И стать твоим цветком

Конечно, нельзя было сказать, что после того разговора Мён Ги так просто смирился со своей судьбой. Напротив, он всё также пристально следил за каждым действием парочки, высматривал эмоции на их лицах, улыбки и глаза, такие сверкающие от счастья и бесконечной радости. Бесило ли его это? Очевидно, что да. Но в то же время осознание неизбежности, мягко говоря, добивало. Словно наблюдать за чужой любовью было приговором за все его прошлые ошибки. Но, собственно, возникает вопрос: а чего он ожидал? Что вновь забудутся все старые обиды и всё будет как в сказке? Что волшебным образом среди «хороший, милый, добрый и смелый» и «безответственный кретин» выберут второе? Признаться, всё именно так. Вина — вот, что его сейчас поглощало. И хоть где-то в недрах и звучала мысль о том, что он всё и так сделал правильно, но, наверное, так действительно будет лучше для обоих, сердце всё равно било всё больней с каждой секундой. «—Ты ведь разлюбила меня, верно? — Я не могу ответить на этот вопрос.» Идиот. Конечно, она не стала тогда тебя полностью добивать своим ответом. Всё же и так было очевидно. Нахера вообще было тогда разговаривать? «— А ты так и не смог отпустить, не так ли? — Такой же итог.» И ведь он правда остался тем же. Даже не смотря на всю ту злобу и, как будто даже детскую, обиду, чувства так и не смогли исчезнуть. Тот диалог действительно был полностью бесполезным. Мало того, он ещё и фактически всех их подверг на ещё более сильную опасность, когда по его вине пришлось в спешке перебегать по темноте на другую сторону. Ещё и из-за него Хо теперь ранен. Да и тот разговор с ним — одна из самых неловких вещей, что парень когда-либо делал. Зачем он вообще туда полез? Придурок. Взор постепенно начал размываться. Слёзы появились достаточно неожиданно, перекрывая чёткость. 333-ий поднял голову вверх, пытаясь «высушить» глаза от жидкости, но с каждой секундой и с новым потоком мыслей эта задача становилась всё более сложной. Ответственность. То, что казалось ему таким близким, но в то же время и совершенно неизвестным. Он ведь правда хотел как лучше. Пытался защитить каждого, кто был ему близок. Пытался защитить Чжун. Получилось ли? Скорее да, чем нет. Наверное, в его голове за это ещё должны были благодарить, вот почему эта «миссия» считалась выполненной не до конца. А ещё, наверное, следовало всё-таки как минимум рассказать ей всю ту правду, что она обязана была знать, что она заслуживала знать. Но действительно ли он действовал в правильном русле? Ведь прямо сейчас всё это — из-за него. Его бывшая девушка в положении уже фактически неделю борется за деньги насмерть в каком-то странном месте. А он даже подойти не может, ведь сделает всё только хуже. Вечное наблюдение — вот его приговор. Резко мысли перешли в другое русло. В голове проходило миллион цепочек одна за другой. «Смотреть... смотреть за Чжун; Чжун... одна из главных личностей в моей жизни; главная вещь в жизни... семья; жизнь без семьи — жизнь без главного... Бесполезная жизнь». Но раз что-то не имеет смысла, то зачем продолжать? Умереть было бы гораздо проще. Да, вот оно. То, что он до последнего отрицал всеми силами, но по итогу и то, к чему вернулся. На самом деле мысли о самоубийстве посещали давно: ещё где-то в средней школе. Тогда у него даже почти получилось, только вот он, как и полагается по самым глупым сценариям, струсил в последнюю минуту. Остановил нож в миллиметре от собственной шеи, постоял где-то минуту не шевелясь, и благополучно вернул всё на свои места. Кто бы мог подумать, что он будет прямо сейчас жалеть об этой минуте слабости? Что мысль: «Надо было завершить начатое» перекроет любые другие? А было ли сейчас это вообще к месту? «Прошёл океан, а утонул в луже» — прямо про Мён Ги. Действительно: будет ли от такого решения проще каждому? Да, безусловно, он избавит себя от вечных страданий и прочего, но ведь жизнь окружающих фактически не поменяется. Даже если прямо сейчас он сделает это «для счастья Чжун», далеко ещё не факт, что она вообще выберется отсюда. Тогда есть ли смысл в таком действии? Наверное, нет. Если умирать — то умирать достойно. Задумался и о втором персонаже. А что, если Хо тоже погибнет и не успеет помочь 222-ой? Тогда о «счастливом финале», которым вроде как и руководствуется сейчас Мён Ги, можно забыть напрочь. Бесполезное занятие. То же самое, что и клопа прихлопнуть. Всё складывалось в одну картину. Сейчас единственное, в чём он бы мог быть действительно полезен — не мешать и защищать. Если потребуется, он просто должен прикрыть другого своей тушей. Вот и всё. Стало страшно от осознания того, как он легко смиряется с таким выводом. Сейчас он действительно был готов буквально пожертвовать собой, если будет знать, что Чжун будет счастлива. Наверное, именно так и рассуждали все те рыцари и принцы из детских сказок, когда бежали спасать принцесс от всяких чудовищ. Либо это и называется «той любовью, где привязанности гораздо больше, чем настоящих чувств». Многие говорят, что предугадать свою судьбу невозможно. А даже если это и выполнимая задача, то, по сравнению с предположениями о чужой, очень сложная. Всё это ложь, и Мён Ги уже множество раз это признавал. Он знает, что счастье будет вокруг, но не для него. Сейчас казалось, что он смотрит куда-то вперёд во времени. Почему-то даже мысль о ребёнке сейчас словно разбивалась о скалы. Он искренне считал, что младенец, из-за которого 222-ая вообще сюда пришла, по итогу окажется мёртв. Только вот не знал — вместе с матерью или сам. Конечно, среди этих двух вариантов лучше звучит второй, но в принципе подобный выбор уже вызывает мурашки. Зато идея, что Хо обязательно выживет с каждой секундой всё процветала. Иронично, что сейчас даже вспоминая ту драку и убийство другого человека, на которое он, казалось бы, пошёл «ради своей любимой» он трактовал совершенно иначе. Всё-таки он остановился на идее, что такую реакцию вызвала лишь обычная ревность и задетое самомнение. Тогда что-то в нём пошатнулось. Впервые для себя он понял, что на самом деле не стоит и половины того, что имеет. И это, как и всё остальное, отдавало болью в груди с новой и новой силой. И лишь сейчас он искренне осознал, почему же перестал быть приоритетом. Почему же всё-таки в их вымышленной «схватке» победил именно морпех. Он бы никогда не сделал ничего подобного из-за глупой ревности. Как там говорят? Жизнь убирает ненужных людей, когда мы усваиваем какой-то урок? Смешно, что, скорее всего, в этот раз урок был для Чжун. И она его абсолютно успешно прошла. А что будет, если его теория всё-таки окажется неверной? Что, если умрёт всё-таки, например, Хо? Нет, это не должно произойти. Безусловно, в голове звучала и положительная мысль, что тогда, например, всё внимание вновь может перейти к Мён Ги, но и он не дурак. Знает же, что это просто глупые фантазии. Что на самом деле всё может закончиться ещё хуже, чем по всем канонам должно. Она не сможет больше с ним быть, ощутив, как действительно к ней должны были относиться всё это время. Да и он, наверное, тоже. Парень посмотрел куда-то вдаль и увидел, как пара целуется на дальней кровати. Что и требовалось доказать. Даже сейчас они были совершенно противоположны — пока один терзал себя изнутри, второй нашёл своё счастье. Они явно не могли вдвоём существовать в одной вселенной. А даже если бы могли, то параллельно друг другу. На ужин была булка и молоко. Как оказалось, ходить, пусть даже с не особо большой, но раной на животе — не самое приятное. Особенно когда ты изо всех сил пытаешься доказать, что всё в порядке. — Сейчас можешь на меня облокотиться, — они вновь вернулись туда, откуда ушли пару минут назад. Матрас даже не успел до конца вернуться в начальное состояние, отчего сейчас на кровати виднелись места, где пара сидела до этого. — Всё нормально, правда, — сидеть было явно удобнее, чем стоять, — Не с железкой же в животе я хожу. — Я не могу смотреть, когда тебе больно, Хо, — девушка параллельно открывала молоко, — Скажи, если что, хорошо? — и выглядело действительно максимально обеспокоено. Хотелось прямо сейчас прижать её к себе, расцеловать с ног до головы и начать глупо шутить, дабы развеселить. Но, к сожалению, тогда она бы сочла это за очередной уклон от темы. — Хорошо. Обещаю, что скажу, если вдруг что, — на лице появилась та согревающая, нежная улыбка, по которой, казалось, Чжун без преувеличений фанатела. Девушка обхватила его лицо обеими ладонями, слегка приближая к себе. — Тебе говорили, что ты на щенка похож? — она вроде как смотрела куда-то в глаза, но, казалось, гораздо глубже. — Да, мама всегда в школьные годы говорила, что я скоро лаять начну, если не буду учиться нормально, — морпех слегка усмехнулся. — Они такие же миленькие, прям как ты, — невесомый поцелуй в кончик носа заставил улыбнуться ещё сильнее, — Особенно, когда улыбаешься. — А ты всегда очень милая и красивая, — глаза слегка прищурились, вызывая смущённую улыбку с другой стороны. — Да ладно, это в тебе вот эта «идеализация влюблённых» играет, — опустив свои руки, она развернулась слегка боком от своего собеседника. — Уверен, что я буду так считать даже если вдруг ты меня бросишь в какой-то момент, — казалось, что он хотел взять её за руку, но вместо этого он поднял ладонь чуть ниже, пальцами едва прикасаясь к знакомым белым полосам на чужих запястьях, а после вновь совсем легко поглаживая их. — Хо, — 222-ая вновь повернула на него голову, — Ты же знаешь, что этого всё равно никогда не случится, — а теперь слегка наклонила вбок. — Конечно знаю. Но всё равно не перестаю считать тебя самой красивой, кого я знал. — Дурачок ты, — и вновь отвернулась. — Если это то, что нужно, чтобы быть с тобой, я согласен быть полным идиомом. Неожиданно, в комнату зашёл квадрат и несколько треугольников. Подозвав к себе 456-ого и что-то ему сообщив, все разошлись. По лицу игрока нельзя было понять, о чём была их крохотная беседа, но, наверное, о завтрашней, заключительной игре. — Как думаешь, он действительно может дать предателем? — 388-ой заговорил первым в этот раз, ни на секунду не отпуская чужой руки. — Не знаю. Мне кажется, что он хороший человек с запутанной судьбой и ничего более, — наверное, всё-таки её языком любви были прикосновения. Иначе она не могла объяснить, почему каждый раз, когда морпех проявлял тактильность, ей не хотелось, чтобы он отпускал её. — Я тоже не верю, что он может вообще на подобное пойти. По-моему нормальный мужик, просто слегка странноватый. И то, на это, вроде как, свои какие-то там причины есть, — выдержав небольшую паузу, он решил сменить тему, — А что насчёт последнего испытания думаешь? — Честно, у меня плохое предчувствие по этому поводу, — наклонившись, она опустила голову на чужое плечо, — Как будто всё равно не все мы сможем уйти. Они ведь явно не просто так буквально заставляют нас продолжать. — Я тоже переживаю, — в ответ он облокотился на чужую макушку, — Даже не знаю, что они могут придумать в качестве финала. А это напрягает. — Что бы это ни было, пожалуйста, будь осторожнее, ладно? — тяжёлый вздох. — И ты. Без тебя у меня не будет смысла «победы» здесь. Действительно. Хоть прошло и не так много времени, но он не мог так глупо потерять фактически новый смысл его жизни. Даже если ему нужно будет пережить ещё восемьдесят, сто, а то и всю тысячу подобных ран, даже если нужно будет пожертвовать собой — он сделает всё, дабы Чжун выжила и отправилась домой. — А ещё по-моему на нас Мён Ги пялится, — девушка стала говорить немного тише, смотря куда-то направо. — Да, походу, — слегка прищурившись, морпех пытался разглядеть человека, которому принадлежал тот силуэт, — Он вообще чёт такими загадками разговаривал со мной. Я как будто книгу по философии открыл, честно. — Да, он такое любит, — послышался лёгкий смешок, — Особенно, когда признаётся в своей неудаче. Завуалирует так, что тебе уже самому кажется, что это ты в чём-то проиграл. — Он тоже переживает. За тебя, — получилось даже чуть грустнее, чем должно было. — Признаться честно, я ничуть не меньше. Не хочу, чтобы кто-то из оставшихся вообще в гробу оказался по итогу, — она слегка поменяла позу, как будто показав, что от этого разговора становится неуютно. — Погнали в кино, как выберемся отсюда? — парень попытался уже в который раз сменить тему. Теперь его встретил слегка непонимающий, но при этом и заинтересованный взгляд, — Я тебя типа на свидание зову, — смех, — Не получилось, да? — Я люблю тебя, Хо, — она не прекращала смеяться, — Даже когда ты такой дурачок. — То есть нет? — он состроил самое грустное выражение лица, которое только умел. — Ну вот ты действительно думаешь, что у меня могут быть отрицательные варианты ответа? — улыбка не спадала с её лица. — Только чур не на хоррор. — Договорились, — и с его теперь тоже.