Часть 2, в которой Кузко разговаривает с ламами, а его наставник со стулом

      - А теперь он внезапно решает вернуться домой, представляешь?! Вот и что прикажешь с этим делать? –       Лама, с которой Кузко решил поделиться мыслями задумчиво пожевала травинку.       - Вот и я не знаю, - растеряно пробормотал юноша. Молчаливая собеседница понаблюдала за ним ещё пару минут и отвернулась в поисках соцветий, которых на пяточке, где расположился Кузко уже не осталось, а Митси, так звали одну из любимых лам Пачи, почему-то любила их больше, обычную траву.       Справедливо рассудив, что Чича будет задавать слишком много вопросов в связи с его прогулом Кузко отправился к Паче, а точнее, к его подопечным на пастбище, потому что сам мужчина тоже наверняка будет интересоваться, почему он не в школе.       - Кузко! – услышав оклик, юноша тяжело вздохнул. Кажется, остаться незамеченным не получилось.       - И давно ты там стоишь? Пача, подслушивать нехорошо! –       - Я не подслушивал, - кинув на землю тряпицу, чтобы не испачкаться о всё ещё мокрую после ночного дождя землю, которую обычно педантичный Кузко пребывая в состоянии крайнего душевного волнения, проигнорировал, фермер опустился рядом. - просто кто-то слишком громко говорит –       Кузко фыркнул, но отвечать не стал, переключив всё своё внимание на открывающийся с холма вид. Долина в это время года была прекрасна. Насыщенная зелень прекрасно сочеталась с ярко-голубым, безоблачным, несмотря на ночную непогоду небом, а белые точки-ламы, гулявшие на выпасе, чем-то напоминали облака.       Повисшее молчание было на удивление уютным. Отношения с Пачей после памятного похода в картинную галерею казалось Кузко очень комфортным. Не то, чтобы отношение мужчины к нему сильно поменялось, но ощущения были совсем другими.       - И что ты об этом думаешь? – тихо спросил Кузко.       - Что вам надо поговорить? –       - Ты у меня спрашиваешь? –       - А у кого же ещё, Кузко, послушай, это сложно, но никто кроме тебя не знает, что ты чувствуешь по отношению к Итару, это ты оказался в этой ситуации и тебе нужно принять решение, - Пача не хотел давить, но, чутьё подсказывало ему, что если Кузко сам не покажет, что готов к диалогу с наставником, тот, мучаемый чувством вины за годы разлуки, никогда не сделает первый шаг к разговору с наследником.       - Я понимаю, - тихо произнёс юноша, опустив глаза, - я скучал и очень хочу простить его, но, разве это правильно? –       - Правильно? – переспросил Пача, повернувшись к воспитаннику.       - Ну, он же уехал, бросил, – еле-слышно перечислял Кузко, блуждая взглядом по долине.       - Но ведь вернулся и, согласись, человеку, который на Родине некоторыми до сих пор считается предателем, возвращаться незачем, если только не из-за воспитанника, которому он когда-то обещал быть рядом во время коронации –       - Правда? - Кузко повернулся к Паче и в его непривычно открытом и уязвимом взгляде было столько затаённой надежды, словно он только и ждал чьего-нибудь разрешения, чтобы наконец простить любимого наставника.       - Конечно, чутьё меня ещё ни разу не подводило, - гордо задрал голову пастух. Кузко громко рассмеялся, отпуская скопившееся за день напряжение. Глядя на него, Пача тепло улыбнулся. Всё-таки, наследник ещё совсем ребёнок, которому иногда очень нужны взрослые рядом. Мужчина готов довериться Итару, во время своего разговора с ламой, Кузко отзывался о нём как об очень близком и надёжном человеке, хорошо если такой будет рядом с будущим императором, а Пача будет за ним присматривать, на всякий случай.

***

      - И что мне с ним делать? – спросил Итар у преподавательского кресла, оно, ожидаемо, вопрос проигнорировало, но выглядело весьма участливо, по крайней мере, лучше, чем школьный психолог, к которому мужчина ходил до этого. От странного специалиста вместо полезного совета удалось получить только пространные рассуждения о ветряных колокольчиках, к которым Итар не питал тёплых чувств ещё со времён отрочества, когда коллекционированием подобным предметов увлекалась его матушка.       - Поговорить, - прозвучало от дверного проёма, в котором показалась Изма, в стенах академии почему-то попросившая называть её Амзи, - желательно словами и через рот –       - Ты же знаешь, что всё не так просто, - устало напомнил Итар, потирая лоб.       - Знаю, но взрослый здесь всё-таки ты, – Изма укоризненно глянула на него, воспроизводя в памяти образ того сильного и принципиального мужчины, каким он был до отъезда, проведённые за морем годы повлияли на Итара не лучшим образом, но у неё теплилась надежда на то, что примирение с Кузко вернёт бывшему первому императорскому советнику былую уверенность.       - Я понимаю, но, -       - Никаких «но»! – прервала его Изма, - ты сейчас же пойдёшь и поговоришь с ним! –       Открывший было рот Итар был остановлен яростным взглядом карих глаз. Он редко видел Изму такой несдержанной. Она воспитывалась в дворянской семье и при всём своём дурном характере, делавшем её ужасной кандидаткой на роль жены, прекрасно умела сдерживать и скрывать эмоции, но когда дело доходило до тех, кто ей дорог, Изма была готова драться насмерть. Наверное, поэтому Итар сдался, глубоко вздохнув он произнёс:       - Дай мне пять минут, я должен подумать, как ему сказать, -       - Я милостливо дарую тебе целых семь, - ощутив свою победу, Изма широко улыбнулась, - Кронк приготовил чай, будешь? – спросила она, указывая на появившийся во время их разговора поднос.       - С зельем, которое превращает в аллигатора по твоему фирменному рецепту? –       - В ящерку, до аллигатора тебе ещё дорасти надо, - женщина усмехнулась, демонстративно беря в руки чашку с напитком. - Твоё здоровье, - улыбнулся Итар, отсолютовав ей своей и совершенно неприлично выпив половину залпом.