Глава первая

                  — А я смотрю, вы отлично проводите время!             Перед совсем невовремя вошедшем в небольшой кабинет парнем, предстала непристойная сцена: на офисном столе лежала девушка с разлохмаченными золотистыми волосами, с едва расстегнутой блузкой, и поднятой темной юбкой-карандаш до самого живота. Над ней застыл в растерянности мужчина, который собирался спустить брюки, рубашка его валялась на полу. Всё замерло в тягостной тишине, словно в дешевой комедии, где за кадром звучит наигранный смех. В глазах любовников читался ужас, а гость, скрестив руки на груди, смотрел на них с холодным неодобрением, ожидая объяснений.             Девушка поспешно поднялась, поправляя свою одежду и торопливо застегивая пуговицы. Ее накаченный белобрысый спутник, напротив, даже не потрудился скрыть свое возбуждение, оставив ремень расстегнутым.                   — Саймон… — дрогнувшим голосом начала она, лихорадочно сочиняя оправдание, — прошу, выслушай…                   — Я весь в внимании, — холодно ответил парень, опершись о дверной косяк. Девушка замерла, пораженная его внешним спокойствием, но в его глазах пылала ярость. Едва она открыла рот, как её грубо прервали.                   — С чего тебе перед ним объясняться, Реджина? Он что, дурак, два плюс два сложить не сможет? — возмутился ее любовник, явно раздраженный тем, что его прервали в самый неподходящий момент.                   — Рик… — осадила его Реджина, бросив на него осуждающий взгляд.                   — Мне ничего объяснять не нужно, — мрачно усмехнулся Саймон. — И так всё ясно.                   Ему хотелось спросить, сколько недель, а может, и месяцев они крутили роман за его спиной. Так, чтобы понять, каким слепым дураком он был до этого момента. Но тут же отбросил эту мысль. Зачем слушать их оправдания, ложь? А этот, этот накачанный увалень, наверняка стал бы хвастаться своими постельными подвигами. Фотограф решил положить конец этому фарсу здесь и сейчас, не откладывая.                   — Что ж, извините, что помешал. Развлекайтесь! — с натянутой улыбкой произнес он и, без лишней резкости, закрыл за собой дверь.                   

***

                               Неприятное воспоминание нахлынуло, и настроение Кука мгновенно угасло, стоило ему спустя три месяца увидеть знакомые лица на улице. Он замер с охлажденным напитком в руке, рот его глупо приоткрылся. Высокий мужчина, чьи мышцы выпирали из-под футболки, демонстрируя накачанное тело, вел под руку блондинку в легком платье, обнимая ее за талию с непринужденной фамильярностью.                   Саймон вспомнил, как после их последней встречи ушел в запой, не выходя из квартиры целую неделю и игнорируя звонки друзей и коллег. Его едва не уволили за эту выходку, но мистер Боу, добрый начальник, сжалился, у них бы хорошие отношения несколько лет. Саймон бросил в спину довольной жизнью парочки прожигающий яростный взгляд, будто мог таким образом их испепелить.                   Как только их фигуры скрылись в неизвестном направлении, парень для успокоения сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, закрыв глаза. Нет, не стоит снова погружаться в мысли об этой предательнице. Нужно просто жить дальше, с чистого листа. Но с каждым расставанием он чувствовал, как уходит уверенность, и всё больше думал о том, чтобы окончательно прекратить эти бессмысленные знакомства. Некоторые люди, оказывается, спокойно живут без семьи, в одиночестве, с домашним питомцем. Может быть, завести хотя бы кошку?                   «Не-не, мне Тревора вполне достаточно», — усмехнулся Кук, вспоминая о своем коллеге и друге, и с легким шагом направился вперед, наслаждаясь солнечным светом. На удивление, в этот летний день дышалось легко и приятно. Яркие лучи касались его кожи, наполняя каждую клеточку теплом и радостью.                   После болезненных расставаний легко свалить вину на всех женщин, повесив на них ярлык мерзавок. Однако такая позиция присуща тем, кто не хочет ничего менять в своей жизни и не стремится разобраться в себе. Саймон не хотел быть таким идиотом и решил делать шаги к изменению. Хотя бы внешне. Он сбрил дурацкую, темную, заросшую щетину, оставшуюся после запоя, и поправил свою прическу, сделав ее более симметричной. В фитнес он ходил уже третий день, и с каждым маленьким шагом начинал уважать себя всё больше.                   И дело даже не в том, что из-за накаченного пресса девушки сходят с ума. Учитывая тот факт, что он живет с вампирами и оборотнями физическая подготовка очень бы не помешала. И заодно Тревор как-то говорил, что спорт снимает стресс.                   Саймону хотелось этому советчику сказать пару ласковых, ведь после тренировок ноги тряслись и едва слушались, чтобы сделать хоть какой-то шаг до дома. Да и чувствовать на себе любопытные взгляды более крепких мужчин, которые могли переломать все кости одним пальцем, и стройных подтянутых девушек, как-то не очень приятно. В спортивных залах вообще чувствовалась особая атмосфера. Неразрешенное, натянутое сексуальное напряжение в воздухе. Женщины выбирали максимально короткие спортивные топы и обтягивающие лосины, мужчины предпочитали заниматься с голым торсом, даже не смотря на то, что правила запрещали подобные выходки. Чем ближе оказывались одни к другим, тем больше занятия спортом напоминали брачные игры. Проигрывающие крепкими мускулами мужчины, покачивающие подтянутыми бёдрами женщины. Очевидно цель посещения зала у всех была своя. И Саймон чувствовал что не вписывается. Как и всегда.                   Третий день в зале был тем еще испытанием для худощавого Саймона. Летнее солнце, проникающее сквозь огромные окна, только усиливало его ощущения. Он бродил между тренажёрами, вдыхая запахи пота и железа, и рассматривал тренирующихся. Мускулистые мужчины, сосредоточенно поднимающие тяжести, казались ему великанами. Девушки, с изяществом выполняющие упражнения на растяжку, излучали уверенность и силу. Его взгляд скользил по их подтянутым фигурам, вызывая смесь восхищения и зависти.                   Кук чувствовал себя маленьким и неловким в этом месте. Неуверенно касаясь холодного металла тренажёра, он представлял себя одним из них, сильным и уверенным. Но пока он был лишь гостем, тихо мечтающим о собственном преображении. Которым будет с гордостью любоваться, как очередным удачным снимком для редакции или заказчика.                   Недолго Саймон пробыл в мыслях наедине, его прервало ощущение мощной ладони на своем плече. Поднял голову и увидел одного своего знакомого. Его звали Джимом. Бывший спортсмен, боксер, которого показывали по телевизору несколько лет, пока тот не забросил это дело из-за ссоры с начальством, поэтому устроился сюда фитнес-тренером. Высокий и крупный, как скала, внушающий ужас афро-американец с непривычно пепельными дредами. Его янтарные глаза полные дружелюбия с задором сощурились.                          — Как настрой? — полюбопытствовал он, потрепав прическу Кука, делая ее более лохматой. — Я смотрю, что тебе уже не терпится, раз пораньше пришел.                   — Это потому что у меня выходной, Джим, — проворчал фотограф, без грубости убирая ладонь со своей головы.                   Мужчина повел Саймона в специальный зал, чтобы не столкнуть с остальными во время занятий. Поначалу они занялись простой разминкой. Приседания с легкими гантелями, затем специальные упражнения для растяжки, отжимания. Потом Саймон принялся за сам тренажер. На удивление, после двух дней тренировок заниматься было не так уж тяжело. Даже ноги перестали дрожать, когда он их сгибал. Сейчас он полностью позабыл об остальных присутствующих, о назойливом солнце, будто стремившемся его ослепить, о мокрых пятнах на белой футболке. Самобичевание заглушилось, уступая место сосредоточенности на каждом движении, на усилии, прожигающем мышцы, на тихом удовлетворении от преодоления себя. Он чувствовал, как тело постепенно наливается силой, как уходит скованность, как в нем просыпается что-то давно забытое, что-то настоящее.                   Джим, внимательно наблюдавший за ним, одобрительно кивнул.             — Хорошо, Саймон. Я вижу, ты быстро осваиваешься. Теперь давай добавим немного нагрузки.                   Саймон почувствовал, как в груди закипает странный азарт. Страх, который сковывал его поначалу, исчез, уступив место желанию двигаться дальше. Он с благодарностью воспользовался паузой, чтобы сделать глоток воды, прежде чем вернуться к тренажёру. Дополнительный вес ощущался, но не подавлял. Наоборот, он стимулировал, словно говорил: «Ты можешь больше, сделай это». И Кук делал. С каждым повторением, с каждым болезненным движением чувствовал, как укрепляется связь с телом, как возвращается контроль над собой.                   Зал постепенно наполнялся людьми, однако это никак не волновало фотографа. Звуки исчезали, оставался только ритмичный шум тренажёра, стук его собственного сердца. Он чувствовал, как пот стекает по лицу, как напрягаются мышцы, как в каждой клеточке тела пробуждается сила.                   Джим с довольный миной оставил его заниматься но беговой дорожке, чтобы уделить время остальным новеньким. Саймон спокойно ходил по двигающейся ленте смотря прямо на окно, и наблюдал как менялось небо за несколько часов, став более синим. Хорошо, что не стал брать с собой наушники, как это обычно делали остальные, а то упал бы наверняка.                   Глаз ненароком остановился на молодом человеке, который упражнялся на том же тренажере, но с большей интенсивностью. Он вдыхал ртом, не проявляя даже намека на усталость. Кук с удивлением наблюдал за тем, как мастерски тот держится в этом ритме. Под сероватой майкой скрывалось подтянутое тело, не чрезмерно накачанное, как у многих, но с маленькими, заметными рубцами, говорящими о прошлых усилиях. Затем взгляд Кука привлекло лицо парня, который не отрывал взгляда от экрана тренажера. Симпатичный, с густой шевелюрой, что придавало ему дополнительную привлекательность.                   Кук почувствовал укол стыда, осознав, как бесцеремонно разглядывает незнакомца. Он опустил взгляд на свои руки, крепко сжимающие ручки тренажёра, и постарался сосредоточиться на собственных усилиях. Однако образ парня продолжал маячить перед глазами, словно назойливая тень.                   Тот вдруг сбавил скорость, и тренажер плавно остановился. Он глубоко вдохнул, выпрямился и убрал мокрые волосы со лба назад. Его рука потянулась к полотенцу, висевшему на соседнем тренажёре, и слегка коснулась его плеча. Кук невольно вздрогнул, словно его застали за чем-то непристойным. Незнакомец обернулся, и их взгляды встретились.                    Из-за этого Саймон случайно нажал не ту кнопку, и дорожка рванула вперед с невыносимой скоростью. Ему ничего не оставалось, как схватиться за поручни. Однако от мощной вибрации удержаться на ногах не смог, и тут же лицо его шмякнулось о тренажер, после чего он перелетел назад. В области носа и на лбу разразилась адская боль, словно кто-то со всей дури прижал его лицо к камню.                   — Бляха-муха, — страдальчески прошипел парень, хватаясь за нос. Глаза были закрыты, однако прекрасно было слышно испуганные вздохи и поспешные шаги к нему.                   — Врача, позовите врача, — визгнула противным голосом девушка, отворачиваясь от крови на лице бедолаги.                   Тот парень с испуганным и одновременно сочувствующим лицом осторожно помог Саймону подняться, бережно держа его за свободную руку. Незаметно он повел его в специальный медицинский кабинет. По пути пострадавший обратил внимание на шокированного Джима, который тоже поспешил в их сторону.                   «Да уж. Думал, это будет единственный день без приколов, но нет» — горько усмехнулся фотограф, пока его силуэт и фигуры двух других парней растворялись за дверью.

***

                                                 — Жить будет! — произнёс доктор с нахмуренным лбом, завершив обработку лица пациента. Нос был забит ватообразной подушечкой, а на лбу красовался пластырь. Саймон бережно прижимал к этому месту маленькую грелку со льдом.                         — Как ты умудрился то? — сердито поинтересовался Джим, пристально рассматривая вид бедолаги.                         — Да, всё нормально, просто отвлекся, — проворчал фотограф и бросил на спасителя мимолетный взгляд.                         — Вот с этого всё начинается! — чуть завелся бывший боксер, отчего другой посетитель фитнеса напрягся и сделал шаг в сторону. — Сначала отвлекся, а потом на меня и моих товарищей заяву пишут!                         — А нахрена мне это надо? — огрызнулся фотограф, глядя на товарища одним глазом.                         — А с того, что я, видите ли, не уследил за тобой. И наверняка бы добавил, что тренажер бракованный, хотя мы с утра проверяли....                         — Джим, либо успокаивайся, либо иди отсюда. Навел тут панику с утра пораньше, — прервал его престарелый коллега, показывая рукой в сторону дверей.                         В ответ мужчина возмущенно вздохнул, раздул ноздри и продемонстрировал свое недовольство. Кук совершенно не ожидал, что его тренер так вспылит из-за не самой серьезной травмы. И сердце его сжалось бы от обиды на такое поведение, если бы не тот быстрый взгляд Джима, полный вины и некой искренней симпатии.                         — Просто будь осторожен в следующий раз, — произнес он уже тише, отводя глаза, и тут же напустил на себя строгий вид, как у папаши, — нет, на каждой долбанной тренировке.                         — Обещаю, — усмехнулся в ответ Саймон.                                      Их перепалку прервал звонок телефона, и тренеру пришлось покинуть кабинет. Саймону хотелось надеется, что конфуза с начальником не произойдет из-за этого случая. Разве в фитнесе такие случаи не возникают? Или именно в этом месте так пекутся о репутации? А может у Джима была такая неприятная история, поэтому так вскипел?                   После консультации с врачом фотограф со своим спасителем направлялись в раздевалку. Его сочувственный и встревоженный взгляд нервировал пострадавшего. Как нянька носится. И ладно бы, руки или ноги пострадали, так нет же. Однако Саймон не решался выразить свои мысли прямо, не желая показаться грубым тому, кто первым пришёл ему на помощь.                   Как только они оказались на нужном месте, фотограф сразу же подошел к своему шкафчику, вытаскивая вещи.                   — У тебя разве не закончилась тренировка? — холодно поинтересовался он, не понимая, почему незнакомец вместо того, чтобы уйти, продолжает стоять над душой. Тот удивленно расширил глаза на вопрос.                   — Нет, еще целый час остался, — ответил парень, почесывая затылок. — Просто думал, не нужна ли помощь?                   — Да не парься, я ж не руку сломал. Как-нибудь дойду ножками, — легко бросил Саймон с натянутой улыбкой, как будто на самом деле ничего столь серьезного не произошло. Однако нос болезненно ныл, как и ссадина на скуле, под глазом, и на лбу.                   Собирался было двинуться в сторону выхода из раздевалки, как вдруг вспомнил:                   — Спасибо… что помог… — слова как будто звучали неискренне и неохотно. Однако Саймон не знал, как еще выразить свою благодарность. В основном, он чувствовал себя неловко.                   — Не за что, — тепло улыбнулся собеседник, и на душе фотографа стало немного легче, напряженность на лице рассеялась. — Первый день всегда нелегкий. Потом станет проще.                   — Вообще-то, я здесь третий день, — фыркнул Кук, чуть ли не оскорбленный такими словами.                   — Оу, не знал.                   — А ты сколько здесь? — поинтересовался Саймон, хотя мысленно предполагал, что этот парень явно ходит сюда больше года.                   — Ну, где-то два года.                   — Вот это выдержка, — удивленно протянул Кук.                   Собеседник в ответ лишь рассмеялся, явно не понимая столь необычной реакции. Сделал несколько шагов к Саймону.                   — Я, кстати, так и не представился. Энди, — он протянул руку.                   — Саймон, — ответил тот, их рукопожатие вышло крепким, хоть и слегка холодным из-за грелки.                   — Как часто ты в неделю ходишь сюда?                   — По-разному, — пожал плечами Энди. — Чаще всего два-три раза.                         Их диалог прервался благодаря одному мужчине, который очень спешил побыстрее освежиться в душе. Чуть ли не бегом. Парни провели его удивленными взглядами. Саймон повернул голову к открытому проему в тренажерный зал.                   — Я тогда пойду, — сказал он. — Не хочу портить твой режим.                   Энди в ответ лишь тихо рассмеялся и перед уходом на прощание помахал рукой.                         «Ну хоть что-то хорошее в этот день» — улыбнулся Саймон напоследок и снова наткнулся лицом на дверь, тихо вскрикнув от невыносимой боли. Словно призрак, он поспешно покинул раздевалку, желая, чтобы на этот раз никто не взялся за ним ухаживать.                         До дома было рукой подать, но Саймон не спешил, волоча за собой ноющую усталость и боль, пропитавшую каждую клеточку тела. Неудачное падение на тренировке выбило его из колеи. Только-только начал избавляться от гнетущих, самобичующих мыслей, и вот – снова выставил себя неуклюжим посмешищем. Он, конечно, старался не обращать внимания на остальных, но спиной чувствовал сочувствующие, жалостливые взгляды, словно он – побитая псина. Отчего становилось невыносимо гадко.                   «Господи, да я из кожи вон лезу, чтобы стать лучше! Почему все идет наперекосяк? Опять облажался, как школьник!» – парень задумчиво смотрел под ноги, наблюдая, как мимо проносится собака на поводке.                   Как теперь тренироваться, не вспоминая этот досадный эпизод? С другой стороны, он в этом зале новичок и, кроме Джима, ни с кем особо не сблизился. Скорее всего, это нелепое падение скоро забудется. Стоит ли так переживать из-за пустяка?                   Эти мысли немного приободрили Кука. В любом случае, пару дней он здесь не появится. Работа, заказы – его ждала насыщенная неделя.                   Едва переступив порог дома, Саймон с головой ушел в работу. Фотографии требовали тщательной цветокоррекции, чтобы картинка получилась сочной и привлекательной. Не снимая спортивного костюма, он увлеченно колдовал над снимками, орудуя мышкой. На этот раз он работал над очередным фото для их журнала о сверхъестественных существах. Кто бы мог подумать, что их скромное издательство станет таким известным, когда коллеги начали получать награды за наградами. Об этом можно было только мечтать.                   Сейчас Саймон редактировал фотографию темной души. Пришлось изрядно попотеть, чтобы загримировать манекенщика, добавить светящиеся глаза и кучу мелких деталей, дабы изобразить ужасного зеленоглазого призрака, который, по рассказу Мии, был злым духом прошлого. С одной стороны, воплощать такие образы было безумно интересно, а с другой – невероятно сложно. Ему нравилась эта работа, нравилась мрачная и таинственная атмосфера их журнала, нравились коллеги. Забавлял и тот факт, что некоторые из них не были людьми.                   Закончив работу, Кук потянулся, разминая затёкшую спину, и сжал, а затем расслабил кулаки. Почувствовав неприятный запах изо рта, он принялся искать жвачку. В спортивной толстовке ее не оказалось, в карманах джинсов – тоже. Оставалось поискать в небольшой сумке, где он обычно хранил кошелек, ключи, телефон и фотоаппарат.                   На вешалке, заваленной одеждой, он нащупал сумку, достал жвачку и вдруг коснулся чего-то стеклянного. На его бледном лице отразилось замешательство. Он вытащил предмет и обнаружил небольшой полиэтиленовый пакетик с ручками, внутри которого лежали две склянки и какая-то записка с флешкой.                   Прежде чем углубиться в чтение, Саймон бережно опустил склянки на стол, словно хрупкие сокровища, и принялся изучать их. Миниатюрные, не больше ладони, они отличались друг от друга. Одна — густо-алая, словно запекшаяся кровь, другая — угольно-черная. И обе выглядели явно не использованными. На каждой красовалась надпись, выведенная изящным готическим шрифтом: «Substanz».                   Легкая усмешка тронула губы парня. "Неужели я ввязался в историю с настоящей ведьмой? Только этого мне сейчас и не хватало!" — подумал он, и тут же принялся жадно вчитываться в текст:             

            Да-да, я тебе подсунул кое-что. Прежде чем выбрасывать, прочитай эту записку до конца. Мы с тобой почти не знакомы, но по твоему рассказу за столом я понял, что ты не очень доволен своей жизнью. Иначе бы ты здесь не оказался. Так что есть шанс всё изменить. В флешке всё написано. Если что — звони мне или им, они помогут.

От Альферда.

                                     Первым чувством фотографа был шок. Альфред? Что он отправил? Зачем? Какое ему до этого дело? Однако стоило задаться такими вопросами, как вдруг в голове красочно вспомнился тот день, когда они познакомились.

***

                                                  Саймон сидел за барной стойкой и потягивал Батангу — мексиканскую текилу высшего качества. В трезвом уме к нему лезли самокритичные мысли, а так хоть алкоголь унимал их, возвращая радость в жизнь. Главное — не переборщить, иначе он проведет в обнимку с унитазом всю ночь и домой таки не дойдет.             Бар находился далеко от привычных городских мест. Он располагался в опасной части города, где ночью лучше не появляться одному, чтобы избежать встречи с бандитами или хулиганами. Однако Тревор однажды предложил ему посетить это место, так как там можно было насладиться отличными напитками в компании немногочисленных посетителей.                   Кук случайно обнаружил это заведение на рассвете, когда прогуливался по улицам от скуки. Его друг оказался прав: площадь бара была небольшой, но не тесной. На потолке была сетка с искусственными пальмовыми листьями, создававшими атмосферу джунглей. Тем не менее, в баре были и настоящие джунгли — ряды кожаных диванов, за которыми стояли горшки с настоящими пальмами. Деревянный пол, барный стол и полки с бутылками создавали неповторимую атмосферу, в которой было приятно находиться.                    На небольшой сцене, расположенной в глубине зала, сидел молодой человек с гитарой в руках. Он был темнокожим, и его внешность сразу привлекала внимание. Голос его был низким и неторопливым, он словно заглушал все посторонние звуки, и это невольно заставляло окружающих прислушиваться к его пению. Три молодые девушки смотрели на него с восхищением. Две из них были просто очарованы его талантом, а третья, с розовыми кудрями, смотрела на него с явной влюблённостью. Казалось, она была под гипнозом и не могла отвести от него глаз.                         Саймон усмехнулся. Хотелось бы, чтобы на него смотрели так же, но не коллеги, не друзья и не мама, а его возлюбленная. Та, которая не станется играться с его чувствами от скуки. Та, которая будет не только принимать его любовь, но и отдавать свою. Любить кого-то, конечно, приятное чувство, но взаимность делает его ещё более ценным.                                      Если бы сам дьявол явился к нему и предложил что-то в обмен на душу, то юноша предпочёл бы либо любовь, либо... полное отсутствие любых чувств. Не ощущать одиночества, страха, гнева, не испытывать тяги к чему-либо и просто наслаждаться жизнью. Однако, будучи в здравом рассудке, он бы точно сказал, что жизнь без этих чувств невозможна, иначе это будет не жизнь, а лишь существование.                                 Спокойно сидел бы на своем месте, если бы кто-то не подсел рядом. Саймон с хмурым выражения лица медленно повернулся и поднял голову, чтобы осмотреть высокую и сильную фигуру. Если бы нужно было описать этого человека одним словом, то это было бы «великан». Если бы он жил в Японии, то, вероятно, постоянно бы ударялся головой о потолок. Лицо незнакомца было бледным, скуластым и грозным. Его серо-голубые глаза были прищурены. Волосы почти сливались с цветом кожи. Через тёмную футболку проступали очертания его мышц.                   — Два стакана виски с колой, — обратился незнакомец к бармену, на что тот кивает и принимается за дело. Потом же незнакомец переводит полного любопытства взгляд на Саймона.                   «Что вылупился?» — мысленно вопрошал Саймон, поджав губы от недовольства. Только насмешек в свой адрес ему и не хватало!                   — Неудачный денечек, я смотрю, у тебя выдался? — c насмешкой поинтересовался «великан».                   — С чего так?                   — В бар идут либо кампаниями, либо одиночками. А когда одиночками, то вряд ли от балды.                   Первое, что хотелось сделать Куку — это отодвинуться или вовсе уйти в другое место, однако стакан не был полностью осушен. Да и еще так отсидел ноги, за час, что еще одно движение — то точно упадет на пол.                   — Слушай, я чем-то тебе мешаю? — спросил фотограф, стараясь не показать свою раздражительность и сохраняя на лице нейтральное выражение.                   — Нет, ты мне не мешаешь. Мне просто любопытно. Ты единственный, кто в этом райском уголке выглядит таким печальным, — произнёс он уже более серьёзно.                          — Лучше бы ты нашёл себе подружку. Ты же такой красивый, и любая будет рада с тобой познакомиться, — сказал Саймон будучи уже в изрядном подпитии. Обычно он не говорит таких вещей незнакомцам, но плескавшийся в пустом желудке алкоголь раздражал, заставлял злиться и проявлять враждебность.                   Казалось, «великан» должен был поморщиться от таких слов или провоцироваться на драку, но вместо этого он лишь усмехнулся, не уловив в них ни капли иронии.                   — Зато посмотри на мою харю. Без слез и не взглянешь, да? — горько рассмеялся парень, тыкая на свое похмельное красное лицо. — Кстати, меня зовут Саймон.                    — Альфред, — ответил на рукопожатие парень.                   Виски с колой неустанно пестрели на барном столе, пока Саймон с Альфредом непрерывно обсуждали разные темы, словно были давними друзьями. Разговор их тек свободно, а слова сливались в речевую гармонию, не оставляя времени на раздумья для фотографа. Однако даже в таком состоянии не смел рассказать одну важную тайну. Упоминать о том, что он живет среди коллег — одного оборотня, другого вампира, а третья вообще полувампирша — было бы глупо. Страшно было даже представить, что вокруг этого бара могут скрываться эти твари, жаждущие полакомиться человечиной.                   Как только он завершил свой печальный рассказ о том, как поймал свою девушку на измене, Саймон опустошил свой стакан и начал делать новый заказ. Однако Альфред, слегка покачивая рукой, отрезал: «Хватит, не надо».                                      — Вот слушаю тебя, дружище, и знаешь... — он приобнял за плечи одной рукой, прижав к себе, отчего стул поблизости издал неприятный скрип по полу, — у меня почти такая же ситуация. Только вот из-за моей внешности никто даже разговаривать со мной не хотел, ни то что встречаться...                                      — Чего? — глупо открыл рот Саймон с сощуренными недоверчивыми глазами и удивленно махал ресницами. — Да ты словно из очередной ванильной манхвы вышел. Какой идиот захочет тебя избегать, если ты не полицейский, конечно?                   — Думаешь? Подожди, давай я тебе сейчас кое-что покажу, — несмотря на свое состояние, Альфред ловко достал смартфон из заднего кармана джинс и принялся рыться в галерее. Внезапно, перед его собеседником, явилось изображение юной версии самого себя: рыжеволосый, худощавый и неказистый парень с выступающей челюстью, словно у лошади, и длинным носом, стоял у моста с широкой, по-настоящему беззаботной улыбкой. Саймон удивленно выдохнул. — Вот таков я в шестнадцать лет. Так бы и ходил с этим хлебальником дальше, если бы однажды мне кое-что не помогло.                   — Пластика? — предположил парень.                   — Это слишком дорого, и даже если бы стал копить на нее... ну где-то...в течение семи лет и лопал бы одну лапшу, то всё бы не выдержал. Пришлось бы идти в больницу с язвой желудка, — с этими словами он начал рыться в небольшой сумке, которую носил от плеча к талии, и, наконец, достал крошечную пустую склянку, протянув ее Саймону. — А вот с ней всё куда проще и приятнее.                                      Фотограф внимательно рассматривал бутылёк, поворачивая его под разными углами и пытаясь понять, что на нём написано и из чего он сделан. Хорошо, что это не пакет с наркотиками! На этикетке было написано «Substanz», что в переводе с немецкого означало «вещество» или «субстанция». Это уже казалось странным. И еще тот факт, что какой-то громила носит её с собой и предлагает опробовать, выглядел более чем пугающе. Походу с этой целью и подошел знакомиться, а не по доброте душевной.              «Не-не-не, я не такой баклан, каким ты меня считаешь. Еще похитите меня и будете потом надо мной эксперименты делать. Хрен вам!» — мысленно ворчал Саймон и уже собирался сказать всё, что у него на уме, как вдруг Альфред начал говорить о достоинствах этой пустой склянки.                          — Понимаю, что звучит как-то... сказочно, но, на самом деле... оно изменило мою жизнь полностью. В лучшую сторону, — парень видел, что собеседник, мягко говоря, не впечатлен этим рассказом и перед тем как продолжить глубоко вздохнул, будто от усталости, — поначалу будет тяжеловато и даже... неприятно, но стоит этого. Если следовать четким указаниям, то всё наладится. Я ее пью уже около года и, смотри, как преобразился. И не надо терпеть эти чертовы операции, принимать дорогие лекарства, в общем всё быстро и легко.                   — Подожди,— перебил Саймон с лицом полного непонимания, выставив ладонь вперед. — А сколько стоит эта... хреновина?                   Альфред от "хреновины" сморщился, будто его обозвали бранным словом, но промолчал.                   — Нисколько. Это экспериментальный экземпляр. Я наткнулся на одного врача, и он предложил попробовать. В то время я находился в таком состоянии, что не мог даже взглянуть на свое отражение — хотелось разбить зеркало. В социальных сетях я и вовсе не публиковал фотографии.                   Черты лица нахмуренного фотографа смягчились. На миг он перестал искать подвох в словах своего собеседника, упомянутое было ему знакомым. Забавно, что он любил запечатлевать других, но не особо стремился запечатлеть себя. Хотя не слишком комплексовал из-за своей внешности, порой его не покидала думка: будь он красавцем, как те смазливые мальчики из визуальных новелл, жизнь сложилась бы иначе. Подсознательно к привлекательным людям относились лучше, и что тут скрывать, Саймон тоже был одним из них.                   И тут вновь принялся задавать неудобные вопросы "великану":                                      — Зачем ты предлагаешь мне его опробовать? У тебя какой-то рекламный ход?                   Казалось, Альфред сейчас вспыхнет и наорет, но он лишь раздраженно и устало выдохнул.                   — Хочешь верь, а хочешь нет, но я ни на кого не работаю, — его голос звучал твердо и спокойно, словно парень не осушил два стакана виски, — просто хотел помочь.                   — Без обид, но твое предложение выглядит так, будто ты хочешь подсадить на наркот.. — не успел сказать и дальше, как звонкий шлепок эхом пронесся в воздухе прямо по губам, закрывая рот ладонью. Альфред заметался взглядом, крутя головой, словно школьник, пойманный за списыванием. Однако присутствующие бара были заняты своими делами.                   — Да тише ты! — прошипел он, придвинувшись вплотную к лицу Саймона. — Только не хватало, чтобы нас тут шмонали, а потом выкинули на улицу. Не ори на всю округу!                   Саймон резко отдернул руку, отчего стул под ним опасно качнулся, грозясь рухнуть на пол. Альфред отчаянно попытался схватить его за одежду, чтобы предотвратить падение, но в итоге сам рухнул следом. И вот уже они оба валялись на полу, сотрясаясь от безудержного, лошадиного хохота. Их тела корчились в конвульсиях смеха, и казалось, что эта волна веселья никогда не отступит. Вопрос о препарате бесследно растворился в потоке шуток и смешных историй.                   Спустя два часа к тротуару подъехало такси, и парни отправились по домам. Всю дорогу Саймон клевал носом, пока Альфред не растолкал его, выводя из сонного оцепенения и ведя к подъезду.                   

***

                  — Какой смышлёный! — фыркнул фотограф, сморщив нос, и смотрел прямо на склянки, — не упустил свой шанс снова прорекламировать эту хрень.                   Первым же делом хотелось это добро отправить в мусорное ведро. Не хватало ещё из-за этой дряни потерять вкус или допустить выпадение волос. Лучше бы этот тип средство от похмелья рекламировал! Толку куда больше!                                      Взгляд вновь приковало к странным склянкам. Сначала Саймон углубился в изучение состава, точнее — рекомендаций: одно средство принимать раз в неделю, залпом, а на следующей неделе — другое. И непременно вечером, перед сном.                   Любопытство одержало верх. Вряд ли он рискнет выпить эту гадость, но ознакомиться, просто ради интереса, почему бы и нет? Фотограф тут же подключил флешку, надеясь избежать встречи с вирусом. В файле длинным, монотонным текстом сообщалось, что средство призвано помочь людям, страдающим от внешних недостатков. Тем, чье лицо изуродовано аварией или нападением. Тем, чью кожу терзает аллергия. Или просто тем, кто родился с такой внешностью. Зачем подвергаться мучительным операциям, если можно просто выпить эту дрянь? Одна склянка — и жизнь преобразится. Станешь лучшей версией самого себя, сможешь смеяться от души, и при этом ни малейшего вреда для организма. Только для привыкания стоит в течение пяти месяцев принимать субстанцию по особой схеме: одна неделя для новой версии, другая — для себя прежнего. Чтобы тело постепенно адаптировалось к переменам.                   — Какой же дурак на это поведется? Хоть статью пиши. Выпил, думал, красавец, а стал… нечто, — фотограф после слов поморщился, представляя, как какой-нибудь монстр, похожий на слизняка, с кучей лиц на теле, ползет по полу. И тут же усмехнулся. Мие и Тревору точно бы понравилась идея того, что передозировка таких средств ни к чему хорошему не ведет.                                В памяти вновь всплыл силуэт Альфреда. Тот, казалось, на своем примере демонстрировал, к чему приводят эти изменения. Возможно, он и приврал, использовав фотографию другого человека, но цвет глаз и родинка прямо над глазом — вот что врезалось в память, несмотря на похмелье. Как в таком состоянии можно столько всего запомнить?                   Саймон снова уставился на склянки, прокручивая в голове самые болезненные воспоминания. Упреки и оскорбления его уже бывших пассий, наглые взгляды парней с симпатичными лицами и крепкими телами. Унижения, презрение, насмешки.                   Кук вздохнул. А что, если все-таки попробовать? Не обязательно на всю жизнь, просто понять, каково это — быть другим человеком. Может, тогда появится уверенность в себе? И тогда во всем преуспеет.                   — Ну, смотри, Альфред, если твоя хрень мне не поможет или даже сделает меня еще большим уродом, чем сейчас, клянусь, я найду и прибью тебя к чертовой бабушке, — прошипел парень, смотря прямо на экран ноутбука.                         Он решительно выключил ноутбук и отправился готовиться ко сну, принимая водные процедуры. Улегшись в постель, он достал темную склянку и залпом выпил ее содержимое. Вкус был жгучим, мерзким, словно обжигающим горло, но тут же пришло расслабление, будто и не было этого неприятного ощущения. Подождав пять минут, Саймон выключил свет и уставился в темноту потолка, дожидаясь эффекта, после которого его жизнь изменится навсегда.                         Ему отчаянно хотелось верить, что это не очередной мираж, что вот-вот он сможет вдохнуть полной грудью, наладить свою жизнь. И всё! Исчезнет жалкий Саймон, чьё горло перехватывало от волнения при попытке связать пять слов, кому знакомство с девушкой казалось недостижимой мечтой. Теперь от него будут сходить с ума.                   Внезапно его пронзила острая, всепоглощающая боль. Он выдохнул, скорее, вымучил из себя всхлип и съежился, инстинктивно защищаясь от этого невыносимого ощущения. Казалось, его поместили в самое пекло огненного вихря, сжигающего изнутри.             Сознание меркло, перед глазами плясали черные кляксы. Он пытался ухватиться хоть за какую-то мысль, лишь бы не провалиться в бездну забвения, но боль не отступала, а лишь наращивала обороты с каждой секундой. По щекам ручьями текли слезы, смешиваясь с потом, заливающим лицо. В отчаянном порыве облегчить страдания, он начал бессвязно бормотать обрывки фраз, ругательства. Каждая клетка тела кричала от невыносимой муки, требуя немедленного избавления. Он потерял связь с реальностью, не понимая, где он и что с ним происходит, оставшись один на один со своей агонией.             Пальцы судорожно вцепились в простынь, сминая ее так, что та отходила от матраса, а одеяло свалилось на пол. Саймон бился в конвульсиях, хрипел, казалось, вот-вот испустит дух от этой пытки. И напоследок — оглушительный удар в голову, после которого парень рухнул на пол, теряя сознание.             Утро выдалось отвратительным. Глаза сами собой распахнулись от какофонии городского шума, проникающего сквозь открытое окно. Очередная пробка, машины надрывались в непрерывном сигнальном хоре. Саймон потер глаза и затылок, чувствуя ноющую боль. Пальцы запутались в волосах. Пышные, непослушные кудри — ощущение совершенно новое.             Он взял одну волосинку, потянул к лицу, оценивая длину. Черная, длинная. И тут его взгляд упал на руку. Тонкая, изящная, с темной кожей и безупречным маникюром, словно только из салона.                   Сонливость мигом улетучилась. Он резко сел и издал вопль, осознав, что от прежнего голоса не осталось и следа, вместо него – женский тембр.                   — Какого хрена? — осекся, прикрыв рот рукой, заметив, как спортивные штаны сползли на пол. Он судорожно шарит рукой под футболкой, проверяя… и тут же отдергивает.                   Сорвавшись с места, он пулей вылетел в ванную, не глядя по сторонам, включил свет и застыл перед зеркалом.                   В отражении была афроамериканка. Полные губы, карие омуты глаз, изящный нос, непокорная грива волос, взметнувшаяся упругими пружинками, и под тонкой майкой дразняще угадывались очертания высокой груди. Он отпрянул, словно от удара, но тут же прильнул обратно, дрожащей ладонью провел по щеке, пытаясь стряхнуть наваждение. И когда до него, наконец, дошло что с ним случилось, Саймон разразился таким воплем, что казалось, задрожали стены.                   — Альфред, тебе пизда! — его... теперь ее лицо исказила гримаса ярости, отчего зубы заскрипели.