Глава 21

Арчер Блэк       Дым окутал поле. Гул трибун на миг стих. Только что его наполнял восторг, но сейчас мир замер в тревожном шипении снизу. Арчер Блэк всё ещё держал в своих руках квоффл: его упругая поверхность соскользнула по взмокшим ладоням, когда он вздрогнул. Но он инстинктивно прижал его к себе. Внутри всё сжалось от ужаса. Комментатор, кричавший о голе сборной Ирландии, на миг замолк, изменился в голосе, а затем стал эмоционально просить зрителей уходить с трибун в полном спокойствие, не создавать панику. Но Арчер слышал об этом в пол уха. Он осмотрелся. Увидел родных внизу, отца, брата и лежавшего в крови Регулуса. Он понимал, что ему нужно было вниз — помочь близким людям, но имел ли он право бросить игру? Бросить мяч? Никто не сказал, что матч закончен. Ощущение, что он делал неправильный выбор не оставлял его совершенно. Он всё ещё держал мяч в своих руках, чувствуя его шершавую упругую поверхность. Мимо него пролетел Трой в сторону трибун ирландских болельщиков. Арчер вспомнил, что там была его невеста.       — Что делать? — бросил он ему, а капитан команды лишь обернулся. Он махнул рукой, показывая, чтобы Арчер бросил мяч, летел к своим. И это сняло гигантский груз ответственности с его плеч. Арчер выпустил квоффл и тот упал вниз медленнее, чем к техническому этажу устремился Арчер. С гигантским ускорением и перегрузом он несся к отцу, что махал рукой перед своим лицом ладонью, прогоняя дым. Толпы на трибунах превратились в единый гул стонов боли, криков паникующих людей. Плач, мольбы слились в невыносимый вой. Арчер краем видел, как люди метались, толкались, пытались выбраться в узкие проёмы входов. «Безумное стадо» — пронеслось у него в голове, и лишь какой-то задней мыслей он чувствовал, что где-то что-то делает не так.       — Помогите!       — Пожар!       — Дети, где дети?! — слышал он крики, пролетая мимо одного из нижних ярусов. «Сестра» — пронеслось в голове, но он уже ничего не мог поделать на такой скорости. Лишь лететь к отцу, где было можно приземлиться или сделать маневр около покареженного пола технического этажа.       Магические огни трепетали, словно свечи на ветру, бросая жуткие, искаженные тени на стены. И вот он увидел, как отец и брат поднимали Регулуса: он хотел узнать, в порядке ли они. Лишь убедиться, но встретился с резким вскриком отца на подлёте.       — Стоять! — голос Изара заставил его замереть на месте, придержать метлу, — куда ты лезешь, мальчишка?!       Арчер замер, не веря своим ушам. Мир вновь замер. Он пытался понять, что же вызвало такую ярость в глаза Изара, что кровь мальчишки прилила к его щекам, вызывая жар стыда. Он чувствовал контраст, ведь от взгляда отца по спине же пробежал ледяной озноб. Каждый мускул в теле напрягся, он уже был готов спрыгнуть с метлы, чтобы помочь замершему от удивления Элио.       — Помочь, — громко начал было Арчер, но слова дальше не шли — застряли в горле, когда он увидел, как глаза мужчины сузились в холодном огне. Он явно был зол сейчас.       — Твоя мать и сестра в опасности! — голос отца гремел, словно раскаты грома. — Ты что, совсем разум потерял?! Тут полно авроров! Лети быстро к ним, и чтобы я больше тебя здесь не видел! Живо! Там же толпа! А они там вдвоём! — и до Арчера дошло. Если бы он стоял на земле, то она тут же ушла бы у него из-под ног. Элио посерел, подняв глаза на северные трибуны, где была его мать. Это была самая высокая ложа с небольшим количеством магов, но всё ещё их сестра и мать там были одни, в давке и панике толпы.       — Но Регулус… — прошептал Арчер, едва шевеля онемевшими губами, и, кажется, отец смог прочитать, ведь явно его не слышал.       — За Регулуса я отвечаю! — рявкнул отец, его лицо исказилось от гнева. — А твоя задача — защитить семью! Выполняй приказ!       Арчер почувствовал, что перед ним сейчас не его отец. А аврор Министерства Магии Изар Блэк, способный раставлять приоритеты. Арчер чувствовал, как над ним повисла такая тяжесть, что, казалось, об неё можно было порезаться. Сжав зубы, он слегка поднял древко своей метлы, чтобы взметнуться вверх, понимая, что каждый должен выполнять свой долг, касаемо своей семьи. Сейчас он был единственным мужчиной, способным помочь близким, и, осознавая это, он нервно выдохнул. Он вдруг по-взрослому осознал, что он хотел геройствовать больше, чем выполнять свой долг по отношению к близким. Отец сделал правильный выбор в отношении него. Снег начал падать с неба, а в ушах он вновь проигрывал диалог с отцом.       Ветер свистел в ушах. Сердце, казалось, клокотало где-то в горле комом. Перемахнув через первые ряды трибун, Арчер видел, как кто-то из команды противников выводил свою семью к запасному выходу. Капитан команды противника работал слаженно с парочкой авроров, направляя толпу. Арчер задержался на его уставшем лице на мгновение, но тут же устремил свой взгляд вперед. Метла под ним дрожала, будто чувствуя его отчаяние. Он в какой-то момент соскользнул с неё, оказываясь на скользком от воды с ботинок полу. От собственного прыжка его слегка повело, он чуть не грохнулся, но подобрал свои скользящие ноги усилием воли и сноровкой.       — Я позову, — приказал он ей, и метла дёрнулась в небо, освобождая его руки. Он чувствовал, как паника только усилилась. Где-то начался еще один пожар. Люди кричали. Они толкались. Пытались вырваться, выбраться.       Он резко развернулся, заметив движение в толпе. На миг ему показалось, что он видел ворох волос матери, но это была лишь какая-то ирландская женщина в сиреневой мантии. Почувствовав разочарование, он ринулся в толпу, холод отступил, толпа металась между узкими выходами. Арчеру пришлось подняться на сидение, чтобы увидеть хоть что-то. Снежинки кружились вокруг, тая от жара его гнева и тревоги. Он сам должен был догадаться, кому и как он должен помочь, без указания отцом. От стыда мысли пылали, не давая ему сосредоточиться на поиске. Сейчас он чувствовал тот же самый гнев, что несколькими минутами ранее, наверняка, чувствовал его отец.       Арчер пытался что-то разглядеть и вот, внизу, где ему казалось, он был пару мгновений назад, когда оказался на трибунах, стояла Амальтея. Девочка с перепуганными глазами, отчаянно пытавшаяся найти свою мать, что рядом не оказалась. Хаос вокруг. Арчер посмотрел на коридор между сидениями, понимая, что бесполезно. Он ринулся в стремительном прыжке по сидениям вниз, даже перепрыгнул через какую-то не очень высокую женщину.       В какой-то момент он увидел, как на сестру какой-то мужчина, огромный, в темно-зеленой мантии, с багровым от напряжения лицом, пытаясь прорваться к выходу через ребенка, навалился на неё всем телом. Амальтея пошатнулась, её руки беспомощно взмахнули в воздухе. Арчеру показалось, что он не успеет. Она не удержлась и перевалилась через край трибун. Арчер не поверил своим глазам и ринулся за ней.       — Метла! — крикнул он, — метла! — в полёте. Он смотрел в испуганные глаза девочки, смотрящие на него. Их разделяли несчастные метры. Он сложил руки перед собой, будто ныряя в воду. Он уже это делал. Сейчас он ещё раз это должен был сделать. Арчер ускорился в воздухе, хватая сестру за протянутую руку.       Он её подобрал, чувствуя как ее пальцы впиваются в его руку. Её лицо было бледным, пальцы дрожали. Арчер сам чувствовал, как его колотило изнутри, ведь он был не уверен, что метла услышала его ручное управление. А земля была всё ближе. Но тут он почувствовал в своей руке древко.       Метла сначала дёрнулась за ним, но потом выпрямилась: Арчеру показалось, что он не удержится, не справится, не сможет, но у него получилось. Тренировки не прошли даром, столько падений, попыток удерживаться не прошли даром. Арчер почувствовал, как рука хотела соскользнуть, но он справился. Он заставил Амальтею прижаться к нему, обхватить его ногами и руками, а сам он поудобнее перехватил древко метлы двумя руками. Они уже не стремительно падали к земле, а контролируемо опускались.       — Всё-всё, я рядом, Амальтея. Её лицо было бледным, а руки дрожали от страха. Он хотел было укрыть её своей курткой, но той не было. Сам он был лишь в свитере. Он озабоченно посмотрел на её заплаканное лицо, осматривая. Косы растрепались. Он чувствовал, как сейчас у него трещало всё внутри от волнения. Если бы он замедлился, если бы его там не оказалось рядом — они бы её потеряли. Его мышцы напряглись до предела, когда он осознал, разглядывая её бледное лицо. Арчер притянул её к себе вновь, поглаживая по спине, — тише, тише, я с тобой.       Её пальцы были ледяными, а дыхание прерывистым. Всхлипывала, даже не пытаясь сдерживать слёзы. На миг Арчер оказался на десяток лет назад, где он так же обнимал её летним днем, с ненавистью смотря на смеющегося Малфоя. Но тут он не знал кого ненавидеть за то, что чуть снова не потерял её. Он ещё минуту крепко держал её в своих объятиях, но потом понял, что мать свою они так и не нашли.       — Ты в порядке? — дождавшись кивка, Арчер тихо продолжил, — Нам сейчас надо туда вернуться. Мы не видели маму, и нам нужно понять, всё ли с ней хорошо, но я пойму, если ты попросишь меня отвезти тебя в безопасное место.       — Нет, я в норме, — кивнула девочка, вытирая глаза. Он чувствовал её пульс, бившийся ещё очень часто, но сейчас она будто стала осознавать, отходить от страха. Её дыхание стало ровнее под его защитой. Арчер поставил метлу и помог Амальтее на неё сесть. Он чувствовал, как она ещё вздрагивает от попыток удержать всхлипы, но она возвращалась в состояние понимания происходящего. Арчер непоколебимо вновь взлетел вверх, чтобы понять, где его мать. На трибунах уже почти не оставалось людей, по северному лишь метались несколько человек, пытаясь найти своих. Арчер подлетел ближе.       — Мама! — крикнул он, и одна из женщин распрямилась, чтобы оглянуться. Он встретился с внимательными глазами, и улыбнулся, показывая на сидящую перед ним сестру. Мать кивнула, а затем двинулась к выходу — троих метла бы уже не выдержала. Арчер перелетел через башню, а затем аккуратно и плавно стал пикировать вниз, к толпе людей, что стояла за оцеплением. Здесь было шумно, но он нашёл одно из очень хороших мест, где мать их точно увидела бы. Амальтея, оказавшись на земле, всё ещё дрожала. Да он сам дрожал от холода, уже сводило ноги. Только сейчас он осознал, как умудрился замерзнуть.       — Расскажи, что случилось, — тихо попросил Арчер, глядя в испуганные глаза сестры. Амальтея глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.       — Всё началось так быстро… — её голос дрожал. — Сначала все просто кричали, потом побежали. Я пыталась найти маму, но толпа разделила нас. Меня оттеснили к борту, а там… там были только мужчины, огромные, они толкали меня всё ближе к краю. Я пыталась, пыталась протиснутьсяя, — она замолчала, всхлипнув. Арчер положил ей руку на плечо, давая понять, что теперь она в безопасности, и она собралась, — Я пыталась пробраться сквозь них, — продолжала Амальтея, — но они не замечали меня, словно я была невидимкой. Я звала маму, но мой голос тонул в общем гвалте. А потом… потом я оказалась у самого края, и если бы не ты… ты сам знаешь, — голос сорвался. Арчер вновь прижал её к себе, заставив уткнуться носом в грудь. Она ещё не была высокой, как мать. Он чувствовал, как колотится собственное сердце.       — Тише, тише, — прошептал он. — Главное, что мы вместе. Ты больше не одна. Я всегда, слышишь, — повторил он снова свои слова, — я всегда, чтобы не случилось, всегда приду к тебе на помощь, Амальтея! — Он посмотрел поверх её головы на стадион, где всё ещё суетились люди, где царил хаос и паника. Но здесь, в этом маленьком островке спокойствия, были только он и его сестра, и сейчас это было самым важным. — Ты спас меня, — прошептала Амальтея, поднимая глаза на брата. Арчер улыбнулся, хотя внутри всё ещё бушевала буря страха, отец был прав, он нужен был не там, а здесь. Время тянулось вечностью, Арчер уже успел раздобыть для них пледы, какао и рассказывал о матче, отвлекая Амальтею от мыслей об отце, Элио, Регулусе и матери. Той ещё не было. Они, укутавшись, сидели на каком-то бревне. Арчер заметил лишь, что одной рукой девочка держала его за край пледа, будто думала, что он исчезнет. Арчер тяжело вздохнул. За последнее время Амальтея несколько раз уже была на грани жизни и смерти. И Арчеру всё это не нравилось. Казалось, смерть ходила за девочкой по пятам, то и дело лишь по счастливой случайности промахивалась. Он подумал о том, что это нужно было бы обсудить с отцом.       Арчер перевел взгляд на фигуру, что сначала мелькнула среди толпы, а потом устремилась к ним. Она бежала к ним, а в свете магических фонарей Арчер разглядел бледное лицо и яркие глаза, в которых светилась надежда.       — Арчер! Амальтея! — её голос слегка задрожал, но напряженные плечи облегченно опустились. Мать бросилась к детям, заключая их в объятия. Амальтея прижалась к ней, уткнувшись, а Арчер почувствовал, как напряжение уменьшилось, хоть и не покинуло его тело, — Я так волновалась… — прошептала мать, гладя девочку по волосам. — Когда нас разделила толпа… я её потеряла, — она посмотрела на сына с большой благодарностью, а Арчер не стал ей рассказывать пока что, что Амальтея чуть не упала с одной из самых высоких лож. Она не договорила, но её сияющие от слёз глаза благодарно осматривали сына. Арчер улыбнулся, окинув их взглядом. Он чувствовал, что внутри разливалось тепло.       — Мы вместе, — тихо произнёс он. — И это главное. Отец должен скоро подойти и рассказать про Регу… — он осекся, ловя обеспокоенный взгляд сестры.       — Что с ним?! — одними губами спросила девочка, и Арчер замялся ей отвечать. Он попытался уйти от ответа, сделав вид, что не заметил её немого вопроса. Хотя она точно знала, Арчер это понимал, что он всё разобрал.       — Я пойду за кофе для мамы. Тут волонтеры раздают для тех, кто пока не может покинуть это место и ждут родных. Есть пострадавшие, — пояснил он для мамы, и та кивнула. Она явно поняла, что пока Арчер ничего не мог сказать ни ей, ни сестре.       — Я так горжусь вами, — прошептала она. —Вы такие смелые, — сказала она ему в спину: та выпрямилась, словно Арчер должен был держать осанку прямой, не ссутулиться. Когда он вернулся с двумя подстаканниками для матери и отца, для Элио, те уже были с Мэрид и Амальтеей. Изар рассказывал про то, что они почти смогли предотвратить глобальный терракт и всё закончилось лишь пострадавшими от давки, а не смертями от сильных взрывов.       Когда Арчер шёл за кофе, он увидел отца и старшего брата. Сердце забилось чаще. Они стояли немного в стоороне от остальных, окруженные толпой встревоженных людей — целителей в зеленых мантиях, обеспокоенных родственников других пострадавших, суетящихся авроров. Арчер прочитал в их позах усталость, смешанную с облегчением, что все закончилось. Кингсли удалялся от них в сторону министра магии и королевы, явно собираясь объяснить происходящее. Носилки с Регулусом подняли. Арчер бросился к ним незамедлительно, рассталкивая тех, кто шел ему навстречу и мешался. Вокруг царил беспорядок: кто-то рыдал, кто-то прижимал плачущих детей к себе, другие нервно расхаживали в поисках родных, авроры же держали периметр и сначала не собирались пускать мальчишку, их лица не выражали ничего, кроме суровой холодности, но его имя «Арчер Блэк» было потрясающим пропуском здесь всюду.       Отец первым раскрыл объятия, и Арчер с силой прижался к отцу, будто он не подросток, а мальчишка, мелкий мальчишка, плечи которого крепкие руки отца сжимают с любовью. Пахло дымом, одежду Изара прокоптило. Объятия разомкнулись, и Арчер увидел, как Регулус устало ему махнул. Парня погрузили в фургон.       — Сын… — только и смог произнести Изар, его голос дрогнул среди всеобщего шума, — ты как? Успел? — Отстранившись, Арчер повернулся к Элио. Старший брат выглядел измождённым, но его глаза светились какой-то новой уверенностью, но и задумчивостью, будто старший был внутри себя, не здесь. Арчер хлопнул его по спине. Он был рад его видеть без ранений, несмотря на несколько легких ссадин и синяков.       — Да, с мамой и сестрой всё хорошо. Вы-то в порядке? Регулус? — спросил Арчер, глядя то на отца, то на брата.       Элио кивнул, его губы тронула слабая улыбка.       — Мы справились, Регулус ранен, но будет жить, — ответил он. И внутри Арчера расправилась пружинка, его плечи поникли и он наконец-то смог выдохнуть полностью. Все были живы. Он огляделся вокруг, замечая, как другие семьи воссоединяются, как плачут от счастья, как обнимаются. В этом хаосе было что-то, что Арчер запомнил — семья. Чувство семьи и её ценности. Он знал, что это важно, он знал, что важно, чтобы семья была целой, и быть вместе — это самое важное, что могло быть, когда весь мир рушился на его глазах. Когда они все оказались вместе, Арчер услышал лишь вопрос девочки, которую всё ещё обнимала мать. Она уже не всхлипывала, лишь прижалась и грелась в объятиях той, кого очень любила.       — Регулус? — тихо спросила она, и отец кивнул:       — Регулуса отправили первыми целителями в госпиталь Святого Мунго, — голос отца звучал глухо, словно доносился издалека. Его лицо было измождённым, под глазами залегли тёмные круги. — Нам тоже пора возвращаться домой, в Сассекс.       Арчер почувствовал, как внутри всё сжалось от этих слов. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, его матч испортили в самом важном моменте, он только забил свой первый гол в такой важный день, и сейчас им нужно покинуть Ирландию, вернуться в Уэст-Сассекс и продолжить жить свою прежнюю жизнь, бояться Сириуса Блэка, учиться в Хогвартсе. Его иллюзорный мир большого спорта сегодня пошатнулся. И это было больно. Ему приходилось вновь примерить на себя роль мальчишки, а не игрока знаменитой команды. Он замер. Посмотрел на родных, что были наконец-то спокойны, и лишь тревога за Регулуса омрачала их. А Арчера омрачала тревога ещё и за своё будущее, ведь игру он начал неважно. И всё это было пустым для них, но таким важным для него. Арчер тяжело вздохнул.       — Как он? — тихо спросила Мэрид, с большой любовью и волнением смотря на Изара. Его голос предательски дрогнул. Изар вздохнул, его плечи, младший сын заметил, поникли. Он провёл рукой по своим темным волосам, что растрепались и теперь лезли в глаза мужчине.       — Состояние стабильное, но серьёзное, — произнёс он, глядя куда-то вдаль. — Целители делают всё возможное. Они говорят, что он сильный, он выкарабкается. Если уж он тогда выкарабкался, — хмыкнул отец, строго взглянув на дочь, — то уж потеря крови ему не так страшна. А руку зашьют.       Амальтея ойкнула, прижимаясь к матери еще крепче. Её плечи содрогнулись, а Элио положил руку на плечо Арчера, слегка сжав в знак поддержки. Они оба сильно устали за сегодня. Арчер ещё расскажет ему, как спас сестру от падения, и обязательно услышит его версию событий происходившего на стадионе. Они оба переглянулись: для них двоих этот день будет один из самых важных в их жизни — они оба это понимали. День, когда им пришлось стать взрослее, чем они были.       — Мы должны быть сильными, — произнёс он твёрдым голосом, хотя Арчер заметил, как дрогнул его подбородок, — но мы хорошо справились, — улыбнулся Элио брату, — ты молодец.       — Ты тоже не оплошал, — хмыкнул Арчер.       — Да, я хочу вернуться домой. Там мы сможем ждать новостей о Регулусе. Но я очень хочу домой, Изар, — она посмотрела на мужа так, как никогда не смотрела, как казалось Арчеру. Но Изар сразу же кивнул.       — Отец, может быть портал? — предложил Элио, его голос звучал увереннее, чем когда-либо, будто он дорос до момента, чтобы не ждать предложений отца, а самому предлагать. Изар прищурился, улыбнулся, но покачал головой.       — Камины, порталы пока запрещены. Аврориат четко контролирует перемещения. Мы пока не сможем так, но мы вернемся на поезде. Кингсли сказал, что нам уже взяли билеты. Арчер?       — Я не знаю. Должен узнать у тренера, — тихо сказал он, зная, что хоть он и часть семьи, но и часть чего-то большего, своей команды. Арчер чувствовал долг игрока, требующий его возвращения к команде. Он обнял родных и, накрыв Амальтею ещё одним пледом, пошёл к тренеру ждавшего его. Он не был последним. Трой и его девушка вернулись последними.       Капитан явно не хотел отпускать девушку одну. Им нужно было забрать свои вещи из раздевалок после того, как весь стадион обыскали и проверили. Там он быстро переоделся, сложил свои вещи и убрал метлу в нужный его чехол. Никто не разговаривал друг с другом, находясь в своих каких-то мыслях. Их должен был забрать магический автобус. И пока они шли к нему, Арчер инстинктивно поглаживал чехол для метлы, словно проверяя на месте ли она. Он очень боялся в пылу местной суматохи её забыть, его пальцы нервно скользили по гладкой поверхности ткани, а мысли возвращались к Регулусу, что оказался в госпитале.       Магический автобус уже ждал у выхода — огромный, тёмно-зелёный, с мерцающими рунами на боках. В автобусе Арчер оказался рядом с Троем. Девушка ушла в самый дальний угол салона, где сидела ещё парочка женщин-ассистенток, её подруг. Тот выглядел задумчивым, его лицо было бледным, но спокойным. На лбу выступили капельки пота, а руки слегка подрагивали, выдавая усталость.       — Ну что, приятель, — начал Трой, отводя взгляд в сторону, — не лучшая игра в нашей жизни, верно? -Арчер кивнул, глядя в окно на мелькающие пейзажи. За стеклом проносились деревья, дома и редкие прохожие, которые казались крошечными точками, — Начало действительно было паршивым, — продолжил Трой, поправляя воротник рубашки. — Но знаешь, такое случается, когда сомневаешься.       Арчер повернулся к нему, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Его кулаки непроизвольно сжались.       — Думаешь, сейчас время для анализа игры? — спросил он резче, чем хотел, его голос дрогнул от напряжения. Трой поднял руки в примирительном жесте, его палочка лежала на коленях.       — Послушай, я не пытаюсь тебя задеть, — произнёс он, глядя прямо в глаза Арчеру. — Просто хочу сказать, что мы все были напряжены. Ты видел, как Файлы нервничал? Арчер вспомнил капитана команды противника — обычно хладнокровного и собранного, но сегодня его движения были резкими, а решения — поспешными. Файлы постоянно оглядывался на трибуны, словно ища поддержки.       — Нам нужно больше тренироваться, — тихо произнёс Трой, его голос стал мягче. — Не только с метлой, но и над собой. Научиться держать эмоции под контролем, даже когда всё идёт наперекосяк.       Слова Троя повисли в воздухе, наполняя пространство тяжёлой тишиной. Арчер понимал, что парень прав. Сегодняшний матч показал их слабые места — не только как игроков, но и как людей. Он вспомнил, как сам терял концентрацию, как поддавался панике.       — Ты прав, — наконец произнёс Арчер, его голос звучал твёрже. — Нам предстоит много работы.       Трой улыбнулся, впервые за всё время их разговора, его лицо немного оживилось.       — Вот это мой игрок! — воскликнул он, хлопнув Арчера по плечу. — Мы ещё покажем им, на что способны.       Автобус то плавно покачивался, то резко поворачивал, то, казалось, совсем менял свою форму, но Арчер будто бы это не чувствовал. Трой в какой-то момент уснул, упав на его плечо головой. Арчер же смотрел на мелькающие огни Дублина, понимая, что их везут к вокзалу.       Тренер ни слова не сказал про игру, не наругал, не похвалил, да и игры-то толком не было. Один лишь удачный бросок, и Арчер ругал себя за слабую игру, медленные реакции, нашел даже свои ошибки в том, что сначала хотел помочь отцу, и лишь потом поменял свой путь.       Слишком медленно. Ему было над чем работать, и он решил, что в Хогвартсе будет еще время, чтобы натренировать свои реакции. Он мысленно пообещал себе, что обязан делать всё возможное, чтобы не подводить тех, кто верит в него.       Автобус то плавно покачивался, то резко поворачивал, то, казалось, совсем менял свою форму, но Арчер будто бы это не чувствовал. Трой в какой-то момент уснул, упав на его плечо головой. Арчер же смотрел на мелькающие огни Дублина, понимая, что их везут к вокзалу. Тренер ни слова не сказал про игру, не наругал, не похвалил, да и игры-то толком не было. Один лишь удачный бросок, и Арчер ругал себя за слабую игру, медленные реакции, нашел даже свои ошибки в том, что сначала хотел помочь отцу, и лишь потом поменял свой путь.       Слишком медленно.       Ему было над чем работать, и он решил, что в Хогвартсе будет еще время, чтобы натренировать свои реакции. Он мысленно пообещал себе, что обязан делать всё возможное, чтобы не подводить тех, кто верит в него.       Когда они оказались на вокзале Хьюстон, то толпа казалась бесконечной. Люди спешили, толкались, кричали, пытаясь найти своих родных, но при этом суетливые маглы совершенно не замечали встревоженных людей в странных одеждах. Казалось, всё пропиталось магией, но люди не замечали её. Казалось, начни показывать заклинания, люди решат, что это фокусы и просто пройдут мимо. Чехол с метлой выглядел, как чехол с гитарой для тех, кто не владел магическим взором. Кто-то налетел на него, извинился, поздравил с голом, затем едва не сбил с ног чемоданом, от чего подросток стал закипать. Он прижал к себе чехол крепче, будто бы это была самая ценная вещь на свете сейчас. Сумка болталась за его плечами.       В этом людском водовороте было сложно разглядеть что-либо дальше вытянутой руки. Над головами мелькали вывески, рекламные щиты, светящиеся магловские указатели, где-то вдалеке послышался гудок прибывающегося поезда, а рядом кричала какая-то женщина в обычной одежде о том, что не может найти своего потерявшегося в толпе ребенка. «Суматоха» — пронеслось в голове Арчера, и тот поспешил за своими игроками. Он удивился, когда заметил на вокзале отца у информационного стенда.       Он посмотрел на остановившегося тренера и тот ему кивнул. Мужчина улыбнулся, а затем поймал парня за руку, пожал крепко её.       — Не забудь, Арчер, — его голос был строгим и добрым одновременно, — тренируйся, у нас общая тренировка на Весенних праздниках — время, когда работа на сыгровку, да ещё и матчи с Румынией, дружеский с Францией. Нам предстоит серьезная подготовка. Тренируйся в Хогвартсе, парень. Ты неплохо держался сегодня, — он похлопал парня по плечу, а затем подтолкнул в сторону родных.       — Сэр, — обратился Арчер к мужчине, — Я обязательно докажу, что Вы во мне не ошиблись. — Ты уже доказал, Арчер, — он улыбнулся, а потом поспешил ко взрослым своим парням, что ждали его у стены, — а теперь иди к семье, они волнуются. Вам явно надо ехать в Сассекс.       Арчер кивнул. Он вновь устремился к семье, где вместе с отцом были мать, высокий Элио и Амальтея, они держались вместе, словно островок спокойствия в этом хаосе. Арчер начал пробираться к ним, расталкивая людей локтями, извиняясь на ходу. Каждый шаг давался с трудом — толпа не хотела пропускать его, словно испытывая на прочность. Но он упрямо шёл вперёд, чувствуя, как с каждым футом он всё ближе к своей семье.       Теперь можно было ехать домой, в Уэст-Сассекс. Он даже не думал, что так соскучился по слову «дом». Элио Блэк       Элио крепко прижимал к себе Регулуса, чувствуя, как тёплая кровь пропитывает ткань его рубашки и стекает по его предплечьям, это заклятие не давало быстро остановить её, она пульсировала в его пальцах. Каждое прикосновение к ране отдавалось липким холодом, но он не смел ослабить хватку — словно от этого зависела сама жизнь парня. Взгляд невольно метнулся к поверженному рыжему магу‑террористу. Тот сидел на земле, судорожно хватая ртом воздух, будто выброшенная на берег рыба. Его лицо, искажённое болью и страхом, было покрыто потом, а глаза бессмысленно блуждали вокруг. Элио на мгновение замер, впитывая эту картину: вот он, некогда грозный, теперь беспомощный, сломленный, умирающий. Но в душе не было торжества, лишь горькая пустота и глухой, неумолимый страх за Регулуса. Рядом лежал второй маг — уже неподвижный, скорчившийся в нелепой позе, словно кукла, которую бросили в пылу игры.       Элио снова посмотрел на Регулуса. Тот тихо застонал, и этот звук пронзил сердце, будто нож. Он был бледен, почти прозрачен в дрожащем свете. Кровь продолжала сочиться из раны, пульсируя в такт его прерывистому дыханию. Элио сжал зубы, чувствуя, как внутри всё сжимается от бессилия. Его отец был занят другим, ему никто не приходил на помощь. Его задача была остановить кровь, но ни одно заклятие не приходило на ум, ни подобное зелье не валялось в его кармане. Он хотел бы остановить эту кровь, его руки дрожали от напряжения, так сильно он держал эту рану. Кровь стекала по пальцам, оставляя следы на коже, будто клеймя его за то, что он промедлил сам. Элио стиснул собственные зубы, и челюсть заныла. Он заставил себя не думать о худшем.       — Держись, — прошептал он, голос звучал хрипло, почти неслышно. — Отец скоро к нам придёт, он нам поможет! — Он чувствовал, как кровь пропитывает его одежду, как она капает на пол, усыпанный обломками. Террорист‑маг всё ещё хрипел, пытаясь подняться, но его тело отказывалось подчиняться. Он был беспомощен, сломлен, и Элио вдруг задался вопросом, смог ли он убить кого-то, как его отец убил двоих… он осознал, почему иногда отец запирался в кабинете, открывал свой огневиски и пил. Нормальному существу сложно отобрать жизнь другого существа. Даже, если тот угрожал близким, — Я держу, держу. Видишь, кровь почти остановилась, — врал он, сжимая руки крепче, несмотря на то, что кровь делала хватку скользкой. Его голос не был твердым, не был сильным. Больше напомнил мальчишеский, и он был так собой разочарован, ведь Элио обязан был быть сильным.       Где‑то вдалеке слышались крики, топот ног, звон разбитого стекла, но для Элио всё это растворилось в дыме. Остались только он и Регулус.       Изар и Кингсли подошли — усталые, в ссадинах и пыли, но с той непоколебимой сосредоточенностью, которая появляется лишь в минуты крайней необходимости. Воздух вокруг них словно сгустился, наполнившись тихим напряжением: каждый жест, каждое движение теперь имели вес, каждую секунду можно было измерить кровью, текущей из раны Регулуса. Изар, не говоря ни слова, резким движением оторвал от своей мантии два длинных клочка ткани. Ткань треснула с сухим хрустом. Он раздернул лоскуты, расширяя их, превращая в подобие бинтов. Движения его были чёткими, выверенными — так действуют люди, не раз видевшие кровь и знающие цену промедления. Кингсли опустился на колено рядом с Регулусом. Его роскошная фиолетовая мантия тут же окрасилась тёмно‑бордовым — кровь впитывалась быстро. Он снял пояс, сложил его вдвое и аккуратно положил поверх раны, прижимая края, чтобы замедлить кровотечение.       — Отходи, — коротко бросил Изар, не глядя на Элио. Голос его звучал глухо. Элио подчинился. Он отступил на шаг, чувствуя, как ноги вдруг стали ватными. Теперь, когда Регулус оказался в руках отца и Кингсли, Элио ощутил пустоту — холодную, звенящую пустоту, в которой остались только биение сердца и шум крови в ушах. Он вновь посмотрел на мага, к которому никто не спешил. Он уже не дёргался. Рядом с ним никого не было. Это надолго отпечаталось в его памяти. Рядом со злом зло умирает в одиночестве. Он смотрел, как Изар и Кингсли работают вместе — молча, слаженно, явно давно тренировались в этом. Отец прижимал ткань к ране, туго затягивая импровизированный бинт, а Кингсли поддерживал тело Регулуса, чтобы не было лишнего движения. Их руки двигались в унисон.       Элио видел, как кровь проступает сквозь свежую повязку — медленно, но неумолимо. Но её становилось меньше. Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, но боли не ощущал. Он подмерзал Всё его существо сосредоточилось на одном — на лице Регулуса, на его бледных губах, на том, как подрагивают ресницы, будто он пытается что‑то сказать, но не может. В голове крутились обрывки мыслей — хаотичные, рваные. «Почему я не успел? Почему не заметил того мага раньше?» Но он тут же отгонял их, понимая, что сейчас не время для самобичевания. Изар на мгновение поднял взгляд на Элио. В его глазах не было упрёка, только усталость и та же холодная решимость, что сквозила в каждом движении.       — Ты сделал всё, что мог, — произнёс он тихо, почти шёпотом, но в этом голосе звучала такая сила, что Элио невольно выпрямился. — Теперь наша очередь.       Наконец, повязка была закреплена. Изар провёл ладонью по лбу, смахивая пот и пыль, а затем посмотрел на Регулуса — долго, внимательно, будто пытаясь прочесть в его лице ответ: выживет ли? Заклинание сильное, способно заставить человека вытечь досуха.       — Нужно доставить его к целителям, — сказал Кингсли, поднимаясь. Его мантия теперь была испачкана кровью, но он словно не замечал этого. — Немедленно.       Изар кивнул. Он осторожно приподнял Регулуса на руки, как делал это когда‑то давно. Он подскачил и помог подняться дяде. Элио почувствовал, как в груди что‑то сжалось — это был не страх.       — Я пойду с вами, — прошептал Элио, шагнув вперёд.       Изар посмотрел на него, и в его взгляде мелькнуло что‑то тёплое — не просто одобрение, а признание.       — Конечно, я тебя тут не оставлю — ответил он. —Ты должен быть рядом. Моя мать убьет меня, если с тобой что-то случится, Элио, — хмыкнул Изар, закидывая здоровую руку Регулуса на своё плечо. Мужчина застонал, ему было больно, и Элио это понимал.       Вокруг была суматоха. Крики, топот ног уже не звучали далеко, они были тут. Всё сливалось в общий гул, но для Элио мир сузился до размера носилок перед ним. Здесь лежал Регулус. Целители в зеленых мантиях действовали очень быстро. Один из них достал склянку с темно-красным зельем, откупорил его резким движением и в воздухе разлился неприятный металлический запах крови, трав и субпродуктов.       — Кровоостанавливающее, — коротко бросил он, приподнимая голову Регулуса, — Пей, быстро. — Регулус послушно разомкнул губы, зелье струйкой потекло в его рот. Элио поморщился от аромата, но не отводил глаз. Регулус поперхнулся, закашлялся, но целитель настойчиво придержал его подбородок, заставляя проглотить каждую каплю.       — Горит, — прошептал он, когда кашель стих, и Элио увидел, как изнутри ткань начала моментально стягиваться, когда склянка опустела. Мужчина в зеленой мантии удовлетворенно кивнул. Его пальцы убрали обратно её в сумку, а сам он проверил пульс.       — Учащенный, но это нормально в таком состоянии. Отправим в госпиталь св. Мунго, — кивнул он Изару, — оттуда сможете забрать в течение недельки. Понаблюдают Ваши врачи. — он жестом приказал коллегам поднять носилки, а затем произнес, — в фургон, немедленно.       Изар мягко положил руку на плечо старшего сына.       — Ты хорошо справился, Элио. Ты настоящий боец, — улыбнулся он одними уголками. Казалось, на большее у них двоих не было никаких сил, — а теперь надо найти Мэрид и ребят, — и Элио кивнул. Они стояли в центре целительского оцепления, надеясь увидеть хоть кого-то. Никто не понимал, где им искать своих. Медальоны сейчас явно не работали, всё оцепили и глушили, чтобы никто лишний не мог ускользнуть. Отвозили всех магическими автобусами до вокзалов, города и гостиниц. Но никто не мог отсюда исчезнуть магическим образом, через портал. Элио посмотрел на фургон. Он был запряжен несколькими крылатыми лошадьми. Их гривы переливались в свете магических огней, а крылья, сложенные вдоль мощных спин, казались почти чёрными в полумраке. Животные стояли неподвижно, лишь изредка вздрагивая, будто чувствуя напряжение людей вокруг. Регулус был не один пострадавший. Кого-то ещё грузили в кузов, а затем он слышал негромкую ругань, ведь не всем требовалась госпитализация.       Он помнил, какой облегчение было у Арчера, когда тот нашел их. Да и Элио самому стало легче дышать. Он стоял рядом с отцом, когда на него налетел младший брат. Это значило, что они вместе. Он быстро провёл их к семье. И они все теперь были вместе. Элио крепко обнял мать, сестру. Прижался так крепко, как мог, а затем отступил, чтобы позволить отцу. Мама обнимала отца крепко, гладила его по щекам, говорила «спасибо», что Элио живой и с ним. А затем Арчер ушёл к своим, отец держал Амальтею за руку. Им нужно было покинуть местность, стали подъезжать местные магические автобусы. Элио и Изар, пользуясь своими полномочиями, посадил их первыми. Элио на миг почувствовал, насколько важно было родиться под нужной фамилией, когда он подавал руку своей сестре. Он убедился, что мать и Амальтея сели, пристегнулись. Он кивнул отцу и тот сначала пропустил какую-то женщину.       — Сядь с матерью, — приказал он, и парень кивнул. Изар уселся рядом с дочерью, и та вцепилась в его руку, когда Элио обернулся. Началась перекличка. Элио услышал свою фамилию, голос отца. Мэрид положила голову ему на плечо. А Элио всё возвращался мыслями о том, как на полу лежал тот маг-террорист, заставляя его задаваться вопросом. Возвращался мыслями к тому, как на его руках была кровь Регулуса. Отец многим платил за свою работу, и сейчас Элио понимал цену работы аврором. Мать держала его за руку, её пальцы были тёплыми, живыми. Она сжала её так крепко, будто хотела убедиться, что Элио цел, жив. Он внезапно понял, почему они сели вот так. Они — родители, волновались за них, они боялись, что с ними что-то могло случиться. И Элио понял, что в мать так же проникал тот самый ледяной комок страха, заставляющий застыть изнутри. Голос отца звучал тихо, но твёрдо:       — Расскажи, — попросил он. — Как всё было? Сестра начала говорить — сначала сбивчиво, потом всё увереннее. Я слушал, и перед глазами вставала картина: толпа, давка, край трибуны, момент, когда она потеряла опору… И Арчер — появившийся в последний миг, поймавший её, удержавший от падения. В груди Элио снова сжалось. Арчер успел.       Автобус тронулся. За окнами мелькали огни, силуэты людей, спешащих к эвакуационным пунктам, но внутри царил хрупкий покой. Он смотрел на родных — мать, сестру, отца — и понимал: сейчас самое важное — быть рядом. Всё остальное потом. В голове крутились мысли — хаотичные, рваные. О Регулусе. О том, где он сейчас, что с ним делают целители, успеют ли… Элио обернулся на сестру, что лежала на плече отца. Он перевёл взгляд на Амальтею. Она уже почти уснула, привалившись к окну. Её дыхание стало ровным, и это было хорошо. Это означало, что страх понемногу отпускает её. Отец поднялся, прошёл по автобусу, проверяя, всё ли в порядке. Когда он вернулся, сел рядом со мной. Его рука легла на моё плечо — коротко, твёрдо.       — Ты молодец, — сказал он тихо. — Ты держался. Элио кивнул, не находя слов. В горле стоял ком, но знал: это не слабость. Это просто усталость. И страх. И любовь к родным. Автобус катился вперёд, унося нас прочь от места трагедии. Я закрыл глаза, но перед внутренним взором всё ещё стояло лицо Регулуса — бледное, почти прозрачное, но живое.       Элио очнулся, когда транспорт плавно затормозил у вокзала. Сквозь запылённые окна виднелись суетящиеся фигуры — маглы в форменных куртках носильщиков, волшебники в мантиях, семьи с детьми, прижимающими к груди плюшевые игрушки и дорожные сумки. Обычный вокзальный гул, но для Элио спросоня он был будто приглушенным. Сначала вышли какие-то люди. Потом вышел Изар из автобуса, окинул взглядом перрон, будто проверяя, нет ли угрозы. Затем повернулся к Мэрид:       — Всё в порядке. Здесь безопасно.       Они выбрались наружу. Амальтея зябко поежилась — ночной воздух был прохладным, пропитанным запахом дождя и железной окалины. Мать тут же накинула на её плечи свой плащ, прижала к себе. Элио огляделся. Вокзал жил своей обычной жизнью: кто‑то спешил к поезду, кто‑то ждал у газетного киоска, кто‑то разговаривал по телефону, не замечая ни наших измятых, в пятнах крови мантий, ни напряжённых лиц. Магия и обыденность существовали рядом, но не пересекались. К Изару подошёл аврор — высокий, с усталыми глазами и коротко подстриженной бородой. На его нагрудном значке мерцала руна «А» — знак старшего дежурного.       — Изар, — кивнул он отцу. — Ваши вещи уже в пути. Экспресс‑магическая почта. Они будут у вашего дома ещё до вашего приезда, — Отец слегка расслабил плечи — едва заметное движение, но Элио понял: это облегчение. Не придётся тратить время на сборы, не придётся возвращаться туда, в отель.       — Спасибо, — сказал Изар. — Ты знаешь, как связаться с госпиталем? Аврор кивнул, достал из кармана небольшой кристалл, переливающийся, как капля ртути.       — Вот. Он покажет статус Регулуса каждые пятнадцать минут. Просто сожмите в ладони и спросите, — Изар взял кристалл, сжал в кулаке. Тот на миг вспыхнул бледно‑зелёным, затем погас, став почти незаметным. Изар кивнул, а затем передал старшему сыну. Элио кивнул. Вскоре их нашёл Арчер.       — Хорошо, — произнёс отец. — Тогда идём, — Элио и Амальтея направились через стену к платформе, за ним тут же последовали родители. Там уже стоял поданный поезд. Длинный, с тускло светящимися окнами. Проводник в форменной мантии кивнул нам, отступил в сторону, пропуская. Отец помог подняться Амальтее и матери, а затем пропустил братьев. Лондон-экспресс стоял недолго. Купе было большим. Маги опустились на сидения, а затем Изар закрыл дверь, та захлопнулась с тихим шипением. Какое-то время спустя поезд тронулся. Изар сначала сел напротив Элио, а затем пощупал свои карманы, находя деньги.       — Кажется, нам надо повысить класс вагона. Слишком много грязнокровок, — прошептал он, а затем встал. Мэрид хотела была остановить его, но потом махнула рукой, — Элио ни шагу из купе, пока я не вернусь. Никого не впускать.              Через какое-то время их переселили в отдельный вагон. Просторное помещение с мягкими креслами и низким столиком создавало иллюзию уюта, но Элио сразу почувствовал напряжение: в вагоне уже находились люди, чьё присутствие не сулило покоя.       У столика, заваленного брошюрами и чашкой ароматного чая, расположилась Долорес. Её ярко‑розовый жакет резко контрастировал с бледным лицом и туго стянутыми в узел пепельно‑русыми волосами. Маленькие круглые очки в тонкой оправе то и дело сползали на кончик острого носа, и она раздражённо поправляла их одним движением пальца, не отрываясь от чтения. В её позе читалась нарочитая безупречность — спина прямая, плечи развёрнуты, руки аккуратно сложены на коленях, — но в глазах, прищуренных и холодных, таилось явное неодобрение, когда в вагон вошли Блэки. Долорес едва заметно поморщилась, будто уловила неприятный запах.       Тем временем, её супруг Селвин Крауз — высокий, сутулый мужчина с землистым лицом и узкими светло‑зелёными глазами — отделился от группы министерских чиновников и направился к Изару. Его чёрные, туго зачёсанные волосы блестели при свете ламп, а тёмный костюм с высоким воротником придавал ему вид человека, намертво застёгнутого в собственную важность. Длинные, бледные пальцы с заострёнными ногтями сомкнулись вокруг руки Изара в рукопожатии, которое выглядело скорее ритуальным, чем дружеским.       — Жаль, очень жаль, Изар, что матч твоего сына так закончился, — вздохнул он. Мэрид кивнула женщине и прошла мимо мужчин, подгоняя своих младших детей. Они закрылись в своём просторном купе и Элио встал около входа, дожидаясь отца. Тот ещё немного поболтал с чистокровным волшебником. Тот явно хотел получить новые сплетни от него, но Изар очень быстро простился с ним и сказал, что всё обсудят за вечерней трапезой. Элио пропустил отца и сам скрылся в купе. Тот был больше, чем тот, куда они попали впопыхах. Поезд набирал скорость, унося их прочь от Дублина, от терракта, от стадиона, от всего, что случилось.       Впереди был дом, был отдых. Элио вертел кристалл в руках, маленький и холодный. Наконец-то Элио чувствовал, как тело наливалось свинцом, усталость давала о себе знать, но откинуться на сидение он позволить себе не мог, пока отец не дал бы разрешение на это. Экспресс двигался вперед, а в какой-то момент скорость поезда стала снижаться. Подводный тоннель, соединявший Ирландию и Британию, встречал их. Вагон слегка дрогнул, зашумел воздух в вентиляционных решетках, а за окнами сгустилась непроницаемая чернота. Элио нервно всматривался в неё, пока мать, сидевшая рядом, тихо вздохнула. Он почувствовал, как её рука на мгновение коснулась локтя,       — Давай-ка приведём тебя в порядок, — сказала она негромко, но твёрдо, — Эскуро, — не дождавшись ответа, она достала из кармана волшебную палочку. Лёгкое движение, шёпот заклинания — и его рубашка, пропитанная потом и пятнами крови, приняла более адекватный вид. Ткань словно ожила, разгладилась, избавившись от всех следов пережитого. Элио даже не успел осознать, как снова оказался в чистой одежде — будто часть кошмаров просто испарилась вместе с грязью. Затем мать повернулась к отцу и Арчеру. Ещё пара взмахов палочки — и их мантии тоже обрели прежний вид: ни намёка на пыль, кровавые разводы.       Изар, заметив взгляд Мэрид, коротко кивнул в знак благодарности. Отец ни на шаг не отпускал от себя никого из них — ни мать, ни Амальтею, ни братьев. Даже сейчас, в безопасном вагоне, он будто ожидал новой угрозы. И Элио понимал его. После всего, что случилось, доверие к «безопасности» стало хрупким, как стекло. Когда поезд окончательно погрузился в подводный туннель, мать поднялась.       — Пойдём, Амальтея, — мягко сказала она, протягивая девочке руку. — Нужно умыться. Амальтея сонно кивнула, с трудом поднимаясь с сиденья. Она всё ещё была бледной, но в её глазах уже не было того панического блеска, что несколько часов назад. Мать вышла и повела её в конец вагона, к душевой.       Изар тут же встал, собираясь следовать за ними.       — Папа, — тихо окликнул Элио, — Всё в порядке. Они в поезде. Здесь безопасно. Он обернулся, и на миг в его взгляде мелькнуло что‑то уязвимое — почти растерянность. Но затем он снова надел маску спокойствия.       — Я знаю, — ответил он. — Но пока мы не пересечём границу, я не могу… Он не договорил, но Элио понял. Пока они не окажутся на британской земле, пока не будет уверенности, что опасность позади, он не позволит себе ослабить бдительность. Это был его способ держать мир под контролем — даже если этот мир уже давно вышел из‑под контроля.       Элио кивнул, не споря. Вместо этого он просто сел у окна, наблюдая, как за стеклом медленно проплывает тёмная вода. Поезд двигался ровно, но в этой монотонности было что‑то убаюкивающее. Арчер уже дремал. Элио тоже закрыл глаза, пытаясь хоть на миг отключиться от мыслей.       Элио погрузился в сон — неспокойный, рваный, будто внутри себя всё отказывалось отдыхать. Сначали были обрывки: мелькание огней, крики, запах гари. Потом всё схлопнулось в одну точку — и он оказался лицом к лицу с тем самым рыжим магом‑террористом. Всё начиналось с простых заклинаний. Позади оказался истекающий кровью Регулус. Между ними двумя был лишь Элио, и чувствовал, как размытый опасный силуэт в багровом тумане холодным огнём испытывал его взглядом. Он смотрел на Элио, будто пытался понять, насколько щенок мог ему противостоять. Повисла тишина, тяжёлая, свинцовая. Тишина. Элио понимал, что либо он, либо его. Он держал палочку, а в голове стучало лишь одно: непростительное. Слова звучали, как приговор. Он чувствовал, что даже во сне что-то внутри перечеркнется, если он применит их, сломает невидимую перегородку, за которой всё ещё есть что-то человечное, что позволяет на себя смотреть в зеркало без отвращения. Внутри поднималась волна — холодная, ясная, беспощадная.       — Ты не сможешь, — прошептал маг, и в его голосе прозвучала насмешка. — Ты слишком… мягкий.       Элио сжал палочку крепче. Пальцы дрожали, но не от страха — от напряжения, от борьбы между «надо» и «нельзя». Он знал: если сейчас отступит, то погибнет. А если сделает шаг вперёд — тоже погибнет, только иначе. Он открыл рот, чтобы произнести слова, но в этот момент мир качнулся.       — Элио, — Голос отца прорвался сквозь кошмар, как луч света сквозь тучи. Элио вздрогнул, распахнул глаза. Вокруг — купе поезда, мягкий свет лампы, стук колёс. Напротив сидел Изар, его лицо в полумраке выглядело усталым, но твёрдым.       — Просыпайся, — сказал отец тихо, но настойчиво. — Пора поесть.       Элио моргнул, пытаясь собраться. Сон ещё цеплялся за него, как липкая паутина: образ мага, ощущение палочки в руке, тяжесть непростительного заклинания на языке. Он провёл ладонью по лицу, стряхивая остатки кошмара.       — Всё в порядке? — спросил Изар, чуть наклонив голову. Элио кивнул, хотя внутри всё ещё бушевала буря.       — Да. Просто сон, — Отец смотрел на него ещё мгновение, будто пытаясь разглядеть правду за этим «просто сон». Потом кивнул в сторону столика:       — Еда там. Поешь. Тебе нужно восстановить силы.       На столике стоял поднос: тёплый хлеб, сыр, чашка травяного отвара. На тарелке лежала треска, а рядом дымился картофель запеченный с овощами. Запах мяты и мелиссы ударил в нос, и только сейчас Элио осознал, как голоден. Он потянулся к хлебу, но пальцы всё ещё подрагивали. Изар сел рядом, не спеша, будто давая ему время прийти в себя.       — Кошмар? — спросил он наконец, не глядя на сына. Элио отломил кусок хлеба, сжал его в ладони.       — Да.       — Смог убить?       Элио поднял взгляд. Отец не уточнял, о ком именно — они оба понимали.       — Не знаю, — выдохнул он. — Я стоял перед ним. И знал, что должен сделать. Изар кивнул, будто ожидал этого ответа.       — И что ты сделал?       Элио сглотнул.       — Ничего. Ты разбудил меня.       Отец помолчал, потом положил руку на его плечо — коротко, твёрдо.       — Это хорошо.       Элио посмотрел на него, не понимая.       — Почему? Ты же смог, это работа Аврора, — прошептал он.       — Потому что ты не тот, кто уже готов к этому, но когда придет время ты не будешь сомневаться, — ответил Изар. — Когда ты будешь понимать, зачем ты ломаешь свою душу каждый раз этим, тогда ты сможешь это сделать. Но первый раз — будет тошнить от собственного отвращения, и это совершенно нормально. Отнимать жизнь — это не в магазин сходить. Тот, кто делает это просто играючи — тот потерял всю свою душу, Элио. Поэтому я и не смог стать тем, кем мог стать. Мне было за кого ломать душу, но было за кого оставлять её части, — он показал на Мэрид, что будила Амальтею. Казалось, родители вообще не спали, а дали возможность поспать детям. Элио опустил глаза. Внутри всё ещё билась та холодная волна — та, что в кошмаре готова была вырваться наружу.       — А если я не смогу сделать это?       Изар чуть сжал его плечо.       — Сможешь. Ты Блэк. Ты слизеринец. Убивать, как бы страшно не звучало, часть нашей судьбы. Только нужно понимать, где нужно применить навык, а где нужно остановиться. И это не самое главное в моей работе, сын, — Элио глубоко вдохнул. Запах мяты, тепло руки отца, стук колёс — всё это медленно возвращало его в купе с семьей. Он откусил хлеба, почувствовал вкус, настоящий, земной, и вдруг осознал: отец прав.       — Поешь, — повторил Изар. — Потом поспишь. Мы почти приехали.       Элио кивнул. Он взял чашку с отваром, согревая ладони, и сделал глоток. Тепло разлилось по телу, прогоняя остатки кошмара. За окном уже не проплывала тёмная вода — поезд миновал море. Теперь неслись леса, они менялись полями и лугами, где-то далеко мелькали города.       Поезд сменился поездом. Они уже валились с ног от усталости. Казалось, что Элио хотел лишь только одного — лечь спать в своей кровати. И, когда Элио переступил порог вслед за отцом, он почувствовал, что все хорошо. Вокруг всё было родным: тот же гарнитур около входа, цветастые обои. Всё выглядело привычно: тот же дубовый пол, тот же старинный шкаф у стены, тот же запах воска и сухих трав, что мать развешивала по углам. Но что‑то было не так. Он закрыл глаза, сосредоточился. Не на звуки — на ощущение. На едва уловимое движение воздуха, на тень, которую нельзя увидеть, но можно почувствовать.       — Вы идите, — тихо сказал отец матери и Амальтее, не оборачиваясь. — Я… проверю. Мать остановилась, нахмурилась:       — Что такое?       — Ничего, — Изар звучал ровно. — Просто… хочу убедиться, что всё в порядке.       Изар, уже поднявшийся на пару ступеней лестницы, обернулся. Их взгляды встретились — и Элио понял. Он не стал спорить, лишь коротко кивнул и жестом велел остальным идти наверх. Арчер пошёл следом за матерью и сестрой, достав палочку. Мэрид тоже достала. Он медленно провёл рукой по стене, нащупывая скрытую панель. Пальцы коснулись резного узора — и он нажал в определённой последовательности. Тихий щелчок. Панель сдвинулась, открывая нишу с семейными защитными артефактами. Достал маленький хрустальный шар, подержал его в ладони. Шар остался прозрачным — значит, внешние чары не нарушены. Но это не означало, что внутри никого нет. Ведь шар работал на кровных родственников, и не только ирландцев стоило бояться его семье. Не только лишь ирландцев. Он шагнул вглубь дома, прислушиваясь к каждому шороху. Кухня — пусто. Гостиная — ни следа чужого присутствия. Но в воздухе витал едва уловимый запах — не их запах. Что‑то металлическое, чуть горькое. Магия. Чужая магия. Элио свернул в коридор, ведущий к кабинету отца. Дверь была прикрыта, но не до конца. Сквозняк? Или… Он замер, прижался к стене, медленно вытянул палочку.       — Люмос, — прошептал он, и кончик палочки вспыхнул мягким светом. Луч скользнул по полу, по книжным шкафам, по столу…       — Это был Сириус, — сказал отец, вывернув из их с матерью комнаты, — он забрал пару моих теплых вещей и скрылся. Вот поэтому магические артефакты не сработали, — пояснил он, — кровь своя, — Сердце ударило в груди. Он был здесь, — Чары не идеальны, сынок. Но ничего, его уже нет. Я наложу дополнительные запоры, чтобы никто этой ночью не помешал нам выспаться, а завтра решим. Наверное, стоит отправить Вас, ребята, в Хогвартс, — рассуждал он, ходя по своему кабинету, — я свяжусь с Альбусом. Попробуем камином, чтобы не тратить время на Кинг-Кросс. А ещё вызову парочку ребят с работы, пусть поменяют артефакты, шар проверят. Не хочу, чтобы что-то ещё произошло. Хватит с нас потрясений, — казалось, даже у Изара сдавали нервы, — Он наклонился, достал из ящика стола маленький кристалл, похожий на тот, что дал ему аврор, но темнее, почти чёрный, — Проверят следы, — пояснил Изар. — Был тут, в моем доме, — рыкнул Изар, — хорошо, что не застал меня дома, спать с палочкой, Элио, обязательно. Положи около подушки.       Элио почувствовал, как холод ползёт по спине. Он кивнул. Отец не был так озадачен, когда был в пике битвы, но тут совсем изменился. Даже в голосе не было стали, как несколькими часами ранее.       — Иди к матери. Скажи, чтобы она спала сегодня с Амальтеей в нашей спальне. Сам же иди к Арчеру. Я       — А ты?       — Я проверю остальные комнаты. И свяжусь с Кингсли. И подежурю, пока ребята не придут.       Элио кивнул, но прежде чем уйти, снова взглянул на отца. Казалось, отец сам не знал, что ему делать. Он сам боялся признаться в том, что где-то был тот самый лаз, куда мог пробраться тот, кого боялась вся семья. Амальтея Блэк       Амальтея стояла около широкого окна столовой. Вцепившиеся в волшебную палочку пальцы побелели. Казалось, только недавно она была в тоннелях, ничего не боялась, но сейчас — ладони взмокли от липкого, пронизывающего страха, сковывающего всё её тело. Казалось, не прошло то приключение даром, когда она летела вниз с трибун. Мама что-то собирала на кухне, пока она вниз, во двор: за кованной оградой, ей мерещилась тень — то ли куст шевельнулся, то ли кто-то уже прижимался к стене её дома. Сириус Блэк. Даже имя его сегодня, пронесшееся в мыслях, заставило её спотыкнуться и затихнуть, сматриваясь в темноту любимого двора. Со стен на девочку смотрели портреты предков. Их глаза — холодные, оценивающие, как типичные Блэки, следили за каждым её движением. Одна из женщин сжала губы в неодобрении, сложив руки перед собой на серебряную трость, напоминавшую палочку старшего Малфоя. Её расшитая звёздами мантия развивалась на ветру картины. Амальтея нервно выдохнула, отворачиваясь. «Не знаю, куда лучше смотреть, на неё или на улицу — везде страшно» — пронеслось у неё в голове. Амальтея знала, предки всегда судили окружающих по поступкам и мыслям, и смотреть на женщину девятнадцатого столетия не было никакого желания — она нервно сглотнула. Горло пересохло, язык прилипал к нёбу.       «Мама сказала никуда не уходить, надо ждать» — пронеслось в её голове, но самой ей хотелось уже оказаться в подвале вместе с отцом и братьями. Ноги неприятно подкашивались последние несколько часов — от долгого пути, от свободного полёта вниз, от того, что были взрывы и реальная угроза жизни, и, казалось, так было нельзя. Страх охватывал её, терзал и она не знала, как справиться с собственным страхом. Почему-то ей казалось, будто за ними следили. «Он найдет нас, он был тут, он придет за нами, когда ему захочется» -шептал внутри голосок отчаяния, и Амальтея хотела, чтобы он замолчал. Им нужно прятаться. Она боялась закрывать глаза — кровь на руках Элио, взволнованное лицо матери, перепуганный из-за её падения Арчер, свободный полет, взрывы — и где-то там, в тени — он. Сириус Блэк. Её разум метался в агонии, которой она очень давно не чувствовала. Сжав палочку ещё сильнее, Амальтея не понимала, чего боится она больше. Самого мужчины или страха, бессилия, когда ты ничего не можешь противопоставить взрослому магу.       — Амальтея? — мама появилась в арке столовой — её напряженная высокая фигура держала в руках плетенную корзину, от которой поднимался тёплый аромат свежеиспеченного хлеба, жареного мяса, а так же Амальтея увидела несколько мисок с овощами. В другой руке она придерживала серебряный кувшин. Её рыжие волосы совсем не хотели послушно сидеть в заколке, и выбились буйными прядями. И, казалось, Мэрид даже не думала об этом. Сегодня было больше других дел. В голубых глазах читалась тревога, но она прикрывала её заботой, множеством дел и попытками распланировать действия. Казалось, что Мэрид считала, всё ли она взяла. Увидев дочь на том месте, где она её оставила, она улыбнулась — это была теплая, но вымученная улыбка, но всё-таки такая нужная в моменты, когда мир находится на грани поражения в глазах ребенка. Мэрид. — Пойдём, милая, — тихо позвала она. — Пора вниз.       Братья, не теряя времени, стелили матрасы прямо на полу, укрывая их толстыми шерстяными одеялами. Арчер стоял на стуле, крепил к стене с помощью палочку светящиеся звёздочки, — те самые, что когда-то давно они с братом делали для сестренки. Его зелёные глаза внимательно смотрели на стену, зажигая каждую прикосновением палочкой. Несколько прядей спадали ему на глаза, но он постоянно поправлял их рукой. Он аккуратно располагал звёздочки так, чтобы они создавали на стене подобие созвездия — стрельца. Когда одна из них вспыхнула ярче, на его щеках обозначились едва заметные ямочки — он улыбнулся, довольный результатом.       Элио же задумчиво поднял голову при их появлении. Он успел причесаться, поэтому его отросшие волосы были собраны в аккуратный хвост. Он нашёл в себе силы улыбнуться и показал на две мягкие игрушки, что забрал из её комнаты, когда ходил выбирать нужное. Старый плюшевый единорог с короткой гривой. На матрасе девочки лежал её небольшой пушиш, сладко посапывающий. Ему было непонятно, почему они не спят в обычной кровати, но ему и тут было удобно. Он приоткрыл свои глаза, учуяв аромат хлеба.       — Это тебе, — сказал он просто. — Чтобы не так страшно было, а то мы тоже боимся, но за тебя сильнее.       Она взяла игрушки, прижала к груди. От них пахло детством, спокойствием — и на миг ей показалось, что всё не так уж плохо. «И вообще даже в четырнадцать лет обнимать что-то мягкое, когда тебе страшно — не стыдно» — решила она для себя, садясь на свой матрас.       Здесь было уютно: братья постарались. Они положили его в самый дальний угол, подальше от холодной каменной стены, укрыли тремя одеялами и даже набросили сверху её любимый плед с вышитыми серебряными нитями. Рядом ворчал пушишка, что округлился из-за холода, с которым разбирался отец, подключая котёл. Рядом поставили маленькую магическую лампу с тёплым светом, а Арчер добавил к этому ещё пару светящихся шариков, которые медленно кружились в воздухе, словно танцующие светлячки. «И когда же успели…» — удивлялась она, забравшись под плед с ногами, скинув запревшие кеды на пол. Ей очень сильно хотелось в душ.       Мама расставила еду на низком столике, разлила отвар по кружкам. Аромат мяты и мелиссы наполнил помещение, немного рассеивая тяжёлый запах сырого камня.       — Всё будет хорошо, — сказала она, проводя ладонью по волосам Амальтеи. Её пальцы, тонкие и изящные, — мы вместе. Надо пережить одну ночь. Представим, что это совместное приключение? Я знаю, что хотелось бы спать в своей кровати, но у нас нет выбора.       — Да не страшно! — Арчер помог матери с тарелками, пока Элио ушёл помогать отцу делать котёл, — подвал крепкий, заклинания хорошие. Отец всё проверил.              Девочка кивнула, хотя внутри всё ещё дрожало, и промолчала. Ей совершенно не хотелось говорить — просто не было сил. Ей хотелось просто спать. Она не была хрупкой, стеклянной, но чувствовала себя безумно уставшей, будто ребенок её возраста не должен решать такие проблемы, но ей приходилось. Она ждала, когда Элио и отец снова окажутся в подвальном зале, И вот сначала зашёл старший брат, потом последним зашёл Изар, закрывая дверь, а за ней магическую решетку. Высокий мужчина с суровой выправкой сейчас был напряжен. Он выглядел так, будто держал ответственность за весь мир. И взгляд больше напоминал взгляд той женщины с портрета — холодный и проницательный, ждущий. А ещё Амальтея видела в них усталость, но они все были такими. И все пытались скрыть, казалось, кроме Арчера. Тот потянулся, плюхнувшись на свой высокий матрас и улыбнулся, посмотрев на отца.       — Я что-то совсем выдохся. Думаю, что на сегодня хватит нам приключений и работы, не кажется? — он растягнул руки по стене, а затем хрустнул плечом, будто пытаясь себе помочь что-то вправить. Элио уселся на свой. Последними сели Мэрид и Изар.       — Еда на столе, если кто-то захочет, — женщина показала рукой на стол, а затем улеглась. Амальтея, казалось, тоже готова была уткнуться уже носом в подушку, уснуть. Она зевала.       — Сегодня мы спим здесь, — сказал Изар ровным, спокойным голосом,. — А утром… утром вас отправят в Хогвартс. Я уже договорился с директором.       Амальтея вздрогнула. Не то, чтобы Хогвартс был для них безопасным местом, ведь Сириус Блэк уже пробирался туда. Она хотела было сказать, но осеклась. Ведь она ещё никому из них не говорила про то, что было в тоннеле. Амальтея крепче прижала к себе игрушку. Завтра — новый день. А пока… она могла лишь скрыть очередную свою неприятность, зная, что отец не одобрил бы её выходок. А они только пережили сложное путешествие, где всё могло закончиться фатально…       Амальтея устроилась на своём матрасе, подтянула колени к груди, а палочку положила около подушки. Пушиш Стар устроился на подушке рядом с ней. Подтянув одеяло до подбородка, она краем глаза следила за светящимися звёздочками, они мерцали и переливались, отбрасывали призрачные блики на потолок. И ей было стыдно, ведь даже их теплое сияние и братская любовь не могли разогнать тьму, что обосновалась внутри. Она закрыла глаза: сон не шел. В головах крутились обрывки событий, крики, вспышки, полет, лицо матери, брата. Тело ныло от усталости, но разум отказывался погружаться в омут памяти. Мышцы никак не могли расслабиться. Она крепче вжалась в единорога, но даже его мягкая шерсть не приносила утешения. Она слышала, как Элио и Арчер тихо обсуждали последние события. Они явно не планировали спать и родители не мешали старшим говорить.       Время тянулось бесконечно. Минуты сливались в часы, а она всё лежала: иногда ей удавалось поймать короткий миг дремоты — тогда перед глазами возникали размытые силуэты, чьи‑то руки, зовущие её, но тут же всё рассыпалось, и она снова открывала глаза, задыхаясь от ощущения, что вот‑вот что‑то случится. В очередной раз вынырнув из полусна, она заметила, что свет в комнате стал тусклее. Братья, видимо, уснули — их фигуры под одеялами едва угадывались в полумраке. Только светящиеся шарики продолжали свой медленный танец в воздухе, будто стражи, охраняющие её покой.       Но пока она могла лишь лежать, считать вдохи и выдохи, ждать, когда усталость всё же одолеет страх, и наконец погрузиться в сон — неспокойный, рваный, но всё же сон. Девочка снова закрыла глаза.