Глава 11

Элио Блэк       — Там Драко, — услышал он визжащий голос девчушки, зашедшей в гостиную, где он доделывал самостоятельное задание. Элио глубоко вздохнул, отложил перо и медленно перевел взгляд на курносую девчонку, сокурсницу Драко и его сестры, — Он ранен! Пойдем! Быстрее! — Элио резко подорвался, захватив с собой несколько конвертов со стола, на которых уже были приклеены марки с извивающейся вокруг посоха змеи.       Выйди из гостиной, он оказался в коридоре с портретом Салазара Слизерина, смотрящего на заходящих и выходящих. Казалось, ему не было никакого дела до учеников его факультета. Он сурово смотрел перед собой. Длинный коридор был освещен тусклыми факелами, отливающим изумрудным светом. Элио поежился — в гостиной было теплее, чем здесь, в холодном каменном коридоре. Сырой воздух неприятно было вдыхать, хоть староста и привык. За стеной можно было услышать жизнь Чёрного озера, если прислушиваться.       Пенси что-то щебетала про Хагрида, его отвратительный и небезопасный урок, но Элио так ничего и не понял, слишком сумбурно говорила девушка, когда они поднялись по лестнице, ведущей вверх. Эта редко когда двигалась, ведь идущие по ней, чаще всего, знали, что им нужно попасть в конкретные места. Лестница вывела Элио и Пенси в главный коридор. Учеников уже не было так много, ведь вечером было свободное время. Все старались проводить его со своими друзьями до ужина. Кто-то доделывал самостоятельные работы, как ранее Элио. Всё-таки, других учеников он встретил. Те, кто был из его факультета, спрашивали у Пенси, как дела у Драко, нужна ли помощь. Элио же сказал, что вечером всё сообщит, всё расскажет.       — Пенси, нам некогда, — поторопил он девочку, когда та, в очередной раз остановилась рассказать сумбурную историю Драко, — пошли, — они вышли к лестницам, что вели на второй этаж. Элио влетел по ступенькам, торопясь. Пенси уже почти не поспевала за ним, и было непонятно, кто же за кем следует. Он слышал перешептывание двигающихся картин, с кем-то он здоровался кивками, зная, что личности на них любят вежливость. Он оглянулся на Паркисон, запыхавшейся бежать за ним. Она тяжело дышала своим маленьким ротиком, а её нос тяжело вдыхал воздух. Элио замедлился.       Осталось пройти коридор на втором этаже, ведущий в нужное им крыло. Повсюду висели факелы, дающие тёплый свет. Здесь было теплее, чем у них в подземелье. Элио посмотрел на Пенси, её крашенные угольно-чёрные волосы блестели в свете магических свечей, также расставленных в этом коридоре в бронзовых подсвечниках, мерцающих на столиках около стен. Этот коридор был одним из самых уютных в Хогвартсе. Сама Мадам Помфри, по слухам, приложила руку к украшению коридора, ведущего в больничное крыло. Даже картины здесь передавали понимание, что рядом есть врачеватель. Взгляд Элио скользил с одной картины на другую. Тут и двигающиеся красивые женщины в монастыре готовили не столько лечение, сколько отход больных в иной мир. Они в цветастых платьях двигались по монастырю, держали в руках подносы, тряпки и бинты. На другой картине старший Блэк увидел сюжет вскрытия пожилого мужчины. Врач в чёрной мантии и шляпе доставал из тела кость руки. Эту картину учащиеся несколько раз воровали, но каждый раз удавалось вернуть удивительное полотно на место.       Пенси ворвалась в кабинет, опережая Элио.              — Он живой! — услышал он её голос и чуть ли не закатил глаза. «Что будет-то с этим хорьком?» — но, увидев высокого и очень худого старика, чья борода была ниже пояса, Элио понял: случилось нечто серьёзное. Просто так директор никогда не придёт проведать Драко Малфоя. Его голубые глаза блеснули поверх круглых маленьких очков и встретились с растерянным взглядом Блэка. Директор искренне улыбнулся и подозвал его крючковатыми длинными пальцами. Рядом с ним молчаливым монументом стоял Снейп, словно коршун со своим крючковатым носом. Он оценивающе взглянул на Элио. Около Северуса летало чёрное гусиное перо, пляшущее по пергаменту.       — Мистер Блэк, — начал было директор, он перевёл свой взгляд на стонущего Малфоя, — Драко поведал нам историю, как он защитил вашу сестру от злого, — Дамблдор остановился, казалось, он подбирал нужное слово, затем взглянул на стоявшего в углу Хагрида. Казалось, великан уменьшился в размерах: его плечи поникли, сам он трясущимися руками держал свою куртку. — Так вот, о чём я? Мистер Малфой защитил вашу сестру от гиппогрифа.       Элио даже удивился. «Драко? Защитил? Если только сам не пихнул девочку под острые когти», — в мыслях хмыкнул он, но благодарно склонил голову, посмотрев на Драко, державшегося за забинтованную руку. Если бы с Амальтеей что-то случилось бы, она бы пришла… «С учётом прошлого года, не пришла бы», — вновь здравомыслящий голос внутри напомнил, что его сестра стала считать себя слишком взрослой, чтобы обращаться к брату за помощью. Элио тяжело вздохнул.       — Спасибо, Драко, что моя сестра не лежит на больничной койке, — суховато ответил Блэк, а затем перевёл свой взгляд на директора и декана. Те что-то тихо обсуждали. Элио прислушался. Профессор Снейп задумчиво диктовал перу заметки о состоянии здоровья мальчика, а Дамблдор, чуть наклонившись к зельевару, вставлял какие-то замечания и корректировал написание. Элио понимал, что Снейп, скорее всего, именно его пошлёт отправлять письма родителям Элио и Драко. Он знал, как выглядела сова Малфоя. В памяти возник суровый филин, приносящий сласти из Малфой-минора, он не вызывал у Элио доверия, но нужно было передать письмо. Юноша погрузился в свои мысли.       — Это было ужасно! Он поднял свои лапы, чтобы ранить Амальтею, — вновь, как понял Элио, рассказывал Драко, — у него ужасно острые когти, вот! — он ещё раз ткнул в Пенси раненной рукой, а та погладила повязку, жалея слизеринца. Элио перевёл взгляд вновь на стоящего сзади, трясущегося, как осиновый лист, Хагрида. Лесничий сильно переживал из-за того, что случилось. Элио посмотрел на директора и, не стесняясь, задал очень грубый вопрос;       — Почему Хагрид стал учителем, директор? — вздохнул он, выпрямляясь. Кажется, этот вопрос озадачил даже застывшего Снейпа. — Как мы знаем, он даже не закончил Хогвартс.       — Блэк, — с нажимом произнёс Северус, в его глазах появилось давление, но Элио лишь почувствовал себя правым из-за этого.       — Нет, профессор. Моя сестра могла оказаться здесь, если Драко говорит правду. Профессор Рубеус, — произнёс он официально, — даже не профессор. Разве он может создать нам безопасную атмосферу на уроке? Он хороший лесничий, но хороший ли учитель, если на первом занятии допускает мою сестру до опасного зверя? Мой отец узнает об этом, вы же знаете. Он задаст эти вопросы.       Снейп засопел и хотел было отослать мальчишку вон, Элио это понял по раздувающимся ноздрям преподавателя зельеварения, но директор успел его остановить.       — Юноша, вы несомненно правы. Боюсь, что выбор занятия был неправильным, но все мы ошибаемся. По поводу проступка преподавателя будет служебное расследование, — Дамблдор взглянул вновь на Хагрида, — сейчас ему нужно будет уйти и отвести гиппогрифов обратно в закрытые загоны. Амальтея пока может не посещать лекции.       — Я ей обязательно передам. Мы воспользуемся данным предложением, — кивнул Элио. Он заметил, как Хагрид, с несвойственной ему аккуратностью, прошмыгнул в дверной проём, боязливо кинув взгляд на Блэка. Тот тяжело вздохнул. Он не хотел становиться врагом лесника, но чувствовал, что этот вопрос висел в воздухе, ведь у многих возникли сомнения о возможности Хагрида учить детей. Снейп нервно выдохнул. — Мистер Малфой, — обратился директор к лежащему и опешившему от смелости Блэка юноше, — выздоравливайте. Северус, — перевёл директор свой взгляд на мужчину, похожего на летучую мышь. Он ему по-отечески улыбнулся, словно прося не ругать Блэка за дерзость: — Прошу передать старосте Слизерин письма для его отца и для Люциуса Малфоя. А вы, молодой человек, — он повернулся к Блэку, — сможете сегодня сходить в Совятню и отправить письма?       — Конечно, директор, — Элио почтенно кивнул, пропуская директора к высокой деревянной двери, оставаясь в компании Пенси Паркинсон, декана, метающего в него все молнии мира, и притихвшего Драко: — Совы вылетят сегодня, обещаю.       Элио молча дождался времени, когда разозлённый наглостью Блэка профессор допишет письмо.       — Элио, вы несносны в этом году, — прошипел он змеёй, передавая пергамент в руки старосте. — Пересмотрите ваш характер, иначе точно лишитесь значка.       — Профессор, — попрощался Элио, игнорируя слова декана. Он подумает о них потом, сейчас у него была цель.       Дорога из больничного крыла в башню-совятню проходила через множество коридоров и лестниц, и в конце пути Элио сильно устал. Он мечтал просто посидеть, но сесть в совятне было тяжеловато. Везде было много птичьих экскрементов, в которые Элио старался не угодить. Конечно, очистить потом было не проблемой, но наступить было бы неприятно. Здесь и пахло ужасно, и Элио не любил сюда подниматься, ему больше нравилась чистота.       Не сразу он нашёл филина Драко. Тот, как и его хозяин, был с характером. Он не сразу откликнулся на зов, а Элио пришлось пройти несколько секций, прежде чем в одной из роскошных больших клеток он увидел филина. Тот немигающе смотрел на старосту Слизерин.       — Эй, тебе надо доставить письмо в Малфой-минор. Эй! — попытался он достучаться до птицы, но та лишь одиночно крикнула. — Это приказ Драко!       Услышав знакомое имя, ленивая птица с хохолком медленно выбралась из клетки, посмотрела на протянутое письмо, будто оценивая, понесёт ли она его. Филин взлетел, перехватывая завёрнутый пергамент, и быстро скрылся, улетая в открытое окно. Элио пошёл искать свою сову.       Она сидела на одной из жердочек в углу и просто дремала. Стоило ему позвать её, птица тут же открыла глаза, слегка наклонив свою большую серую голову. Она радостно захлопала крыльями, увидев, что её пришел проведать Элио. И юноша улыбнулся, погладив серую сову по голове. Он аккуратно наклонился к ней.       — Эй, умница, давно не виделись, тебе здесь комфортно? Никто не обижает? — Элио мягким голосом обратился к своей птице, слегка почесав ей клюв. — Сделаешь для меня одолжение? Слетаешь домой?       В ответ лишь было глухое уханье. Длинное крыло сделало взмах, сразу поднимая тяжёлую тушку в воздух. В голове возник образ отца, дарящий ему эту птицу: «Вырастет она, будет большой-большой, размах крыльев больше сорока дюймов, представляешь?» И теперь Элио представлял. Его сова носила имя «Лунная пыль», они с отцом очень долго выбирали это имя. Сова посмотрела на письмо в ладони Элио, пробурчала по-совиному, заклокотала, но подлетела поближе, аккуратно, стараясь не поцарапать острыми когтями кожу своего владельца, забрала письмо. Она быстро ретировалась, оставляя юношу одного в совятне.       — Элио! — услышал он голос сестры и вышел на свет. — Элио! Ты же не отправил письмо! — Только что Лунная пыль улетела в дом, — кивнул он, — ты как? Драко…       Амальтея перебила его. Её голос был запыхавшимся, взволнованным. Она смотрела на брата, словно на последнюю надежду.       — Он соврал. Он первый полез на Клювокрыла! Толкнул меня! Всё было нормально! — девочка кричала, её голос срывался, она явно была на грани истерики — так решил Элио, подходя ближе.       — Эй, Амальтея, тише! — он постарался успокоить сестру, перехватывая активно жестикулирующие руки. — Тише! Я ничего не понимаю!       — Поттер вернулся после полёта, я должна была лететь следующей! — отдышавшись, спокойнее начала Амальтея.       — Это опасно, я не могу сказать, что это нормально, сестрёнка, — пожал плечами Элио, — ты должна понимать, что Хагрид не должен был вас знакомить с гиппогрифами сейчас.       — Ты не понимаешь! Малфой специально использует моё имя! — Амальтея сделала то, что Элио никогда не ожидал. Она вырвала из его ладоней свою руку. — Ты… — вдруг она осеклась, — ты… за него? Ты за Драко? Нет, я не верю!       — Амальтея! — Элио ничего не успел сказать. Он увидел в глазах сестры слёзы, она ненавидящим взглядом смотрела на него, и он почувствовал жгучую вину, но ничего не мог поделать. Понимал, что ей жалко животное, ей хотелось полетать, но это была позиция ребенка. Элио много читал про гиппогрифов и искренне считал, что допускать юных волшебников до них было плохой идеей Хагрида, из-за которой пострадал не только Малфой, но и сами животные. Элио чувствовал, как злость захватывает его, но сестра в этой злости не виновата. Пришлось посчитать про себя до десяти, пока он смотрел, как по щекам его маленькой девочки текут слёзы. Элио понимал, что он прав, и понимал, почему Амальтея плачет. Они оба понимали, к чему, скорее всего, приведут два этих письма.       — Ты такой же, как Драко. Нет, ты такой же, как Сириус, — прошептала она, явно не подумав, — ты даже не разобрался, ты даже не спросил меня!       — Амальтея! Это указание директора! Он тоже не спросил тебя, ты ещё маленькая!       — А ты, я смотрю, взрослый! — Элио не ожидал, но, когда он захотел обнять её, Амальтея с силой оттолкнула старшего брата. С мгновение Элио не мог в это поверить. Его маленькая сестра, ещё летом проводившая с ним время, делившаяся с ним всем, чем только можно, оттолкнула его, готового её утешить.       — Амальтея, — начал Элио строго, — я на сей раз прощу этот поступок, но впредь думай о том, что ты делаешь. Думай о том, что ты говоришь. Сравнивать меня с Драко — ещё ничего, — он навис над девочкой, — это простительно, мы кузены, в нас одна кровь, а вот сравнивать меня с преступником, убившим двенадцать человек и мага, — ты берёшь лишнего.       — Ты просто предатель, — Амальтея развернулась и исчезла так же быстро, как появилась. Элио выругался. Он лишь смотрел, как спина его младшей сестры удалялась. Он хотел было догнать её, но не успел. Юноша чуть ли не задохнулся от этого морального выбора, который поставил этот год.       Оказаться настоящим злом для любящего человека или же позаботиться о безопасности многих учеников. Хагрида необходимо было отстранить. Элио не мог себе простить этого, но ничего не мог поделать. Он понимал, что есть вещи важнее, чем каприз его младшей сестры. Но сравнение его с Сириусом Блэком, убийцей, из уст девочки было ножом по сердцу: он не смог парировать, ведь для её взрослеющего ума он ведь и есть предатель, принявший сторону Малфоя. Элио из-за этой мысли стало противно от самого себя.       Но, иногда, правильные выборы — самые отвратительные выборы, заставляющие внутренности свернуться и развернуться.       Элио нервно выдохнул. Он посмотрел на часы. Нужно было торопиться. Уже достаточно стемнело. Светлая полоска горизонта давно окрасилась тёмным, и скоро начиналась вечерняя лекция по астрономии…       — Даже разобраться с проблемами невозможно, — пробубнил он. Пришлось быстро ретироваться из дурно пахнущего помещения, не то, чтобы он не был этому рад. Элио сбежал вниз по ступенькам. Ему нужно было в соседнюю башню, а для этого необходимо преодолеть много ступенек вниз. Главный коридор встретил его несколькими студентами, спешившими на астрономию. Первый день заканчивался одним из самых скучных предметов. Любви к звёздам, в отличие от Арчера, у Элио не было, хоть он и сдавал СОВ по этому предмету на пятом курсе. Смотреть на звёзды, чертить карты, искать туманности ему не нравилось совершенно, он не был близок к звёздам и никогда с ними не говорил. Даже его имя, хоть и означало «Солнце», всё-таки было больше земным конструктом. Арчер же любил звёзды, Элио знал. Эта любовь связывала его и отца больше, чем квиддич, против которого выступал Изар, их отец.       С этими мыслями он преодалел половину пути, чувствуя, как забились его ноги от постоянной беготни сегодня по этажам. Он надеялся, что его ждёт лишь два пути. Первый — в башню астрономии, первую по высоте башню, а потом обратно, в их гостиную и спальню. Элио уже устал, настолько, что думал, будто, стоит ему прикоснуться к подушке, он сразу же уснет. Блэк и сейчас был готов прогулять, доползти до спальни и лечь, даже не доделав свои задания. Настолько он вымотался за сегодня. И новый конфликт лишь сильнее уронил в ещё большую усталость и тревогу.       — Здесь звёзды становятся ближе, — услышал он, заходя в кабинет. Элио скромно кивнул, стараясь не перебивать профессора Синистр, стоящую посреди красивого зала. Она вся сияла, её мантия отливала звёздным светом. Он встал около Флинта, зазевавшегося от интересного предмета. У того, Элио знал, тоже был непростой день. — Здесь открываются тайны Вселенной! — профессор вскинула руки.       Элио посмотрел на женщину, та продолжала рассказывать им про этот предмет. Каждый год она говорила одно и тоже и, казалось, просто тянула время. Элио не люблю эту черту. Лучше бы начать сразу и выполнить задание, чтобы их отпустили пораньше. Он слишком устал, чтобы сегодня рисовать карту или писать описательный трактат какой-либо туманности.       — Я предлагаю вам сегодня заглянуть в ваши небольшие телескопы, они уже собраны. Прошу разбиться на пары, — и будто бы она прочитала мысли Элио, профессор Аврора Синистр добавила. — Я сегодня вас не буду задерживать. Заполните для меня данный формуляр, — она показала на аккуратную стопочку пожелтевшей бумаги.       Элио один из первых взял эту бумагу и перо. Он пробежался взглядом, зачитывая информацию для Флинта:       — Сначала указать звезду, созвездие… — принялся перечислять графы для описания, — затем указать уровень блеска… ты вообще помнишь, как его определять? Там, вроде бы, должна быть формула? — нахмурился Элио, чувствуя, что его радость от задания медленно заканчивается.       — Вообще не помню, но сейчас посмотрю, — Флинт достал учебник и открыл форзац, где были указаны все формулы к курсу. Он ткнул для Элио пальцем в одну из формул, раскинувшихся на внутренней стороне обложки. Элио кивнул:       — Нам нужно ещё указать цвет, но это легко.       — Какую звезду выбираем?       — Самые простые у нас какие? — задумчиво произнёс Элио. Он внимательно изучал одну из стен напротив, где висели старинные карты звёздного неба. Их освещал мягкий свет факелов, расставленных по периметру кабинета. Они вели вплоть до большого балкона, открывавшего вид на просторы бескрайнего звёздного неба.       — Самые простые, — к ним присоединилась Сильвия Мракс, — это Регул и Сириус, но тебе не понравится, — вздохнула девушка, поправляя свои светлые волосы. Она уже явно была собраннее, чем утром.       — Я не боюсь названий, — нахмурился старший Блэк, — ещё бы мне бояться звёзд.       — Он — твой дядя, — пожал плечами Маркус, — поэтому самое лёгкое мы не будем брать, чтобы к тебе не было вопросов. Второй, вроде бы, тоже.       — Предлагаю Изара, — задумчиво протянул Блэк, — его легко найти.       Они подошли к столу, чтобы забрать с него небольшую трубу и триногу. Таких ещё лежало несколько штук на большом столе-кафедре. Здесь же Элио видел несколько разных линеек, недописанную новую звёздную карту, заваленную старыми книгами и манускриптами о звёздах. Их небольшая компания прошла мимо стены, где помимо старых пожелтевших карт висели портреты разных волшебников с телескопами, квадрантами Птоломея, астролябиями и многой другой утварью. Все они продолжали работать, даже запечетлённые на портретах, многие, без сна и отдыха. Были захвачены идеями космоса. Иногда Элио грустил, что не мог так же.       Пока Флинт и Мракс собирали телескоп, Элио записывал всю информацию в формуляр. Он описывал звезду «Изар» больше по памяти. Это была двойная звезда в созвездии Волопаса, и, скорее всего, сейчас бы она не смогла показаться им на небе, но он мог ошибаться. Элио лишь помнил информацию о ней наизусть, как и о Солнце, о Аустралиусе — яркой звезде в созвездии Стрельца, о Амальтее — спутнике Юпитера. Его перо бежало по формуляру. — Оранжевый гигант, — напомнил он себе вслух. Они для промоформы постояли около телескопа, поискав нужную точку, но вскоре сама профессор их отпустила, приняв записи Элио Блэка, даже не сильно их проверяя. Она поставила каждому из них по десять баллов и отпустила в гостиную. Правда, Уизли и Диггори ушли первее, чем Блэк. Перси сочувствующе посмотрел на парня, и тот понимающе кивнул перед его уходом.       Элио, Маркус и Сильвия быстро вернулись в гостиную. Младших уже разогнали старшекурсники. Элио не увидел Арчера, но Грэхем сказал, что видел их с сестрой во дворе Хогвартса. — Амальтея плакала, он решил остаться с ней, — пояснил Монтегю, допивая бутылку с водой, он тренировался перед сном и явно собирался сходить в душ: — Обещал скоро прийти. — Спасибо, но я, наверное, не буду ждать его. Надо бы укладываться, устал за сегодня.       Элио с этими словами ретировался до спальни, а затем, переодевшись, ещё долго думал над словами своей сестры. Ещё тяжелее было от понимания, что девочка так и не успокоилась. Она плакала, а ему её слёзы давались очень тяжело. Брат столько о ней заботился, столько опекал, потому понимать, что у этой девочки взыграли свои чувства, противоречащие здравому смыслу — было тяжело.       Он думал, что со взрослением сестры всё было бы легче. Но, чем старше становилась Амальтея, тем дальше она становилась от него, всё больше тайн в себе хранило маленькое, но храброе сердце, и это заставляло грустить юношу. Он хотел быть, как в детстве, — братом, которому она доверяла всё самое важное, но понимал, что это время уже не вернуть. Она росла, оставляя его наедине с беспокойством.       Но Элио точно знал, что Хагриду не место на посту преподавателя. Он был слишком далёк от преподавательской практики и не умел нести ответственность за детей, особенно, когда тех было больше, чем три. Дружить с Поттером и преподавать дисциплины — разные вещи, Элио искренне так считал.       Он устало повернулся на бок, закрывая свои голубые глаза. Усталость сдавила виски. Юноша постарался побыстрее уснуть. Арчер Блэк       Арчер кинул небольшой светящийся шарик чистой магической энергии в руки Монтегю, тот подпрыгнул, чтобы поймать. Он ударился об ладонь парня, а затем скрылся в кулаке. Грэхем перевёл руку за спину и подал шарик стоящему в трех шагах от него Эдриану Пьюси. Тот ловил этот шарик в две раскрытые ладони. Потом он вернулся к Арчеру, слегка обжигая грубые от постоянных тренировок ладони. Они играли в одном из коридоров замка, тратя свободное время не в гостиной. На улицу выходить совсем не хотелось, да и возвращаться в гостиную тоже. Они нашли небольшой пустой коридор и там играли в «пасуй-лови-не-урони», где юноши бросали очень горячий шарик без перчаток и магии. Тот мог обжечь ладони, если игрок держал больше положенного его. Проигравший исполнял желание выигравших.       Разместив указательный палец и средний с внутренний стороны раскалённого шарика, Арчер слегка сжал его, обжигаясь. Стиснув губы, он уже хотел было выиграть эту игру, поэтому шёл на риски. Он хотел обмануть Монтегю в своём броске, завёл подачу прямо, но сделал незаметное движение запястьем, еле-еле уловимое, в противоположном направлении от прямой. Шар закрутился по большей дуге, пролетая мимо.       Арчер резко вытащил палочку. — Конфринго, — нервно выдохнул он. Шар рассыпался на несколько осколков в паре дюймов от красивого лица девушки, вставшей на месте. Арчер её напугал, а Монтегю успел подбежать к ученице с Равенкло. — Всё в порядке?! — произнёс Грэхем. — Грейс, Мерлиновы штаны, что ты тут делаешь? — выдохнул юноша нервно, ведь такой шарик мог оставить ожог на лице третьекурсницы. Та нервно сглотнула и перевела свои испуганные зелёные глаза на слизеринца. Арчер и Эдриан подошли сразу же. — Что случилось? Зачем ты пришла? — Арчер нахмурился. — Что-то с Амальтеей?! — прошептал он, взглянув в глаза подружки сестры. Казалось, в этих оленьих больших глазах сначала промелькнула мысль, что она цела, а потом медленно собиралась что-то ответить. Арчер не выдержал, наблюдая за студенткой Равенкло. — Ну? — П-простите, что потревожила, — чуть заикаясь ответила Грейс, вздохнув. — Я к тебе, — она кивнула Арчеру. — Ты слышал, что сегодня произошло? — Что? — не понял Арчер. Он ещё не заходил в гостиную, и весь вечер они провели здесь, играя в игру. Потому не виделся ни с Элио, ни с Амальтеей. — Сегодня у нас было занятие с Хагридом, — сделала паузу девушка, заставляя парней закатить глаза. — То есть, его всё-таки сделали учителем? Боги, какая глупость! — услышал Арчер слова Эдриана. — Вы целые хоть? — Драко — нет, а вот Амальтея — да. Но Малфой подстроил историю так, будто он спасал твою сестру от гиппогрифа, — нахмурилась Грейс, — но страшное не это. Элио поругался с Амальтеей. Мы уговаривали её пойти в гостиную, но она сидит около фонтана и плачет уже целых полчаса! Я не справляюсь, Арчер! — развела руками девушка. — Она меня не слышит!       Арчер нервно выдохнул. Хагрид — не лучший учитель, да и гиппогриф — плохое животное для первого урока, но волновало не это. Ссоры между братьями и сёстрами — нормальное дело, но Амальтея слишком любила Элио, чтобы с ним разгругаться. Он лишь кивнул, а затем нырнул в соседний коридор. Арчер не шёл. Он бежал к сестре. В окна замка уже не били солнечные лучи, не заглядывал свет. Уже было достаточно темно, и всюду зажигались мягким светом факелы и свечи.       Он миновал несколько коридоров, спустился на первый этаж, затем в один из переходов. Оттуда уже вынырнул в мрачную свежесть сентябрьских сумерек. Недавно шёл дождь. Ещё утром было хорошо, солнышко. Они успели многое сделать с друзьями, но сейчас было достаточно зябко. Арчер увидел фонтан, а на его краю сидела девочка с поникшей головой. Рядом с ней стояла милая блондинка на несколько лет старше, чем его сестра. Однокурсница Элио, староста Равенкло, он увидел, гладила сестру по плечам. Арчер прибавил шаг. — Пенелопа, спасибо, — улыбнулся он девушке, — дальше я сам. Я отведу её в башню, хорошо? — Хорошо, она сильно вымоталась, — призналась Пенелопа, — мы пытались её успокоить уже минут тридцать. Амальтея уже просто не справляется, — вздохнула она, оставляя их вдвоем.       Амальтея почти не слышала его из-за собственных мыслей, он это понимал. Она явно жалела себя и того, кто мог пострадать в этом конфликте. Сестра мыслями была с Хагридом и гиппогрифом. И Арчер это понимал лучше, чем кто-либо ещё. — Эй, Амальтея, — он сел на корточки перед ней, как когда-то давно в детстве. Девочка не отнимала руки от глаз, но он видел дорожки слёз. Её потрясывало. — Эй, посмотри на меня, Амальтея! — он коснулся её рук, а потом слегка надавил, чтобы отнять их от глаз. Арчер так делал всегда, когда сестра плакала в детстве. — Ну, что произошло? — Он не встал на мою сторону! — выпалила Амальтея, поднимая голову. Она была вся раскрасневшаяся, тяжело дышала, давилась воздухом. — Он! Он! — Да-да, — погладил Арчер колено сестры, — плохой, очень плохой Элио, — вздохнул он, понимая, что сейчас нужны не нравоучения, а простое понимание и принятие её мыслей. Он сел рядом и обнял за плечи, слушая. — Вообще! Как он мог? Он встал на сторону этого… этого! — Придурка Малфоя, — кивнул брат, радуясь, что Амальтея не видела его ухмылки, — согласен. Малфой — придурок, Элио не прав, — соврал он во второй части, понимая, почему брат так сделал. — Почему ты меня понимаешь? Почему он так не может?! — Арчер вздохнул, не зная, что ответить. Ему не были так важны правила, как отношения с ней, поэтому юноша просто промолчал, заставляя её уткнуться в его плечо. Сестра стала успокаиваться, пока он просто гладил её правое плечо. Тяжёлое дыхание сменилось на уставшее, но ровное. Арчер достал платок и вытер дорожки слёз аккуратно, заставляя девушку на него посмотреть. — Послушай, Элио любит тебя, — кивнул он, — и наверняка не хотел сделать тебе больно, — девушка кивнула. — Но иногда ему приходится поступать жёстко. Он — староста. — Я понимаю, но я — его сестра! — И моя сестра. И мы мир перевернём, чтобы ты была в безопасности, — улыбнулся Арчер. — Поэтому пойми его, хорошо? Можешь пообижаться, хорошо. Но не злись долго. Элио тебя любит.       Под взглядом брата девушка скуксилась, и в этом было больше детского, больше наивного, чем взрослого, и Арчер улыбнулся ещё шире. Он мягко погладил её выбившиеся волосы: скорее всего она бегала сегодня не единожды, по мантии было понятно, что сестра валялась на земле, а ещё он разглядел кровавые следы на ткани мантии в свете уличных фонарей. Арчер нахмурился. — Не моя кровь, — пояснила она, — это Драко. Я держала его рану. — Сама держала? То есть, пережала руку, чтобы крови меньше лилось? — Я сама не поняла, — кивнула девушка, — просто перехватила руку, когда оказалась рядом. Он стонал, я пыталась остановить кровотечение. — Ты моя смелая девочка, — хихикнул Арчер, — любая другая упала бы в обморок, а ты собралась. — Я не знаю, как смогла. Я даже не думала! — девочка аж подскочила. — Меня потом так трясло! — Жаль, что об этом не узнает Люциус Малфой, — Арчер посмотрел на звёздное небо, чувствуя, как ему хотелось бы уже спать. — Слушай, может быть, пойдём в замок? Ты, вроде, успокоилась, — его ободряющая улыбка не уходила с уст. — Знаешь, тяжёлый день. Утро вечера мудрее, так вроде говорят в старых сказках? — Да, — кивнула девушка, — мне ещё надо мантию застирать после сегодняшнего, иначе проблем не оберусь завтра на лекциях. — Слушай, здесь могу помочь. Есть заклинание «Эскуро» с ударением на «у» поможет не стирать вещи. Убирает жидкую грязь, включая кровь. Я сегодня так немного почистил свои руки, но закинул вещи всё-таки в раствор. Надеюсь, домовые эльфы постирали и повесили. Ужасно всё это. — Согласна, не лучшее начало для года, да? — произнесла Амальтея, она достала палочку и стащила с себя мантию. Потом протянула её брату, и тот поднял слегка наверх, разворачивая. Девочка занесла руку и произнесла: — Эскуро! — из кончика еловой волшебной палочки появился небольшой розовый свет. Мыльная пена налетела на мантию, а затем, спустя несколько мгновений, исчезла, оставляя её полностью сухой. Амальтея выдохнула: — Вот как! — Если захочешь, можешь отдать эльфам постирать твои вещи, но вот так тоже можно, — пояснил Арчер, встряхивая вещь, — очень удобное заклинание, особенно, когда играешь в квиддич, а потом некогда стираться. — Теперь понятно, почему твои вещи воняют! — рассмеялась девушка. — Эй! Это мужской аромат! — выдохнул Арчер. — А Кэти Белл нравится? — прищурившись, спросила она низко, почти шепотом. — Что?! Откуда ты?! — Арчер аж отступил назад, чувствуя, как ему не хватает воздуха. — Тише-тише, никому не скажу, — кивнула девушка, а затем вздрогнула. Арчер, правда, тоже. Ему показалось, что он услышал слишком знакомый «гав» где-то поблизости. Он нахмурился, а девушка резко перестала веселиться. — Это же не Клык, да? — ещё тише прошептала Амальтея, собираясь дёрнуться в сторону леса. — Нет, — кивнул Арчер, схватив сестру за руку, — не Клык. Пошли-ка в замок, Амальтея, — сказал он чуть строже, — нам показалось, — больше сказал Арчер себе, чем ей, ведь пёс просто чисто физически не мог пробежать весь этот путь за полтора дня. — Это может быть волк, или какой-нибудь другой пёс из Хогсмида. — Но! — Пошли! — ещё громче сказал Арчер, нервничая. Ему не нравилась мысль, что какое-то живое существо могло пробежать из Западного Сассекса до Аргайлшира. «Такого просто не может быть, это просто бред!» — ушли в отказ все мысли юноши, пока они удалялись в коридор. Арчер иногда оборачивался на виднеющийся вдали Запретный лес. Когда они зашли в коридор, Амальтея ещё раз обернулась, ведь ей вновь показалось, что кто-то залаял слишком знакомо. Арчер потянул её дальше, им тут совершенно нечего было делать.       Они ещё немного болтали про то, откуда она узнала про Кэти, и Арчер понял, что сова парочку раз путалась, залетала в её комнату и приносила сестре письма Кэти. Сейчас она смотрела на него смеющимися глазами, и Арчер ей готов был простить всё.       Пришлось провожать сестру в третью по высоте башню Хогвартса, и, конечно, подниматься наверх ему было безумно лень. Но девушка больше не плакала. Она высказала всё, что чувствовала, но больше всего он был рад, что, казалось, она не злилась более на Элио. Арчер ещё с ним поговорит, что брату с Амальтеей надо помягче, подбирать другие слова, ведь то не просто девчонка с их факультета, это их сестра. Он достал свою грабовую палочку и, пока они шли, запускал небольшие песочные, пыльные фигуры, веселя сестру.       Они поднимались по лестнице, когда он кинул небольшой фейверк над ними. Детей вокруг не было. — Вау! — выдохнула Амальтея, а потом резко обняла брата. — Знаешь, спасибо! Я уже даже не злюсь на Элио… — вдруг сказала она. — Но он, всё равно, не прав. — Но всё ещё любит тебя, как и я. И это важнее, чем быть правым или не правым, — они оказались около металлической двери, над которой возвышался орёл с бронзовым молотком. Арчер остановился около двери, посмотрев на сестру. Девушка долго испытывала орла взглядом, а потом обратилась к брату: — Слушай, наверное, я дальше сама. Тут нужно решить задачку. — Ой, умников понабрали, — развел руками Арчер разворачиваясь. — Спокойной ночи!       Арчер, насвистывая простую мелодию, перепрыгивал через ступеньки, чтобы побыстрее добраться до своей гостиной. Он хотел в душ и спать, но почти все его мысли были заняты проблемой сестры и брата. Они редко ссорились, но их младшая сестра взрослела и входила в сложный возраст, они часто теперь будут ссориться, и это Арчеру совершенно не нравилось. Элио уже всё чаще мыслил, как староста, как старший, уже взрослый маг, способный на рациональные поступки. Арчер же был ближе к Амальтее по характеру и взглядам на жизнь и понимал, почему та расстроенная.       В этих мыслях он дошёл до главного коридора, опустевшего из-за позднего часа. Ему бы поторопиться, но тут Арчер увидел закадычную троицу. Поттер, Грейнджер и Уизли, оглядываясь, ринулись к выходу, и Блэк догадался — идут к Хагриду. Он остановился на лестнице, слегка облоктившись на перила. — Эй, Поттер! — позвал он юнца с очками, тот резко обернулся. Арчер спустился медленно, будто специально тянул время. — Вы к Хагриду? — он сложил руки на груди, Арчер был сильно выше ребят, и лишь Уизли догонял его. — Как ты узнал? — прошептала Гермиона, а затем осеклась под тяжёлым взглядом голубых глаз. Арчер явно не собирался разговаривать с грязнокровкой. Он умел смотреть презрительно и твёрдо, заставляя Грейнджер осечься, отступить назад, хоть девчонка и была смелой. — Не надо быть мудрецом, чтобы понять, что вы пошли этого недоучителя утешать, — хмыкнул он, переводя взгляд на Поттера, — но мне плевать, честно. Нарушать правила — ваше желания, и мне же лучше. Откровенно говоря, мне плевать, — он обвёл взглядом каждого из них, — это ваш выбор. Но коли идёте туда, то Хагриду крышка, мой отец узнает о случившемся. — Не смей так говорить о нём! — Уизли резко достал палочку и направил на Блэка. — Я не посмотрю, что мы дружим с твоей сестрой. — Послушай, убери игрушку, поранишься, — Арчер пальцем отвёл кончик волшебной палочки из ивы, — иначе я достану свою, — Рон опешил от наглости старшего, но Арчер даже не стал ждать, пока тот ответит. — Так вот, Поттер, надеюсь, твои друзья нам больше не помешают поговорить? — улыбнулся Арчер такой улыбкой, будто собрался ею убивать. — Как я понял, сегодня Лунная пыль, сова Элио, прилетит к отцу. И пусть после этого Хагрид молится, чтобы остался хотя бы в стенах школы. Мой отец сотрёт его в порошок за Амальтею. — Ничего не было, — произнёс Поттер, — ты же за справедливость, Арчер? — вздохнул Гарри, — Ты же не за Малфоя. — Я за то, чтобы учителя понимали, что можно делать, а что нельзя. Повести вас к опасным животным на первом занятии! Где были его мозги?! — выругался Арчер, чувствуя краем глаза, как Рональд всё-таки решает кинуться на него. Арчер поднырнул под удар кулака, а затем перехватил мальчишку за мантию. Он крепко прижал Рона к стене, но не ударил. Просто держал крепко его под ворот мантии, чуть придавливая к стене. В очередной раз, когда Рон попытался вырваться, Блэк приподнял его ещё выше, слегка встряхнув. Затем он отпустил одну руку, продолжая второй крепко держать рыжего паренька. Тот вырывался. Поттер хотел было вступиться, но Арчер второй рукой удержал третьекурсника в очках, тоже встряхнув. — Послушайте оба, — отпустил он Уизли, и тот скатился спиной по стене на свои ноги, — я не собираюсь с вами драться. Я вас двоих положу здесь, а нарушать правила из-за Элио я точно не буду, — пояснил он, убирая руки в карманы мантии, — но ты, — он кивнул на Рона, — представь, что это твоя сестра чуть не оказалась под когтями этой твари. Как тебе?       Рональд стух. Он замолчал, не находя слов для ответа. Арчер понимал, что мальчишка не сможет парировать здравомыслие. Он лишь затравленно взглянул на Блэка, и тот отмахнулся от рыжего, словно от мухи. — Так вот, передайте, что отец мой узнает и растопчет его, и его гиппогрифа, — разворачиваясь, бросил Арчер напоследок. — Ты такой же, как твой дядька, Блэк, — выплюнул Рон вслед, — предатель и гнусный человек, — выругался рыжий, а Арчер лишь остановился. «Нельзя затевать драку с мелкими детьми, нельзя», — уговаривал он себя. Он даже не обернулся. Его путь был устремлён к лестнице, ведущей вниз. Арчер чувствовал три пары глаз, сверлящих его спину.       Как же он устал.       Только начало года, они даже не знакомы с Сириусом Блэком, но он стал для Арчера костью в горле. Чуть ли не каждый в этой школе пытался сравнивать его или Элио с этим магом, напоминая о их родстве. Очень сильно хотелось давать за такое по лицу, разбивать носы, учить следить за словами всяких мелких деток, но Арчер понимал, что драться — приносить проблем старшему брату, а тому итак было не сладко. Начало года не задалось для каждого из них.       Арчер рассуждал, что Элио подрался, получил выговор от Снейпа, разбирался с Малфоем и поссорился с Амальтеей, и ведь ему только не хватало для полного счастья выяснять конфликт между его младшим братом и Уизли. Он пожалел старшего и был доволен собой. Еще в прошлом году Арчер бы кинулся бить мальчишку, чтобы научить следить за словами.       В тягостных мыслях он путешествовал от Сириуса Блэка до лая, который услышал сегодня вечером. Юноша точно понимал, кого он услышал. И Амальтея подтвердила его мысли. Арчер глубоко вздохнул.       С тяжёлым ощущением на душе, будто чувствовал что-то нехорошее, он оказался в мрачном коридоре, освещённым тусклыми изумрудными фонариками. Арчер медленно дошёл до портрета Салазара Слизерина, переведшего свой презрительный взгляд на юношу. Этот портрет висел около тупиковой стены. Мужчина на портрете всегда будто спрашивал: «Достоин ли ты быть слизеринцем?» И Арчер всегда боялся отвечать на этот вопрос, хотя был весьма амбициозным. Он был готов на всё ради победы своей команды в квиддиче, он был готов жизнь положить, чтобы осуществить свою мечту. — Змея на троне, — произнёс он шёпотом, и стена стала расползаться в разные стороны, пропуская юношу вовнутрь. Арчер ожидал увидеть пустую гостиную и сильно удивился, когда увидел Монтегю и Пьюси, сидящих на чёрных стульях. На журнальном столике лежало поле для игры в «лестницы и змеи», где живые фигурки змеи ходили в зависимости от того, как упадут кости. Пьюси кидал. Светловолосый юноша закрутил костяной куб с точками на гранях, и у него что-то выпало. Чёрная змея сделала несколько ходов вперёд, обгоняя белую, не забывая вытянуть шею, чтобы укусить фигурку оппонента. Та увернулась, стоило Грэхему быстро кинуть куб с большим значением.       Арчер улыбнулся. Друзья ждали его. Это всегда приятное чувство. — Эй, вы чего не в спальне? — спросил он, стягивая мантию и оставаясь в зелёной футболке и штанах. — Я ждал тебя, а этот привязался, — хохотнул Эдриан, — как там Амальтея? — Нормально, даже смеялась. Элио, наверное, слегка перегнул палку, — грустно заметил Арчер, роняя своё тело на диван. Он распластался на нём, раскинув руки. Ноги его почти не держали. Перенапряжение сегодняшнего дня дало о себе знать. Стоило Блэку коснуться горизонтальной поверхности, как тело всё скрутило, а затем отпустило. Мышцы требовали горячей ванны, массажа и сна. Он чувствовал просто ужасающую усталость. — Я, скорее мёртв, чем жив, — произнёс Арчер в потолок. — Ну, умирать в гостиной приятнее, чем в коридоре, — бросая кубик, ответил Грэхем. Он растрепал свои отросшие волосы. — Иди-ка ты спать, Арчер. Иначе тут уснёшь, я тебя не дотащу. Ты тяжёлый уже, — вспомнил одну из первых игр по квиддичу, где Арчера сбило бладжером. Арчер хихикнул, заставил своё тело поддаться и встать, но это было тяжело, после чего махнул друзьям рукой и удалился в спальню.       Он стянул с себя вещи, бросил их на стул вместе с мантией. Устало потянулся, заползая под зелёное одеяло, на котором были вышиты серебряные вензеля. Хотел было сходить в душ, но сил доползти до него уже не было. Оставив эту попытку до утра, Арчер упал головой на подушку. Сон быстро овладел им, подкидывая самые разные тревожащие подсознание сновидения.       Сновидение тягучее, невнятое, будто обрывки воспоминаний, врывались гибельными чувствами. Ему снились сокурсники: каждый из них тыкал в него пальцем, крича, что он такой же, как Сириус. Арчер пытался сбежать, но не получалось. Вот, на нём тюремная серая одежда в чёрную полоску. Тягучее ощущение опасности возникло и не отпускало. Казалось, подсознание подкидывает решётки, перекрестия. Вокруг же звучало «Сириус Блэк», «Сириус Блэк», «Ты такой же, как Сириус Блэк», а потом юноша увидел чёрный зёв рта, открытый дементором, возникшим внезапно.       Арчер открыл глаза и резко поднялся, тяжело дыша. Он с минуту смотрел перед собой невидящим взглядом. Осмотрелся. Парни ещё спали, Грэхем откинул одеяло и лежал без него на животе, а Эдриан же полностью был завёрнут, словно куколка бражника. Арчер решил, что больше не ляжет спать сегодня. За окном светлело. Он нащупал свои тапки и решил сходить в душ.       Освежившись, быстро переоделся и накинул на себя мантию, застегнув лишь на одну пуговицу сверху. Он ничего вчера не сделал из самостоятельных работ. Но помнил просьбу отца поднять свой средний балл и, скривившись, подхватил свой рюкзак с учебниками. Было слишком рано, чтобы идти на поле. Он поплёлся в библиотеку, зевая.       Пока Арчер шёл по полутёмным коридорам Хогвартса, он продолжал думать над тем, насколько ему был неприятен сегодняшний сон. Отчасти сны всегда были лишь отголосками воспоминаний, но ведь на прорицании, Грэхем рассказывал, случались вещие сны с людьми. Они получали свои пророчества, словно оракулы, заснув. И тут Блэку казалось, что он предчувствовал беду, но не мог понять, свою ли, или это просто переживание, что из популярного парнишки он превращался в родственника преступника, убившего нескольких людей. Не то чтобы ему было плевать на магглов, убитых Сириусом, но вот предательское отношение к собственным друзьям убивало в Арчере всякие добрые чувства к дяде. «Вопрос приоритетов», — пронеслось у него в голове.       Юноша завернул за угол, а затем поднялся по лестнице. Ещё проём, парочка коридоров, и он встал около больших кованных дверей, ведущих в библиотеку. Он их открыл, двери поддались. Библиотекаря ещё не было, но и бояться за книги не нужно было. Мало кто рискнул бы испортить хоть одну. Поговаривали, такие смельчаки находились, но их больше никто не видел.       Арчер уселся за один из столов близких к двери и достал из рюкзака небольшой учебник по заклинаниям. Флитвик задал расписать формулы для заклинания отталкивания «Депульсо». Ленивым движением он достал письмо и свиток, в котором собирался писать. Перо, окунувшееся в чернила, стало царапать бумагу.       «Отталкивающие чары — одно из самых старинных и обыденных заклинаний, ставших для магов антиподом для заклинания манящих чар. Эти чары позволяют магу лишь взмахом палочки оттолкнуть от себя нужный предмет, человека, мага и другие объекты воздействия.       Отталкивающие чары не кажутся безопасными, ведь они направлены на то, чтобы защитить мага от воздействия любого объекта», — писал он ответ на один из вопросов в учебнике про манящие чары. Арчер ещё какое-то время читал про то, как очередные последователи чистоты крови предпочитали только притягивать и отталкивать от себя предметы и людей путём магического воздействия.       «Самое смешное здесь — попытка ограбить гоблинов, вот идиоты», — подумал он, потягиваясь. Недоспанный сон давал о себе знать, и Арчер почувствовал, как писать становилось всё сложнее и тяжелее.       Он посмотрел на время, а затем перевёл взгляд на уже поднявшееся солнце. Поспешил собраться, ведь задание то он выполнил, но уже опаздывал на занятие к Люпину. У них снова поменялся преподаватель по защите от тёмных искусств.       Арчер сгрёб учебник и свиток в рюкзак и, чуть не сбив подходящего библиотекаря, ринулся в сторону нужного кабинета. Он бежал сквозь уже появившуюся толпу студентов. Многие спешили на первые ранние лекции, как и он.       Арчер вошёл в кабинет одним из первых. Здесь уже было светло, и профессора Люпина не было поблизости. Он увидел парочку девчонок с Гриффиндор и Равенкло. Кэти и Анджелины ещё пока не было.       Юноша уселся за парту, а затем потянулся. Сонливая усталость не отпускала, напоминая о беспокойной ночи и раннем подъёме. Он запустил пятерню в волосы, слегка растрёпывая их. Густые пряди прошли сквозь пальцы, непослушно спадая. «Надо бы слегка подстричься», — ещё одна мысль пролетела в голове, пока он ждал начала занятия.       Арчер рассматривал оживающие витражи, на которых были изображены сцены из древних битв с тёмными силами. Стены, обшитые тёмными обоями, были слегка потрёпаны войнами и вспышками магии. Стол немного пыльный после лета, и Арчер не стал класть на него руки, не желая испачкать снова мантию.       Он бросил на стол лишь учебник по защите от тёмных искусств с потрёпанными страницами. Рядом поставил чернильницу и перо, которым недавно выполнял работу для профессора магических заклинаний.       Арчер приметил и новенькое. Тут никогда не было растений, ни Квирл, ни кто-либо ещё не ставил на подоконник горшки с разными растениями. Арчер попытался напрячь память. Все эти растения ему казались смутно знакомыми. Он вспоминал атлас растений профессора Стебель.       Розовые небольшие цветы распутили свои соцветия на побегах то парами, то в трио. Иногда на каких-то веточках он заметил даже по пять цветков. Ещё здесь он узнал Люпин и с натяжкой, кажется, узнал аконит. Он был светло-сиреневый. Арчер был неуверен, но, всё-таки.       Вскоре показались Грэхем и Эдриан, усевшиеся рядом с ним. Эдриан сонно зевал, чувствовалось, что они вчера закончили играть поздно. — Ты где был-то? — спросил он, кладя руку на спинку его стула. Они уместились за партой втроём. — Мы проснулись… тебя не было. — Я обещал отцу, что подтяну отметки в этом году. Это аванс за то, что я вновь поеду в Ирландию, — пожал плечами Арчер. — Он хочет, чтобы я стал лучше учиться. — О, Арчер писал манускрипт по магии, — хохотнул Грэхем, — завтра пойдёт снег! — Перестань, — Арчер пнул парня в живот локтём слегка, заставляя того, смеяясь, согнуться. За потехами они дождались, когда со ступенек спустился, казалось, потрёпанный жизнью усталый худощавый мужчина. Он был красив, но весьма бледен. Арчер бы сказал «осунувшийся», будто мужчина тоже почти не спал. — Я думал, что мы пойдём по программе, — произнёс он, — но директор сказал, что, начиная с третьего курса, всё было очень плохо с моим предметом, да? — он мягко улыбнулся, обводя взглядом всех, но, остановившись на Арчере, мужчина, казалось, застыл.       Блэк удивился, но не подал виду. Что-то странное промелькнуло во взгляде профессора, будто тот кого-то узнал. Он резко отвёл взгляд, а затем прошёлся вновь по гриффиндорцам, где были Уизли, будто ища там поддержку, только ему понятную. «Да, богат год на психов-профессоров», — Арчер покачал головой, открывая свою кожаную тетрадь.       — Профессор, что мы будем проходить? — услышал Блэк голос Анджелины, когда преподаватель разрешил ей ответить. Арчер оглянулся. Кэти сидела сзади, коротко кивнув ему. Она перевела взгляд на Люпина. Тот задумался на секунду, а затем улыбнулся:       — Предлагаю юношам расставить парты по периметру, мы сегодня поиграем, — сам же он достал палочку и произнёс: — Акцио, шкаф.       Арчер увидел, как из угла кабинета выехал массивный шкаф, полностью закрытый, будто бы платяной. Ещё парочка остались стоять, заполненные стариными артефактами. Арчер помог Грэхему и Эдриану растаскивать слизеринские парты, чтобы девчонки просто постояли рядом. Он улыбнулся одной из них, Эмилии Клайв, полукровке, когда та убрала со стола тяжёлые книги, чтобы им было полегче. Брюнетка подмигнула ему, но тот лишь смущённо кашлянул, оглядываясь. Кэти, казалось, совсем на него не смотрела. Арчер вздрогнул от резкого звука. Казалось, кто-то готов был выпрыгнуть из шкафа, но тот его сдерживал. Шкаф пошатнулся.       — Профессор, что там? — притихшим голосом спросил Грэхем, слегка подтолкнув Блэка вперёд. Тот выругался и не спешил выходить вперёд к Люпину и таинственному шкафу. Арчеру не нравились непонятные вещи. — Это Боггарт, — пояснил Люпин так, будто все должны были знать. Кто-то кивнул, кто-то явно слышал это название в первый раз в своей жизни. Арчер мог поклясться, что за тренировками прошлых лет вообще ничего не помнил, что происходило на уроках. Если бы его спросили про квиддич и матчи, он бы с радостью всё рассказал. — Боггарты используют ваши страхи, и вам нужно бороться с ними, чтобы победить этих существ. Ридикулус — отличное заклинание, чтобы отогнать боггарта, загнать его обратно. Придумайте самое смешное, что можно нацепить на боггарта, чтобы справиться со своим страхом!       Эдриан на удивление вызвался первым. Это вызвало уважение у профессора. Пьюси приготовился, доставая палочку. Он неуверенно переспросил: — Ридикулус?       Профессор лишь кивнул и резко открыл дверь. Из шкафа выполз длинный, мощный скорпион. Арчер поморщился, сам не в восторге от длинных щупалец. Скорпион потянулся к Эдриану, но тот лишь отступил назад, выпрямил руку и громко произнёс: — Ридикулус! — и скорпион на месте крутанулся, становясь маленькой заводной игрушкой. Побледневший Пьюси нервно выдохнул.       Арчер не был следующим. До него очередь дошла не скоро. Были и пауки, и змеи, и несколько раз выскакивал скорпион с мышью, но сам Арчер долгое время думал, кто же вызвал бы у него самый настоящий страх.       Русалка, тянувшая его сестру на дно, именно она казалась ему самым мерзким и страшным существом. Это существо с длинными волосами и морщинистым лицом не могло не пугать. И стоило вновь ему столкнуться с ней, Арчер опешил. Он поднял палочку, но не смог в моменте придумать ничего смешного. Мысли вновь вернулись к тому страшному дню, когда он чуть не потерял Амальтею, где между ним и русалками была самая настоящая битва за душу маленькой девочки. В её руке осталась голубая лента от волос Амальтеи, и боггарт сохранил даже эту деталь. Арчер чуть не захлебнулся воображаемой водой. Он стоял, то открывая рот, то закрывая.       Арчер смотрел на ненавидящий его взгляд, и, казалось, всё самое страшное вытащили из памяти, прокрутили и поставили на полочку в голове, чтобы Арчер любовался. Он замер. — Ридикулус! — произнёс профессор, и вместо страшной озёрной русалки появился небольшой тортик с маленькой фигуркой русалки, примечательно, что был он шоколадный. Арчер нервно выдохнул. — Ничего, со всеми бывает. Не каждый может справиться со страхом с первого раза, — кивнул Люпин. — Мистер? — Блэк, — продолжил Арчер.       Люпин замер, прищурился на миг, а затем его лицо вновь приняло добродушное выражение. Он улыбнулся и кивнул. Арчер чувствовал себя глупо. Не справиться с русалкой на суше — было очень глупо. Но за этой русалкой всё ещё была страшная трагедия его жизни, где ему пришлось спасать свою младшую сестру. Арчер убрал палочку в карман мантии, смущённо улыбнулся, кивнув, полностью раздосадованный, что не справился с таким плёвым заклинанием. Он отошёл, не мешая остальным. Его отсутствующий взгляд уставился в витраж, заслоняющий серое небо за окном. Оно безмолвно, бездонно распласталось за стенами Хогвартса. И Арчеру резко захотелось быть не здесь. Он периодически чувствовал взгляд профессора на себе. В какой-то момент он повернулся и встретился с ним, полным живого интереса. Блэк встал за Пьюси и постарался стать более мелким, чем был — это было сложно. Сам Блэк около шести футов в высоту, поэтому Пьюси лишь немногим прикрыл его. Элио был ещё выше, и в этот раз Арчер пожалел, что брата нет рядом. Ему хотелось, чтобы он стоял впереди. Занятие подходило к концу, мальчишки вернули парты на место, а девочки собрали мелкий мусор от их смешных видений. Студенты собрались на выход, но Люпин окликнул: — Мистер Блэк, останьтесь, — услышал Арчер, — я хотел с вами поговорить, — улыбнулся Люпин, садясь на стол. Арчер вздрогнул, глянув на Грэхема, который нахмурился. Он посмотрел на напарника по команде, но Монтегю лишь пожал плечами. Вздохнув, он обернулся и натянул дежурную улыбку. Блэк остался в кабинете, и Люпин продолжил лишь тогда, когда они оказались наедине. — Я хотел поговорить о том, почему у тебя не получилось заклинание, — улыбнулся Римус. Арчер заметил, что в тёмных волосах уже была серебряная проседь. Казалось, мужчина пережил какие-то страшные события. Но Блэк не чувствовал себя в безопасности сейчас. Чувствовал, в их разговоре будет какой-то неприятный осадок, или же он просто стал слишком тревожным? Арчер кивнул, подходя ближе. Люпин развернул плитку шоколада, уже начатую. Он протянул её Арчеру, но тот вежливо отказался. — Удивительно, — Римус внимательно изучал его черты лица, — в тебе соединились все черты твоего деда, — улыбнулся профессор, — кроме глаз. Ты же Арчер, — кивнул он медленно своим догадкам. — Арчер Блэк, второй сын Изара Блэка? Удивительно, как вы похожи. — Что? Откуда вы знаете моего деда? — не понял Арчер, а затем прищурился. — А, вы же… учились, — вспомнил он слова ребят, когда они ехали в Хогвартс, — с моими родителями. — Да, с твоим дядей, — кивнул Римус, — и я словно смотрю в прошлое, — шепнул он, но Арчер услышал. Юноша поёжился. Если ещё и этому человеку навредил Сириус, то год будет тяжёлым. Поттер, Петтигрю, да ещё если сюда добавится этот профессор, — тушите свет. Хватало Арчеру Снейпа и Флитвика, требующего от него кучи работы, чтобы получить свою отметку. «Как же мне лень учиться, кто бы знал…» — мысль застряла где-то на подкорке сознания. Римус предложил ему сесть за тяжёлый стол, а сам остался сидеть, прислонившись к учительскому. Он сложил руки на груди и с минуту молча смотрел в окно, будто обдумывая что-то важное: — Я хотел сказать, что понимаю, почему не сразу получилось справиться с собственным страхом. — Почему? Остальным было не так уж и сложно, — пожал плечами Арчер, решая опустить биографию своего сбежавшего из Азкабана дяди. — Они так легко это делали, будто не боялись… — Да, в этом есть большая разница. Просто не любить какое-то животное, — пояснил Римус, переведя взгляд на мальчишку, тот кивнул, — бояться каких-то преподавателей, бояться каких-то существ, но не иметь с ними контакт… ты же не просто так испугался русалки? Всё дело в том, что она держала в руке? — Голубая лента, — пояснил Арчер, — она принадлежала сестре. — Русалка утянула девочку на дно, я правильно понимаю? Удалось спасти? — Римус слегка понизил голос. — Да, она учится на третьем курсе, — кивнул Арчер. — Мне было одиннадцать. Ей было девять, она не умела плавать и любила просто сидеть на берегу. Мы приехали к родственникам на летние каникулы в мой первый год, а потом… кузен толкнул её с пристани в воду. И я ничего так сильно не боялся, как той твари, с которой боролся за ослабшее тело Амальтеи, — смотря перед собой, произнёс Арчер. — Я не знал, смогу ли выплыть, смогу ли спасти её… — Ты спас её без магии, — кивнул Римус, тяжело вздохнув. — Ты сильный малый. Справиться в одиннадцать лет с русалкой — сложная задача. — Но я не смог справиться с ней здесь и сейчас, — выдохнул Арчер раздраженно, — она всего лишь привидение, призрак прошлого, и я не справился… — в его голосе прорвалась обида на самого себя, будто он понимал, что в этой слабости виноват лишь он сам. Арчер ударил кулаком по столу. Его невидящий взгляд, погруженного в воспоминания того страшного дня человека, уставился в столешницу, исчерченную следами боевых заклинаний. — Ты справился с ней тогда, — повторил Римус, — нормально бояться призраков прошлого, Арчер, — улыбнулся он. — Каждый из нас несёт в себе такой след. Даже я, даже Снейп, даже Дамблдор, кто-то из нас чего-то боится до такой степени, что не может справиться, — вздохнул Люпин. — Попробуешь ещё раз справиться с Боггартом? — Наверное, не сегодня, — замялся Арчер, — слишком многое надо сделать. Если будет время, я приду ещё раз. Но сейчас мне, правда, пора, — он встал и развернулся, чтобы уйти. Блэк чувствовал взгляд профессора на своей спине. — Эй, Арчер! — вдруг окликнул Люпин. — Если увидишь что-то странное, скажи. Обязательно. — Мы вчера слышали лай, — задумчиво произнёс Блэк. — Наверное, Клык, — рассеяно произнёс Люпин, но обернувшийся Блэк пожал плечами. — Наверное. Арчер скрылся за дверью. Амальтея Блэк — Ты проиграла, — произнесла Грейс, вытягивая одну из спичек. Она была длинная. Амальтея, нахмурившись, взяла короткую. Потом она перевела свой проницательный взгляд на поднос с гусеницами. — Они хотя бы мертвые, — хихикнул Альмер, за что получил смеряющий взгляд. Амальтея тихо выругалась. Она встала со своего места и подтянула ножик. С трудом справившись с отвращением к мёртвым гусеницам, но с заданием Снейпа ничего поделать не могла. Ей пришлось аккуратно нашинковывать их, стараясь не допустить ни одной ошибки. Каждый раз, когда нож касался их слизистой поверхности, появлялся мерзкий внутренний сок, в котором пачкались придерживающие пальцы. Её мутило лишь от мысли, что это кому-то придётся выпить, когда они сварят эту мерзость.       Альмер, взявший самый простой из расположенных на столе ингредиентов, был в самом лучшем расположении духа. Амальтея явно понимала, что друг был рад не возиться с тельцами насекомых. Он выбрал корешки маргариток. Второй ножик в его руках активно стал нарезать тонкие нити. Грейс же, тоже собрав свои волосы в пучок, растирала сухую смокву на тёрке в деревянную чашу.       Они молча продолжали подготавливать ингредиенты для зелья. Мимо них ходил Снейп, больше времени уделяя студентам со своего факультета. — Помните, что зелье, окрашенное в оранжевый цвет, является признаком того, что вы выполнили его неправильно, — тяжёлый бесцветный голос профессора, словно набат, звучал в тишине класса. — В таком случае его пить нельзя, и мы будем бессильны, если вы выпьете это. Мадам Помфри не сможет вам помочь.       Его низкий угрюмый голос властно звучал, пока студенты занимались делом. Амальтея, уставшая от тяжёлой для собственного желудка и нервов работы, перевела на преподавателя взгляд. Он ходил между столами, мантия развевалась за ним, словно тень, а чёрные немытые волосы спадали на плечи. Снейп принялся раскладывать какие-то подносы на столы учеников, и, когда очередь дошла до них, Амальтея чуть не разревелась. На подносе лежала мёртвая белая крыса, вскрытая точным разрезом.       — Вам необходимо достать селезёнку, — пояснил он, проходя мимо за новой порцией жестяной посуды. Амальтея перевела взгляд на Грейс, и та вздохнула, беря пинцет. Она что-то поковыряла в тушке животного, заставляя Амальтею чуть ли не зеленеть на месте. — Пиявочный сок, — между этим Снейп стал разносить склянки с бесцветной жидкостью. Альмер встал рядом с девушкой, но Амальтея удержалась. Она справилась с помутнением, но тяжело вздохнула. Ей не нравилось то, что они сегодня делали. Покрытый красной оболочкой орган лёг на поднос рядом с тушкой крысы. Амальтея перевела свой взгляд на гусениц и продолжила их нашинковывать.       — Я больше никогда в жизни, — прошептала Грейс, — не буду есть блюда из селёзенки…       — Минус десять баллов Равенкло, мисс Эликстон, — услышала Амальтея фамилию подруги и вздрогнула. Пришлось сдержаться, чтобы ничего не сказать Снейпу, обводившему учеников взглядом своих суровых тёмных глаз. — Теперь, когда вы приготовили ингредиенты, я попрошу поставить на огонь котелки.       Альмер без просьб поднял котелок и влил туда воды. Грейс достала палочку, чтобы зажечь небольшой огонёк. Амальтея же встала с шумовкой в руке, чтобы помешивать готовящееся зелье.       Ровно через пять минут вода закипела, и дети стали кидать в котелок ингридиенты, пока Амальтея, взявшись за ложку двумя руками, помешивала их. Затем Альмер всыпал нашинкованных зелёных гусениц в котелок, и их тела неприятно затрещали в воде. Амальтея ойкнула, зажмурилась, старая не видеть, как кипящая вода разворачивает их тельца.       — Теперь селезёнку, её не нужно резать, — услышала Амальтея голос Снейпа откуда-то сзади, — кидайте полностью.       Грейс вновь взяла пинцет и выполнила задание. Кто-то впереди не выдержал и нагнулся прям под столом. В комнате завитало ароматом неприятностей. Амальтея поморщилась. Не лучшее зрелище. Пока Снейп разбирался с Невиллом, ругаясь на «трусливого нюню», Грейс прочитала им шёпотом, что нужно было сделать следующим шагом:       — Теперь, нам надо капнуть две капли пиявочного сока, — и Амальтея, стоявшая рядом со склянкой, откупорила её. В нос ударил едкий аромат.       — Мерзко, — одними губами произнесла она, а затем капнула положенное количество: две капли упали в зелье, окрашивая воду в тёмно-зелёный цвет.       — Профессор, — Грейс подняла руку, — у нас получилось!       — Какой цвет, мисс Эликстон? — не смотря на группку из Равенкло, спросил Снейп.       — Зелёный, — ответила девушка, улыбнувшись.       — Семь очков Равенкло, — добавил Снейп, нахмурившись. Он стрельнул взглядом в стайку слизеринцев, что не успели сказать первыми.       — Спасибо! — улыбка на красивом лице девчушки делала её ещё прекраснее. Грейс начала убирать рабочий стол, а Альмер и Амальтея принялись ей помогать. Пока Снейп оценивал другие зелья, Амальтея отходила мыть их котелок от зелья. Хорошие зелья Северус приказал перелить в свободные склянки, они остались у него на хранении для нужд Хогвартса, как обычно.       Возле мойки стоял Поттер и Забини, и второй что-то дерзко наговаривал первому. Блэк подошла поближе, чтобы выполнить своё задание.       — Ты просто трусишь, — произнёс высокий юноша, — будь это мои родители, я бы уже убил его, а ты — жалкий трус, Поттер, — будто выплюнул, а не произнёс Блейз, домывая котелок.       Поттер промолчал, но было видно, что он удерживался от того, чтобы надеть котелок на голову сокурснику. Забини лишь хохотнул, задел Поттера плечом и ушёл в сторону кабинета.       — Эй, Гарри, — улыбнулась девушка, — знаешь, он дурак. Как и вся эта компания, — попыталась она приободрить Гарри, и тот улыбнулся в ответ.       — Да, но в его словах есть правда, — суховато ответил он. — Сириус убил моих родителей, а я даже не могу отомстить. Заглянуть бы в его глаза! — выпалил юноша.       — Ну, ты ведь не будешь искать с ним встречи, Гарри? — спросила Амальтея, внимательно заглядывая в зелёные глаза. Тот хмыкнул, вздохнул, посмотрел на девушку, вытирая котелок, а потом покачал головой.       — Не знаю, — лишь ответил он, — он опасен, и ты… боги, ты же Блэк. Вам сейчас тоже нелегко. Этот человек…       — Мой отец поймал его, — пояснила Амальтея, — прямо там. На том месте, — выдохнула она. — И Элио боится, что Сириус придёт, чтобы отомстить…       — А ты что думаешь?       — Боюсь, — честно призналась девушка, — и ты боишься.       — Да, — кивнул Гарри, собираясь. — Эй, давай отнесу твой котелок. Я смотрю, твои друзья уже ждут на выходе с твоей сумкой.       — Спасибо, Гарри, — девушка передала ему котелок и обняла парня. Тот слегка покраснел, но выполнил то, что планировал. Принялся мыть котелок девушки. — Знаешь, — она обернулась, — если ты решишь делать то, что ты хочешь… скажи мне. Я попробую помочь.       Поттер лишь кивнул. Амальтея ушла к друзьям. Им нужно было разойтись, ведь прорицание начиналось раньше, чем древние руны в этот день. Амальтея решила сходить на улицу, подышать воздухом после тяжёлого занятия зельеварением. Её продолжало тошнить. На миг показалось, что выходя из открытого перехода, она вновь услышала лай. Присмотревшись, увидела сидевшего Клыка, иногда гуляющего по территории школы. Амальтея подошла поближе, чтобы рассмотреть этого большого пса. Он гавкнул, но не так, как она слышала ранее. Собака открыла свою пасть, обрамлённую брылями, и издала более глубокий звук, чем тот, что она слышала.       «Значит, не показалось», — девушка оглянулась и устремилась к небольшой лесопосадке, где, как ей казалось, находился источник лая. Она могла поклясться, что слышала здесь лай чёрного пса, который заглянул к ним летом.       Встревожанная Амальтея, оглядываясь, прошлась между деревьями, чувствуя, будто за ней следят. Ей не нравилось это ощущение. Она чувствовала, что здесь было что-то не так. Юная Блэк нервно оглядывалась, пока не столкнулась с другом её брата.       — Не меня ли ищешь, Амальтея? — улыбнулся Пьюси, заставляя девушку отступить назад. Здесь не было никого, кроме них, и ей это совсем не понравилось. Она любила друзей брата, очень нравился ей Монтегю Грэхем, он был замечательный парень, но вот Пьюси всегда вызывал у неё какой-то первобытный страх.       — Нет, — она слегка покачала головой, стараясь придать голосу спокойствия, — скажи, ты не видел здесь…       Пьюси не дал ей закончить предложение, он лишь шагнул вперёд, заставляя девушку отступить. Юноша, будучи загонщиком, идеально загонял жертву в свой капкан — поняла Амальтея и нервно искала пути отхода. Эдриан заводил девушку к дереву, заставляя уткнуться в ствол спиной.       — Я здесь вижу только тебя, — он поставил руку по обе стороны над её головой, наклоняясь. — Ты очень красивая девочка, Амальтея, — улыбнулся он, — и умная, умнее, чем те, кого я когда-либо знал. «Врёт», — пронеслось в её голове, Амальтея хотела было уйти, но Пьюси удержал её. — Хочешь, я научу тебя целоваться? Тебе понравится!       — Н-нет, — тихо произнесла девушка. Она тяжело выдохнула, а затем увидела, как Эдриан начал к ней наклоняться. Амальтея попыталась оттолкнуть парня, но тот лишь поймал хлипкие тонкие запястья девушки. Амальтея дёрнулась вбок, но и тут у неё не вышло. Пьюси не дал ей сбежать.       Блэк ожидала худшего. Она закрыла глаза, сдавшись.       Но ничего не последовало. Послышалось лишь рычание собаки. Грозное, тяжёлое.       — Гримм! — закричал Эдриан, сбиваясь с собственных ног. — Гримм! Я не хочу умирать! — кричал он, унося ноги, а Амальтея лишь оглянулась. Её сердце билось, словно заведённое. Шевельнулись кусты, но никого не было уже на том месте. Казалось, Эдриан увидел то, что его спугнуло.       — Бродяга! — позвала она, понимая, что Эдриан увидел чёрного пса, приняв его за предзнаменование, но в ответ была лишь тишина, разбавляемая шорохом сентябрьского ветра, срывающего пожелтевшую листву с веток. Амальтея чувствовала, что пёс где-то рядом, но не показывается здесь. — Бродяга! — ещё раз позвала она.       Но никто не ответил.