Пролог

17 июня 1986 год, Ярославль

      Раннее лето. Воздух был пропитан ароматом свежей травы и цветов. Дом, построенный семь лет назад, стоял на окраине города, окружённый лесом, вдали от суеты. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, играли на стенах, а тени, в свою очередь, разбрелись по участку, прячась от преследователей.       На широкой деревянной веранде сидела девочка, лёгкий ветер играл с её светло-русыми волосами. Серо-зеленые глаза внимательно изучали потрёпанную книжку с яркими живыми иллюстрациями, существа на которых то и дело жмурились от солнца, когда его свет попадал на них. Она болтала ногами, в то время как пальцы пробегали по краям страниц, пытаясь впитать в себя каждое слово. Рядом со стулом грелась кошка по имени Барса. Её белая шерсть блестела на свету, а хвост лениво извивался, следуя за мыслями своей хозяйки.       — Софи, иди сюда, помоги мне, — послышался голос матери из сада.       Женщину звали Элизабет Рейнольдс, но отец часто ласково обращался к ней “Лиза”. Она стояла на коленях в траве, собирая в корзину свежие листья мяты и ромашки. В её движениях прослеживались плавность и грация. Она всегда казалась чем-то похожей на сказочную фею: светловолосая, голубоглазая, в лёгком синем платье. Без сомнений, на фоне природы Элизабет выглядела гармонично.       — Да, сейчас! — отозвалась девочка, но тут же позабыла о просьбе и осталась на месте, продолжая увлечённо изучать иллюстрацию волшебного замка. Её голос был звонким и чудилось, что он даже отскакивает от брусьев веранды, точно попадая в каждый.       На крыльце, чуть в стороне, сидел отец. Хоть он и Александр, однако когда старшая Рейнольдс злилась, то обращалась к нему исключительно по фамилии — Балеев.       Высокий силуэт мужчины был чётко очерчен на фоне дома. Его каштановые волосы были взъерошены, а зелёные глаза сосредоточенно изучали свежую газету «Советская культура», на первой полосе которой виднелся заголовок «О Пленуме Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза». Рядом на маленьком деревянном столике лежали несколько книг в кожаных обложках и причудливой формы склянки. Его работа, как он сам любил говорить, заключалась в том, чтобы «держать мир в равновесии». Конечно, Александр не объяснял дочери природу своей деятельности. Она не знала ни о бессонных ночах в кабинете за изучением магических артефактов, ни о вызовах на службу в выходные, а про вечные конфликты с Подземным Двором и подавно не слышала.       Мужчина взмахнул рукой и перевернул страницу, не дотрагиваясь до пергамента, магия едва заметно заискрилась из его пальцев. Это был не единственный секрет семьи. Их дом тоже был волшебным: двери сами отворялись, стоило к ним подойти, ступеньки лестницы никогда не скрипели, а на чердаке всегда светили лампы, которые за это время ни разу не меняли. Софи с самого детства знала, что её семья не такая, как у других. Она видела, как отец работал с магическими травами, как мама шептала наказы, чтобы чай заваривался быстрее. Её собственные способности проявлялись неожиданно и, иногда, очень некстати. Как-то раз Софи так расстроилась из-за отказа в покупке модной куклы с цветными волосами, что, сама того не желая, превратила продавца в подобие этой игрушки. Его парик, надетый на лысую голову, сменился на черную копну с розовыми прядями. И, естественно, это было не совсем успешное превращение, ведь кое-где на его голове всё равно виднелась лысина. Элизабет до самого совершеннолетия будет припоминать этот случай дочери. Её магия часто подчинялась эмоциям, из-за чего родителям постоянно приходилось быть начеку.       — Софи, — голос отца отвлёк её от книги. Она подняла голову и встретилась с встревоженным взглядом. — Ты слышала это? — его мышцы напряглись и он потянулся к внутреннему карману жилетки.       Где-то далеко послышался едва уловимый шум, будто ветер пронёсся низко над землёй. Девочка лишь отрицательно покачала головой и вернулась к чтению. Люди на картинках попытались выглянуть из-за поставленных им рамок, но получилось это, надо заметить, не совсем удачно.       — Это почта, — пояснив скорее себе, нежели дочери, отец облегчённо выдохнул и убрал руку от груди, а затем медленно направился к воротам.       Софи закрыла учебник и, позволив кошке запрыгнуть к ней на колени, стала внимательно следить за мужчиной. Через пару минут он вернулся с конвертом в руках. Его скрепляла тяжёлая печать из редкого белоснежного сургуча. Центр этого круга занимал строгий малахитовый оттиск: пятиконечная звезда, внутри которой, словно проросший сквозь снег, отчётливо виднелся золотой колос. Его зерна были искусно проработаны, а сам стебель клонился в правую сторону, несмотря на суровую ледяную корку, сковавшую его основание.       — Это от Колдовстворца, — произнёс он, передавая письмо Элизабет, подошедшедшей к веранде. Она застыла и, с плохо скрываемым беспокойством, аккуратно разорвала конверт, словно опасаясь, что любое неосторожное движение может изменить судьбу. Глаза быстро пробежали по строчкам. На её лице появилась новая эмоция, которую Софи не смогла определить.       — Что там? — спросила девочка, чувствуя, как любопытство берёт верх. Она встала на стул и попыталась заглянуть через плечо матери, предварительно опустив Барсу на землю. Никто из родителей не ответил.       — Они не могли прислать его так рано, — задумчиво сказала Элизабет. — Ей всего шесть лет. Это нарушение регламента.       Мать медленно опустилась на ступеньки и принялась накручивать прядь волос на палец, забыв о своей корзине с травами, которая осталась лежать в саду, наполовину опрокинутая.       Старшая Рейнольдс вернула пергамент, и отец, нахмурив брови, начал читать вслух:

ОФИЦИАЛЬНОЕ ИЗВЕЩЕНИЕ

«Государственное бюджетное образовательное учреждение основного магического образования Российская школа ведовства Колдовстворец

Уважаемые Элизабет Рейнольдс и Александр Алексеевич Балеев, сообщаем Вам, что ГБОУ ОМО Российская школа ведовства Колдовстворец приглашает на обучение Софью Александровну Рейнольдс (05.05.1980 г.р.). Уведомляем Вас, как родителей С.А.Рейнольдс, что в соответствии со Статьей 3, пункт 3 Ведического кодекса от 17 апреля 1619 года (переутверждение от 26 сентября 1965 года) ведическое образование обязательно для каждого ведуна, ещё не вошедшего в возраст дееспособности, независимо от желаний и/или нежеланий его родителей или законных опекунов. Подчёркиваем, что соответствии с ведическим законодательством, магическое образование для С.А.Рейнольдс является обязательным.»

      Софи приняла озадаченный вид, ведь девочка читала об этом в книгах и знала, что Колдовстворец является советской школой магии и волшебства. Но он находился очень далеко! Неужели её хотят отправить на обучение вглубь страны?       — Пап, что это значит? — она подняла голову и посмотрела на отца, голос прозвучал неожиданно тонко в наступившей тишине. — Меня заберут?       — Это школа магии, милая.       — Школа? — переспросила та. — А я не могу остаться здесь?       — Это закон, Софи, — мягко сказал отец. — Ты — ведун. Твои способности нужно развивать, потому что без обучения магия для тебя может стать опасной.       Девочка нахмурилась и начала неспешно ходить по веранде, как вдруг, остановилась и уставилась в пол. Родители молча наблюдали за ней, давая время переварить информацию.       — Ты и мама можете этим заняться. Мне и здесь хорошо! Пусть они сами там учатся, — она обиженно ответила спустя минуту, так как искренне не понимала, почему должна уезжать.       — Это не так просто, как кажется, — сказал Балеев, подходя к дочери. Его тёплый взгляд успокаивал. — Ты талантливая и у тебя есть сила. Но без знаний и дисциплины магия может и погубить.       — А если я не хочу?       — «Не хочу» в мире магии, Софи, к сожалению, не работает, — тихо, но твёрдо произнес он, опускаясь перед ней на колено, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Кодекс, о котором говорилось в письме, — это не просто правила на бумаге. Это щит, который защищает наш мир от хаоса. Если Подземный Двор или Школа зафиксируют, что сильный ребёнок растет без должного контроля, они придут сами. И тогда у нас уже не будет выбора.       — Нас предупреждали, — подала голос Элизабет со ступенек. Её тон стал суше, в нём пробивались нотки затаённой обиды, которую Софи позже, спустя годы, научится считывать безошибочно. — За нашей семьёй следят особенно пристально.       Софи упрямо вздернула подбородок. Ей жутко не нравилось чувствовать себя беспомощной перед какими-то взрослыми законами. Она посмотрела на столик, где лежали странные флаконы, затем на входную дверь. Магия всегда казалась ей уютной частью их дома, защитой от внешнего мира. А теперь этот самый мир бесцеремонно вторгался на их веранду через плотный лист пергамента. Внутри неё, за слоем детского эгоизма, шевельнулось новое, незнакомое доселе чувство. Тяжесть. Ради того, чтобы мама не плакала, а отцу не приходилось так тяжело вздыхать, она, пожалуй, готова была поехать хоть на край света. Но признаться в этой слабости вслух? Ни за что.       — Ладно, — буркнула она, сделав вид, что её безумно заинтересовала Барса, высунувшая мордочку из-за веранды. — Раз уж эта Школа так сильно хочет меня видеть раньше положенного, я поеду. Посмотрю, какие там учебники и дети. Но если мне не понравится, я найду способ вернуться.       Элизабет слабо, сквозь силу улыбнулась, а Александр поднялся во весь рост, снова обретая свой привычный, уверенный силуэт.       До отъезда оставалось чуть больше двух месяцев. Но стрелки часов, отсчитывающих её безмятежное детство, уже побежали вдвое быстрее.       Девочка стояла, глядя на письмо, которое отец всё ещё держал в руках. Его текст был чётким, неизбежным. Ощущение будто дверь, которую она пока не планировала открывать, сама распахнулась перед ней. Подул прохладный ветер и девочка съёжилась. На секунду она подумала, что ей показалось, однако когда это снова повторилось, Софи точно определила — северный.