный в том же утончённом стиле. Трава была сочно-зелёной и ухоженной, совсем не выгоревшей. Чистое, почти без облаков, небо отражалось в воде. Элио положил на руки подбородок и улыбнулся. Ему нравилось. В голубых глазах отразилась спокойная любовь к этому месту, тепло.       Это чудесное место было расположено в самом южном районе Англии, и здесь солнечных дней было больше, чем где-либо ещё в его стране. Здесь было комфортно жить: много зелени, тёплое солнце, а звёздное небо казалось ещё ближе. Он мог часами вечером лежать на пледе, рассматривая звёздное небо и фантазируя в детстве. Сейчас же он жмурился от яркого утреннего солнца, играющего на его лице. Здесь было спокойно.       Здесь было его место силы, место его тёплых, добрых воспоминаний о семье, детстве. Тут ему хотелось находиться подольше, чем того позволяли каникулы. Три месяца ведь так мало, чтобы отдохнуть. Элио закрыл глаза, позволяя себе погрузиться в этот момент, в эту атмосферу, где прошлое и настоящее переплетались, создавая уникальную симфонию его жизни, где он был дома и готовился к чему-то важному. Казалось, шестой курс мог преподнести многие сюрпризы.       В какой-то момент дверь отворилась. В тёмных штанах и небрежно застёгнутой рубашке вышел мужчина, аккуратно подстриженный. Правда, стрижка не скрывала его слегка волнистых волос. Голубые глаза внимательно врезались в сына, и тот, подскочив с деревянных ступеней, вежливо кивнул. Он был в радостном предвкушении от тренировки, ведь проводить время с отцом, когда не видишь его почти целый год, — важно. — Доброе утро, Элио, — зевнув, мужчина прикрыл рот. Он явно недавно проснулся, был слегка помят, но всё-таки нашёл силы, чтобы встать так рано. — Доброе утро, — улыбнулся Элио. Он смотрел на отца, который в его глазах выглядел, словно ленивый лев, наслаждающийся свежестью утра. — Пошли, нечего время терять. Быстрее начнём, быстрее закончим и, надеюсь, успеем к завтраку. А то твоя мама нас убьёт, — ответил Изар, спускаясь. Его голос был полон задора: — Пошли веселиться. Сегодня я хочу проверить, как ты усвоил несколько прошлых занятий. — Используй не только магию, но и окружение вокруг себя, — кивнул Элио, — я помню, пап.       Обогнув по аккуратно подстриженному газону прудик с фонтаном, они устремились к более дикой части их территории. Небольшая речка протекала по участку, а через неё был брошен деревянный настил, ведущий к маминому саду, обрамленного пышными зелёными кустарниками и высокими деревьями. — Так, Элио, почему важно использовать окружение вокруг себя? — Маг должен понимать, что все предметы вокруг себя — это потенциальное оружие, которое можно использовать, — на автомате выпалил он, — ведь так проще. К тому же, эффект неожиданности. Мы можем укрываться, кидать предметы, бросаться ими в противника. Мы можем адаптировать заклинание к окружающей среде, — как по учебнику, ответил юноша.       Они пересекли настил и углубились в сад. Утренние лучи солнца пробивались сквозь листву, создавая рисунки теней. — Итак, — произнёс Изар, останавливаясь под раскидистым деревом, — давай разберём заклинание невидимого хлыста. Флагелло — сильное заклинание, будь сконцентрирован. У нас появляется хлыст из кончика волшебной палочки, — пояснил он. — Хлыст поражает цель. Можно схватить или ударить. Смотри. Резким движением от себя, — Изар вытянул руку резко, и Элио прищурился. — Вытягиваем руку, словно заносим реальный хлыст, а в этом моменте говорим: «Флагелло». — Флагелло! — сначала без палочки попытался Элио, запоминая то, как должны действовать руки. Он занял удобное положение тела, будто в руках держал настоящий хлыст. Правая нога встала чуть-чуть вперёд, чтобы удобнее было ходить.       Элио кивнул собственному пониманию, сосредоточившись. Достав палочку, он вытянул руку в резком щелчке и произнёс заклинание. Из палочки вылетела тонкая, почти незаметная нить, и устремилась к дереву, около которого стоял отец. Конец тонкого хлыста обкрутил ствол и натянулся. Изар ловко двинул корпусом, чтобы по нему случайно не попали. Он довольно кивнул. — А теперь попробуй выбить палочку из моих рук с помощью хлыста, не бойся, — отец всегда так говорил, зная, что Элио не хотел причинять ему боли. Но Элио сам понимал, что необходимо учиться. Отец встал посвободнее, в его руках была палочка, он поставил руку перед собой, будто бы занося для заклинания. Элио пригнулся, когда одно из самых мерзких заклинаний полетело в него. Он присел, а затем, пачкая свою светлую рубашку в траве и земле, кувыркнулся. Несколько искрящихся простых заклинаний для разминки летели за ним. Если, конечно бы, отец захотел, они достигли бы своей цели. Элио подскочил. — Коллошу! — крикнул он, обходя слегка сбоку отца. Мужчина попытался дёрнуться, но явно почувствовал, что ботинки не двигались, не отрывались от земли. Изар улыбнулся, понимая, что оказался в ловушке. Элио приклеил его ботинки, и тот не мог сделать шаг, чтобы уйти и спрятаться за дерево. Зато это сделал Элио, оказавшись за укрытием. Он выглянул из-за ствола, посмотрел внимательно на отца, пытающегося смыть заклинание приклеивания, и решил действовать. — Флагелло! — произнёс он громко, отчётливо. Из его палочки выстрелило змеёй более широкое переплетение десятка нитей, вцепляющееся в запястье отца. Тот попытался убрать руку, но Элио держал крепко. Он дёрнул хлыст со всей силой, заставляя Изара потерять палочку. — Не теряй время, — напомнил он, — теперь попробуй меня отбросить. — Пап! — возразил Элио. — Отбрасывай, делай уверенные соединения разных заклинаний, чтобы они работали вместе. Выбил палочку — отбрасывай противника, Элио. Не спорь! — Эверте статум! — чуть тише произнёс юноша, чувствуя, как ему не хотелось этого делать. Изар отлетел в кусты, смягчающие его падение. Палочка лежала на траве, и Элио поспешил подобрать её. Он поспешил к упавшему отцу, но тот продолжал лежать. Стоило подойти старшекурснику поближе, как тут же он был сбит мощным ударом ноги. Элио простонал от боли, растянувшись на траве. Изар же оказался сверху, занося палочку. — Никогда не думай, что противник не будет использовать язык своего тела, чтобы тебя победить, — прошептал он. — Элио, будь внимателен. Следи за ногами, за руками, за головой, — Изар слегка прижал горло сына, будто бы перекрывая воздух, рукой, показывая, как могли бы действовать враги, а затем отпустил: — Ты не можешь быть предсказуемым, Элио. В бою важно предвидеть действия противника, — Изар встал, а затем помог подняться сыну. Их дуэль повторялась, Элио оттачивал нужные движения, и Изар несколько раз падал в кусты, в их форме уже появилась отчётливая вмятина, но результаты отцу явно нравились. С каждым разом он всё больше улыбался сыну, несмотря на появившиеся ссадины и порванную рубашку.       Они, уставшие, но довольные после тренировки, шли обратно к особняку. Солнце ещё не поднялось высоко, и его лучи играли на листве деревьев. — Ты сегодня показал хорошие результаты, Элио, — произнёс Изар, оборачиваясь к сыну. Элио показалось, что в них промелькнула гордость: — Твоя техника с заклинаниями заметно улучшилась, ещё немного, и ты научишься создавать хорошие дуэльные соединения интуитивно, это очень важно. — Спасибо, отец! — на лице Элио расцвела улыбка, щёки слегка покраснели от похвалы. — Я старался. Но мне сложно предугадать твои действия и понять, какие лучше заклинания использовать в бою. — Это нормально, — кивнул Изар. — Каждый мастер когда-то был новичком. Главное — не бояться экспериментировать. Ты должен понимать, что всё вокруг может быть, как твоим союзником, так и твоим врагом. Например, когда ты использовал «коллошу», чтобы приклеить меня к земле, это было умно. Но помни, что противник тоже может использовать свои преимущества.       Элио задумался, вспоминая, как его отец ловко уклонился от заклинания, прячась за деревом в одной из схваток. — Да, я заметил, что ты всегда находишь способ избежать удара. Как ты это делаешь? — Это приходит с опытом, — ответил Изар, улыбаясь. — Важно не только знать заклинания, но и уметь читать ситуацию. Смотри на окружающий мир, ищи укрытия, изучай поведение противника. И помни, что иногда лучше отступить, чем идти в лобовую атаку. — Я постараюсь запомнить, — сказал Элио, уверенно кивая. — Я хочу стать таким же сильным, как ты. — Ты уже на правильном пути, — сказал Изар, обняв сына. — Главное — не терять веру в себя и продолжать учиться.       Они вернулись домой. Воздух, густой от ароматов жареного хлеба, грибов и помидоров, витал в просторной столовой. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь высокие окна, освещали длинный стол, уставленный завтраком — на тарелке лежали прожаренные до золотистой корочки тосты, румяные яйца и множество разных сочных овощей с собственного огорода и теплиц, раскинутых за домом. Три домовых эльфа, мельтешащие вокруг, сервировали стол.       Мать Элио, Мэрид — высокая, изящная женщина с тёмно-русыми волосами и зелёными глазами, полными доброй строгости и нежной любви, следила, чтобы всё было правильно. Её взгляд, острый и внимательный, слегка напоминал взгляд ястреба, охраняющего своё гнездо. Но в этом взгляде не было суровости, лишь забота, окутывающая её детей и дом, как мягкий шерстяной плед в холодный зимний вечер.       Именно она помогла отцу принять решение и переехать в этот чудесный дом. Элио пару раз был в доме у бабушки с папиной стороны, и там ему было тяжело. Бабушка и дедушка были слишком тяжёлыми людьми. И он понимал, почему мать захотела из мрачного гнезда Блэков переехать в солнечный Уэст-Сассекс, когда она носила под сердцем Элио. Это было актом не только заботы о себе, но и о будущем своих детей, актом нежной, но твёрдой защиты от тех идей, что погубили столько их родственников. Изар вернулся вскоре, переодевшись. Он нежно обнял жену, поцеловал её в щеку, а, отпустив, поздоровался с детьми. Крепко пожав руку Арчеру и пожелав хорошего утра, он приподнял Амальтею. Девочка за лето вытянулась, стала выше на целую голову. Да все они трое подросли и стали шире, выше. Элио не нравилось, что из маленькой девочки его сестра превращалась в девушку, ведь это добавляло поводов для беспокойства. Она становилась очень похожей на точёную мать, будто их двоих вырезал один и тот же скульптор. Только глаза. Глаза у Амальтеи, как и у Элио, были от отца — ярко-голубые, почти небесные.       Отец кивнул детям, заканчивая свой ежедневный ритуал, когда он был дома вместе с детьми. Элио чувствовал крепость своей семьи, и ему это так нравилось. Это чувство дома, это чувство, что он может прийти сюда со своей проблемой, и ему обязательно помогут решить её.       Дети расселись за столом, по старшинству, создавая гармонию, подобную аккуратно расставленным нотам на музыкальном стане. Изар — во главе, Мэрид — рядом, Элио — напротив, Арчер сел рядом с ним, и маленькая Амальтея, спрятавшаяся рядом с матерью, как цветок под защитой высокого стебля. А воздух, наполненный ароматами еды, создавал ощущение полного счастья и уюта. Завтрак был не просто едой, это был ритуал, связывающий семью, объединяющий их в тёплое и нерушимое целое.       Домашние эльфы, как всегда, сделали потрясающий завтрак. Они принялись завтракать, и Изар разговаривал с Мэрид о старшем сыне. Элио обратился вслух. — Он, — начал Изар, отложив вилку, — показывает потрясающие результаты. Будет хорошим аврором, если продолжит заниматься так же усиленно, его концентрация и желание добиться цели поражают. — Это у него от тебя, — хихикнула Мэрид, но Изар покачал головой. Элио пошёл смелостью и отвагой в мать, все понимали в этой семье. Противостоять Друэлле Блэк — это мощный характер ещё совсем молодой Мэрид, она была тихой, но твёрдой силой семьи. И Амальтея пыталась быть похожей на неё, хоть у девочки из-за бойкости характера это не всегда получалось. Элио же не старался, он просто действовал по интуиции, как и его мать. — Каждый раз будет всё лучше, — кивнул Изар, — он будет сильным магом. — Я надеюсь, семью нужно защищать, — улыбнулась мать, отрезая себе кусочек масла, чтобы намазать его на хлеб. Элио, смущённо потирая затылок, ответил: — Спасибо, папа. Я просто хочу быть таким же хорошим, как ты. Мэрид с улыбкой наблюдала за мужем и детьми.       Закончив свой завтрак, Элио, Арчер и Амальтея переглянулись. Они ещё вечером решили, что после завтрака полетают над их перелеском. Они бросились к чулану наперегонки, чтобы взять свои мётлы. Элио заметил, как Арчер, с блеском в глазах, взял ещё и мяч. День обещал быть весёлым. — Хорошего дня! — крикнул Изар, Элио махнул рукой, попрощавшись. Арчер Блэк — Эй, Амальтея, — крикнул он взлетевшей прямо со ступенек девчонке, — у тебя фора, кто быстрее поймает мяч, тот ивыиграл! — закидывая мяч в воздух сказал Арчер. — Что же, посмотрим кто кого, — с вызовом ответил Элио, и, взмыв в воздух, он почувствовал, как ветер треплет его волосы. Девочка еле-еле поймала мяч, Арчер заметил, как напряглось её тело, и она чуть не упала, но всё-таки удержалась. Летом они часто летали и играли вместе, тренировки давали свои плоды. Она с восторгом пролетела мимо Арчера и Элио. Арчер взмыл за братом и сестрой. Мгновение спустя они уже летали над садом, громко смеясь. Элио ловко маневрировал на метле, вновь ловя очередной пас от Арчера, а затем перекидывал Амальтея, летевшей выше.       И так по кругу, дополнительно выполняя всякие воздушные фигуры, чтобы было посложнее. Шлейф радости и опасности чувствовался в воздухе, ведь подростки то взмывали высоко, то птицей падали вниз, лишь у земли выпрямляя метлу. Пару раз Амальтея чуть не соскочила, но Арчер в эти моменты страховал рядом, а Элио чуть ниже, чтобы поймать девчонку прежде, чем метла прочешет собой землю. — Смотрите! Я сейчас это сделаю, — закричал Арчер, поднимая мяч над головой. — Арчер Блэк, лучший охотник мира, подходит к кольцу, — он обошёл Амальтею, а затем решил бросить мяч в облако. Он только занёс руку, как почувствовал, как мяч выбивается из рук со щелчком. Мяч, выбитый из его рук, закрутился в воздухе, и он перевёл прищуренный взгляд на усмехающегося Элио. Брат убирал палочку в карман и сосредоточено бросился за квоффлом. Арчер грязно выругался, а затем дёрнулся следом. — Мы видим, как лучший охотник Ирландской сборной, Арчер Блэк, — Амальтея говорила в палочку, увеличивая громкость своего голоса, — гонится за главной пройдохой Уэст-Сассекса, Элио Блэк, — она слегка прищурилась. Арчер видел, что сестра их потеряла. Он переглянулся с братом, который держал мяч, прислонил к губам палец, и юноша кивнул. Напугать любимую сестрёнку — всегда идеальный план для мальчишек, даже, если они её сильно любят.       Арчер поднялся чуть выше, накидывая на голову капюшон. Элио сместился в бок, накидывая свой. Облака, поднявшиеся совсем недавно, скрывали их силуэты, а девчонка лишь звала их. — Арчер! Элио! Вот же… — она крепко держалась за метлу. — Выходите! Уже не смешно!       Вдруг раздался лёгкий хлопок рядом с девушкой. Из множества искр вылетели двое юношей, создавая волну ярких огненных вспышек, словно представление. Сначала испуганная Амальтея чуть не навернулась вниз, но, удержавшись, во все глаза смотрела на красивые искры света, разлетавшиеся повсюду. Они сжигали облака рядом. В центре этих ярко-красных, ярко-синих и ярко-зелёных красок был Арчер, застывший монументом победителя соревнований.       Элио, устроивший фейверк, спустился ниже и застыл около сестры: — Нравится? — Я обожаю твою магию, — честно призналась она, — она очень красивая. — Согласен, — кивнул Арчер, спустившись, — если я когда-то смогу быть в команде Ирландии, то ты будешь ставить нам световые шоу, — в его зелёных глазах можно было увидеть искренность. Он посмотрел вниз, а затем на время. Арчер хотел было забрать мяч у Элио, но тот кинул его девочке. Та сначала нервно выдохнула от неожиданности, но затем поймала. Она ловко перехватила его и, маневрируя, обогнула Арчера, зная, что тот сразу кинется за ней. Так и случилось. Юноша ринулся вслед, чтобы забрать мяч.       Амальтея, с сияющей улыбкой на лице, облетела брата и, как фея, послала мяч в воздух. — Лови, Элио! — закричала она, и мяч взмыл в небо, но тут Арчер резко нагнулся, слегка опуская нос метлы. Он набирал скорость, чтобы потом резко, на скоростном пути, вынырнуть вперёд. Кровь стучала в ушах от перепада скорости, захватывала весь дух. Стук сердца ускорился. Элио не успел поймать мяч, Арчер ловко вынырнул вперёд, в короткое мгновение перехватывая мяч. Амальтея и Элио замерли, восторженно смотря на юношу. Он перекидывал мяч с руки в руку, тяжело дыша. — Амальтея! — крикнул Арчер, сделав резкий поворот, а затем бросил мяч. Он изящно притормозил около Элио, поворачивая метлу параллельно, совсем близко. На миг Арчеру показалось, что он не успеет затормозить и врежется, но внутренний рефлекс всё идеально рассчитал.       Амальтея держала мяч и подлетела поближе. Арчер, паря в воздухе, чувствовал, как ветер играл с его тёмными, слегка вьющимися волосами, которые пора бы было подстричь, они отросли до плеч и иногда волнами лезли в глаза. Элио тоже уже делал небольшой хвост, но выглядел более аккуратным, чем пятикурсник. Он посмотрел вниз. Под ним раскинулись зелёные деревья, а небо становилось всё более голубым, ветер гнал облака дальше. Арчер чувствовал эту свободу, паря здесь, наблюдая, как Элио и Амальтея перекидывают друг другу квоффл. Он глубоко вдохнул и слегка прищурился, отпуская руки. А затем выпрямил их, позволяя метле слегка сделать ход. Она медленно полетела вверх, а затем чуть наклонилась, позволяя юноше ощутить ветер полной грудью. Он обожал это чувство свободы в крови.       До него долетал смех девочки и лёгкий их диалог о Грейс и Альмере, но сам Арчер почувствовал небольшую усталость. Он подлетел к ним поближе.       Солнечные лучи, проникавшие сквозь разорванные облака, освещали зависших и переговаривающихся подростков. Им друг с другом было так легко и спокойно, что не хотелось спускаться вниз. — Какие планы на сезон? — спросил Элио, обходя брата. — Планируешь дальше мучить Малфоя? — Дядя, — выплюнул Арчер, чувствуя, как его настроение портится, — требует взять в команду друзей Драко. Флинт пока держится, но, наверное, он попросит ребят уйти. Может быть, пока Флинт не выпустится, мы ещё продержимся. Но дальше он продавит своё, и команда будет ужасной. Никакой дисциплины из-за них не будет. — Плохая репутация для Ирландии, да? — вздохнула Амальтея. — Я просто рада, что этим летом мы к ним не ездили. Ненавижу бывать в Малфой-миноре. — Как я тебя понимаю, — кивнул Элио, и Арчер вздохнул. Он понимал, что ещё сильнее, чем любовь, их объединяла общая нелюбовь к родственникам. Особенно после того, что младший Малфой сделал их сестре. Амальтея так и не научилась хорошо плавать, держаться в воде. Арчер знал, что девочке вновь снятся кошмары, они мешались теперь с змеем и тем, как она нырнула в тот бассейн около колонн. Она им всё рассказала.       Мать каждую неделю возила девочку пить какие-то лекарства в госпиталь св. Мунго, чтобы дать ей возможность лечиться. Но сестре продолжали сниться кошмары, и, самое страшное, Арчер не знал, как ей помочь с этим справиться. Уродливые подводные твари, тянущие её всё глубже, змей, который чуть не убил их — он бы сам не справился, а что говорить до этой девочки, что смотрела на него своими чистыми, голубыми глазами, полными сестринской любви и нежности. За тяжёлым разговором и задор пропал дальше летать, веселиться.       И тут, словно по часам, в воздухе раздался трепет крыльев. Райдер, красная сова с оранжево-красным оперением, стремительно пронеслась над ними, словно искра, и приземлилась на плечо Арчера. Он с радостью погладил её по голове. — Привет, Райдер! Что ты принесла?       Сова, словно понимая его вопрос, вытянула лапку, на которой держала свёрнутое письмо. Арчер быстро развернул его, и глаза юноши заблестели от волнения. Он украдкой посмотрел на брата, а затем дёрнулсявниз, попрощавшись. «Это от Кэти», — пронеслось у него в голове. Конечно же, приходили письма от друзей, но эти регулярные послани от Кэт он ждал чуть ли не каждый день. Райдер летал от Уэст-Сассекса до Лондона и обратно и явно уже хотел оказаться в Хогвартсе, и Арчер это понимал.       Молнией он пролетел расстояние до террасы и, когда метла стала притормаживать около заднего входа в дом, спрыгнул на песчаное покрытие. Открыв крепкую дверь, Арчер заскочил в небольшой холл для своих. Эта зона не была парадной, и всё тут было несколько скромнее. Чаще всего, здесь ходили домовики. Небольшая лестница, обрамлённая тёмно-синим ковром, вела на второй этаж. Около лестницы на небольшом круглом столе приятно пахли высокие растения с алыми соцветиями лилий. Он быстро влетел по этой лестнице, минуя разговоры говорящих портретов, чтобы оказаться наверху. В длинном коридоре было несколько дверей, детям отдали целое крыло, где они создали своё царство. Тут были свои спальни, большая гостиная, где они сидели вечером и общались, если было желание, выход на башню, а также большой, широкий балкон, куда Арчер и Элио поставили свой персональный телескоп. Не такой мощный, как в звёздной башне, но Арчер считал, что главное — свой. Чтобы пройти в спальню, нужно было оказаться сначала в большой совместной гостиной.       Арчер зашёл в неё и поёжился. Видать, домовики открыли все окна, чтобы проветрить, по комнате пронёсся сквозняк. Он прошёл мимо двух голубых диванов, стоявших друг напротив друга: дети любили по ним прыгать ещё с детства, несколько раз переворачивая их. Они были уютными, и мама извела столько пятновыводящих зельев из-за их игр, что, казалось, невозможно было поверить. Двигающиеся картины мерно переговаривались друг с другом, а солнце заливало уютную светлую гостиную.       Арчер прошмыгнул, держа письмо в руке, в свою спальню. Кровать с балдахином занимала большую часть комнаты, покрытая светло-серым постельным бельем, закрытым наспех накинутым покрывалом с подушками. Арчер, в отличие от брата, мог просто набросать вещей на кровать, не сильно следил за чистотой, и это было заметно и в комнате. На прикроватных тумбочках валялась всякая мелочёвка: исписанные листы, газета и какие-то мелкие бусины, пучки трав, — он пытался выполнить домашнее задание к зельеварению, но не успешно, в чём сам себе признавался. Рядом с окном стоял большой письменный стол, куда и устремился Арчер.       Он уселся за него, письмо Кэти приятно пахло розовым маслом. На миг показалось, что он видел, как девушка брызгает духами на письмо. Арчер чувствовал её эмоции и слова, даже не вскрывая конверт. Он аккуратно развернул письмо, его руки слегка дрожали от волнения. Чувства, которые он испытывал, напоминали о том, как весенний ветер касался листьев, как они вместе были в башне астрономии, как украдкой целовались под трибунами… Флёр таинственности и запретных чувств подстёгивал чувства, пробуждая самые глубокие из них.

«Дорогой Арчер! Я получила твоё письмо. Райдер, действительно, одна из умнейших птиц, что я видела за всю свою жизнь. Он деликатен и точен, я рада получить письмо так скоро.

Я рада, что уже август. Мы скоро увидимся, я надеюсь на это. У меня всё хорошо, с родителями часто хожу во всякие места в Лондоне. Недавно мы были в театре на представлении. Хотела бы пойти на него с тобой! Как тебе эта идея?

Я скучаю по тебе. Тебя здесь нет, и время течёт медленно. Это невыносимо! В школе время течёт быстрее, чем здесь. И это грустно. Ты не выходишь из моей головы, даже если мне необходимо подумать о миллионе вещей.

Ты мне снился, Арчер. Мы были в астрономической башне и смотрели на множество звёздных созвездий. Я научилась находить тебя на звёздном небе. Отец купил мне телескоп, и ночами, когда мне грустно, я могу говорить твоему созвездию всё, что пока не могу сказать тебе. Это хоть как-то спасает ситуацию.

Я мечтаю увидеть тебя каждый день, что мы не вместе. Давай этот год проведём ещё лучше, чем прошлый? Я знаю, что новый сезон будет тяжёлым, но давай не дадим квиддичу встать между нашими чувствами? Пожалуйста!

Мы скоро увидимся.

Люблю тебя. Скучаю по тебе!

Твоя Кэтти».

      Арчер, погружённый в чтение, не замечал, как время уходит. Он быстро написал ответ о том, как соскучился сам. Рассказал про брата с сестрой. И про то, что ждал начала учебного года. В комнате была тишина, лишь мерный ход часов нарушал её. Собравшись с мыслями, Арчер поднялся с места, живот неприятно заурчал. Ему бы хотелось что-то перехватить перед тем, как заняться другими делами. Он сегодня уже летал, надо было вечером отдать письмо своей сове, а сейчас хотелось бы что-то перекусить. Вечером у них был запланирован просмотр звездопада, и отец обещал показать, как создавать звездопад с помощью палочки. Лето было хорошим, Арчер много узнавал нового и отдыхал.       Арчер спустился уже по парадной лестнице, укрытой светлым ковром. Его шаги были почти не слышны сверху, но стоило ему спуститься, как он услышал шаги отца по полированному паркету. Дневной свет пробивался сквозь витражные окна, играл на стенах, создавая волшебные узоры. Двигающиеся звери из цветного стекла прыгали с камня на камень, а птицы летали на стенах. Он на миг очаровано засмотрелся на танцующие пылинки в свете солнца. Но внезапно столкнулся с Элио, стоявшим около главной гостиной, но не решавшимся зайти. — Где Амальтея? — спросил Арчер, но Элио на него цыкнул, приложив палец к губам. Он внимательно слушал тех, кто был с отцом в главной гостиной. Мать тоже там была, Арчер видел её сидевшей на диване, но она не проронила ни слова. Лишь внимательно слушала. — Вы пришли меня обвинять в том, что я покрываю брата, хотя я сам упёк его за решётку? Серьёзно, Корнелиус? — Арчер никогда в жизни не слышал столько возмущения в голосе отца. Он видел в зеркальном отражении, что тот изменился в лице: — Это вы мне скажите, как опасный преступник и убийца оказался на свободе? У меня трое детей. А если он заявится завтра в мой дом?! — Изар, обождите! — произнёс низкий мужчина. Арчер узнал в нём Корнелиуса Фаджа. — Я лишь прошу вас быть осторожными. Укрывательство беглых преступников — тоже преступление, — напомнил он, — и я обязан вам это напомнить. — Серьёзно? — прошипел Изар. Арчер заметил, как мама положила на его руку свою, и отец нервно выдохнул. — Что происходит? — спросил Арчер тихо, прищурив глаза, как будто пытаясь разглядеть, понимает ли брат суть происходящего, ведь сам он, откровенно говоря, ничего не понимал. — Сам слышал, — ответил Элио шёпотом, — наш дядя, Сириус Блэк, сбежал из Азкабана.       «Но из Азкабана невозможно сбежать», — сердце юноши забилось быстрее. В памяти всплыли рассказы отца про предателя семьи и друзей. Его преступления были окутаны настоящим мраком и жестокостью. Отец не гордился тем, что именно он поймал кузена, хоть и получил медаль за это. Изар всегда говорил об этом инциденте очень осторожно, будто само упоминание могло навлечь на его дом и семью какую-то страшную беду. — Укрывательство преступников несёт за собой последствия, — ещё раз повторил Фадж, его голос звучал тревожно, и Арчер почувствовал, как напряжение в воздухе нарастает. — Если он снова появится, это может привести к беде для всех нас. В том числе, для ваших чудных детей. Вы же не хотите, чтобы им что-то угрожало? — Это угроза, Корнелиус? — услышал он голос матери. — Поверьте, не стоит здесь раскидываться такими словами. Я лично не потерплю в своём доме Сириуса Блэка. Не стоит угрожать моим детям.       Фадж, по мнению Арчера, кажется, вообще не ожидал, что всегда спокойная женщина даст ему словесный отпор. Арчер ощутил силу в словах матери. Он знал, что их мать никогда не позволит случиться чему-то плохому с её детьми. — Сбежать из Азкабана… — голос Элио был слегка удивлённым. — Я восхищён! — А я — нет. Нам только сумасшедших родственников на пороге не хватает для полного счастья, — проворчал Арчер. — Может быть, он пропадёт в другую страну? — Надеюсь, — кивнул Элио, слушая дальше то, что происходило в гостиной, — но если что, надо быть готовыми. — Тебе бы палочкой помахать, — закатил глаза Арчер, — а можно мы просто будем звать взрослых и не будем решать кучу проблем? — Посмотрим.       Министр Магии засобирался, а потом остановился около Изара. — Изар, я буду обязан направить сюда дементоров. — Что? — воскликнула женщина. — Нет, — чётко сказал Изар, — я не позволю никаким тварям гулять по территории моего особняка, даже по приказу министерства. У меня есть права, я заместитель Грюма по вопросам борьбы с тёмными искусствами. — Ты же знаешь, что я всегда могу это исправить, — вздох Фаджа был слышен мальчишкам. — Дементоры? — спросил Арчер Элио, но тот махнул на него рукой. По его выражению глаз было понятно, что это вообще не то, что хотелось видеть на своей земле. — Тем более, — продолжил он, — я не спрашиваю твоего разрешения, Изар, я ставлю перед фактом. Твою землю уже исследуют. — Мам, а где Амальтея? — в гостиную резко вошёл Элио, изменившийся в лице, когда услышал про дементоров. Когда мать узнала, что девочка не дома, а где-то одна гуляет на обширной территории, куда с минуту на минуту могут нагрянуть страшные существа, она в ужасе посмотрела на Изара, тот резко дёрнулся к двери. — Я её в последний раз видел, когда мы расставались около террасы. — Что? Корнелиус, если твои твари что-то сделают моей дочери! — крикнул Изар. — Элио, Арчер, — он обратился к мальчишкам, — быстрее. Если дементоры уже на нашей земле, они могут убить нашу девочку.       Обеспокоенный Фадж заковылял к выходу, собираясь помочь Блэкам найти младшую дочь. Мэрид побежала за мужем, захватив свою волшебную палочку.       Слова отца резонировали в сердце Арчера. Он вспомнил, как в детстве играл здесь, на этой самой территории, не зная о страхах и опасностях, которые могут скрываться за углом. Он вспомнил смех Амальтея и Элио, их беззаботные игры, которые теперь могли стать жертвой тьмы, что надвигалась на них. — Что же нам делать? — тихо спросила Мэрид, выходя во двор. В её голосе звучала тревога. — Мы должны её найти, пока Фадж не сделал глупости, — вздохнул Изар. — Элио, Арчер, держитесь рядом.       Арчер почувствовал, как в его сердце растёт страшное беспокойство, завязывающееся в очень сложный узел чуть ниже середины живота. Он испугался. Амальтея Блэк       Девочка шла по гравийной дороге, обрамлённой высокими хвойными деревьями, стоявшими, словно стражи, охранявшие её путь. Каждый шаг напоминал о том, как она любила эти места с раннего детства. Здесь они играли в мяч с Арчером и бегали с Элио, гуляя с родителями. Ещё недавно она одна редко ходила сюда, потому что это было не так близко к дому, но иногда, повзрослев, она уходила на дальние прогулки. Сейчас Амальтея устала от шумных старших братьев, и ей хотелось провести время с самой собой. Она мечтала о том, чтобы вернуться в Хогвартс.       Амальтея поправила сумку через плечо, где лежал маленький плед, книжка и фляжка с водой. Она хотела полежать в тени какого-то дерева и почитать, возможно, что и подремать на открытом воздухе. Здесь никто не бывал, обычно, даже домовики больше не ходили в эту часть их земель, ведь тут была просто природа. Лишь мама показала девочке тайное местечко, где можно было отдохнуть от всех и вся в тени большой, раскинувшей своей лапы, изумрудной холодной ели.       Стройные ёлки напоминали зелёные колонны, создававшие своими ветками уютный тёмный туннель, куда нечасто проникали солнечные лучи. Их оттенки расслабляли девушку. Вдали, за стеной елей, простиралось небольшое просторное поле, которое они пролетали на метлах с Элио и Арчером.       Небо, в которое упирались верхушки деревьев, вновь слегка затянуло тучами. Амальтея чувствовала лёгкую грусть, ведь рядом не было её лучших друзей. Альмер и Грейс ей много писали, но они так и не встретились на каникулах, как и планировали.              Альмер уехал с родителями смотреть драконов, а Грейс уехала с отцом в далёкую Америку по делам Министерства. И так они провели всё лето порознь, что заставляло девочку грустить, зато она получила парочку приятных писем от Гермионы Грейнджер и даже одно с благодарностью от Джинни Уизли, но Амальтее показалось, что это было странно. Девочки даже не общались, да и сама Амальтея считала, что почти ничего не сделала, чтобы спасти первокурсницу. Но ей нравилось получать письма не только от своих лучших друзей, но и от тех, кто мог бы стать хорошим другом. Амальтее очень нравилась Гермиона. Они обсуждали в своих письмах парочку заклинаний.       Между деревьями Амальтея видела любимые луговые цветы, но не могла найти самых любимых. Незабудок в этом году было мало, как и любимая ею сирень около её окна не цвела весной, как говорила мама. Она задумчиво вздохнула, выходя по дороге к спокойному озеру, обрамлённому пышной зеленью. Около дороги она увидела цветущие ирисы. За озером зубчатой стеной стояли высокие, стройные, более светлые ели. Озеро, облитое солнечными лучами с одной стороны, с другой же было заслонено тенью большой голубой ели. По берегам ещё можно было увидеть живые, способные на движения, ивы, но к ним Амальтея с детства не подходила. Отец строго наказывал детям, что с этими деревьями шутки плохи. Дальше простирался их большой, раздольный лес. Амальтея обогнула озеро по большой дуге, ведь само озеро у неё не вызывало никаких прекрасных, добрых чувств, хотя здесь и не было русалок, а мальчишки часто прыгали с пристани в воду.       Но воспоминания того, как ты теряешь последний воздух и не можешь дышать из-за воды, закрываешь глаза и видишь белый свет, были слишком свежие. Амальтея встряхнула аккуратно убранной головой, прогоняя плохие воспоминания. Она ненавидела воду и водоёмы, где не доставала дна. И, когда её окунули в тёмной комнате, ей это не понравилось. Лёгкие опять обжигало. Она держалась подальше от озера.       Раскинув плед под тенью ели, она села на него. Вдохнув прохладную свежесть с воды, Амальтея на миг прикрыла глаза, ища книгу по артефактологии. Она ещё до завтрака дочитала до интересной статьи про механизмы, способные исправлять время и прошлое.       Амальтея с небольшим трепетом листала немного пожелтевшие страницы своей книги, которую взяла из библиотеки отца. — Маховик времени, — прошептала она. Её всегда тянули тайны прошлого, особенно, про Регулуса, — кузена отца. Изар говорил, что мальчик пропал после того, как посадили другого его кузена. И Амальтея иногда мечтала вернуться в прошлое и разобраться во всех тайнах своей семьи. И вот тут ей попался нужный предмет, только вот о нём ей ещё ничего не было известно. Девушка, слегка прищурившись, чтобы сконцентрироваться, продолжила читать: — Песочные часы, посаженные на ось, крепящиеся длиной золотой цепочкой.       Амальтея приблизилась к листу, на которой был нарисован артефакт. Маховик представлял более сложную конструкцию. В песочных часах был зачарованный песок, а сами часы стояли на гранях трёх окружностей, символизирующих три измерения. Амальтея нервно сглотнула, понимая, как работает данный артефакт.       Она на миг представила, что смогла всё выяснить про своих родных людей, и ей так понравилась эта мысль. Это был ключ к её вопросам, ответов на которых не было. Амальтея, с замиранием сердца, читала, как возможно сделать её мысли реальными. Она заволновалась, ведь дошла до строчек, где упоминалось, что прошлое могло быть изменено. — А если сделать так, чтобы все в прошлом считали, что он умер? — она достала перо из сумки и записала на краешке страницы эти мысли. Амальтее хотелось верить в то, что она способна на многое. И она в это верила.       Амальтея закрыла книгу, погрузившись в размышления, убрала её в сумку. Под елью, в тени её могучих ветвей, она осознала, что многие вещи могут оказаться в её руках, если будет план, что делать. И девочка решила воспользоваться силами, если будет такая возможность. Амальтея ещё некоторое время просидела на пледе, а затем заметила, что погода стала портиться. Солнечные лучи скрыл затяжной облачный занавес, и девочка засобиралась домой — встряхнула плед, сложила его аккуратно и убрала в сумку, за книгой. Только вот её внимание привлекло что-то, что лежало чуть поодаль. Чёрное пятно, не похожее на камень, было около одного из находившихся рядом с дорогой валунов.       Амальтея нахмурилась. Она встала, прищурилась, а затем вытащила палочку и, хоть и опасаясь, стала подходить. Когда она оказалась около лежавшего на земле пятна, увидела, что это была большая, крупная собака с серьёзной раной на боку. Девочка убрала палочку и присела на колени, пачкая свои прогулочные брюки бежевого цвета. — Эй, дружище, — тихо спросила она тяжело дышавшего пса, — как ты сюда попал? — пёс сначала зарычал, а затем, принюхавшись, больше не скалился. Амальтея удивилась тому, что пёс вообще появился здесь. — Ты из деревенских? Как же магия тебя пустила-то, заблудился, может быть? Кто же тебя так потрепал? Неужто с ивой встретился? — пёс ей не отвечал, лишь устало положил голову на траву. Девочка достала из сумки флягу с водой и заставила пса открыть рот. Она даже не подумала о том, что тот мог её укусить. Амальтея влила в него воду, а затем попыталась его поднять. — Скоро начнётся дождь, если ты будешь тут лежать, то у нас ничего не получится! — она говорила с ним, как с человеком.       Она помнила слова Хагрида, что животные всё понимают. Девочка заставила его подняться и с большим усилием, держа за холку, повела за собой. Здесь, недалеко был один из маленьких гостевых охотничьих домиков, где Изар держал небольшую коллекцию разных зелий, в том числе и аптечных.       Пёс, идя рядом, переваливался, хромая на переднюю лапу, тяжело дышал, и Амальтея волновалась за него. Она любила животных. Её пушистик сейчас спал на мягкой подушке в комнате, а этому бродячему псу, явно, не повезло столкнуться с кем-то опасным.       Они быстро дошли до нужного дома, и девочка достала палочку. — Алохамора, — произнесла она тихо, и дверь небольшого домика открылась. Пёс дождался, когда хозяйка пригласит его внутрь, будто понимал обращённую к нему речь. Девочка ему кивнула, когда, как ей показалось, пёс посмотрел на неё умными, понимающими глазами. Нет, она знала, что собаки, в принципе, очень умные существа, но они не так часто были распространены среди английского общества магов, хотя иногда ей хотелось свою собаку. Но Амальтея рада и мягкому, тёплому пушистику, его было удобно брать в Хогвартс.       Она дала возможность псу расположиться на ковре около мягкого дивана оливкового цвета. Девочка не любила этот цвет, но сейчас её мысли были не об этом. Она потянулась к шкафу, где у отца стояли какие-то склянки с зельями от разных ран. — Рваная же рана, — напомнила себе девочка, — я не уверена, что знаю точное снадобье, но… кажется, обезвредить её может мазь на основе полыни и подорожника, но будет щипать, — вздохнула она. Достав нужный болотных оттенков пузырёк, девушка присела вновь около собаки. Она достала из сумки небольшие ножницы, что лежали в её пенале с пером и карандашом. И стала аккуратно выстригать шерсть, а пёс от боли, как ей казалось, лишь поскуливал и рычал. Девочка пыталась быть аккуратной. — Прости, не хочу делать больно, но мы можем занести заразу, если не сострижем твою грязную шерсть, парень, — вздохнула Амальтея, — как же ты попал к нам через барьер? Чудеса…       Девочка кое-как оставила место без шерсти, обнажая неприятно пахнувшую рану от чьих-то когтей. Она поспешила намазать её средством, на склянке от которого был нарисован подорожник. Пёс громко зарычал и клацнул зубами прямо около рук девочки, но та их не отвела. Казалось, пёс сдерживает свои позывы сделать помогающей ему девочке больно. Она потрепала его по холке и поспешила взять небольшой бинт оттуда же, откуда были взяты склянки. А после обмотала собаке бок.              Пёс уже не так тяжело дышал, когда понял, что находится в тепле, и его рану привели в порядок. Сейчас, Амальтея знала, что рана будет пульсировать, но в ней уже не было заразы. Отец часто мазал её коленки этой мазью, и через пару часов уже ничего не болело. Она надеялась, что с собакой получится так же. — Хороший мальчик, — она погладила его голову, — хорошо, что ты мне попался, парень. Как же тебя зовут? Хм… чёрный, красивый пёс. Можно я буду звать тебя, как свой любимый камень? — собака приподняла голову. — Чёрный рутиловый кварц? Рутил? — Пёс гавкнул, и девочке показалось, что это означало «нет», ведь он ещё и махнул головой в сторону. — А как тогда? Хотя, ты же бродяжка, да? У тебя нет дома? — она вдруг загрустила. — Ну, будешь Бродягой? — Амальтея удивилась, когда пёс почти по-человечески ей кивнул и тихонько бухнул. У неё поднялись брови из-за удивления: — Что-то умный ты для пса, или я ничего не знаю о собаках… — произнесла Блэк тихо.       Он лежал в центре комнаты на ковре, пока Амальтея придумывала им что-то покушать. В холодной камере гостевой кухни она нужные ей продукты. Холодная камера была чудом магической техники, оставляя возможность продуктам долго храниться в доме летом. Температура холодной камеры держалась постоянной и не достигала пяти градусов тепла. Как правило, была ниже. И вот кусочек мяса по желанию девочки возник там. Она не знала, отдать его сырым или всё-таки отварить?       Сырое мясо пёс есть не стал, зато, подождав минут двадцать, он уминал сваренный кусок так быстро, будто давно не ел. Амальтея села в кресло, поджав под себя ноги, и рассматривала пса. Он был ещё не стар, седой шерсти почти не было. Крупный пёс уже спокойно дышал, лежал мордой на своих передних лапах и следил за девочкой. За окном начался ливень, и Амальтея резко обернулась на дверь, которая открылась. — Амальтея! — услышала она из коридора голос брата. Пёс зарычал, встал и рванул в коридор, но Амальтея успела прыгнуть перед псом и братом. — Он свой! — прошипела она кошкой, заставляя пса замереть с оскаленными зубами. — Брат-брат!       Пес дёрнул ухом, прищурился, что-то прокряхтел и вновь вернулся на своё место. Элио стоял с палочкой впереди себя. Амальтея нервно выдохнула и обернулась. — Это кто? — тихо спросил Элио, немного заикаясь от испуга. Вот увидеть собаку он никак не ожидал. — Пёс. Чёрный пёс. Бродяга. — На миг показалось, что это Грим, — нервно выдохнул Элио. — И что пёс тут делает? — он приподнял одну бровь. Так из них умел делать только Элио, Арчер, сколько ни пытался, не научился. А Амальтея бросила это занятие сразу же. Не дано, так не дано.       Когда они вошли в комнату, лежавший на ковре пёс смотрел на них без всякой враждебности. Он явно сильно устал, и его глаза слипались. Элио был весь мокрый, вымокший из-за летнего внезапного ливня. — Мы тебя искали, — вздохнул Элио, — ты не сказала никому, куда пойдешь, а у нас плохие новости. — Что случилось? — Амальтея вновь села в удобное кресло. — Наш дядя, Сириус Блэк, сбежал из Азкабана, — Элио сделал паузу, — а Министр магии посылает к нашему дому дементоров, чтобы охранять по периметру, — «Дементоры, дементоры», — пронеслось в голове девушки, и, вспомнив картинки, она ужаснулась. Элио кивнул. — Не уходи, пожалуйста, одна никуда. — Пса же можно оставить? Ты не скажешь отцу? — тихо спросила Амальтея, а Элио посмотрел на раненное, насторожившееся животное, чья шерсть встала торчком то ли от боли, то ли от волнения. — Я боюсь, что он его выгонит. — Пусть остаётся, пока мы его лечим. А дальше, посмотрим. Если он Бродяга, — вздохнул Элио, — то сам не останется. Уйдёт, мы не сможем удержать. — А если ему у нас понравится? — Тогда, чур, если он будет гадить дома, убирать будешь ты, — хихикнул Элио, выглядывая в окно.       Пёс, услышавший эти слова, как показалось Амальтее, что-то проворчал на своём собачьем языке, но не поднял головы.