Часть 2

Тело Соника дрожало под когтями Найна, как будто под ними поселился жар. Или, может быть, это было лишь его воображение? Он сам уже не был уверен. Глаза Найна продолжали сиять пугающим светом, который словно прожигал насквозь. Соник хотел убедить себя, что держит ситуацию под контролем, но это была лишь жалкая иллюзия. Всё выскальзывало из его рук. Он знал, что сильнее Найна. Физически, он мог бы с лёгкостью оттолкнуть его, убежать, поставить точку в этом странном моменте. Быстрее, ловчее, выносливее — это всегда было на его стороне. Но сейчас всё это не имело значения. Потому что Найн был другим. Ему не нужно было догонять, не нужно было соревноваться. Всё, что требовалось, — это понизить голос, шепнуть что-то, что цеплялось за сознание, как яд. — Ты такой храбрый, да? — начал Найн, его голос опустился до тона, от которого мурашки прокатились по спине Соника. — Но храбрость... она не спасает от инстинктов. От страха. Соник почувствовал, как слабость захлестнула его, словно волна. Его тело будто сжалось само по себе, почти подчиняясь этому голосу. Это было жутко. Не то чтобы он боялся Найна, как такового. Нет, это было что-то другое. Глаза Найна, горящие в темноте, его когти, едва касающиеся кожи, и эта жуткая, тягучая уверенность в каждом движении. — Хочешь что-то сказать? — Найн наклонился ближе, его дыхание снова коснулась — Или мы продолжим играть? Соник стиснул зубы, но ничего не ответил. Он пытался дышать ровно, пытался убедить себя, что всё под контролем. Но он уже знал правду: контроль давно ускользнул, оставляя его на милость этого сумасшедшего лиса. Ёж дрожал, и ничего не мог с этим поделать. Как бы ни старался, это была рефлекторная реакция, непреодолимая. Это и есть инстинкты? Он жертва? Это правда происходит? Или страх, который словно цепи опутал его, заставлял верить в это? Голова была словно в тумане. Каждая мысль разбивалась о глухую стену паники, которая заглушала голос разума. А Найн всё продолжал приближаться, прижимая его всё ближе к углу. Его фигура, его голос, этот хищный блеск в глазах — всё это било по нервам, выбивая остатки храбрости, которая всегда казалась незыблемой. Соник мог бы отбросить его одним движением. Мог бы взвиться вихрем в воздух, поднять ураган своей скоростью, обрушить эту силу на Найна. Но что-то внутри останавливало. Что-то, что держало его, как невидимая рука, сжимающая его сердце, как кулак. Этот страх, или, может, что-то глубже — что-то, от чего кричала сама его душа, от безысходности. Когти Найна продолжали блуждать по его телу, то легко скользя по шерсти, то чуть надавливая, как будто изучая. Его зубы блеснули в широкой ухмылке — те самые острые клыки, которые Соник сейчас не мог не замечать. Они всегда были такими? Ладно, Найн... Но Тейлз? Мысли сами по себе уводили в сторону. Милый, робкий Тейлз... Тейлз, который сжимался рядом с ним во время грозы, жмурясь от раскатов грома. Тейлз, который всегда был под его защитой. Тейлз, которого он оберегал, как младшего брата, как самое дорогое. Неужели и у него были подобные мысли? Эти... желания? Неужели и у Тейлза когда-то появлялась такая хищная ухмылка? Соник закрыл глаза, пытаясь прогнать образы. "Нет. Это невозможно. Это не Тейлз. Это Найн. Он другой. Он..." Но тень сомнений всё равно закрадывалась. Тейлз тоже лис. Тоже хищник. Может быть, это всегда было внутри, скрыто от взгляда, в глубине души. Соник не хотел об этом думать, но не мог остановиться. Не мог выкинуть из головы этот образ — Тейлз с такими же блестящими глазами, с такой же игривой, но опасной ухмылкой. Тейлз, который смотрит на него не как на друга, не как на защитника, а как на цель. "Инстинкты," — пронеслось в голове Соника. Слово било по его сознанию, как набат. Хвост Найна обвился вокруг шеи Соника, как питон, готовящийся задушить свою жертву. Но Найн не сжимал его. Лишь слегка притянул, оставляя едва ощутимое давление, будто напоминая о своей силе. Шерсть хвоста оказалась на удивление мягкой, пушистой, почти нежной на ощупь. Соник вздрогнул. Это ощущение почему-то выбивало его из равновесия, заставляло думать о вещах, которые раньше даже не приходили в голову. Невольно он сравнил: возможно, у Тейлза хвост был таким же — мягким, пушистым, тёплым. Он никогда раньше не задумывался об этом. Это ведь странно, правда? Задумываться о таких вещах. Но теперь... Теперь это ощущение врезалось в его сознание. Всё его тело словно обострилось до предела. Каждое прикосновение, каждое движение Найна отзывалось в голову оглушительным эхом. Хвост Найна скользил медленно, будто дразня. Этот странный, мягкий контраст с напряжёнными когтями и хищной ухмылкой лиса сбивал его с толку ещё больше. Он не мог понять, почему всё внутри выкручивалось на максимум, почему каждый нерв казался натянутым до предела. — Думаешь о чём-то? — голос Найна прозвучал лениво, почти мурлыкающе. Он наклонил голову, пристально глядя на ёжика своими светящимися глазами. — Или я уже свожу тебя с ума? Соник прикусил губу, не отвечая. Он хотел сказать что-то резкое, оттолкнуть Найна, но его тело, предательски дрожащее, будто решило за него. "Чёрт," — подумал он. — "Почему я не могу это просто остановить?" Найн ухмыльнулся, его хвост чуть сильнее сжался вокруг шеи, но всё ещё не причинял боли, лишь усиливая ощущение. — Так мягко, правда? — протянул он, почти с усмешкой. — Интересно, ты думал об этом раньше? Нет. Никогда. И это пугало его сильнее всего. – К чему это всё? — наконец выдавил из себя ёж, голос сорвался на шёпот, хотя он сам этого не заметил. Его дыхание было неровным, как будто воздуха стало меньше.. Он не хотел поднимать глаза на Найна. Ему казалось, что любое слово, которое он скажет, будет звучать фальшиво, как трёп, выдумка, завуалированная угроза. И, что хуже всего, в этот момент Соник не был уверен даже в себе. Где-то внутри ещё тлело то, что когда-то было уверенностью. Уверенностью в своей силе, своих решениях, в том, что он всегда сможет защитить себя и тех, кто рядом. Но всё это казалось смытым, вымытым до основания. Ёж с трудом сглотнул, но так и не поднял глаз. Он не знал, что страшнее: то, что Найн продолжает давить, или то, что в глубине души он не мог полностью ему противостоять. — Ты никогда не задумывался, Соник, почему ты бежишь? Не от чего, не к чему... А именно почему? Вся твоя жизнь — сплошной бег.. Ты всегда спасал, уходил от опасности, был быстрее всех. Но... ты никогда не останавливался, чтобы подумать, что будет, если вдруг перестанешь. — Лис ненадолго замолчал, давая словам проникнуть глубже, а затем продолжил: — Ты — центр всего этого хаоса, — тихо прошептал Найн, его голос звучал шёлково и завораживающе, словно сладкий нектар. — Но даже хаос подчиняется законам. Знаешь, какой главный? Рано или поздно он пожирает свой источник. Ты ведь понимаешь, правда? — закончил Найн, его когти скользнули к шее Соника. — Это не я тебя загоняю. Это ты сам. Ты привёл себя сюда. Потому что всегда устремляешься к тому, что может тебя уничтожить. А я... всего лишь конечная остановка. Тишина вокруг звенела, словно натянутая струна. В голове всё смешалось, мысли вязли, как в тумане. Каждый вопрос, который задавал ёж, словно добавлял ещё одну преграду к выходу из этого кошмара. Вместо ясности становилось только хуже. Соник уже даже не пытался думать. Его спина упёрлась в холодную стену, которая теперь казалась последним барьером. Дальше отступать некуда. Кажется, он загнал себя в ловушку, и выбраться из неё было невозможно. Тело не подчинялось. Руки безвольно лежали по бокам, а дрожь, охватившая каждую мышцу, будто бы становилась сильнее от прикосновений Найна.Ёж сглотнул, но горло сдавило, как будто невидимый обруч стягивал шею. Это был тупик. Не только физический, но и какой-то внутренний. — Ты дрожишь… — тихо произнёс Найн – Твоё тело уже всё решило за тебя. Ты жертва, Соник. И знаешь, что самое интересное? Ты позволил мне стать твоим хищником.. — А теперь скажи мне, что ты сделаешь? — продолжил Найн, его когти остановились у самого горла, надавливая сильнее. Лис склонился ближе, настолько, что тёплое дыхание коснулось уха. Клыки Найна коснулись кожи — тонкой, чувствительной, где вены пульсировали от бешеного ритма сердца. Их острые края ощущались слишком чётко, почти болезненно. Это был не просто страх, это был настоящий, всепоглощающий кошмар. Соник почувствовал, как холодный пот стекает по вискам, а дыхание рвано срывается с губ. Лис, казалось, чувствовал каждый толчок крови под кожей, каждый слабый вздох. — Ты чувствуешь это ёж? Как близко я к твоей жизни? Как легко всё может оборваться? Соник зажмурился, но от этого стало только хуже. Весь мир сузился до ощущения зубов на его горле, до скользящей мягкости когтей и тихого, но совершенно неумолимого голоса. — Это не кошмар, — продолжил Найн, словно прочитав его мысли. — Кошмар — это то, от чего ты можешь проснуться. А здесь… ты просыпаться не можешь, пока я не позволю. Клыки чуть сильнее надавили, и сердце пропустило удар. Он мог бы вырваться, мог бы одним движением избавиться от этой хватки, но не делал этого. Что-то в нём сломалось или, наоборот, проснулось, держало его, как цепь, не позволяя даже пошевелиться. Соник едва сдержал вскрик, но звук всё же сорвался с его губ — короткий, дрожащий, будто от неожиданного прикосновения. Это не было больно, но ощущение охватило его целиком, волной захлёстывая разум, как тёплый прилив, в котором было невозможно разобраться. Тёплая струйка прокатилась вниз с того места, где остались клыки Найна. Влажное пятно на коже казалось слишком ощутимым, словно ожог, который не причинял боли, но настойчиво напоминал о себе кровь?. Найн не отстранился. Он оставался ближе, чем следовало, слишком близко. Соник ощущал тепло его дыхания на своей шее. Тепло, смешанное с холодным страхом, что тянуло его вниз, будто невидимые путы. И что это было? Страх? Адреналин? Или что-то ещё, не поддающееся осмыслению? — Тебе не понравилось? — прошептал Найн, его голос хрипел, но слова сливались с тонкими нотками смеха, превращаясь в пугающую и завораживающую мелодию. Казалось, каждое слово скользило по коже, как лёд, оставляя невидимые следы. — Или наоборот? Синий ёж стоял у стены, сжав кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. Он всё ещё не мог открыть глаза, будто это могло избавить его от всей сцены. Его дыхание рвано срывалось, смешиваясь с тишиной комнаты, а тело дрожало — не от холода, а от чего-то более глубокого. Найн уже отступил, оказавшись на приличном расстоянии. Он стоял расслабленно, словно ничего не произошло. Его губы тронула лёгкая улыбка. — Успокойся, Соник, — произнёс он, голос звучал мягче, чем можно было ожидать, почти заботливо, но в нём ощущалась тёмная подкладка. — Я не собираюсь тебя есть. Соник судорожно вздохнул, но не ответил, оставаясь в своей зажатой позе. — Но всё же, — продолжил Найн, делая полшага ближе, его взгляд блуждал по ёжику, скользя сверху вниз. — Я дал тебе выбор остановить меня. И ты сам знаешь, что способен на это. Мы оба это знаем. Голубые голубые глаза сверкнули в полумраке, напоминая два острия льда, проникающих глубже, чем хотелось бы. Они внимательно осматривали Соника, словно оценивая, что изменилось. Или, скорее, что изменил он сам. Эксперимент? Это слово мелькнуло в голове Найна, и его улыбка стала чуть шире. Да, это можно было назвать именно так. Очаровательно. — Знаешь, Соник, — тихо добавил он, с ленивым интересом наблюдая за тем, как ёж всё ещё не двигается. — Тебе не кажется странным, как всё может перевернуться за мгновение? Всё, что нужно, — это лишь толкнуть границу... и посмотреть, что будет дальше. Соник пытался вытеснить из себя липкий страх, давивший на грудь, как тяжелые цепи. Он глубоко вдохнул, прочистил горло и, несмотря на всё внутреннее сопротивление, поднял взгляд на Найна. Его синие глаза снова встретились с льдистым, хищным взглядом лиса. — И зачем это было? — голос ежа дрогнул, но он старался говорить твёрдо. Он знал, что не мог позволить себе проиграть. Не только ради себя, но и ради Тейлза. Потому что этот мерзкий, липкий страх не должен остаться в нём. Он отказывался допустить, чтобы эта тень сомнений затмила его отношения с Тейлзом. Найн, стоя неподалёку, тихо выдохнул, будто насмехаясь над вопросом. Его лицо выглядело спокойно, но в глазах всё ещё блуждала искра триумфа. — Зачем? — начал он мягко, Найн. — Возможно, это природа. Возможно, инстинкты. Всё-таки я лис, а ты ёж. Как бы разумны мы ни были, это не отменяет того, что мы — часть этой природы. Соник сжал кулаки, но промолчал. — И не имеет значения, насколько вы с Тейлзом были близки, — продолжил Найн, его голос становился резче. — Это неважно. Потому что если подобное могло случиться со мной, то почему ты думаешь, что Тейлз чем-то отличается? Ёж моргнул, ошеломлённый этими словами. — Я хотел показать тебе, что случается, когда границы стираются, Соник. – Лис чуть склонил голову, разглядывая ежа, который всё ещё выглядел потерянным. — В любом случае, я добился своего. Смотри на себя, Соник. Где тот герой, что всё время спасает мир? Сейчас ты напуган. И знаешь, кем ты кажешься мне? Копией своего лучшего друга, жалкой тенью того, кто должен был бы стоять здесь вместо меня. Соник прищурился, но слова Найна прожгли его изнутри, как лава. — И может быть, теперь ты наконец-то поймёшь, что я — это не он, — резко добавил Найн, почти выплёвывая эти слова. — Не тот послушный и робкий лисёнок, за которого ты меня принимаешь. Он отвернулся, делая несколько шагов в сторону, словно ставя финальную точку в своём монологе. — Что ж, спектакль удался, не правда ли?