Глава 20

Амальтея Блэк       Утренний морозный воздух кусал девичьи щёки до красноты. Дублин оживал в эти рождественские каникулы, ведь здесь планировался дружеский матч между Сборной Ирландии и Сборной Германии. Слишком много магов приехало посмотреть, а между тем гуляло по уютному, небольшому городу. Многие семьи стекались в Дублинский зоопарк, и вот чета Блэков не была исключением.       Рыжая девочка стояла перед сказочной вывеской вместе с Регулусом, чьи тёмные волосы беспорядочно спадали на бледный мраморный лоб. Казалось, они принадлежали разным двум мирам. Невысокая рыжая, солнечная, девочка и долговязый бледный юноша семнадцати лет, но, казалось, между ними не чувствовалась никакой преграды. Амальтея улыбалась так ярко, словно могла осветить весь мир вокруг, пасмурный зимний день в уютном Дублине. Регулус же задумчиво изучал вывеску. Буквы в ней переливались золотом; слова «Дублинский Зоопарк: Фантастические твари со всех краёв земли» выписывались петлистым почерком, который то окутывался полупрозрачной дымкой, то взрывался искрами, и если долго смотреть — можно было заметить, как между букв пробегают миниатюрные крылатые лошадки или молниеносно скользят змейки. Амальтея сделала одну из двигающихся фотографий на отцовский полароид, что с приятным звуком, выплюнул фотографию. Она быстро накрыла её шапкой, а затем увидела как вывеска забавно проявляется на фотографии. Амальтея показала снимок Регулусу и тот улыбнулся, кивнув. Темные волосы упали на зеленые глаза, и он поспешил их убрать. Они направились дальше, и вскоре перед ними предстал ряд разнопородных виверн. Регулус и Амальтея обменялись взглядами, зная, что в их семье мало кто не был в Румынии, где находились заповедники с этими удивительными существами. Драконы и виверны обитали в Румынии, и девочка была там несколько раз в детстве. Конечно, ей хотелось ещё раз там побывать.       — Знаешь, — начал Регулус, обращаясь к сестре, — между вивернами и драконами есть большая разница. У виверн только две ноги, а передние заменены крыльями. Иногда у них есть змеиный хвост или даже ядовитое жало, — Амальтея кивнула, внимательно слушая. — А драконы, конечно, имеют четыре ноги, и их крылья — это отдельные конечности. Они выглядят намного больше и внушительнее. Потрясающие животные. Я бы хотел на них полетать, но увы… я не успел, мы должны были с отцом слетать в Румынию на рождественских каникулах…       — Но в ноябре ты пропал, — вздохнула Амальтея. Семейный отдых переставал быть расслабляющим, ведь каждый из них был чем-то травмирован, и каждый пытался об этом не говорить. Девочка чувствовала себя неуютно из-за этого, ведь ей хотелось, чтобы Регулус всё ей рассказал.       — Да, и потом отец умер, — мрачно произнес он, — из-за меня… из-за Сириуса…       — Орион сам многое выбрал за вас, — вздохнула Мэрид, — но хоронить своих детей, это больно. Я не буду тебя обманывать. Когда у тебя будут свои дети, ты сам всё поймешь.       — У меня будут дети? — не понял Регулус, — что?       — Ну, ты думаешь, что тебе всегда будет семнадцать?       — Дьявол, я же… постарею, да? Я даже не думал об этом! — удивленное лицо Регулуса выдавало в нем то, что он даже не думал, как ему жить дальше, и Амальтея была этому удивлена. Он же был на год старше Элио, и они были похожи, но юноша будто бы не знал, как себя куда применить.       — Регулус… — речь женщины перекрыл отчаянный рёв одного из драконов, что был за оградой. Он плюнул огнём в воздух, а затем взмахнул сломанными крыльями. Амальтея нервно выдохнула.       — Они не могут летать…       — Увы, цена зоопарка. Мало кто может удержать пытающегося взлететь дракона. Им ломают крылья, — тяжело вздохнула Мэрид, — отвратительно… лучше уж жизнь в заповеднике, где они могут хотя бы летать…       — Отвратительно… — выдохнула девочка. Драконья чешуя переливалась на свету, создавая впечатление, будто он был покрыт драгоценными камнями.       — Драконы гораздо сильнее и опаснее, но и виверны могут быть очень агрессивными, если их разозлить. И крылья им режут, чтобы они не навели безобразие в Дублине… — пояснил Регулус.              Всюду суетились маги — больше всего, с веснушками, рыжих, в тёмных куртках и пальто с зелеными элементами. Казалось, ирландцы состояли из зеленого цвета. Кто-то из них бесстрашно пил кофе со льдом в заколдованных термосах и кружках, несмотря на мороз.       Некоторые ирландцы жевали манговое и лимонное мороженое. Амальтею это сильно удивило, ведь было достаточно холодно. Сама девочка не отказалась бы от горячего какао.       — Кровь у них явно горячее, чем у англичан, — хмыкнул Регулус, убирая руки в карманы своего шерстяного пальто, — я бы точно не смог бы пить что-то со льдом сейчас. Даже холодное сливочное пиво не для меня в такую погоду.       — Может быть дело в том, что на улице теплее, чем в помещениях? У них такой контраст? — хмыкнула девочка, — убирая фотоаппарат в сумку. Они ждали, когда подойдет Мэрид. На улице было реально теплее, чем в старинных местных пёстрых зданиях, где стены, казалось, дышали стужей древних горцев. Амальтея иногда скучала по своему отапливаемому домику в Сассексе.       — Жаль, что у нас не так много времени сегодня. Нам надо закончить до шести дела, в шесть нас ждёт твой отец на стадионе, у нас министерская ложа, — кивнул Регулус, — Арчер на поле с утра, тренируется.       — Да, интересно, а Элио успеет? Он сегодня на каком-то задании с Кингсли, отец отправил его вместо себя, — Амальтея была искренне рада за брата, что у того получилось вырваться на свое первое задание, но и за то, что она сама осуществила свою мечту — Дублинский зоопарк. Регулус криво улыбнулся от холода, но кивнул.       — Конечно, Кингсли привезет Элио к матчу. У них небольшое расследование здесь по поводу действий лепреконов. Не должно быть что-то тяжелое и долгое. Парочку расспросов.       — Ирландия будто бы другой мир, — мечтательно выдохнула она, всматриваясь в витиеватые ворота, а за ними на россыпь улочек зоопарка, где каждая лампа и каждая вывеска рассказывали свою собственную историю.       — Смотришь — и не уверен, где закончился реальный город и начался сон. Знаешь, мне всегда казалось, что в Дублине и маглы живут иначе, замечая, что вокруг полно магии, — кивнул Регулус, — Ирландцы вообще мудрые, им доступно чуть больше, чем обычным жителям Англии. Ещё и шотландцы знают чуть больше.       — Ты высокого мнения о маглах? — удивилась Амальтея, — Дядя рассказывал, что ты их не любишь.       — В этом ты права, я их не люблю, — усмехнулся Регулус, — Но это не значит, что я не могу признавать, что кто-то проницательный, а кто-то нет. Мудрость в том, чтобы понимать, а не просто «не любить», Амальтея. Запомни это.       Девочка кивнула, а затем вновь уткнулась в ворота. Ей казалось, что зимний воздух дрожал предвкушением. Лёгкий утренний туман расходился с серебряной пеленой. Она уже хотела пройти ворота и оказаться внутри. Вереница дубов скрывала от чужих глаз самую главную тайну парка Феникс — магические ворота зоопарка. Где-то рядом звенел детский смех, амбре от яблочного пирога витало с лотка, в толпе мелькали беззаботные девушки в зелёных беретах и мальчишки с торчащими вихрами. На миг ей показалось, что долговязые близнецы промелькнули среди толпы, но потом она одёрнула себя, и в этот момент она услышала голос матери.       — Всё, билеты у меня! Готовы? — бодрый, он звучал тепло. Она передала каждому по специальному жетону, который каждый должен был передать стоящему около ворот мужчине с зеленой форме, он улыбался каждому, кто бросал в его коробку зачарованный жетон. Когда три жетона легли в жестяную коробку, ворота открылись.       Амальтея почувствовала тот самый детский азарт, который возникает у детей и подростков, когда он получает то, что очень давно ждал. Как только она услышала, как тяжелые, кованые ворота пропустили их, а затем с таинственным скрипом закрылись у них за спинами, Амальтея чуть ли не запищала от невиданного ею восторга. Один за другим в поле зрения около высоких стен появлялись вольеры, что скрывали за своим ограждением разных, потрясающих животных и существ.       — Вот тут птичники, — задумчиво кивнул Регулус на первый ряд вольеров, что стоял по правую руку. Перед глазами девочки возник ансамбль сетчатых куполов, под которыми было вечное лето.       — Не птичники, Регулус — поправила Амальтея под довольный взгляд Мэрид, — это правильно называть орнитарий.       — Что же, — понимающе улыбнулся юноша, встрепенув шапку на голове девчушки, — пусть будет орнитарий, миледи, если желаете, — его тонких губ коснулась спокойная, даже снисходительная. Амальтея узнала эту улыбку и нахмурилась на миг: так улыбался её отец, когда считал себя правым, но соглашался, чтобы не было конфликта. Регулус с живым интересом наблюдал за птицами, и Амальтея тоже уткнулась взглядом в пернатых, изучая их внимательным взглядом.       — Это не унылые клетки, а почему там тепло? Это же не теплица, как у Стебль? — озадаченно спросила Амальтея, повернувшись к рыжей женщине, что стояла рядом. В своем пальто и рыжими волнистыми волосами Мэрид могла сойти за местную, и Амальтея на миг посмотрел на свои крашенные в рыжий волосы, тяжело вздохнув. Она всегда хотела иметь такие натуральные, как у матери, а их приходилось каждый месяц красить заклинанием, — Птицы летают, карабкаются, даже могут бегать! Это же зеленый мох! Он должен быть засыпан снегом! — с возмущенным интересом звучал её голос.       — Амальтея, — кивнула Мэрид, — артефактологический корпус Министерства, где я работаю, — кивнула женщина, — поставляем климатические камни в Зоопарки всего мира, что сотрудничают с нами. Например, артефактология России и нашего Королевства давным-давно начали сотрудничество, и несмотря на какие-то сложности мы всегда продолжаем обмен, как говорят русские, «премудростями», то есть артефактологическими секретами. Они научили нас согревать вольеры с помощью алхимического эксперимента.       — Вау, а ты потом научишь? Снейп не рассказывал о таком на зельеварении, — обиженно произнесла Амальтея, — я бы хотела научиться.       — Элио умеет, я его учила, пока ты была маленькой. Я и тебя научу. Арчер, правда, отказывается, учиться, — улыбнулась Мэрид с пониманием, — но я тебе покажу, как его делать. Вот, смотри! — она показала рукой куда- то в угол вольера, откуда исходил теплый оранжевый свет, будто от пламени, — это камень напоминает гранит, только черный. Эксперимент русских удался на славу, у них иногда температура опускает до минус семидесяти, маги решили эту проблему.       — Потрясающе… — прошептала девчушка, разглядывая целые небольшие рощицы, искусно вписанные внутрь: деревья, висячие канаты, переплетенные тропы, по которым резво носились колонии мелких синих, зеленых, черно-белых птичек.       — О, а это… боги, дайте старые колдуны памяти, — Мэрид задумчиво разглядывала птиц, — б…б…       — Болтрушайки, — подсказал Регулус, — молчат всю жизнь, живут в Северной Европе. В Англию почти не залетают, хотя климат им подходит.       — А там… ой! Арчер был бы в восторге, — выдохнула Амальтея, — это же летают сниджеты! Смотри какие толстенькие шарики на маленьких крылашках! — пухленькие птички с оперением цвета жидкого золота летали высоко под куполом, на миг замирая, чтобы их можно было увидеть, а потом вновь пропадали из вида — так быстро они летали. Кто-то носил в клювах какие-то веточки и тогда их еще можно было проследить.       — Очень жаль, конечно, что раньше их использовали не по назначению… — буркнула девочка, а затем посмотрела на Регулуса, ведь он хмыкнул.       — Это дела минувших дел, Амальтея, не смотри в прошлое. Много чего маги и люди делали жестокого, но потом это окупалось.       «Так ты с такими мыслями попал к Лорду?» — пронеслось у нее в голове, но вслух она не сказала: хватило воспитания не напоминать Регулусу об ошибках прошлого. Кто не ошибается, когда тебе всего шестнадцать-семнадцать лет?!       — Отнюдь, — вздохнула Мэрид, — мы смотрим в прошлое. Говорим об ошибках. Признаем их, — она строго посмотрела на Регулуса, — делаем выводы и стараемся их не повторять.       Юноша слегка сжал губы, но кивнул. Амальтея резко почувствовала себя неуютно, и ей захотелось переключиться на вольер. Пестрые фвуперы облюбовали одну из веток. Их было не так много, как других птичек, они сидели скучившись, молча и, казалось, гипнотизировали сетку. Амальтея любовалась их расцветками: похижие на сов птицы были ярко-розовыми, почти малиновыми, оранжевыми и желтыми, слегка в зеленый, оттенков.       — У тебя есть перо в шляпе? — озадаченно спросила Амальтея мать, и та кивнула.       — Да, мне дарили одно перо отсюда. Коралловое такое перо на темно-синем берете, я ношу его осенью, как правило.       — Мне больше нравятся перья болтрушаек, — подал голос Регулус.       — М? Почему?       — Зельеварение, — кивнул парень, — мы добавляем эти перья для зелий, поэтому не забудь купить себе здесь их. Тут подешевле, чем у Руквуда.       — Мне он некоторые вещи отдает бесплатно, — протянула Амальтея, — знаю, что Элио и Арчер платят, а мне, часто, Марк Антоний отдает бесплатно… хотя, последний раз… — она мельком посмотрела на мать, — вроде и Элио не платил.       — Это дело отца и его друзей, — развела руками женщина, — они сами всё решат. Бесплатно? Отлично, главное, не наглейте, детки, — хмыкнула она, собираясь идти дальше. Амальтея достала вновь фотоаппарат из своей сумки и щёлкнул подлетевшего пухлиша, что оказался рядом с ней.       — Он как солнечный зайчик, — прошептала девчушка, стараясь запечатлеть птичку, что двигалась быстрее ветра, — Это для Арчера! — взволнованно сообщила она, ловя взглядом внимательный взгляд Регулуса. — Пусть увидит настоящего сниджета.       — Когда-то они кишели по всей территории Британских островов, — мягко вздохнул Регулус, — Но ты права, маги так увлеклись квиддичем, что сниджеты едва не исчезли. Благо, появились снитчи. Мэрид права, надо выявлять ошибки и учиться на них.       — Я рада, что ты это понимаешь, — женская ладонь легла на мужское плечо, и Регулус на миг улыбнулся искренней улыбкой. Мэрид кивнула, и Амальтея, слегка потрясывая фотокарточкой, посмотрела на получившееся изображение: птичка шустро двигала крыльями, словно в замедленной съемке.       Когда туристы стали отходить от орнитария, Мэрид какое-то время молчала, а затем подтянула к себе девочку. Амальтея обернулась, отстав от Регулуса.       — Я лишь хотела сказать, что не только Регулусу стоит делать выводы из прошлого, дочка — нахмурившись слегка, Мэрид тяжело вздохнула, — он сделал свои ошибки, а ты сделала свои, — Амальтея почувствовала, будто бы над ней нависла тень того самого разговора, что не случился дома. Вокруг было весело, но мать была слегка серее тучи на миг. Её спокойный тон казался тяжелее, чем отцовский возмущенный, — и я рада, что это закончилось так, но мы не знаем последствий, девочка моя. Регулус здесь, Изар рад до невозможности, но ему, как и мне, страшно. Я боюсь последствий твоего поступка. Поэтому я обязана предупредить, что нельзя так рисковать во времени миром, — Мэрид сделала паузу, — и собой. Самое главное, собой. Амальтея, чувствуя, как в груди сжимается что-то тяжелое, кивнула. Она знала, что мать беспокоится, и это было понятно. Регулус, стоя рядом, тоже выглядел серьезным, его темные волосы слегка развевались на ветру, а зеленые глаза внимательно смотрели на свою спасительницу.              — Я понимаю, но не смогу обещать… — попыталась возразить Амальтея, —ты же сама понимаешь, что если на кону жизнь близкого человека, то разве можно не рисковать, если есть шанс?       — Амальтея, слишком сложный вопрос… — вздохнула Мэрид, — я… не знаю, как сказать тебе, у меня нет ответа на этот вопрос. Родные люди — ценность, но и ты ценность для них. Здесь нет верных ответов, а есть путь, и я прошу выбирать максимально безопасный для тебя. У тебя есть братья и дядя, отец и я. Зачем?       — Потому что в любой момент все может оборваться…как у Гарри, — прошептала Амальтея, — В мире никто не застрахован, что кто-то уйдет. Ты же поэтому не дала отцу присоединиться к… — Амальтея тяжело вздохнула, — ну, к тем, к ним, — она подбирала правильно слова.       — Он ушел из банды слизеринцев, чтобы быть с твоей матерью, — кивнул Регулус, — конечно, было сложно и опасно, но он успел до вступления… — прошептал он.       — Наша семья ходит всегда по острию ножа… — и тут внимание девочки привлек чей-то громкий вой.       — Увы, но это не повод точить нож, сделав его ещё более острым. Так мы оставим слишком глубокие раны, которые не зарастают совсем. Это не те последствия, что я хочу для нашей семьи.       Амальтея же слушала вполуха то, что говорила мать, припав к стеклу. Внимательный взгляд выцепил тёмных-полупрозрачных собак с длинными раздвоенными, как у всех магических псов, хвостами. Один заунывно выл, пока двое других рвали своими осязаемыми зубами кусок мяса.       — Гитраши, — выдохнула Амальтея, — это опасные звери, символ потери и зла. У нас в Хогвартсе живут такие.       — Да, насколько я знаю, парочка в Запретном лесу, — пожал плечами Регулус.       — Ещё двое у Хагрида, — кивнула Амальтея       — Дурацкий лесничий у Вас, — хмыкнул юноша, — был глупым, стал ещё и сумасшедшим.       — Ты не прав! Он просто любит животных! — возразила Амальтея, но Регулус лишь отмахнулся. Девушка понимала, что никому из мужчин её семьи не было дела до косматого лесничего, что был для них лишь увальнем, дураком с чудинкой. Амальтея тяжело вздохнула, посмотрев на своего дядю. Тот сложил руки в карман своего пальто, а цепкий взгляд зеленоватых глаз изучал вольер.       — Несколько укусов этих тварей, и тебя нет, — кивнула Мэрид, — не лучший питомец рядом с замком… пойдемте дальше. Тут не стоит задерживаться. Веет от гитраш…       — … смертью, — выдохнул Регулус, слегка помрачнев.       — У Локхарта было написано, как с ними справляться. Он был дурак, но были в его книгах умные мысли… — рассказывала девочка, — нужно применить «Люмос». Они боятся света…       — Конечно, ведь они ночные. Даже вольер поставили здесь затемненный, из стекла, — согласилась мать.       Мэрид, Амальтея и Регулус направились к толпе людей, собравшихся у стеклянного вольера, где резвились джарви. Эти забавные создания, напоминающие хорьков-переростков, были известны своим игривым и иногда агрессивным поведением. Амальтея с интересом наблюдала, как джарви кусали друг друга, выдирали клочки меха и рычали, создавая забавное зрелище. Вдруг один из них, видимо, не выдержав, выругался: «Болван сукин!» — и Амальтея почувствовала, как её щеки заливаются краской.       — Ого, они довольно грубы, — прошептала она, сдерживая смех. Регулус усмехнулся: — Ну, они не отличаются хорошими манерами. Похоже, что они не только резвятся, но и дерутся за внимание.       В этот момент служащий полил джарви водой из шланга, и зверьки мгновенно успокоились, сев и начав вылизывать свои ранки. Амальтея не могла не улыбнуться, наблюдая за тем, как они, казалось, забыли о своих разногласиях, погружаясь в заботу о себе.       — Пойдем дальше, — предложила Мэрид, заметив, что Регулус уже готов увести сестру к другим животным. — Есть много интересного впереди.       Они направились дальше, и вскоре перед ними предстал ряд разнопородных виверн. Регулус и Амальтея обменялись взглядами, зная, что в их семье мало кто не был в Румынии, где находились заповедники с этими удивительными существами. Драконы и виверны обитали в Румынии, и девочка была там несколько раз в детстве. Конечно, ей хотелось ещё раз там побывать.       — Знаешь, — начал Регулус, обращаясь к сестре, — между вивернами и драконами есть большая разница. У виверн только две ноги, а передние заменены крыльями. Иногда у них есть змеиный хвост или даже ядовитое жало, — Амальтея кивнула, внимательно слушая. — А драконы, конечно, имеют четыре ноги, и их крылья — это отдельные конечности. Они выглядят намного больше и внушительнее. Потрясающие животные. Я бы хотел на них полетать, но увы… я не успел, мы должны были с отцом слетать в Румынию на рождественских каникулах…       — Но в ноябре ты пропал, — вздохнула Амальтея. Семейный отдых переставал быть расслабляющим, ведь каждый из них был чем-то травмирован, и каждый пытался об этом не говорить. Девочка чувствовала себя неуютно из-за этого, ведь ей хотелось, чтобы Регулус всё ей рассказал.       — Да, и потом отец умер, — мрачно произнес он, — из-за меня… из-за Сириуса…       — Орион сам многое выбрал за вас, — вздохнула Мэрид, — но хоронить своих детей, это больно. Я не буду тебя обманывать. Когда у тебя будут свои дети, ты сам всё поймешь.       — У меня будут дети? — не понял Регулус, — что?       — Ну, ты думаешь, что тебе всегда будет семнадцать?       — Дьявол, я же… постарею, да? Я даже не думал об этом! — удивленное лицо Регулуса выдавало в нем то, что он даже не думал, как ему жить дальше, и Амальтея была этому удивлена. Он же был на год старше Элио, и они были похожи, но юноша будто бы не знал, как себя куда применить.       — Регулус… — речь женщины перекрыл отчаянный рёв одного из драконов, что был за оградой. Он плюнул огнём в воздух, а затем взмахнул сломанными крыльями. Амальтея нервно выдохнула.       — Они не могут летать…       — Увы, цена зоопарка. Мало кто может удержать пытающегося взлететь дракона. Им ломают крылья, — тяжело вздохнула Мэрид, — отвратительно… лучше уж жизнь в заповеднике, где они могут хотя бы летать…       — Отвратительно… — выдохнула девочка. Драконья чешуя переливалась на свету, создавая впечатление, будто он был покрыт драгоценными камнями.       — Драконы гораздо сильнее и опаснее, но и виверны могут быть очень агрессивными, если их разозлить. И крылья им режут, чтобы они не навели безобразие в Дублине… — пояснил Регулус.       Они продолжали свой путь, останавливаясь у вольеров с разными волшебными существами, и каждый раз Амальтея с восторгом и любопытством всматривалась в особенности каждого из них. Первым они подошли к вольеру, где находился дромарог. Этот крупный зверь серовато-лиловой масти привлекал внимание своим горбом на спине и двумя длинными, острыми рогами, которые величаво поднимались вверх, как будто указывая на небеса.              Амальтея была поражена его размерами и странной внешностью. Рот дромарога состоял из щупальцеобразных придатков, которые ловко хватали пищу и помещали её в его широкую пасть. Зверь медленно двигался, его рогатая голова поворачивалась в разные стороны, и Амальтея не могла не заметить, как он внимательно изучал окружающее пространство, словно искал что-то интересное.       — Смотри, как он ловко использует свои щупальца, — заметила она, указывая на дромарога. Регулус кивнул, тоже заинтересовавшись.       — Да, это действительно впечатляюще. Не каждый день увидишь такое создание. Вскоре остановились у вольера, где находились лекротты. Эти волшебные звери внешне напоминали лосей из маггловских лесов, но отличительной чертой были их огромные витиеватые рога, которые напоминали ветви деревьев. Лекротты медленно передвигались, а их широкие рты открывались и закрывались, словно они что-то жевали. Амальтея с наблюдала за тем, как лекротты, оборачиваясь, задевали рогами за ветки, и ей казалось, что они выглядят как настоящие лесные духи.       — Они такие грациозные, — прошептала она, не отрывая взгляда от животных. — И посмотрите, какие у них рога!       — Да, — согласилась Мэрид, пока Регулус их фотографировал на полароид девушки. Потом камеру взяла Мэрид и сфотографировала Амальтею и Регулуса вместе, где дядя слегка приподнял племянницу и поставил на парапет около вольера так, чтобы она казалась выше, чем есть. Амальтея ойкнула, но именно этот момент попал на фотокарточку, где темноволосый юноша с легкостью ставит девчонку на каменную кладку, —Лекротты всегда кажутся такими мирными и спокойными.       Амальтея улыбнулась, чувствуя, как её сердце наполняется радостью от того, что она может разделить эти моменты с родными. Каждый шаг по этому волшебному зоопарку открывал перед ней новые чудеса, и она знала, что эти воспоминания останутся с ней навсегда. Она много смеялась, изучала новое и влюблялась в мир животных всё глубже и глубже. Элио Блэк       Элио сидел в кабинете авроров, расположенном в северном крыле Гленмарун-хауса. Высокие сводчатые потолки с изящной лепниной давили на него с тяжестью ответственности. Тёмные дубовые панели стен, приобретшие с годами потемневший оттенок, явно хранили множество тайн, раскрытых в этом филиале. Его пальцы машинально перелистывали пожелтевшие страницы дешевой бумаги: он внимательно изучал документы, что принес ему напарник отца.       Иногда он останавливался. Его усталые голубые глаза пытались отдохнуть. Массивные окна с тяжелыми бархатными шторами цвета болотной тины, выходили в сад, откуда когда-то открывался вид на реку Лиффи, согласно картине, что висела рядом с окном. Всё менялось, он чувствовал это в воздухе.       Каждый документ требовал от него внимания. Он методично изучал материалы, отмечая важные моменты и выстраивая в голове сложную паутину связей. Кончики пальцев обхватили перо, он что-то быстро записал на листке чёрными чернилами. Ему уже очень сильно хотелось пройтись, ведь в помещении царил характерный для такого места запах старых пергаментов, магических чернил. Лишь аромат свежемолотого кофе в углу стола разбавлял затхлый запах усердия. Его мысли, периодически, возвращались к Сильвии, к сестре, что гуляла с матерью и дядей в зоопарке, к отцу и Арчеру, что должны были готовиться к матчу… но он понимал, необходимо было сосредоточиться на работе. Отец доверил его своим друзьям, чтобы он понюхал «пыли расследования», как выразился отец, и Элио очень хотел доказать ему, что он достаточно умный и способный, чтобы стать аврором.       В вырезке из «Ежедневного пророка», что лежала перед ним, был кричащий заголовок «Копьё Ассал похищено!» — крупными буквами выводилось на первой полосе, а следовала фотография, где копьё било ровно в цель, что была на три километра дальше от кидавшего. Элио лишь мельком помнил, что такое копьё Ассал, и даже при напряжении его память не подкидывала ему ответов. Зато «Пророк» дал ему подробный отчёт о том, как ирландские журналисты восприняли пропажу своего легендарного артефакта. Статья начиналась с того, как несколько дней назад, в самый обычный день, когда солнце ярко освещало улицы Дублина, в филиале банка «Гингрос» произошло нымыслимое. Элио прочитал, как преступники действовали слажено и профессионально, словно тени скользили они между гоблинов и волшебников, обходя все защитные заклинания. Он внимательно изучал каждое слово, отмечая детали, которые могли показаться ему незначительными. Затем, он взял одну из бумажек, что наскоро написал один из авроров, где была краткая выжимка опросов свидетелей. Они давали противоречивые показания: кто-то видел группу магов в тёмных плащах и масках, другие же клялись, что преступники были совершенно невидимыми. Сотрудники банка же утверждали, что все заклинания работали исправно до момента ограбления.       Ещё одна бумага заинтересовала Элио. Сам момент кражи. Аврор по имени Байл подробно расписал, как внезапно время словно остановилось, а затем потекло в обратную сторону. Местные артефакты зафиксировали странные искажения пространства, словно кто-то играл с самой тканью реальности. Так же в других записях приводились показания магов с улицы — молодая ведьма утверждала, как увидела, что из банка вылетел светящийся предмет. Кто-то сказал про туман, появившийся у входа за минуту до ограбления. Элио чувствовал, что всё ему здесь кричало о том, что столько проявлений всего не просто так, остаточные явления заклинаний. Это явно что-то большее, будто похитители хотели сбить их со следа.       Он чувствовал, как кончики его пальцев начали подрагивать от нервного возбуждения. Ему было интересно распутать этот клубок загадок и вернуть Копьё в хранилище банка. Но первое ему было намного интереснее, чем второе.       В этот момент дверь кабинета с громким скрипом отворилась, и на пороге появился Кингсли Бруствер — высокий, широкоплечий темнокожий мужчина с золотой серьгой в ухе. Его лысую голову традиционно прикрывала африканская шапочка. Тот на миг остановился на пороге, окинул внимательным взглядом и встретился с Элио. Элио каждой частичкой кожи ощутил ту силу власти и авторитета, что Кингсли нёс своей статью. Он восхищался им не меньше, чем отцом.       — Элио, — голос Бруствера, глубокий и неспешный, заставил Элио сразу же подскачить, — у нас есть дополнительные задачи по делу.       Он подошёл ко столу, не торопясь, с той особой аврорской грацией, которая присуща только очень опытным магам. Так двигался его отец, так двигался Кингсли. Он ещё приметил, что и оставивший его рыжий мужчина с козлиной бородкой Бейл, так же ходил точно так же, как они. Элио не мог повторить её, не хватало понимания. На его широком темном лице, лишенных бород и щетины, играли отблески светильников. Он сдвинул то, что писал Элио одним взмахом руки и развернул на дубовом массивном столе карту, где были отмечены красные круги.       Парочка же отмеченных были про то, что он уже успел прочитать. Но многие говорили о каких-то новых деталях, о которых Элио не знал ничего. Он с особым почтением взглянул на мужчину с проницательными карими глазами, в которых читался богатый опыт.       — Сэр, — начал Элио, переводя с сурового лица своего наставника, — Вы считаете, что визит в банк поможет продвинуться в расследовании? — за что получил многозначительный взгляд и чуть ли не ударил себя по лбу за глупый вопрос.       — Безусловно, молодой человек, — ответил Кингсли, его глубокий голос поглотили бархатистые обои, — при ограблении такого масштаба, всегда есть детали, которые ускользают от первого взгляда. Нам необходимо лично осмотреть хранилище, изучить защитные заклинания, наложенные на него. Возможно, — он задумался, — мы обнаружим следы магии, не отразившиеся в первоначальных отчётах. Но у нас не так много времени сегодня, ведь сегодня у Вашей семьи важный вечер, — улыбнулся Кингсли, — да и я бы хотел посмотреть на то, как наша команда разобьет ирландцев.       — Тогда нам нужно завершить задачу до вечера, — вздохнул Элио, посмотрев с тоской на часы. Хватит ли им парочку часов, чтобы всё осмотреть? Он боялся подвести, не быть внимательным к деталям.       — Да, поэтому надо поспешить, — Кингсли задумчиво потёр подбородок, его мозолистые пальцы выдавали долгую работу с наложением заклинаний, — Когда приедем, необходимо будет учесть, что в ограблении использовали редкую комбинацию пространственных заклинаний. Я такое встречал лишь однажды, и очень не хотел бы, чтобы тот, кто это делал — вернулся.       — Это тот, чьё имя… — начал было юный Блэк, натягивая своё тёмное пальто, но Кингсли его прервал:       — Нет. Это известный бунтовщик, что хотел быть дать магической Ирландии, да и самой Ирландии свободу от Английского королевства. Балор О’Доннел. И пусть развернутся небеса, если этот тип вновь взялся за старое.       Элио на миг показалось, что за окном прозвучал гром. Он вздрогнул и обернулся к стеклу. Один из авроров тренировался на тренировочном манекене в саду: одно из заклинаний явно издало сильный звук, а манекен горел. Кингсли расхохотался.       — Священное провидение, т­ы ли это? — улыбнулся он и махнул рукой, подходя к двери, — нам необходимо провести полное магическое изучение, проверить все точки входа и выходов, а так же изучить остаточные заклинания на какие-то индивидуальные особенности. Есть вероятность, что можно будет проследить частички артефактов или палочек. А почему нам это важно, Элио? — спросил он, наблюдая, как парень завязывает серо-зеленый шарф вокруг своей длинной шеи.       — Каждая палочка индивидуальна и оставляет свой след, сэр, — быстро ответил он, а затем подхватил собранный заранее чемоданчик, куда было сложены нужные предметы.       — Элио, — напомнил Кингсли, сам хлопнув по карману своей мантии, — никогда не забывай проверять, выезжая на место.       Элио поджал губу, мысленно ругая себя. А затем пощупал внутренний карман пальто — да, его палочка была на месте. Их взгляды встретились, и Элио прочел в карих глазах аврора одобрение. Элио очень сильно уважал Кингсли не столько за опыт, сколько за то, насколько он был близок семье и заботился о них с братом и сестрой. Он умел не только охотиться за преступниками, но и всегда заботился о своих подчиненных. Он был внимательным, и каждая мелочь в его деле могла быть решающим в расследовании или сражении. Элио поравнялся с мужчиной и первым вышел из кабинета.       Снег мягко похрустывал под ногами, когда Элио и Кингсли шагали по заснеженной Колледж-стрит. Улицы города утопали в праздничной атмосфере иллюминаций, будто бы тысячи разноцветных светлячков мерцали на фасадах старинных зданий, превращая город в настоящую сказку. Витрины магазинов сверкали рождественскими украшениями, а в воздухе витал аромат горячего какао, жареных каштанов. Прохожие кутались в теплые шарфы и пальто, спешили по своим делам, неся в руках пакеты с подарками. Время от времени даже можно было увидеть конные экипажи, запряженные нарядными лошадьми. Элио слышал, как звенят их колокольчики в зимнем воздухе. Однако среди праздничной суеты, Элио заметил несколько грубых, напечатанных на дешевой бумаге, плакатов с антибританскими лозунгами, наклеенных на стенах. На них кричали резкие лозунги, написанные готическим шрифтом: «Долой британскую корону!», «Ирландия для ирландцев!», «Свободу нашей земле!». Некоторые листовки были украшены кельтскими узорами, другие — изображениями древних ирландских символов, перечеркнутых крест-накрест. Элио заметил, как несколько прохожих, заметив плакаты, поспешно отворачивались, будто делали вид, что это их совершенно не касалось. Но были и те, кто останавливался, вычитывался в текст. Их лица выражали одобрение. Это заставило Элио мыслями вернуться к первому их подозреваемому.       — Сэр, — Элио, наблюдая, как снежинки кружатся на ветру, спросил, — почему вы думаете, что за ограблением стоит Балор О’Доннел?       Кингсли кивнул, его дыхание превратилось в белое облачко пара в морозном воздухе: — Интуиция, Элио. Такой почерк я встречал только у него. Помните ограбление музея в 1974 году? А, точно, прости, — улыбнулся Кингсли, — я на миг подумал, что тут твой отец. Та же комбинация пространственных заклинаний, тот же стиль работы. Кстати, говорят, что часть украденного он якобы передал на нужды республиканского движения магов. Тогда были совершено несколько терактов. Один в пабах Бирмингема, в тот же год. Другой же… дай Мерлин памяти, кажется, был восемьдесят седьмой… Это был Эннискиллен, Трагедия для маглов, конфликт накалил отношения между министерствами, чуть снова не начались политические гонения. Хотел бы я забыть тот год, — услышал вздох Элио. Они свернули на узкую улочку, где старинные газовые фонари стояли на покрытой снегом мостовой. Редкие прохожие спешили по своим делам, а вскоре и вовсе сменились пальто на зимнии мантии.       — Старые деяния у него, конечно, внушительные — вздохнул Блэк, — но разве это говорит о том, что это он?       — По отчетам, здесь магическая техника, позволяющая обходить защитные чары, — пояснил Кингсли, — он использует древнеирландский ритуал, позволяющий перемещаться между материями измерения, ею раньше владели друиды. Это объясняет мне, почему заклинания не сработали, как и оповещение. Он просто выходил в другом измерении, К тому же, его ненависть к британской короне была столь же сильна, как и его магическая мощь.И у меня есть подозрения, но я пока не готов озвучивать свои мысли, пока не смогу убедиться в некоторых вещах.       Они миновали небольшой парк, где бронзовая статуя была украшена гирляндами. Деревья, покрытые инеем, напоминали сказочные декорации, а на скамейках лежали пушистые снежные шапки.       — А что с его сообщниками? — поёжился Элио от холодного ветра, — Может, они тоже из республиканцев?       — Их так и не нашли, — ответил Кингсли, замедляя шаг у входа в банк. — Балор всегда работал с командой, но умел заметать следы. Возможно, они до сих пор где-то здесь, в Дублине. И кто знает, может, их сердца так же пылают огнём борьбы за независимость.       У внушительных стальных ворот с массивными петлями и замысловатой системой замков, которые возвышались над улицей, они остановились.       — Помни, друг мой, Балор — опасный преступник. Если это действительно его работа, нам придётся быть крайне осторожными. Особенно учитывая его политичекие взгляды — он может быть связан с магическим подпольем, ему станется примкнуть к пожирателям, к самому библейскому дьяволу, чтобы свергнуть Британскую корону и якобы освободить Ирландию от правления короной.       Внутри банка царила атмосфера напряженного ожидания, и Элио чувствовал это, стоило ему только войти. Не все были рады здесь видеть британцев, не все были рады Кингсли, хотя ему казалось это удивительным. Невысокий мужчина с седыми висками и цепким взглядом что-то хмыкнул и кивнул.       — Всё готово для осмотра, — как положено сказал он, но Элио уловил тон. «Будто бы ирландцы не могу сами справиться со своими делами, обязательно же было бриташкам влезть в дело» — читалось у многих в глазах. Элио чувствовал, как презрение подбирается к нему. Кингсли слегка наклонился, будто поправляя мантию, и тихо прошептал:       — Не дай им себя запугать, Элио, — а затем выпрямился. Они молча кивнули служащему, а затем направились к служебному лифту, отвезшем их на уровень хранилища. Стены коридора были увешаны древними магическими оберегами, каждый поворот по-особенному охранялся чарами. В хранилище их встретил тусклый, холодный свет магических ламп. Кингсли достал один из своих кристаллов и начал методично раскачивать его вокруг своей оси. Элио увидел небольшое фиолетовое свечение под стать мантии Бруствера.       — Элио, смотри на пол, — свечение заставило показаться еле-еле заметные следы на полу, — это остаточные, — хмыкнул он, а затем коротко добавил, — расходится веером. Пространственная магия.       Элио открыл свой кожаный чемодан, обитый медными заклёпками, и аккуратно достал оттуда старинный детектор заклинаний. Прибор походил на антикварный латунный футляр для документов, покрытый патиной времени. С лёгким скрипом открылась верхняя крышка, обнажая матовое стекло с потрескавшимися краями, механические шкалы и потускневшую бронзовую стрелку-указатель. Пальцы Элио бережно обхватили потрёпанный кожаный ремешок устройства. Он вставил старинный ключ в замок активации, и прибор отозвался характерным щелчком. Механические шестерёнки внутри тихо зажужжали, а медные контакты едва заметно засветились. На внутренней стороне крышки Элио на мгновение задержал взгляд на пожелтевших от времени инструкциях, затем закрыл футляр и установил детектор на специальную подставку. Винтажная ручка настройки с тугим ходом плавно повернулась, и прибор начал издавать тихое шипение, готовясь к работе.       Бронзовая стрелка-указатель слегка дрогнула, реагируя на магическую атмосферу помещения. Механический регистратор зашелестел, оставляя первые следы на бумажной ленте. Элио удовлетворённо кивнул — несмотря на почтенный возраст, детектор был готов к работе.       — Сэр, здесь есть следы древнего ритуала. Похоже на то, что вы говорили о нём. Детектор почувствовал колебания, — Они приступили к детальному осмотру. Кингсли внимательно изучал защитные руны на стенах, некоторые из них были повреждены особым образом.       — Обратите внимание на эту последовательность, — Кингсли указал на ряд символов. — Их взломали изнутри. Кто-то из своих помог преступникам. Элио тем временем изучал магические следы на полу:       — Сэр, я обнаружил остаточные следы трёх разных магических подписей. Похоже, что преступников было трое. Значит, один изнутри. Двое снаружи? Может быть, кого-то не досчитались после того, как обнаружена пропажа.       — Ты прав, Элио, хорошо. Хорошо, — похвалил Кингсли, и Элио почувствовал, как его щёки заливает румянец. Он опустил взгляд, пряча смущение, но внутри разлилось приятное тепло от похвалы старшего. Всегда приятно, когда тебя хвалит лучший друг твоего отца в деле всей их жизни, — Сразу видно хорошие гены. Давай проверим записи, — и он позвал молодого аврора, чуть старше Элио, рыжего паренька. Бейл. Тот кивнул и скрылся за дверью. А затем вернулся с главным гоблином-архивариусом, тащившим свою тележку с толстыми архбухами. Он достал последнюю книгу и с грохотом уронил её на стол.       Элио и Кингсли одновременно подскочили к книге и открыли её под едким взглядом темных глаз-бусинок. Элио внимательно просматривал имена, отмечая время прихода и ухода каждого сотрудника. На столе выстроились в ряд кожаные папки с личными делами, украшенные характерной гоблинской символикой, что башенкой ставил друг на друга гоблин своими бледными крючковатыми ручонками.       — Вот! — шепнул Кингсли, указывая на запись. — разнорабочий маг Патрик Малруни не вышел на смену. Его отсутствие не было согласовано, нет ни больничного, ни записи об уважительной причине.       — Это может быть ошибка? — на гоблина цепким взглядом посмотрел Элио, на что отрицательно кивнул морщинистой мордой архивариус.       — Ни в коем случае. Всё подсчитано. Деньги. Время. Маги. Гоблины. Четко, — проскрипел он неприятно, и Элио подавил в себе желание поморщиться. Ему нравился Гингрос только в одном случае, когда он заходил по делам отца забирать деньги. Гоблины мало приятные существа, которых Блэк искренне не любил, но был согласен — гоблины не имели равных в счете, а ещё им было все равно, кто стоял у власти — ирландцы или британцы, притеснять гоблинов будут вне зависимости от короны у руля.       Кингсли нахмурился:       — Проверьте его личное дело. Возможно, он связан с преступной группой.       Элио тем временем обнаружил интересную деталь:       — Сэр, Малруни проработал здесь всего полгода. До этого он служил в нескольких банках, но нигде не задерживался надолго.       — Подозрительно, — кивнул Кингсли, но его мысль прервали. Одна из женщин вбежала в хранилище, привлекая внимание следователей. — Господа авроры, у нас проблема. В главном зале обнаружено подозрительное устройство. Быстрее. Они поспешили на место. В центре зала стоял небольшой свёрток, от которого исходило едва заметное магическое сияние. — Вот оно, — внезапно воскликнул Кингсли, указывая на едва заметный след на полу около свертка. — Это уникальная метка. Только Балор использует такой способ обхода защитных чар. Только теперь он оставил её, чтобы… — Чтобы взорвать банк? — тихо спросил Элио, посмотрев на старшего, и тут Кингсли изменился в лице, словно его окатило водой. Он внимательным взглядом впился в лицо старшего сына своего лучшего друга, а затем перевёл взгляд на свёрток. Даже Элио понимал, что тот похож на магическую бомбу замедленного действия. Кто-то оставил её как послание. Кингсли резко вскинул руку: — Элио, немедленно за колонну! Не приближайся! — приказ заставил парня повиноваться. Он отошёл на достаточное расстояние, чтобы не оказаться под прямым взрывом. Прижавшись к холодному камню, он слегка выглянул. В нескольких футах от него уже находился светловолосый аврор по фамилии Макларен. Его лицо было сосредоточеным, он потребовал, чтобы все отошли. Кингсли скрылся за той же колонной, что и Элио, поставив руку перед его лицом, словно ограничитель.       Палочка ирландца выписывала сложные фигуры, пока от свертка исходило пульсирующее сияние. Оно то усиливалось, то ослабевало. Движения были отточены. В какой-то момент сияние, словно фейверк, вспыхнуло и окрасилось в темные тона.       — Чёрная магия, — вздрогнул Кингсли, — не хорошо, — вздохнул он, не отрывая своих внимательных глаз от работы Макларена. Элио слегка пригнулся, чтобы поддаться вперед и рассмотреть поближе, но Кингсли дёрнул парня за ткань пальто на себя, — не высовывайся. Действуем по протоколу. Гражданские не суют свой нос в опасность, — напомнил он о правилах и статусе Элио. Парень поджал губы.       Макларен сначала он создал вокруг бомбы защитный купол, затем кинул серию заклинаний. В воздухе появились светящиеся линии, показывающие сеть защитных чар. Элио видел лишь силуэты в свете магических светильников, ведь весь обзор ему закрыла мантия Кингсли. Внезапно бомба начала пульсировать ярче. Аврор замер, затем произнёс серию сложных заклинаний на древнем языке. Защитная сеть вокруг устройства затрещала, словно натянутая струна арфы.       — Почти готово, — выдохнул Макларен, его голос едва слышен из-за магического гула. Хлопок. В барьере сверток сгорел голубым огнём, и это последнее, что увидел Элио, выходя из-за колонны, когда Бруствер его отпустил. Кингсли подошёл ближе: — Отличная работа. Это точно почерк Балора О’Доннела. Он любит оставлять такие «подарки» с двойным дном. И рисунками, — аврор присел, рассматривая корону, которую поражал в самую цель копье. Кингсли коснулся подбородка.       — А кто-то знает? — внезапно спросил он, — Её Высочество, Елизавета, собирается сегодня на матч? — в тишине прозвучал очень странный вопрос, словно магл мог посетить матч по квиддичу, но сердце Элио пропустило удар. Традционный спортивный матч между странами объединенного королевства всегда посещал кто-то из королевских особ. Особенно, матчи любила королева. Об этом даже несколько раз писала Рита Скиттер в своих заметках «Пророка», — Поехали, Элио. Макларен, отряд авроров на матч. Усилить охрану. Отряды силовых подразделений и боевых магов. Сынок, мы не можем себе позволить испортить первый крупный матч твоего брата в такой день, — нахмурился темнокожий мужчина. Элио двинулся сразу же за ним.       Блэк и Кингсли вышли из банка, держа в руках метлы, выданные им любезно гоблины с требованием вернуть и небольшой юридической, бюрократической заминкой на запись заявления на мётлы. Элио редко видел, как злился друг отца, но сейчас он будто серел на глазах. Блэк держал отполированную до блеска древко, он чувствовал аромат свежей древесины. Казалось, метла только что сошла с конвейера. Они оба одновременно оттолкнулись от земли, и метлы послушно взмыли в небо. Воздух был прохладным, чистыми, небо сероватым. Элио не был таким большим поклонником полетов, каким был его младший брат, но да — ему тоже нравилось летать. Метла слушалась малейшего движения, словно живое существо, чутко реагируя на каждое его желание. Аврор летел чуть впереди, держа курс на стадион, что был за пределом города. Юноше лишь приходилось следовать за ним, внимательно осматривая окрестности: внизу проплывали крыши домов, сады, улицы, спешащие по делам маглы, сменяющиеся шумной толпой магов по мере приближения к стадиону. Элио увидел знакомые очертания поля для квиддича. Высокие трибуны, чистое поле, белые полосы разметки, кольца на высоких шестах. Трибуны заполнялись магами, что шли поболеть за свои любимые команды.       — Приземляемся! — крикнул Кингсли, направляя метлу к специальной площадке для посадки.       Элио замер на мгновение, нааблюдая за началом матча. Его взгляд блуждал по трибунам сначала, но потом приковался к командам, что вылетели на поле, готовые к старту. Их называли по фамилиям и номерам. Он услышал свою. В центре арены появился Арчер Блэк — сердце Элио наполнилось гордостью и волнением. Арчер выглядел таким сосредоточеным, решительным. Он подвязал свои волосы лентой со змеиным принтом, словно дань своему факультету. Парень плавно скользил по воздуху на метле. Элио лучше всех знал, сколько труда и усилий потребовалось брату, чтобы оказаться здесь. Сколько ночей, дней, вечеров тратил Арчер на квиддич, сколько он бился об собственный потолок, пробивая его каждый раз. Элио им восхищался. Арчер смотрелся там так, словно должен был находиться только там.       Трибуны аплодировали, когда все заняли свои позиции. Элио заметил, как Арчер поднял руку в приветственном жесте и махал ею в лучах начинающей славы. Громкий гудок оповестил о начале матча. Арчер взмыл в воздух, и трибуны взорвались аплодисментами. Элио не мог оторвать взгляда от брата, который выглядел таким уверенным и сосредоточенным. В его движениях чувствовалась грация, что и у отца, но при этом была своя, особенная манера игры.       Взгляд вновь вернулся к трибунам. Он нашёл нужное ему место, и радость за брата сменилась тревогой. Элио помнил о деле, которое поручил ему Кингсли. Он знал, что сейчас, когда все внимание приковано к матчу, преступники могут нанести удар.       Оторвав взгляд от поля, Элио бросился к лестнице, ведущей к министерской ложе. Там, среди важных персон, сидела его семья. Он должен был найти отца, предупредить его об опасности и получить помощь в расследовании. Амальтея стояла около сидений и держала в руках бинокль. Рядом сидела мама, попивая из бумажного стаканчика какой-то дымящийся напиток. Позади сидел Регулус и Изар. Сердце Элио колотилось то ли от бега, то ли от волнения, но нужно было привлечь внимание отца немедленно.       — Отец! —крикнул Элио, едва переводя дух. — Нам нужно поговорить!       Изар поднял бровь, заметив встревоженное лицо сына.       — Что случилось, Элио? Матч только начался, я рад, что ты…       — Кингсли нуждается в твоей помощи, — перебил отца Элио, оглядевшись по сторонам, понизив голос, оказавашись совсем близко. Мать встревоженно оглянулась. Амальтея же махнула брату рукой, но продолжила следить за матчем, — Ситуация серьёзнее, чем мы думали. Изар встал, а затем, хлопнув мать своих детей по плечу, кивнул. Женщине это не понравилось, но она промолчала. Мужчины вышли с ложи и спустились в более тихий коридор. Регулус, заметив напряжение в голосе студентка, стряхнул с себя снег:       — Говори яснее. Что происходит?       Элио быстро пересказал всё, что знал, указывая на трибуны, где в почётной ложе сидели высокопоставленный Министр Магии и Её Величество Елизавета II, державшая белый бинокль на длинной рукояти. Он старался говорить чётко и по делу, хотя мысли разбегались между беспокойством за брата на поле и тревогой за расследование.       — Если это то, о чём я думаю, — тихо произнёс Изар, — то нам действительно нужно действовать быстро, — Трибуны вокруг них ревели, поддерживая свои команды, но для этой небольшой группы людей шум казался далёким и неважным.       — Регулус, ты идёшь с нами, — решил Изар. — Ситуация слишком серьёзная, чтобы рисковать. Ещё один сильный маг будет кстати. Элио, — Изар посмотрел на сына, будто борясь с самим собой, — пошли, — они быстро спустились по лестнице, лавируя между болельщиками. Элио шёл впереди, указывая путь, и в его голове крутились мысли о брате, который сейчас боролся в небе, и об отце, чья помощь была так необходима в расследовании.       — Кингсли ждёт нас, — бросил он через плечо. — Он сообщил, что ситуация может выйти из-под контроля в любой момент.       — Держись рядом, Элио, — сказал Изар, ускоряя шаг. — Мы должны добраться до Кингсли как можно скорее.       Они бежали по коридорам стадиона, оставляя позади шум и гам матча. Трибуны продолжали кричать, казалось, кто-то забил первый мяч в кольцо. И Элио так хотелось, чтобы это был Арчер…       Изар, двигаясь с присущей опытному аврору осторожностью, внимательно осматривал каждый уголок технического этажа стадиона. Его тренированный взгляд выхватывал малейшие детали, которые могли бы выдать присутствие злоумышленника.              — Здесь, — тихо произнёс он, останавливаясь у массивной двери, ведущей на технический балкон. — Чувствуете? Магический фон немного искажён. Элио и Регулус напряглись, доставая палочки. Изар жестом показал, что пойдёт первым. Кингсли уже подходил. Элио понял, что тот принял такое же решение, что и Изар. Медленно, почти бесшумно, он приоткрыл дверь. В нос ударил резкий запах — смесь масла и чего-то ещё.              — Стоять! — прогремел голос Изара, когда его взгляд упал на фигуру у перил. — Министерство магии! Не двигайся!       Преступник, застигнутый врасплох, замер с занесённой для броска рукой. В его руках поблескивало древнее копьё — то самое, что было украдено из банка. Казалось, дело можно было уже закрывать, как тут в воздухе засверкали вспышки заклинаний.        Застигнутые врасплох, не собирались сдаваться без боя. Изар, Бруствер, Регулус и Элио мгновенно образовали защитный квадрат, прикрывая друг друга, оказываясь в окружении нескольких бунтарей. Элио почувствовал, как руки вспоминали многочасовые тренировки с отцом и Снейпом, как отбивали атаки, как сами заклинания шли изнутри, словно они сами знали, что и от чего могли помочь. Он слышал голоса родных. Отец внезапно создал мощный щит, а за стоявшим рядом Регулусом было сложно наблюдать: дядя действовал молниеносно, посылая в противников заклинания за заклинаниями. Казалось, Элио сильно ему уступал.       — Ступефай! Инкарцеро!       Элио, держа палочку наготове, следил за флангом, готовый в любой момент подстраховать кого-то, если это нужно было, но внезапно один из преступников, воспользовавшись моментом, метнул смертоносное «Сектумсемпра». Регулус, стоявший ближе всех к траектории заклинания, инстинктивно прикрыл собой Элио, толкнув. Элио лишь видел, как темнеет пятно крови.       — Регулус! — вскрикнул Элио, видя, как по руке кузена потекла кровь. Он оказался рядом, осматривая её, — не отрезало! Не отрезало, Регулус! — выдохнул он, стаскивая пальто с дяди, а потом с себя. Кингсли Оказался перед подростком, поразив двух мужчин сильнейшей магией.       — Держись! — Изар создал защитный купол, давая возможность Регулусу прийти в себя. Руки Элио дрожали, пальцы едва слушались, когда он рванул рукав своей рубашки, чтобы наложить её, как повязку. Было холодно, его взгляд то и дело возвращался к кровоточащей ране на руке Регулуса. В ушах стоял гул, — держись, Регулус, — шептал он, пока бледный парень пытался прийти в себя от боли, — каждый его вдох был прерывистым, сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Перед глазами мелькали картинки из учебника по целительству, но сосредоточиться на них было невозможно. Страх порализовал разум. Он видел, как бледнеет лицо Регулуса от потери крови, как тот стискивает зубы от боли.       — Не паникуй, — услышал он жесткий голос отца, — ты учился этому, ты можешь помочь, мы не можем это сделать за тебя, — отрезвил он сына в блеске отблесков заклинаний, — я не могу бросить палочку и латать его, — бросил он, вновь взмахивая для очередного заклинания. В этот момент он осознал, как хрупка человеческая жизнь. Как важно было сохранить хладнокровие любой ценой. Он заставил себя сосредоточиться на руке. Не думать, что это Регулус. Не думать, что рядом летают смертоносные заклинания. Есть цель — затянуть руку так, чтобы остановить кровотечение. Он аккуратно накладывал повязку из оторванного рукава, стараясь не причинить дополнительной боли. Не получилось. Регулус простонал, но слабо улыбнулся племяннику, держа руку за локоть.       — Ты справишься, — услышал он слабый голос молодого мужчины, — справишься, Элио.       — Почти готово, — пробормотал он, хотя сам не был уверен в своих словах. — Осталось совсем немного… Арчер Блэк       В раздевалке ирландского стадиона было холодно, Арчер тёр свои пальцы и ладони, наблюдая за миниатюрными моделями мётел, парившими на таким же маленьким кукольным полем. Проигрывался один из предполагаемых сценариев игры, что могли дать им британцы, разработан был капитаном команды Троем. Он пытался внедрить что-то новое, и маленькие метлы двигались с удивительной точностью, выполняя сложные манёвры. Арчер внимательно следил за своей и окружающей действительностью.       — Я изучил много записей их игр, — кивнул Трой. Блэк не мог оторвать взгляд от того, как его метла неслась мимо других метел, как подныривает, как мяч летит в кольцо. В груди нарастало знакомое волнение перед важным матчем. То самое чувство он испытывал с юности, перед каждым выходом на серьезным матч по квиддичу, проверял брата и сестру на трибунах, как поддержку, и становилось легче. С ними всегда было легче. Этот трепетный голод до победы блуждал по нему, требовал насыщения, бурлил в его крови. И сейчас он видел, что мог помочь своей новой команде выиграть матч. Нужно лишь поднажать и не бояться скорости на свободном падении. Использовать всю силу воздуха, использовать всю силу рывка для удачного броска. От предвкушения победы в холодной раздевалке, казалось, стало теплее. На миг голос других игроков стал приглушенным. Арчер остался один на один с полем.       Металлические шкафчики отбрасывали длинные тени, светильники блики на стены. Горели импровизированные магические огоньки маленького стадиона. Где-то вдалеке слышался шум трибун, доносящийся даже сквозь толстые стены. Арчер судорожно собрал отросшие волосы, отбрасывая их назад. Ткань повязки показалась ему слишком тонкой, слишком простой для такого важного момента. Он завязал узел, дёрнул его сильнее, чем нужно, чтобы держался крепче. Пот, казалось, уже выступал на лбу, хотя до выхода была еще целая вечность. Он смотрел на эти модели метел внимательно, но слова Троя про скорость и стратегию перемешались у него в голове. «Соберись, Арчер, соберись» — прорычал он про себя. Сердце внезапно заколотилось, как сумасшедшее. Наверху отец, мать, дядя, брат и сестра — они верили в него, там были слишком высокопоставленные зрители, чтобы облажаться. И это все давило на него хуже, чем этот холодный свет в холодной раздевалке. Желудок, казалось, сжался в комок. Он снова нервно дернул поовязку, проверяя узел. Ему было плевать, что он слишком перетянул узел, ведь ему казалось, что она сползет в самый ответственный момент.       Вдохнул глубоко, пытался унять дрожь в пальцах. Он повторял про себя, как заклинание на удачу.       Из мыслей его вывел резкий, пронзительный сигнал, прорезавший мерное общение игроков в раздевалке. Он эхом отразился от холодных стен, заставляя Арчера кивнуть самому себе — готовность номер один, и это осознание ударило по нему, словно удар бича. Он резко выпрямился, его взгляд метнулся от миниатюрных мётел, парившими над игровым полем, к выходу. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, когда он понял, что другие игроки рядом с ними зашевелились, готовясь к выходу.       — Пора, — голос капитана прозвучал глухо в наступившем молчании. Арчер глубоко вдохнул холодный воздух, чувствуя, как кровь закипает в его руках. Он быстро проверил экипировку, провёл рукой по дереву лавочки и встал.       — Блэк, ты готов? — голос Маллета, проверявшего так же своё снаряжение, был обращен к Арчеру и тот посмотрел на молодого мужчину. Кивок. За дверью слышался гул толпы, музыка: трибуны ждали, весь стадион галдел в жажде увидеть хорошую игру.       — Готов, — ответил он, и его голос прозвучал твёрдо, несмотря на бешено колотящееся сердце. Последний раз окинув взглядом холодную раздевалку, он шагнул к выходу. Чем ближе был запорошенный снегом газон стадиона, тем больше кровь приливала к голове, а сердце пускалось вскачь. Трой обернулся и обвёл его взглядом, словно читал его мысли. Словно волнение Блэка передалось ему. Конноли и Куигли перебрасывались короткими фразами, их биты уже были наготове, отполированные до блеска. Барри Райан стоял рядом с Арчером и глубоко дышал, его грудь поднималась и опускалась в размеренном ритме. А Эйдан Линч… он уже будто парил в воздухе, хотя его метла всё ещё стояла в стойках около выхода. Казалось, он уже выиграл.       Арчер прошел мимо зеркала и бросил последний взгляд на повязку — держалась крепко, волосы убраны, метла ждала своего часа. Он глубоко вдохнул.       — Готовы?! — голос Троя был строг.       Кивнул, не отрывая взгляда от двери. Раздался второй сигнал. Время шло. Они шли по длинному коридору, становилось всё холоднее. В руках метла, а ноги сами несли его к выходу на стадион. Стоило им выйти, как трибуны взорвались тысячами голосов, слившиеся в единый ирландский клич. Нас называли. Маллет, Конноли, Куигли, Барри, Линч и самого Блэка. Магические софиты слепили глаза, но он даже не моргнул. Гул толпы нарастал, а Арчер окинул на взлете северную сторону в поисках отца и матери, но увидел лишь две женские фигуры. Он нахмурился, но решил, что отец и дядя со старшим братом просто отошли за сластями. Он перевел взгляд на комментаторскую трибуну, откуда называли их имена. Казалось, имя новичка, на которого возложили особые надежды, прозвучало слишком громко, заставляя юношу покраснеть. Холодный воздух крепко обнимал парня, залезал под теплую спортивную форму, ползал по голой шее, пробирал до костей. Британцы тоже уже в воздухе, их форма казалось ему слишком яркой, слишком вызывающей, да и выражение лица напоминало ему больше про то, как опасно быть их противником. Свисток. Игра началась. Арчер резко набрал высоту, чувствуя, как метла послушно отзывается на каждое движение, а затем началась какая-то чертовщина. Первая же передача с его рук, и он облажался по полной. Мяч, будто живой, выскользнул из рук, как извивающийся угорь, и Блэк чудом успел его перехватить. Он чувствовал, как толпа раздраженно вздохнула: новичку многое простят, но ему не хотелось прославиться так. На второй попытке подать мяч снова случилась заминка, ведь метла, казалось, на мгновение взбесилась и перестала слушаться его наклонов. Руки задрожали, как у старика, а колени крепче прижали древко. Мысли в голове парня заскакали с большой скоростью, словно блохи, сердце заколотилось не от волнения, от злобы. Арчер слышал, как Трой что-то проорал, и Блэку удалось ему передать пас, но сам он не услышал того, что потонуло в реве трибун. Ещё одна передача уже Троя тоже провалилась, будто он заразил мяч неудачей. «Эти ублюдки внизу, передают друг другу квоффл, словно танцуют.» — злился Арчер, зависнув на мгновение. Ловко. Легко. Казалось, их движения были слажены.       Конечно, там же не было новичка, что участвовал лишь в одном хорошем матче. Ощущение, что он просто напросто разучился играть в квиддич за несколько мгновений. Совсем забыл.       Пытаясь собраться, он перехватывал мяч, но стоило тому оказаться в его руках, появлялась нежданная паника, словно волна, что он не сможет закинуть в кольцо. Передача Маллету — и снова мимо, парень не поймал, заставляя Блэка выругаться:       — Мимо, твою мать! — он поджал губы, Маллет на него посмотрел, но потом ринулся за квоффлом. Комментатор ехидно отметил их ошибку, и от этого стало только хуже, просто в тысячу раз хуже! Он оглянулся на трибуны, и там стояла Амальтея. Казалось, он видел, как она смотрит на него, верит в него и ждёт, что он покажет всё то, что мог показаться лучший охотник Хогвартса. «А я машу метлой в воздухе, словно в первый раз в жизни на ней сижу» — рычал он про себя. Сделав глубокий вдох, он попытался справиться с собой. Воздух, казалось, был отравлен, будто в него подмешали яд. Ему казалось, что он пытался спихнуть своё состояние на всё: на скользкий мяч, на холод, на горький ирландский воздух, но это он сразу же отбросил. Есть только он и его реакция. Его реакция и он.       Мимо него вновь пролетел мяч и он умудрился его поймать, это был желанный успех. В ушах шум, перед глазами плыло, как в тумане. Он дёрнулся вперёд, чувствуя, что его прикрывали со всех сторон. Нужно было кинуть.        Трой летел близко, что-то ободряюще говорил, но Арчер слышал, будто пёс — слова не       понимал, но слышал интонацию. Трой вёл его, прикрывая. Арчер прижимал мяч. «Нужно собраться. Вспомни, кто ты такой!» но паника, казалось, была сильнее, чем его попытка вернуть контроль над разумом. Он не ожидал, что такой страх во время парализовал всё тело. Арчер заметил впереди британца, поднырнул под него и кинул кожаный мяч Трою. Тот перехватил и кивнул, показывая, что останавливаться нельзя. К ним присоединился Маллет.       Они обходили тройку охотников, уворачивались от бладжеров, перебрасывали. И каждый раз, когда квоффл оказывался в руках Арчера, ему казалось, что пасовал. Пока ловцы ловили снитч, пока загонщики пытались пресечь работу бладжеров, Арчер чувствовал внутри себя настоящее отчаяние.       Очередной пас.       Маллет! Его метла пронеслась мимо него, а сам он падал на укутанное снегом поле. На одного меньше. Арчера окликнул Трой. На него несся дикий охотник за игроками, и Блэку пришлось дёрнуть себя наверх. Трой подал идеальный пас — мяч летел ровно в его ладони, а затем Арчер почувствовал, как всё тело ожило. Каждая его клеточка наполнилась нужной энергией, понимая, что их осталось на одного меньше. Противник бросился наперерез. Он попытался перехватить траекторию полёта Арчера. Но он уже в движении: резкий рывок влево, обманный маневр, и тут же молниеносный разворот вправо. Метла затрещала под ним, послушная. Ветер засвистел в ушах от скорости, а мир вокруг замедлился. Он вернулся. Вернулся обратно в свое тело и овладел им полностью. Ответственность и навык взяли вверх над эмоциями.       И вот он увидел кольца.       Они были огромными, сквозь них Арчер видел серое небо. Вратарь противника уже был на подхвате, но поздно. Бросок — мощный, неотвратимый. Квоффл летел, оставляя за собой серебристый след. Арчер замер, время остановилось. Казалось, весь стадион затих. Эдвард Флинт попытался исправить ситуацию, и Арчер прищурился, чуть ли не зажмурился.              Тщетная попытка. Промах.       — И Флинт не смог отвести мяч от своих колец! — услышал он комментатора, — Гол! Сборная Ирландии забила первый гол на этом матче. Молодой охотник Блэк так слабо начавший этот матч, реабилитировался и смог сделать первый шаг к победе! Десять очков! — оглушительный рёв сливался в победный клич, комментатор ещё что-то кричал в микрофон, а Блэк почувствовал, как внутри него всё дрожало от восторга. Он был около колец и смотрел, как ему аплодировала толпа. Трой оказался рядом и кивнул ему. Паника сменилась чувством гордости и голодом до победы, он почувствовал, что это только начало. Мышцы вновь вернули себе силу, пальцы не дрожали, а в разуме, казалось, прояснилось: он знал, что ему необходимо делать. Он этим занимался всегда. Он вдохнул холодный воздух.       — Молодец, так держать, — услышал он Троя наконец, а затем увидел как снизу улыбался Маллет. А потом он обернулся на северную трибуну. Он знал, что у его матери глаза светились одобрением. Не видел, но знал. Он почувствовал эту веру до кончиков своих волос.       После гола у команды явно прибавилось шансов на победу. Хоть несколько промахов было, даже британцы нагнали тридцать очков, но ирландцы лидировали. Трой вёл игроков к победе, и Арчер чувствовал, как стал единым целым с ним и вернувшимся после перерыва Маллетом.              Загонщики же вывели основательно паренька из команды соперников. Арчер успешно подныривал, соблюдая тактику капитана, уходил от атак, несколько раз срезал на виражах и уходил в штопор, отвлекая на себя охотников. Было ещё несколько успешных пасов. Линч где-то шнырял за снитчем, словно ловил свой шанс. Последние минуты матча, ирландцы шли с комфортным отрывом. Арчер слышал, как вместе с другими игроками скандировалось его имя.       Пару мгновений до конца матча. И тут Арчера отбросило назад, он еле-еле удержал квоффл в своих руках, прижав к себе. Все замерли, повалил мощный дым. Комментатор поперхнулся на полуслове. Его микрофон издал пронзительный визг. Трой первым пришёл в себя, достав палочку из своего голенища спортивного сапога. Арчер кинул мяч судье, как рекомендовали правила, и спустился чуть ниже, доставая свою. Он будто услышал голос матери, но отмахнулся – показалось.       Дым рассеивался медленно, словно нехотя, открывая жуткую картину. Сквозь серую пелену Арчер смог различить несколько фигур. Высокую, статную, с гордой осанкой. Он чувствовал, что это его отец. Если где-то что-то взорвалось, то работали авроры.       К горлу подбирался ком.       Элио держал Регулуса, а Арчер увидел много крови.       Арчер закричал.