Эмоциональная синусоида

- Ну же, Вишенка, не стесняйся, располагайся удобнее! Лэйн осторожно сделала шаг в квартиру, пока Зара уже разлеглась на диване, почёсывая кота. - Всё же, это твой дом, правда, времени у нас не так много, пока Аз заговаривает нашему святому зубы. Окна оплели алые лозы, подрагивая в такт взволнованно стучащему сердцу. Лэйн поджала губы, спрашивая: - Почему я здесь? И о чём ты хочешь поговорить? Зара пожала плечами, почёсывая кота между ушей. - Потому что в людских сказках о волшебной силе секса есть малая толика правды. Точнее, чушь про полное соитие - кое в чём правдива в вашем с Ноа случае. Шелест перьев - и в следующую секунду Зара уже рядом, держит его руку, вглядывается в шрам на ладони так пристально, что ещё немного и уткнётся носом. И утыкается, хищно трепеща ноздрями. - Какой реликт! - облизывается она. - Отгрызть бы тебе ручку - и сколько разом проблем пропадёт! Да и победа тогда точно будет моей - она вздохнула выпуская кисть и качая головой. - Почему вы ещё не додумались её отрубить, чтобы зараза не распространялась? Лэйн хмыкнула: - Потому что в нашей ситуации выжить, будучи калекой - практически нулевой? Зара разулыбалась, уже сидя за домашней барной стойкой и протягивая ей нечто исходящее искрящимся дымом в бокале мартини. - Брось, Вишенка, в твоём случае руки - не обязательный элемент. Лишь бы язык с мозгами были в целостности. - она сделала глоток из собственного бокала, оглядывая её столь жадно, что румянец сам собой ползёт по щекам. Лэйн рада, что в видении она одета, иначе бы точно сгорела от смущения. А Зара продолжает мурлыкать. - Да, сломать бы тебе ножки и посадить на цепь, переводить вздорную книженцию… Донован явно не понимает, как с тобой правильно обращаться. Может быть, осознание того, что это - лишь сон, придаёт ей храбрости, но Лэйн лишь смотрит искоса, залпом выпивая отраву, на вкус - адреналин со взбитыми сливками, улыбаясь клыками в ответ на неприкрытые угрозы. - А говорила, что ревновать незачем. - Я говорила это тебе. О том, что я не могу ревновать Ноа - и речи не шло. Всё же, - Зара провела от грудины выше, пальчиком подцепляя цепь с кольцом. - На мне-то он женат. Лозы обрастают обугленными шипами, изнутри ползёт тёмное, исходящее сажей и дымом, и даже кот шипит на тени по углам, лишь эта блондинистая тварь задорно смеётся, щёлкая её по кончику носа. Лэйн моргает. Хватается тяжело дыша за грудь, ощущая, как по огненному шару внутри ползут ледяные жилы, сковывая что-то сильнее прежнего. Зара когтями ласково обнимает плечи со спины, шепча: - Дыши, Вишенка, дыши. Лэйн следует её совету, жмурится, сосредотачиваясь на дыхании под мягкий, мычащий колыбельный напев. Она помнит, как Ноа напевал его, и это действительно… успокаивает. Когда она приходит в себя, Зара уже стоит на коленях перед колыбелью, баюкая тьму внутри. - Дальше будет лишь сложнее, вам обоим. Особенно если ты продолжишь скрывать настоящий перевод. Ну? Может, поделишься своим последним откровением. Не за просто так, конечно… Мне тоже есть, что тебе сказать полезного и помочь. Зара тянет ей руку с пола, но едва девушка протягивает к ней ладонь, укоризненно качает указательным пальцем и прикладывает руку к уху. Лэйн закатывает глаза. В принципе, после общение с его супругой, некоторые вещи в характере Ноа становятся понятными, и цитирует по памяти: - … случиться должное. Не пощадит десница Моя грешников, и Меч не перестанет поражать проливающих на землю неповинную кровь. Потом драконы, помнящие происхождение свое, одержат верх и, обладая великою силою, обратятся преследовать забывших корни свои. Ибо низвергнуть одного дракона может лишь другой. С каждым словом светло-карие глаза Зары наливаются золотом, злорадным пламенем. Она вновь протягивает руку, и едва Лэйн вкладывает свою, тянет за собой, на пол, шепча тихо-тихо, так, что Лэйн слышит, как кровь гудит внутри из-за того, что она слышит. - Нет! - она вырывается, неловко, инстинктивно, падает на пол, тут же начиная отползать, смотря на Зару с ужасом. - Я не буду! Я не могу так поступить! Глаза жжёт. То ли проклятая, нелюдская синева, то ли жгучие слёзы обиды. Как… Как она только могла это предложить? Лозы утешающе оплетают руки и ноги, не давая ей вскочить, убежать, навредить самой себе.Зара со вздохом гладит её по голове, аккуратно прижимая к собственной груди, продолжая в сердце словами, как змей - в Эдем, вползать, вкрадчиво, неотвратимо: - Но ты же и сама понимаешь, что иначе вряд ли что получится? Лэйн лишь скулит, не зная, как словами передать, но Зара.. Зара понимает, и лишь улыбается, продолжая обнимать её, качая в своих руках. - Он простит. Он всегда прощает, праведная душа, слишком долго пытавшаяся делать всё по добру и по правилам… Он обязательно простит тебя… И когда лозы багровыми цепями накрывают их с головой, смыкает их договор: - Потому что если он не простит тебя, то простить себя у него точно не получится.

***

Сегодня сны его пощадили: никаких библейских отсылок, никаких чужих воспоминаний, лишь собственные: несколько сценок из детства, счастливые дни с семьёй, по которой он не мог не скучать. Ноа снова просыпается со слезами на глазах, но это - светлые, правильные слёзы, слёзы памяти, слёзы счастья. Он долгое время лежит, просто смотря на то, как тихонько сопит Лэйн, чувствуя, что не просто должен рассказать ей о своей семье, чтобы хоть так их познакомить, но и хочет этого. И сделает, сегодня же, как только выдастся удачный момент! Едва Лэйн просыпается и видит его улыбку, то тут же стонет, накрывая голову подушкой. - Я не хочу вставать!!! Ноа не может не засмеяться, наклоняясь, чтобы коснуться её плеча губами, мягко произнося: - Ну так не вставай. Вылазок у нас пока не намечается, можешь делать перевод не выбираясь из постели. - но он сам, вопреки словам, встаёт, без всякого смущения добирается до шкафа, чтобы выбрать одежду. Уголок губ сам поднимается, когда он оглядывает свой, не такой уж и скудный стараниями Лэйн гардероб, задумывая каверзу, и уточняет через плечо: - Что хочешь на завтрак? Пайки? Континентальный? Блинчики? - Блинчики? - любопытным эхом отзывается Лэйн, выглядывая из-под подушки кончиком носа. Ноа, уже застёгивающий ремень, улыбается, начиная перечислять: - Ага. С мёдом или шоколадным сиропом. Крепы или панкейки. Какие хочешь? Почуяв излюбленную добычу, Лэйн окончательно выползла из-под подушки, моргнула, сонно произнося: - Любые, главное побольше и сладкие. Ноа лишь по себя рассмеялся, радуясь тому, что его догадка подтвердилась, и, оправив наряд, вышел к ней из-за створок шкафа. Медленно прошёл ближе, позволяя полюбоваться ногами, в светло-серых брюках чинос ставших длиннее, обнажёнными до середины плеча руками, и расстёгнутым на пуговичку больше привычного воротником приталенной рубашкой в крупную клетку. Лэйн тут же прикипела к нему взглядом, и, когда Ноа оказался близко-близко, выпрямилась рывком, одним движением обнимая его за шею и прижимаясь своим обнажённым телом к его. - Я передумала. - крепко-крепко обнимая его, произнесла она. - Не надо блинчиков, не уходи никуда. Ноа провёл кончиками пальцев по её позвоночнику, вызывая у обоих лёгкую дрожь, и поднял голову к потолку, выдыхая и почти-видя золотистый всполох, сорвавшийся с губ, но быстро расстаявший в воздухе. - Т’хай’ла… Я не азиатский культиватор, чтобы существовать на росе и энергии ци. Насколько бы нам не было приятно вместе, секс - дело энергозатратное и запасы организма нужно пополнять. Лэйн не слушала, лишь стиснула его крепче. - Лэйн? Ноа нахмурился, когда ответа снова не прозвучало, даже скосил взгляд вниз, проверяя, как будет удобнее присесть на кровать для разговора, когда услышал бурчащее: - …блинчики хорошо, как и сироп, но нужно что-то ещё. От облегчения и смеха Ноа едва ли не затрясся. Чмокнул Лэйн в щёку, обещая: - Я принесу тебе целую банку кофе. А ещё - банку консервированных персиков. Видимо, посчитав плату достойной, Лэйн его выпустила, тут же снова сворачиваясь на постели в клубок, накрываясь с головой. Ноа погладил куль и вышел, намечая план: для начала заглянуть к отряду, чтобы сообщить о том, чтобы Лэйн никто не тревожил. потом уточнить у них по поводу еды, заглянуть в один из тайников за персиками, приготовить блинчики… С каждым выполненным пунктом нарастало раздражение. Ноа хмурился на ходу, ощущая, как интуиция пытается кричать ему о том, что что-то не так, что надо вернуться к Лэйн, всё же спросить, всё ли хорошо, может, он всё же сделал что-то не так и ей плохо, но что-то ещё мешает, глушит внутренний голос до степени невнятного писка, твердя, что всё идёт так, как должно. Организм, не зная, какому ощущению верить, нервничал, снова повышая дозу кортизола до привычного максимума и выдавая паранойе карт-бланш. С кухни, с контейнерами с едой, Ноа уже бежал, про себя проклиная собственный негативизм. И всё равно не успел. Дверь была закрыта, что позволило ему обманывать себя ещё секунду, пока он, не войдя внутрь, не встретил сквозняк грудью: окно было распахнуто настежь, впуская внутрь целый вихрь снежинок, что крошевом подаренного дьяволом Снежной королеве зеркала обожгли глаза и грудь осознанием: Комната - выстужена. Кровать - заправлена. Но что самое жуткое - Лэйн не было.