Воспоминание 1

Закон связи.

Все явления связаны, даже если эта связь не очевидна. 

Зима в Колдовстворце всегда была волшебной. Башни, построенные из чёрного базальта и светлого известняка, казались ещё выше, чем обычно. Снег покрывал каждый уголок территории замкового комплекса. Величественная статуя Велеса, стоявшая в центре главного двора школы, тоже не осталась в стороне. Её строгий лик напоминал ученикам о важности знаний, а сильные руки с цепями – о непоколебимом законе магии. Голову Бога Мудрости укрыло белым покрывалом, которое больше походило на шапку, и каждый, проходящий мимо, невольно улыбался, наблюдая за непривычным для статуи видом. В северо-западной части замка располагалось крыло Хорса, оно отличалось своей стилистикой — строгой и минималистичной. Портреты известных выпускников висели на стенах коридоров в иссиня-чёрных рамках, узоры на них были похожи на настоящий иней. Это было будто напоминанием о том, в чьём крыле они висят. Обычно, когда луна начинала садиться, паспарту* на портретах начинали переливаться серебром, от чего коридоры заполнялись ярким светом. Бывшие ученики всё время перешёптывались между собой о былых заслугах, и, как утверждают шестиклассники, поучали выдуманной “Философии Хорса” каждого, кто посмеет заговорить с ними. Софи шагала по коридору своего отделения, попутно поправляя шарф с серебристыми полосками. Идеально уложенные золотистые локоны подскакивали с каждым шагом их обладательницы. Серое пальто, тёмно-синий свитер, под которым виднелся воротник белой рубашки, застёгнутой на все пуговицы, плотная графитовая юбка в пол и такого же цвета туфли. Она всегда одевалась как с иголочки.  Девушка прошла до конца крыла и повернула к выходу во двор перед главным корпусом. Она по привычке взглянула наверх, проходя мимо статуи Велеса, и её губы дрогнули в улыбке. Мимо Софи пронеслась толпа громко смеющихся ребят в бирюзовых шарфах, чуть не сбив её с ног. С виду они показались пятиклассниками. По их поведению стало сразу понятно откуда они. Ярила. Ученики данного отделения никогда не отличались осторожностью и умением держать себя в руках. Эгоизм и независимость течёт у них в крови. Все знакомые Софи с Ярилы всегда сначала делали, а потом думали. Открытые, громкие, свободные.  «В этом есть своя прелесть, верно?» — подумала девушка и двинулась дальше к входу в главный корпус. В коридорах царила привычная суета. Последний зимний триместр подходил к концу, и хотя морозный ветер ещё хлестал в окна, ученики старших классов чувствовали приближение весны, а вместе с тем и чувства неизбежного. Лица учеников выражали напряжённость и усталость. За окнами доносились голоса — кажется кто-то из старшеклассников негодовал о результатах недавнего межтриместрового экзамена. Весь девятый класс был охвачен лихорадочной подготовкой к Итоговому Колдовскому Смотру — экзамену, который определял не только уровень знаний, но и направление дальнейшего магического развития. Помимо двух обязательных дисциплин, таких как русский язык и теория чисел, можно было выбрать ещё две по желанию. Софи, на удивление, не чувствовала себя обеспокоенной или неподготовленной. Она начала готовится к ИКСу ещё в конце восьмого класса, так как, ввиду обстоятельств, ей нужно было сдать экзамены досрочно. Через неделю её ждёт то, от чего все будут так трястись в мае. Девушка прошла вдоль фресок, изображающих славянские мифы, повернула направо и направилась в сторону Главного Зала. Его двери были открыты и Софи заглянула внутрь. Всё это она видела уже бесчисленное количество раз: широкие витражные окна, пропускающие солнечный свет, который словно бы течёт, а не проникает внутрь, высокие потолки, двенадцать столов из дуба и один из орешника, бюсты Богов на стенах, наблюдающие за каждым движением учеников, парящие снежинки под потолком зимой, зелёные листья священных деревьев летом... Несмотря на то, что ученица Хорса знала этот зал как свои пять пальцев, она всегда подмечала новые детали.  За столами сидели школьники с разных отделений. Некоторые готовили контрольные домашние задания, кто-то до сих пор обсуждал прошедшую Коляду. Жизнь в Колдовстворце шла своим чередом. Это заставило Софи задуматься.  «Невыносимо тяжко. Больно. Неужели это скоро исчезнет из моей жизни?» Ком подступил к горлу, от чего девятиклассница сглотнула. Ей удалось подавить тяжесть в груди, простояв в дверях с минуту. Затем она развернулась и зашагала, быстрее обычного, к своему изначальному пункту назначения. Аудитория Теории магии находилась в восточной части корпуса, куда вели длинные коридоры с высокими сводами. Сдав пальто в ближайшей гардеробной, девушка свернула налево, рефлекторно остановилась у третьего по счёту кабинета, и, усевшись на подоконник, стала ждать.  Прошло пять минут прежде, чем знакомый голос вытащил Софи из раздумий.  Марьяна Лаптеева, её лучшая подруга и одноклассница, вылетела из-за поворота, словно снежный вихрь. Она почти поскользнулась, но успела сохранить равновесие. — Рейнольдс, ты чего тут сидишь, как баба-яга на завалинке? — с отдышкой сказала молодая ведунья, смотря на девушку сверху вниз. Её волнистые рыжие волосы, некогда достававшие до лопаток, сейчас были завязаны в низкий пучок и торчали во все стороны, серый пиджак и брюки измяты, а галстук обвит вокруг шеи. Она определённо проснулась минут десять назад, если не меньше. — Жду тебя, как у моря погоды. Ты снова опоздала, — фыркнула Софи, прекращая вращать золотое кольцо на указательном пальце. Кажется, за пять минут оно сильно нагрелось и магия в нём начала вибрировать. — Ну пойдём, опоздаем вместе! Воронов уже наверняка ждёт. — Марьяна улыбнулась, её карие глаза блеснули золотистым светом, как всегда, когда она затевала что-то опасное, или ещё хуже – весёлое. Они познакомились в пятом классе, когда только попали на Хорс. На одном из первых уроков чаровства Лаптеева не справилась с заклинанием и нечаянно заморозила часть своей парты. Преподаватель Агафья Павловна уже собиралась строго отчитать её, как вдруг Софи, с лёгкой улыбкой, предложила: «Давайте я помогу всё исправить. Всё-таки не ошибается тот, кто ничего не делает!» Марьяна сначала смутилась, но вскоре доверилась девочке. Софи быстро исправила её ошибку. После урока она протянула рыжеволосой знакомой кусочек тёмного шоколада со словами: «Теперь твоя очередь выручать меня, если я ошибусь». С тех пор они стали практически неразлучны. Рейнольдс нравилось, что её подруга, несмотря на свою хаотичность, всегда готова была прийти на помощь. А рыжая ведунья ценила в той её остроумие, надёжность и способность видеть в людях больше, чем те сами показывали. Софи всегда дожидалась подругу, если это не превышало двух минут. В другом случае, она заходила на занятие одна и занимала ей место за партой. Справа.  Сегодня что-то пошло не так. Она задержалась во дворе, непривычно долго стояла у Главного Зала и уже сама опаздывала. Разумным решением было зайти вместе с Марьяной, чтобы разделить ответственность, а после и наказание.  Когда они вошли в аудиторию, профессор Владимир Сергеевич Воронов уже начал урок. Это был мужчина невысокого роста, крупный, с тёмными косматыми волосами и щетиной. Его очки, по правде говоря, прибавляли возраста. На лбу виднелись морщины. В шестом классе Софи пришла к заключению, что это следствие его активной мимики и того, как он постоянно поднимает брови. Походу он достаточно впечатлительный и много удивляется. Наверное, за свои сорок лет он повидал немало.  Кабинет, увенчанный резными символами древних богов, казался живым. На стенах висели изображения основоположников Теории Магии. Они часто возмущались, когда кто-то из учеников давал абсурдный ответ. Владимир Сергеевич обвёл присутствующих острым взглядом, сразу заметив опоздавших. — Рейнольдс. Лаптеева. Позволю себе напомнить, что пунктуальность — добродетель. Даже для таких… способных студентов, как вы. — Простите за опоздание, профессор, мы задержались из-за важного обсуждения с моей одноклассницей, — сказала Софи с лёгкой усмешкой, покосившись на Марьяну. Воронов лишь кивнул. — Останетесь после занятий на дежурство. Никакой магии, помните? Это было правило Колдовстворца. Ученики, начиная с пятого класса, должны были дежурить неделю не только для соблюдения чистоты и порядка, но и для поддержания дисциплины и принципа «характер закаляется в труде». В качестве меры наказания разрешалось оставлять опоздавших и иных “нарушителей” для уборки классов. — Винников и Руденко, вы освобождены на сегодня. Но только на сегодня, — строго сказал Воронов. Парни с пятой парты третьего ряда точно почувствовали облегчение, судя по их восторженным вздохам.  — Спасибо, Владимир Сергеевич! — отозвался один из них. Алекс. Точнее Алексей Руденко. Ученик отделения Сварог. Перфекционист. Его креативность, выражавшаяся в подходе к обучению, всегда интересовала окружающих. Софи его отлично знала. Их считали чуть ли не братом и сестрой. Она рассматривала его так, будто до этого никогда не видела. Он изменился. За этот год её друг успел вытянуться. Коричневые жилетка и штаны, рукава бежевой рубашки закатаны. Как обычно. Худой, светловолосый парень с голубыми глазами. Родинка под правой бровью. Шрам на левой ладони, проходящий под костяшками пальцев.  Точно, она совсем забыла про него. Однажды, в четвёртом классе их поставили в пару на эстафету по физической культуре. Будучи горделивыми детьми, которые считали себя лучше других, они не поняли, что нужно работать сообща. Их “командная” работа заключалась в том, чтобы ставить подножки и насмехаться друг над другом. После очередного соперничества, Алекс упал и расцарапал ладонь и колени. Софи испугалась, что её накажут за это, поэтому, приняв грустное выражение лица, чтоб учитель поверил в её благородство, помогла довести его в травмпункт. Благодаря такой нелепой ситуации они, поистине, магическим образом подружились. Софи слабо улыбнулась от внезапно нахлынувшего воспоминания. Алекс перевёл взгляд на подругу и ехидно улыбнулся, будто одержал победу. Дождавшись окончания нравоучений Воронова о пунктуальности, девушки направились к своим местам. Третий ряд, четвёртая парта. Профессор продолжил свою лекцию: — Как я уже говорил, магическая суть — это не просто энергия. Это связь с самим миром, с его законами. Те, кто это поймут, смогут использовать магию не только эффективно, но и безопасно. Софи была прилежной ученицей: ей всегда было интересно наблюдать, изучать, разбираться. Однако сейчас она снова была погружена в свои мысли и слушала профессора вполуха.  До сдачи экзамена осталась неделя. Неделя и всё закончится. У неё было слишком мало времени. Что если она завалит ИКС? Сможет ли она остаться в Колдовстворце на подольше, пока ей не назначат пересдачу? Нет, это плохая идея. Тогда всё, что она делала пойдёт, что называется, коту под хвост. Оставаться опасно, хоть мама и не говорит ей причину. Может, если бы отец не ушёл, сейчас всё было бы по-другому? Нет, он предатель. А если я… Шёпот коснулся её правого уха. Низкий голос. Она не разобрала слов. Софи резко обернулась и посмотрела на заднюю парту.  — Руденко! Нельзя так людей пугать, — прошептала девушка. — Извини, я просто хотел узнать, пойдёте ли вы в столовую, — обиженно сказал Алекс. Он наигранно нахмурил брови и надул губы.  — Сейчас только десять утра, а ты уже голодный, — сказала Марьяна, сидя вполоборота, и закатила глаза. — Во-первых, я не завтракал, — ответил парень и посмотрел на рыжеволосую девушку. — Во-вторых, я узнал для моих любимых подруг кое-что интересное. — он самодовольно улыбнулся, откидываясь на спинку стула. Софи посмотрела через левое плечо, чтобы убедиться, что учитель всё ещё пишет на доске и не замечает их разговора. Она отвернулась от задней парты и коротко кивнула Марьяне, которая уже приняла ровную позу и озадаченный вид. Чуть погодя, подруга повторила её движение. Как только занятие кончилось, девушки подошли к Алексу, который собирал свои учебники и тетради. Он всё время пытался сложить их ровно. Как только у него получилось сделать что-то близкое к его понятию идеала, сварожец поднял голову. — Вы сегодня не на шутку везучие, — сказал Алекс и растянул последнее слово, словно напевая. Задвинув стул, он повернулся к ним. — Ага. Ты наверное вот-вот лопнешь от радости, — ответила Софи, повторив его интонацию. — Пойдём скорее, у нас перерыв полчаса до следующего урока! — напомнила Марьяна, которая чуть ли не тряслась от жгучего интереса. В столовой замка царил шум: звон посуды, крики учеников, что пытались втиснуться в очередь. Широкий зал, обилие столов из дуба, плитка на полу была выложена ромбами, а на стенах были изображены красные символы, символизирующие плодородие. Трио пробиралось сквозь толпу к самому дальнему углу. Её друзья успели ухватить из буфета по булочке с маком и чёрному чаю, сейчас они балансировали так, чтобы ничего не уронить. Наконец-таки усевшись друг на против друга, Софи и Марьяна пристально стали наблюдать за сварожцем, выжидая, когда он прожуёт и расскажет то, что узнал. — Ну, “человек-загадка”?! Так что ты хотел нам сказать? — выпалила рыжая ведунья, потеряв терпение. За время, что они находились в столовой, Алекс не проронил ни слова. Лаптеева даже отложила свою булку, чтобы послушать его историю. Иногда любопытство вытесняло её вечный голод. Парень убрал блюдце, на котором лежала булка и сделал глоток чая, поднимая взгляд своих голубых глаз. — Сначала мне надо было поесть. Вы же знаете, что я становлюсь вредным, если не буду сыт. Ученик Сварога продолжил: — В общем, у нас же скоро межтриместровый экзамен по зельеделию. Так вот, я взял у старших классов примерные задания и… Глаза Софи округлились, а брови поползли наверх. Это была отличная новость. В течение года голова девушки была забита повышением уровня английского языка и ИКСом. У неё попросту не было времени подготовиться к межтриместровым. Как она могла это упустить? — Алекс! Ты мой спаситель! — радостно воскликнула Софи, хлопнув в ладоши. — Дашь переписать? — Конечно, — ответил парень и его губы расплылись в улыбке. — Мда-уж, я подумала ты принёс свежие слухи, — отозвалась их рыжая подруга, потянувшаяся к булочке, которую отложила ранее. Затем она отломила кусок и протянула лучшей подруге. Та неуверенно взглянула на неё. — Ну же, ты плохо питаешься, это сложно не заметить. — она пробежалась взглядом по однокласснице. Марьяна не врала, Софи и впрямь похудела. Щёки ушли, уступив место неярко выраженным скулам, талия уменьшилась, а рубашка и юбка стали сидеть свободнее. Сейчас её фигура выглядела более подтянутой. Рейнольдс словила себя на мысли, что хотела бы остаться в этом весе. Девушка взяла часть булки из рук подруги и положила в рот. Она знала, что если не сделает этого, то Марьяна скорее всего сама ей запихнёт эту несчастную булку. — Марьяш, насчёт слухов, ты меня недооцениваешь, — подал голос Руденко. Он отставил пустой стакан на правый угол стола, а после сложил руки на груди. — Ну так? — с сомнением спросила она.  Марьяна Лаптеева была мастером по части сплетен, её трудно было удивить чем-то новым. Она всегда знала всё: кто не сдал контрольную работу, какие новые парочки появились и даже подробности о самых скрытных учениках. Софи не понимала как ей это удаётся и какие способы она использует. Алекс наклонился и перешёл на шёпот. — Если коротко, то я слышал как преподаватели перешёптывались между собой на тему запретных знаний об артефактах. Книги об этом, кажется, хранятся в закрытой библиотеке, которая находится в западном крыле. Я не понял, зачем и почему их скрывают, профессора говорили слишком быстро, но, думаю, кто-то задумал что-то не совсем законное. — О, это уже интересно, — Марьяна облизнула губы и посмотрела на Софи. — Действительно, очень интересно… Зачем кому-то хранить такие книги в школе, если можно это отдать под ответственность Подземного Двора? — сказала Рейнольдс, поставив подбородок на левую руку. — Наверное, они как раз не хотят, чтобы подобная информация попала к ним в руки. Отец говорил мне, что после распада страны пять лет назад, многие ведуны отделились от Российского Ведомства и их стало тяжело контролировать. В том числе и людей Подземного Двора. Большинство практикующих магов начало пропагандировать запретные знания, использовать древние руны и создавать артефакты страшной силы — рассудил парень. Подземный Двор являлся одним из трёх политических центров магического мира. В него также входит Департамент магического образования: единственный из всех департаментов Ведомства, который находится не в столице. Сотрудники Подземного Двора часто появляются в Колдовстворце, но, по неизвестным причинам, их никогда не видели. Насколько вероятно, что кто-то из преподавателей мог бы быть одним из них? — Может мы проберёмся в библиотеку и взглянем на книги? — внезапно предложила Марьяна, хотя, это было в её духе. — Нет! — крикнула Софи, громче, чем планировала. Соседние столы глянули на трио с нескрываемым интересом. Заметив зевак, девушка снова перешла на шёпот. — Это опасно! К тому же мы даже не знаем как туда пройти! Повисло молчание. Софи посмотрела на друга. Он тарабанил пальцами по столу, наблюдая как снежинки падают за окном. — Алекс? Ты что-то не договорил? — Ну… — протянул он. — У меня есть предположение как проникнуть в эту часть западного крыла, но сомневаюсь, что оно вам понравится. — Велес, и ты туда же? — сказала Софи, потирая переносицу. — А почему нет? Ты не подумала, что это помогло бы защитить учеников Колдовстворца? Вдруг мы узнаем… — затараторила Лаптеева. — Мы узнаем то, чего нам не нужно знать! У нас не девять жизней и мы не герои сказки! Если нас поймают, а поверьте, нас поймают, то мы всей гурьбой будем отчислены, даже не получив аттестата, — перебила её Рейнольдс. — Я правильно понимаю, что тебя волнует только твой драгоценный аттестат, а не безопасность школы? — от слов Марьяны будто исходил жар, который только и делал, что разрастался. Она всё время мирилась с эгоистичностью людей. Ведунья воспринимала Колдовстворец как часть себя. Похоже, что сейчас её задели за живое. — Ты верно меня поняла. Да, меня волнует мой “драгоценный аттестат”, потому что без него наши слова и действия не имеют никакого веса. Ты думаешь трое девятиклассников в силах изменить уклад нашего общества и спасти всех? — Да, — твёрдо ответила та. — Такая информация просто так не всплывает. То, что Алексу удалось узнать её – дорогого стоит. Я давно стала замечать что-то неладное и хочу всеми силами вернуть всё на круги своя. — Давай так, я не хочу с тобой ссориться. Прекрасно понимаю тебя, однако я не позволю близким мне людям лезть в запретку. Возможно это эгоистично, но я хочу, чтобы мои друзья жили спокойно, без кошмаров по ночам. Мой отец занимался запретными знаниями и ни к чему хорошему это не привело! Я даже не знаю, где он сейчас. Алекс и Марьяна медленно перевели взгляд друг на друга. У них были вопросы, Софи это поняла. Спустя минуту Марьяна подала голос. — Извини, ты никогда не говорила об этом… — Повода не было. Это не то, чем я бы хотела делиться. — коротко ответила Рейнольдс. В моменте словно всё вокруг перестало существовать. Теперь тут были только трое друзей, шёпот и новая информация, витавшая в воздухе, создавая напряжение. Сварожец прервал вновь наступившее молчание. — Пойдёмте, у нас впереди ещё целый день занятий, — сказал он, вставая из-за стола. Девушки последовали его примеру. Когда Марьяна направилась в сторону буфета, чтобы унести посуду, Алекс остановил зеленоглазую подругу. — Софи, я знаю, что ты имела в виду. Не пытаюсь тебя переубедить, но моему отцу каждую неделю приходят отчёты, количество пострадавших от запретных знаний растёт. Прошу, подумай над словами Марьяши. Возможно, мы могли бы спасти десятки жизней и использовать то, что узнаем, в будущем. У любого действия есть противодействие. Последняя фраза отдалась эхом в голове Рейнольдс. Так писал отец в письме перед уходом. У любого действия есть противодействие.

***

* Паспарту — специальная картонная рамка или подклейка под изображение.