Часть 1

      В ресторане царит оживление: Наруто, объявив, что угощает как будущий Хокаге, заказывает выпивку на всех. Раздаются громкие возгласы, и он, довольный и слегка захмелевший, возвращается к своему месту. Шикамару с иронией закатывает глаза, а Ино высказывает сомнения относительно платежеспособности Наруто. Вероятно, вопрос оплаты станет для него актуальным завтра утром. Наруто сидит рядом с Хинатой, которая от его объятий застенчиво краснеет. — Ребята, у нас есть новость, — объявляет он. Сакура, видя сияющее лицо Наруто и смущенную Хинату, уже догадывается о сути объявления. — Я снова стану отцом! — с гордостью восклицает Наруто. Все поздравляют пару. Мужчины дружески хлопают Наруто по спине, женщины обнимают Хинату и целуют её в щёку. Сакура подходит и крепко обнимает Наруто, получая объятия в ответ. — Значит, будет ещё один маленький Наруто, который будет устраивать переполох в деревне, — с улыбкой говорит она, положив руки ему на плечи. Наруто, смущаясь, почесывает затылок: — На самом деле, надеюсь, что на этот раз будет девочка.

***

Какаши, сложив руки, наблюдает за реакцией Сакуры на досье. На её лице — полное отсутствие удивления, лишь сосредоточенное выражение. — Вполне логично, что они обратились именно ко мне, — констатирует она, закрывая папку. — Дело не в том, что они не могут создать противоядие сами. — Неужели? — с сомнением переспрашивает Сакура, приподняв бровь. Какаши, слегка опустив голову, достает из бежевой папки нужный лист: — Противоядие создала ты. — Я помню, — подтверждает Сакура. — Они вырастили необходимые растения в Суне, но процесс приготовления… — Сложный, я знаю.- Какаши кивает: — Тебе лучше выехать как можно скорее, не дожидаясь завтра. Сакура соглашается и покидает кабинет. В дороге Сакура получает послание от Наруто. Развернув торопливо написанное письмо, она пьёт из фляги. В письме Наруто спрашивает о её скором возвращении, так как хочет, чтобы именно она, как и в случае с его первым ребенком, наблюдала за беременностью Хинаты. Сакура усмехается, заметив, что с каждым предложением почерк Наруто становится всё менее разборчивым. Она достает бумагу и ручку и пишет ответ. Послание отправляется с той же жабой, которая до этого момента сидела рядом и квакнула, когда Сакура закончила читать письмо Наруто. — Передай ему, что Шизуне прекрасно справится, если он будет упрямиться, — с улыбкой говорит Сакура жабе, которая тут же исчезает в клубе дыма.

***

Неделя кропотливой работы уходит у Сакуры на создание необходимого противоядия. Неделя, полная напряжения и сосредоточенности, которую она мечтает поскорее забыть. Каждая выверенная до миллиметра пропорция, каждая драгоценная капля требовали предельного внимания. Уже к третьему дню эта монотонность едва не сводит её с ума — и это при том, что рецепт принадлежит ей самой. Канкуро и Темари, видя её состояние, пытаются отвлечь Сакуру, приглашая её отдохнуть, выпить и развеяться. Иногда к ним присоединяется и Гаара, и Сакуре кажется забавным, с какой мягкой и искренней заботой Казекаге обращается к ней. Но она раз за разом отказывается. К вечеру её разум перегружен, и всё, чего она хочет — это сон. Наконец, когда неделя истекает и последняя порция противоядия готова, Сакура с облегчением беззвучно выдыхает. На её лице расцветает широкая, счастливая улыбка. Она передаёт одну партию Суне, а остаток тщательно упаковывает для отправки в Коноху — таков приказ Какаши. Пока она заканчивает подготовку к путешествию, Канкуро приводит в лабораторию двух шиноби из Конохи. Сакура узнаёт Шино, а вот его спутник ей незнаком. Тот представляется Эйзеном — мужчиной, вероятно, на несколько лет старше Сакуры, с аккуратной стрижкой, располагающей внешностью и обаятельной улыбкой. Он, безусловно, привлекателен. — Что это значит? — спрашивает Сакура, поднимаясь с кушетки и поправляя дорожную сумку с противоядием. — По приказу Хокаге, — ровным голосом отвечает Эйзен, — вас будут сопровождать до Конохи. Сакура вскидывает бровь и переводит взгляд на Шино. Её бывший одноклассник кивает и поясняет: — Несколько дней назад отряд шиноби из Деревни Травы попал в засаду. Они перевозили оружие в Коноху, когда на них напали. Нападавших не удалось опознать. Похоже, груз был вскрыт, но остался нетронуты. — Они не забрали оружие? — удивляется Сакура. — По всей видимости, нет, — сухо отвечает Шино. — Возможно, они ошиблись целью и искали что-то другое. В любом случае, Хокаге распорядился усилить меры предосторожности, поскольку нападавшие всё ещё на свободе. Сакура кивает, внутренне вздыхая.

***

Первый день путешествия проходит спокойно. Группа разбивает лагерь на берегу озера. Сакура готовит ужин из пойманной рыбы, а Эйзен развлекает спутников историями о привидениях из своей родной деревни — небольшого приморского городка на востоке от Конохи. Сакура замечает, что Эйзен время от времени бросает на неё взгляды. Она отвечает лишь вежливыми улыбками, не желая давать ложных надежд. На второй день пути, во время короткой остановки у реки, чтобы помыть снаряжение, перед Сакурой появляется жаба с письмом от Ино. Жаба квакает, сообщая, что Наруто разрешил Ино воспользоваться этим способом связи лишь единожды. Сакура удивлённо вскидывает бровь, а Шино, подойдя ближе, хмуро замечает: — Ей не разрешено отправлять тебе письма. Из-за письма Шино предупреждает отряд о необходимости соблюдать особую осторожность в ближайшие дни. — Контракт на призыв и связь между деревнями могут отслеживаться, — говорит он, глядя на Сакуру. Она понимает, что никто из команды её не винит, но этого нельзя сказать о двух блондинах, ждущих в Конохе. — Нам нужно будет спать по очереди, — инструктирует она. — Я также могу установить гендзюцу по периметру нашего лагеря. Мужчины кивают в знак согласия.

***

Нападение происходит во время ночного дежурства Эйзена. Сакура вскакивает на ноги, выбегая из палатки и оценивая ситуацию. Её гендзюцу снято, это она понимает сразу. Эйзена отбрасывает от деревьев, и он падает, неуклюже цепляясь за землю. Шино отступает, готовясь применить свою технику, основанную на насекомых. Сакура замечает нападавшего на верхушках деревьев и прыгает, чтобы перехватить его. Лицо мужчины скрыто, но ей не нужно видеть его лица, чтобы понять, кто это — однорукий мечник. — Теперь перешёл на более изящные преступления? — замечает она, находясь достаточно высоко, чтобы Эйзен и Шино не услышали. В ответ он молчит. Сакура хмурится и принимает боевую стойку: — В этом грузе нет оружия. Сомневаюсь, что он тебе пригодится. Ничего, никакого ответа. Она цокает языком, не желая двигаться первой — поэтому он нападает. Он бросается вперёд, и Сакура едва уклоняется от удара его клинка. Лёгким касанием дерева она отправляет ствол в сторону нападавшего, но тот без труда уклоняется и отталкивается, снова бросаясь к ней. Она кувырком уходит с линии атаки и уклоняется от выпада его меча. В этот момент в бой вступает Эйзен. Он встаёт между нападавшим и Сакурой, восклицая: — Харуно-сан, назад, вы должны остаться невредимой! Сакуре кажется, что разум играет с ней злую шутку, когда она видит, как на слова Эйзена нападавший замирает. Его плечи напряглись? Хватка усилилась? Она никогда этого не узнает наверняка. И нет времени размышлять, потому что в мгновение ока Эйзен выведен из строя. Отброшенный назад, он ударяется о дерево и падает на землю. Сакура в ужасе кричит и бросается к своему товарищу по команде. Раны поверхностные, но сотрясение будет серьёзным. Эйзен без сознания, и Сакура быстро останавливает кровотечение. Периферическим зрением она замечает нападавшего. Он не двигается. Он наблюдает за ними невидимыми глазами.       В воздухе раздаётся жужжание. Сначала тихое, затем громкое. Рой насекомых застилает небо. Сакура в панике смотрит на Шино. Нападавший уже бежит к нему. Она вскакивает на ноги и прыгает в том же направлении. Вспышки чакры бьют ей в спину, но она недостаточно быстра. Техника Шино мало помогает против Катона клана Учиха. Шино падает с ветки, Сакура ловит его, смягчая падение. Она снова вскакивает, нанося апперкот нападавшему — промах. Но этой короткой возможности хватает нападавшему, чтобы проскочить мимо неё и направиться к Шино, который всё ещё неуверенно поднимается на ноги. Сакура кричит, предупреждая его, но её крики остаются без ответа, Шино теряет сознание. Она сжимает зубы; тщетность ситуации практически написана на звёздах над головой. В отчаянной попытке она решает взмолиться: — Саске-кун, послушай, мы не перевозим ничего, что могло бы тебе пригодиться. Он поворачивается к ней, снимает маску и смотрит на неё разноцветными глазами. Молчание говорит само за себя. Она не знает, как ей его перехитрить. — Пожалуйста, — продолжает Сакура, ненавидя звук собственного голоса, — это просто… — её слова застревают в горле, меч пронзает её живот. Из губ вырывается стон, и она закрывает глаза, падая на землю. Кружащийся узор его додзюцу, истекающий кровью, — последнее, что она помнит.

***

Вырваться из гендзюцу теперь было гораздо проще, чем несколько лет назад. Практически бесшумно Сакура возвращает товарищей в лагерь, проверяет их состояние, подлечивает раны чакрой. Она оглядывает лагерь с тяжелым сердцем: палатки стоят криво, вещи разбросаны, ящик с противоядием исчез.

***

Шино приходит в себя первым, когда Сакура уже почти закончила писать Какаши о случившемся. Сейчас не время соблюдать запрет на связь — Хокаге должен знать. — Нападавший… — начинает Шино, садясь рядом с ней на бревно. Сакура отрывается от письма и смотрит на него. — Как ты себя чувствуешь? — с тревогой спрашивает она. — В порядке, — бормочет Шино. Сакура слабо улыбается и возвращается к письму. — Он… — продолжает Шино, — его нужно классифицировать как шиноби S-ранга. — Так и есть, — отвечает она, подписывая письмо и складывая его. — Подожди, это был…? Тихо вздохнув, она кивает: — Да, это был Учиха Саске.

***

Шино объясняет всё Эйзену, когда тот просыпается. Сакура отправляет послание со слизнем, и команда решает потратить остатки бюджета на номера в гостинице. — Мы заслужили это, — с усталой усмешкой говорит Сакура, — после того, как нам так наваляли. Эйзен потирает шею: — Что мы могли сделать против этого чёртова предателя Учихи? Сакура бросает на него быстрый взгляд, но сдерживается, чтобы не сказать лишнего. Они снимают три комнаты и расходятся по своим постелям. Сакура лежит на матрасе и смотрит на старый деревянный потолок. В комнату проникает лунный свет из грязного окна, завешенного рваными шторами. В комнате есть стол, но нет стула. Она слышит, как где-то капает вода. Сквозь стены доносится храп соседа. Сакура вздыхает и решает, что впредь будет требовать у Какаши больший бюджет на миссии.

***

Она просыпается в отвратительном настроении. Солнце едва показалось из-за горизонта, а она уже раздражена. На рассвете, девушка уверена, что её товарищи ещё спят. Но она больше не может оставаться в постели.

***

      После той ночи ей не было покоя. После её провала. Противоядия исчезли, а перед отъездом из Суны ей было чётко сказано, что часть лекарств срочно нужна в Конохе. У возвращающейся команды проявились симптомы отравления. Их состояние удавалось поддерживать, но для полного выздоровления в ближайшие недели, а то и раньше, потребуется противоядие. Чувствуя, как внутри нарастает раздражение, Сакура скидывает одеяло и идёт к своей сумке, чтобы одеться. Раз уж ей не спится, можно и прогуляться. Развеяться, привести мысли в порядок.

***

      Харуно углубляется в лес на окраине городка. Она не могла объяснить, почему именно туда, просто шла, куда вели ноги, размышляя о потере, о своём разочаровании. Внезапно она останавливается. Деревья вокруг замерли. В воздухе стояла звенящая тишина. Ни единого звука. Она почувствовала его присутствие нутром, ещё до того, как сработали сенсорные способности шиноби. Но ощущение опасности, которое преследовало её команду, здесь исчезло. Она могла бы расслабиться, но не стала. Резко развернувшись, Сакура коснулась пальцами рукояти куная, её взгляд был полон решимости, когда Саске медленно, почти оскорбительно медленно, приблизился к ней. Словно знал, что она не нападёт и не убежит.       Она не заметила этого в бою, но теперь увидела шрам, пересекающий уголок его губ. Его волосы стали короче. Плащ выглядел новым. Он остановился в нескольких шагах от неё. Куноичи сохраняла бдительность. Её взгляд был твёрд, как сталь, она сдержала желание закусить губу, чтобы не выдать своего волнения. Интересно, чувствует ли он её тревогу? Она одна, без поддержки товарищей, застигнута врасплох. Она ошиблась, думая, что после вчерашнего он уже далеко. Сакура расслабилась, подчиняясь неизбежному. Отошла от своей оборонительной позиции:       — Я понимаю, это звучит глупо, возможно, ты украл это, не зная, что это такое. Но в этом грузе противоядия, необходимые… — Я знаю, что я украл, — холодно перебил Саске. Его лицо ничего не выражало. Маска безразличия. Это равнодушие разозлило её даже больше, чем сами слова. — Знаешь? — насмешливо переспросила она, скрестив руки на груди. Его бровь едва заметно приподнялась — первый признак эмоций. Но это тут же исчезло. — Знаешь? И ты готов обречь… — Коноха — не единственное место, где нужны эти лекарства», — резко перебил Саске, в его голосе прозвучало раздражение. Её осенило. Её команда сразу решила, что это очередная выходка отступника из Конохи. Но её собственное предположение было ещё хуже — она даже не подумала о его мотивах. — Кому… — она запнулась, — кому они нужны? — Деревне, — отвечает он, обрывая фразу так, словно не желает продолжать. Деревне, неназванной, но не Конохе. И всё же, разве это имеет значение? Жизни есть жизни. — Если так, — продолжает она, — может, поделим? Его ответ резок и категоричен: — Нет. — Нет? — Вы сделаете ещё. Сакура хмурится: — Тебе ведь не нужновсёэто прямо сейчас. — Возможно, понадобится позже, — отвечает Учиха.       Она задумывается: — Значит, ты просто запасаешься? На всякий случай? Он кивает. — Это… Саске-кун, противоядие нужно и Конохе, причём срочно, а ты… — Сделайте ещё, — обрывает он её низким, острым голосом. Сакура сдерживает готовый сорваться гневный ответ. После короткой паузы она наконец говорит: — Его сложно варить. — Но возможно, — его взгляд смягчается, и она не понимает почему. — Всё равно сложно… — Ты уже сделала это, — снова перебивает Саске, его тон теперь соответствует взгляду. — У Конохи есть ты, а у них — нет, — он делает полшага к ней. — Они должны иметь возможность запастись. Этот аргумент заставляет её отступить. Возможно, в этом есть смысл. — Ты мог просто попросить, — тихо говорит Сакура. Последний Учиха фыркает. Этот звук настолько неожиданный, что она вздрагивает, словно его маска безразличия дала трещину. — И как, по-твоему, я должен был это сделать? — спрашивает он. — Явиться в Коноху и подать запрос на миссию, чтобы ты сварила им противоядие? — его челюсть напрягается. — У них нет средств, чтобы заплатить. Сакура качает головой: — Я не говорила о Конохе. Я сказала, что ты мог попроситьменя. Его разноцветные глаза ищут её зелёные. Он подходит ещё ближе, пока не оказывается совсем рядом. Единственной рукой он поднимает прядь её волос, проводя грубыми пальцами по нежным розовым прядям.       Сакура старается не дрогнуть от этого жеста. — Ты бы согласилась? Сакура отвечает без колебаний: — Да. Лёгкая усмешка трогает уголок его губ: — Кому бы ты рассказала? — Никому, — почти шепчет она. — Никто бы не узнал. Между ними повисает тишина, затем Саске отпускает её волосы и нежно касается её щеки. Сакура сглатывает, надеясь скрыть свою реакцию. Но она сомневается, что ей это удалось. Он наклоняется и целует её в губы. Этот поцелуй можно было бы принять за невинную благодарность. Короткий и целомудренный, чтобы списать всё на случайность. Но она знает, что это не так. Сакура отстраняется: — Мы не можем, — шепчет она. — Ты говорила это и в прошлый раз, — отвечает Учиха. — Говорила, — она отводит взгляд, — и я сказала, что это будет в последний раз. Сакура чувствует ложь в своих словах, и знает, что он тоже её чувствует. Он говорит, касаясь её кожи губами: — Чего ты хочешь? Она зажмуривается, не в силах смотреть ему в глаза, когда произносит: — Я хочу… перестать быть с тобой. Сакура чувствует, как он замирает, как отстраняется. Дрожащий вздох срывается с её губ, и Саске тихо просит её открыть глаза. Почти нехотя она подчиняется. Её дыхание прерывается, когда она ловит его пристальный взгляд. Кажется, проходит целая вечность, прежде чем он нарушает молчание: — Ты всё ещё лжёш. Черт бы его побрал — ей хочется проклясть его проницательность. — Я знаю, — отвечает она едва слышно. — Тогда перестань. — Нет, я… — куноичи закусывает нижнюю губу, ненадолго задерживая её зубами. — Мне следует перестать быть с тобой. Он снова наклоняется, его губы в миллиметре от её: — Я не хочу этого. Часть её не может даже представить, как вернуть своё сердце от этого человека. Оно у него, и она не сможет нормально функционировать, если попытается вернуть его на место. Оно просто не поместится. На этот раз Сакура сама сокращает расстояние, отвечая на поцелуй, чтобы не только выплеснуть своё разочарование, но и подтвердить ему, напомнить ему, что её любовь по-прежнему непоколебима. Несмотря на их обстоятельства, несмотря на бесперспективность чего-либо большего. Он отвечает жадно и быстро. Она чувствует, как его тело прижимается к ней, прижимая её к дереву, стесняя её движения.       Его рука сжимает её бедро. Понимая намёк, Сакура подтягивается, обхватывая его талию ногами, чувствуя, как кора дерева впивается ей в спину. Теперь они целуются с ещё большим отчаянием, он прижимается ещё сильнее. Страсть между ними вызывает вихрь мыслей об удовольствии и боли, которые она просто хочет почувствовать прямо сейчас.       Она двигается и просовывает руку между ними, прижимая ладонь к его паху. Саске почти вздрагивает от её прикосновения; его пальцы сильнее сжимают её бедро. Блуждающие пальцы и волнение, которое она не хочет сдерживать, заставляют Сакуру просунуть руку под его пояс. Обхватив его член, она делает пару быстрых движений, и Саске уже теряет контроль. — Вытащи, — рычит он ей на ухо. На её губах расцветает озорная улыбка. Одной рукой она стягивает его штаны достаточно, чтобы освободить его член для них обоих. Другая её рука по-прежнему ласкает его волосы, словно успокаивая человека, чьи глаза затуманились, человека, чья природная отстранённость так легко исчезает под прикосновением розоволосой куноичи. Не теряя времени, Сакура ласкает его, чувствуя, как плоть твердеет в её руке. Саске перестаёт целовать её и прижимается лбом к её лбу. Он смотрит вниз, между ними, с горящим взглядом, прерывисто дыша, пока она ласкает его именно в том темпе, который, как она знает, ему нравится. Сакура слегка целует его в лоб, прежде чем снова прижаться своим лбом к его. Его глаза закрываются, и с его губ срывается её имя. Вены на его члене пульсируют под её ладонью. Она чувствует, как жар между её ног нарастает с волнующей дрожью. — Сакура, — выдыхает Учиха, резко открывая глаза, — остановись.       Она замирает на полудвижении. Она снова ловит его взгляд. Его взгляд выражает его намерение. Его следующее желание. Её кивок почти незаметен. Сакура отпускает его член и поднимает юбку. Она сдвигает трусики в сторону и немного вниз; её возможности ограничены, так как тело находится между деревом и Саске, ни один из которых, кажется, не хочет сдвинуться ни на дюйм. — Позволь мне прикоснуться к тебе, — нежно говорит он. Она качает головой: — Я готова. Я готова сейчас. Его глаза сужаются: — Нет, я… — Саске-кун… — Сакура, позволь мне… — его слова обрываются, когда она хватает его член и прижимает свою вагину к его стволу. Сакура сдерживает рвущийся наружу стон. Саске издаёт сдавленный звук, пряча лицо в изгибе её шеи. Она снова двигается, и её влажность, ставшая очевидной, заставляет Саске потерять остатки самообладания. С рычанием он выпрямляется. Его рука скользит ниже, приподнимая её таз, так что головка его члена упирается в её вход. Их дыхание сбивается и сливается в одно. — Скажи мне, — хрипло шепчет он, не отрывая от неё взгляда. Она кивает, задыхаясь: — Да. С неожиданной нежностью Саске медленно входит в неё, наслаждаясь каждым мгновением их соединения. Она тихо стонет с каждым дюймом, с жаром выдыхая его имя, когда он оказывается внутри полностью. Наступает короткая пауза, и он начинает двигаться. Их первая близость была полна неловкости и неуверенности; их поцелуи были неловкими, а всё их соединение было пронизано нервным ожиданием. Их последняя встреча была грубой, страстной. Именно этого они оба тогда хотели. И именно этого Сакура ожидала от него и сейчас. Но эта нежность, словно тоска по чему-то большему, что останется даже после, возможно, навсегда, была совершенно неожиданной. И ей это нравилось: вибрация, проходящая по телу, когда внутри неё начинает зарождаться сильное, обжигающее наслаждение. Его шёпот на ухо проникает ей до самых костей, запечатлеваясь в памяти навсегда. Напоминание о том, что могло бы быть, даже если это ложь, даже если им никогда не суждено быть вместе. Она шепчет ему нежные слова, её бёдра двигаются в унисон с его толчками. В безмолвной гармонии, когда им нужно ускорить темп, они оба двигаются так, как нужно другому. Теперь она не сдерживает стоны наслаждения, её любовь к нему вырывается наружу, и ей уже всё равно на смущение. Он уже знает, что она любит его. Это был единственный бесспорный факт между ними: она любит его. — Саске-кун, — тяжело дышит медик, запуская пальцы в его волосы, — я так… я чувствую… Он прерывает её, ускоряя движения.       К этому она привыкла. Саске: отчаянный и жаждущий. Страсть, переходящая в нечто первобытное. Именно этот темп зажигает искру в её венах. Её рот открывается в беззвучном крике, она сжимается вокруг него, царапая ткань его рубашки. И тут медик чувствует, как он изливается в неё — но он не выходит. Она резко поднимает на него взгляд; её глаза широко раскрыты, его имя — невысказанный вопрос на её губах. — Чёрт, — шипит он, начиная отстраняться. Но её ноги крепче сжимаются вокруг его талии, и она, тяжело дыша, говорит: — Я справлюсь потом. До этого не дойдёт. Он смотрит ей в глаза: — Ты уверена? — Да. Саске всё ещё не двигается. Она слегка наклоняет голову и нежно целует его в щёку. — Ты мне доверяешь? — спрашивает куноичи. Он молчит. По крайней мере, не говорит ни слова. В ответ на её вопрос Саске сильнее сжимает её бедро и с силой входит глубже. Он оставляет на её губах болезненный, страстный поцелуй и двигается с животной яростью. Сила его движений застаёт её врасплох. Сакура едва сдерживает крик, впиваясь зубами в его плечо. Снова она чувствует, как волна наслаждения прокатывается по её телу от кончиков пальцев до самых кончиков пальцев ног. Совсем скоро Саске снова изливается в неё. В его криках слышится отчаяние, почти боль. Она едва разбирает слова, которые он выдыхает, когда её тело сжимается вокруг него, это ощущение доводит её до нового пика. Перед глазами мелькают белые пятна, их связь становится почти жестокой, прежде чем замедлиться. Зверь уступает место нежности, движения становятся размеренными, замедляющимися. Наконец, Сакура разжимает ноги и опускает их на землю, едва держась на ногах. Она натягивает трусики, поправляет юбку и отводит взгляд. Саске так же молча приводит себя в порядок. Это та часть, которую она ненавидит больше всего. — Когда ты это получила? — спрашивает он, прерывая её мысли. Сакура замирает и медленно поворачивается к нему: — Что? Он делает шаг ближе, наклоняется и касается её бедра. Её дыхание перехватывает, и она опускает взгляд. Под подолом юбки виден едва заметный шрам, тонкая розовая полоска — то, на что он указывает. Вопрос её озадачивает, но девушка всё же отвечает: — Несколько месяцев назад, от шиноби из Тумана. — И это всё, что они смогли сделать? — спрашивает он тоном, в котором Сакура на мгновение улавливает что-то похожее на… нежность? Но лишь на мгновение — она знает, что не стоит обманываться. Сакура поднимает на него взгляд сквозь розовые ресницы и видит кривую ухмылку: — А откуда это у тебя? — она указывает на шрам, пересекающий уголок его губ. — Секретная информация, — отвечает Саске, ухмыляясь так, что в нём проглядывает тот мальчишка, которым он когда-то был. Сакура фыркает, сдерживая улыбку.

***

До пробуждения команды Сакура идёт на ближайший рынок, чтобы купить выпечку и особый травяной сбор; такой, при покупке которого лавочник бросает понимающий взгляд. Но ей всё равно. Особенно когда её партнёр, а не сам акт, является куда более скандальным аспектом её утренней встречи. Эйзен просыпается последним, жалуясь на боль в спине из-за неудобного матраса. Сакура находит Шино, готового к отправлению, в вестибюле, Эйзен ворчит рядом. Шино кивает на приближающуюся куноичи, которая прячет коробку с травами под плащом, а в другой руке держит пакет с выпечкой. — Прямо с рынка, — улыбается Харуно.

***

Мужчины оживляются, Сакура раздает им выпечку, и Шино сообщает, что получил известия из Конохи. — Нас с Эйзеном отзывают, — говорит он, облизывая липкие от мёда пальцы, — а тебе Хокаге приказал вернуться в Суну. — За новой партией. Шино кивает: — В этот раз тебя будет сопровождать усиленный отряд. Сакура кивает в ответ, смутно догадываясь, кто именно войдет в этот отряд. Впрочем, она сомневается, что такая охрана вообще понадобится. — Мы выдвигаемся сейчас. Ты с нами, Харуно? — спрашивает Эйзен, вытирая джем с уголка губ. Сакура улыбается и незаметно показывает ему на его лицо. Эйзен послушно повторяет жест. — Я выйду минут через десять. Увидимся через пару недель в Конохе, — отвечает она, крепче прижимая к себе сверток с травами.

***

Сакура залпом выпивает отвратительный на вкус чай. Она терпеть не может эту горечь. К счастью, пить его приходится нечасто. Внутри нарастает тревога. А что если на этот раз их увидят? Что если их удача закончилась? Она надеется, что их никто не заметил, но уверенности нет. Её мучает мысль о том, что её могут наказать за то, что произошло утром. Только время покажет, чем всё обернётся. Ополоснув чашку, Сакура ставит её на стол и прячет травы в сумку. Закинув её на плечо, она выходит из гостиницы и отправляется в Суну в одиночестве.