Часть 3, в которой всё будет хорошо

«Императоры владеют империями, но двумя вещами владеть не могут: своим сердцем и своим временем. И то, и другое принадлежит империи.»

- Сапковский «Владычица озера»

      Император – собственность Империи. Всё его воспитание было заточено под служение Государству, не имея рядом родителей, Кузко остался с бременем власти один на один, некому было отстоять его время для игр, некому было разрешить ему заниматься рисованием, вместо уроков этикета, некому было защитить его от постоянного давления. Совет и верхушка Империи спускали с рук взбалмошному мальчишке любые капризы, в обмен на его жизнь.       В его роду так было всегда, трон переходил от отца к сыну, как в других семьях передают гончарное или пекарское ремесло. Вот только хотя бы младший сын гончара теоретически мог стать подмастерьем пекаря, а у наследников престола такой привилегии не было, в роду Кузко даже младшие дети всегда посвящали свою жизнь государственной службе. Имея доступ к любым материальным благам, они навсегда теряли свободу выбора.       Кого-то такой обмен вполне устраивал, Кузко и сам особо не жаловался, он с детства рос в таких условиях и даже после знакомства с Пачей, никогда не представлял себе иной судьбы. Как крестьянские дети с малолетства учатся пасти лам, так императорский наследник с детства учился править, это правильно и естественно. Но Кузко бы солгал, сказав, что никогда не уставал от такой жизни, отчасти поэтому он и придумал авантюру с Академией. Всё это - очередная шалость, мнимый глоток свободы перед вечностью в оковах трона. И попытка снова научиться доверять людям.       До побега Итара Кузко безоговорочно верил своим наставникам, хотя Изма его за это ругала. Они всегда были самыми надёжными союзниками принца. После мир резко стал казаться небезопасным, а люди вокруг временными, готовыми уйти в любой момент, как родители или наставник. Пусть на самом деле Кузко никто не бросал, ощущение пустоты и одиночества внутри него крепло день ото дня, в какой-то момент он даже от Измы попытался отгородиться, чтобы потерять её однажды было не так больно, но потом случилась история с превращением в ламу и принц добровольно доверился деревенскому пастуху.       Тот случай поставил всё с ног на голову и заставил Кузко снова пересмотреть свои отношения с окружающими. Идея с учёбой в Академии была чистым безумством, но, этот кусок незамутнённых его положением в обществе эмоций, наследнику был необходим. Конечно, совсем освободиться от роли принца было невозможно, но, максимально уровнять своё положение с другими учениками он смог, и маленькая пакость Измы в виде совместного проживания с крестьянами оказалась очень кстати. Правда, пришлось создать более понятный окружающим образ избалованного венценосного мальчишки, но, результат того стоил, в таком амплуа Кузко был полностью свободен в выражении своих мыслей и чувств.       Возвращение наставника снова поставило его шаткий мир под угрозу. Кузуо искренне любил Итара и готов был простить ему всё только за то, что он жив, но противное чувство, поселившееся в груди, после его побега не давало сделать это просто так. Наставник обещал быть рядом, пока он не взойдёт на трон, но уехал, бросил. Кузко понимал, что это было вынужденное решение, принятое, в первую очередь, чтобы защитить его, только сердце всё равно рвалось на куски.       Пача был прав, кроме воспитанника у Итара, по большому счёту, не было причин, чтобы вернуться домой, значит, он действительно дорожил своим обещанием, в это хотелось верить, но противный шёпот на краю сознания продолжал повторять «бросил». Бросил, как папа, как мама, как в любой момент могут сделать другие.       Кажется, после случая с Итаром Кузко окончательно разучился привязываться к окружающим, от того и относился ко всем однокашникам и деревенским с напускным пренебрежением, нельзя страдать от потери того, кого не воспринимаешь всерьёз. Только ему это не особо хорошо удаётся. Пача, Чича, их дети, Мэлина, даже простачок Гвака отнеслись к нему хорошо не смотря на игру в самовлюблённого принца и стали по-своему дороги Кузко. Это было опасно. Изма с детства учила его никому не доверять и не привязываться, только так можно было выжить в его положении. Но на наставников он это никогда не распространял, так почему бы не сделать другие исключения.       В конце концов, у его отца, было много доверенных лиц, которые продолжали доказывать свою преданность, опекая Кузко, значит, правитель не обязательно должен быть одинок? Но если даже самые близкие могут уйти, за кого держаться? Кузко хотел бы обсудить это с матерью. Амайя точно сумела бы дать ему дельный совет, но праздник Солнца ещё не скоро, а если передать ей письмо, ответ придёт, в лучшем случае, через неделю.       Несмотря на обособленность, у послушников храма, где жила Амайя была возможность общения с внешним миром при помощи писем и передачек, но все они тщательно проверялись, особенно те, что Кузко передавал матери, поэтому написать что-то действительно важное там было нельзя. Только надзиратели никогда не задумывались, что легкомысленные каракули, которые принц прилагал к своим письмам тоже были частью послания и порой содержали куда больше смысла, чем сам текст, но как зашифровать историю с Итаром таким способом, было непонятно. Да и размер ответа Амайи был ограничен, если Кузко мог исписать целый свиток, то ей было дозволено передать только крохотную записку. Вернее, согласно тому самому закону, по которому императрица стала жрицей, она как будто бы вообще не могла отвечать, но, этот аспект всегда оставался на усмотрение верховного жреца храма, который сочувствовал матери, отлучённой от ребёнка и разрешал ей передавать сообщения также, как и другим послушникам.       Начались каракули Кузко когда он был слишком мал, чтобы передать всю глубину своих переживаний при помощи слов и просто дорисовывал интересующие его подробности, а позднее в рисунках он стал оставлять, на первый взгляд незаметные дополнения к тексту, рассказывая таким образом о своей жизни более подробно и конфиденциально. Амайе рисунки сына очень нравились, и она искренне сокрушалась о том, что вместо уроков рисования Кузко поставили дополнительные часы более нужных, с точки зрения его наставников, предметов. Даже личные беседы с Измой и Итаром, которые тоже посещали Амайю в праздник, не помогли! Они остались непреклонны, станет Императором – будет рисовать в свободное время, а пока пусть дополнительный час изучает этикет.       Решено! Раз Итар не идёт на контакт первым, Кузко пойдёт к нему сам, и они наконец-то закончат эту игру в молчанку. Придя к такому заключению, Кузко кивнул сам себе и закончил ужин, привычно попытавшись улизнуть из-за стола, не убрав за собой тарелку. -Кузко! – воскликнула заметившая его манёвр Чича, тоже закончившая ужинать. Едва не начавшуюся воспитательную беседу прервал стук в дверь. - Ой, я пойду открою! – Кузко резко сменил траекторию, надеясь, что пока он будет разбираться с посетителем, принесло же кого-то на ночь глядя, Чича устанет ждать и уберёт всё сама. - Кузко, выслушай, прошу! – едва увидев наставника в дверном проёме, Кузко резко, пока не передумал, подался вперёд и обнял Итара, мужчина, ошарашенный его выпадом, замер. - С возвращением, наставник! – отстраняясь, наследник ярко улыбнулся. - Прости меня, - Итар почувствовал, как к глазам подступают слёзы, - я не видел другого выхода, – он хотел сказать ещё очень много, о том, как мучительно ему было покидать воспитанника, как долго они с Измой и министром искали самое безопасное для Кузко решение, как он в последний момент чуть не сбежал с корабля обратно во дворец, как сильно ныло сердце все эти годы в дали от Родины, как тщательно он собирал новости об Империи и ещё многое-многое другое, но, кажется, у них ещё будет на это время.       Вообще, эта встреча представлялась Итару совсем иначе, он думал, что начнёт с того, как важно поддерживать авторитет наследника перед Советом, затем напомнит об обещании защищать Кузко, которое дал Титу, потом перейдёт к речи о губительной силе слухов с примерами из истории и уже от этого перейдёт к извинениям. Только всё это напрочь вылетело из головы, когда он увидел в дверях юношу, который в его памяти всегда будет маленьким семилетним мальчиком, препирающимся с Измой из-за горьких сиропов от простуды, которую он подхватил пытаясь доказать всё той же Изме, что раз зима без снега, то можно играть на улице без теплой одежды и не заболеть, мальчиком, который в десять лет рассуждал о том, что это Тит виноват во всём, что с ним случилось и отца он ненавидит, а через секунду прижимал к груди его плащ и в слезах просил сделать хоть что-нибудь, чтобы вернуть папу домой, потому что Кузко и Амайя очень его ждут. Эти и многие другие моменты пронеслись в голове бывшего императорского наставника, когда воспитанник кинулся к нему с объятиями. Итар никогда не пытался заменить Кузко отца и всегда строго держал дистанцию в их отношениях, несмотря на явное желание воспитанника видеть в нём именно отцовскую фигуру, но он любил этого ребёнка так сильно, как только мог. - Я, - Кузко прикрыл глаза, собираясь с мыслями, - я постараюсь тебя понять, наставник, я правда скучал – - И я – Итар улыбнулся, позволяя себе как следует рассмотреть Кузко. Он заметно вытянулся, остриг волосы, кажется, начал раздаваться в плечах, фигура его, по всей видимости, не будет такой же мужественной как у Тита, но, ещё год-другой и наследник окончательно превратится из юноши в мужчину. - Добрый вечер, - за спиной у Кузко внезапно возник Пача, предупреждающе кашлянув, прежде чем начать говорить – не хотите зайти в дом? На улице холодает, а вам, кажется, есть, что обсудить – - И мы будем рады познакомиться с наставником Кузко, - поддержала Чича, подойдя к мужу. - О, я с радостью, если ты не против, - обратился Итар к воспитаннику. Кузко мотнул головой и освободил проход в дом. Всё-таки, он был рад появлению этого семейства в своей жизни.       До появления Пачи в окружении Кузко не было ни одного человека, которого он мог бы представить в роли своего отца. Итар, несмотря на их близость, всегда подчёркивал свой статус наставника, а дядю по матери, который правил территориями, примыкающими к северной границе Империи, он видел слишком редко. В фигуре матери Кузко не нуждался, у него была Амайя и он знал, что такое любящая и заботливая мама, а вот отец. Никто и никогда не сможет заменить Тита в его жизни, но благодаря Паче он наконец узнал, как должен выглядеть заботливый отец и каким отцом хочет стать он. *** - Ничего без меня не могут, - Изма оторвалась от бинокля и отпихнула в сторону неудачно подкатившийся ей под туфли флакончик зелья, которое совершенно случайно попало в выпитый Итаром в школе чай, в Кузко она верила больше чем в его наставника, поэтому ему ничего подмешивать не стала. - Кронк! Запиши, в соотношении 1 к 12 эффект зелья проявляется через час, длится около 15 минут, побочных эффектов пока не выявлено, наблюдение за объектом продолжается, – Изма снова приложила бинокль к глазам. *** - Добрый день, дамы, вы что-то хотели? – Итар с интересом оглядел студенток, решивших навестить его в выходной. - Добрый день, профессор, извините, вы говорили, что мы можем одолжить у вас на выходные телескоп для наблюдения за звездопадом, - смущённо протараторила Мэлина, стоящая рядом Ята активно закивала, подтверждая слова подруги. - Ох, конечно-конечно, проходите! – Вспомнивший об обещании Итар раздосадовано хлопнул себя по лбу и поманил девушек внутрь.       Дом профессора был именно таким, каким его себе представляли студентки, чистым и по-своему уютным, полным разных интересных вещей, гармонично сочетающихся друг с другом. Чужеродным здесь казалось только ярко-зелёное пончо другого воскресного гостя Итара, задумчиво склонившегося над игральной доской. - А ты что здесь делаешь? – спросила Ята.       Застигнутый врасплох Кузко испуганно вздрогнул, но опознав вошедших, быстро вскочил на ноги, чуть не сбив расставленные на столе фигурки, и радостно воскликнул: - Мэлина! Ты пришла, чтобы спасти меня от этого старика и позвать на свидание? – - Мы с Ятой пришли, чтобы одолжить у профессора телескоп, – менторским тоном ответила девушка, не забыв напомнить о присутствии подруги и учителя. - Да-да, так что на счёт свидания? Устроим пикник под звёздами? Хотя, поверь мне, я могу затмить их все! –       Мэлина тяжело вздохнула и страдальчески закатила глаза, чудом удержавшись от того, чтобы сложить губы в довольную улыбку. При всей своей эгоистичности и инфантильности Кузко казался ей очень забавным.       Наблюдавший за ними Итар задумчиво улыбнулся своим мыслям и нырнул в соседнюю комнату, в поисках телескопа.