Мы все хотим стать чем-то

Вместо звука, обозначавшего отбой, сегодня была какая-то мелодия. Странная, не похожая на те, что звучали здесь обычно. Вместо какой-либо классической музыки, по комнате разлетелись тихие звуки флейты и каких-то клавишных. Но напрягало больше то, что они словно играли сами по себе, ни в одной ноте не создавая гармонию. От этого раздражающего звука начинала болеть голова. — Неужели прям щас убить решили? — Хо закрывал уши ладонями, стараясь не слушать эту песню. — Походу, — каждый вокруг сделал то же самое. 120-ая даже прижала подушку к себе, надеясь, что это поможет.

«Уважаемые игроки! Поздравляем вас с последней ночью, что вы сможете провести на наших играх. Надеемся, что завтрашний день будет для большинства из вас знаменем победы»

— Если это не прекратится через минуты две, клянусь, я не доживу до утра, — Чжун уже выглядела крайне нервной. Хо попытался, конечно, удостоверившись, что это действие не сделает хуже, прижать девушку к себе и максимально закрыть ей уши. Безусловно, от этого стало немного лучше, но всё равно мелодия как будто наоборот становилась всё громче. И тут, свет потух вместе с динамиками. Абсолютная тишина с абсолютной темнотой. Сегодня даже те лампы, что обычно горели, не работали. Может они дали шанс наконец выспаться? Наверное, эта ночь должна была бы быть самой безопасной за все предыдущие дни. Остались лишь те, кому действительно можно было доверять. Те, кто не сможет тебе в спину вставить нож. 388-ой, подправив постельное, переместился в лежачее положение. Приглашая присоединиться 222-ую, он, словно Чжун в тот самый день после революции, легонько постучал возле себя. Она тоже легла, только на спину, ни на градус не повернувшись к морпеху. Решив, что, наверное, ей нужно было сейчас просто о чём-то задуматься, парень решил пока не беспокоить. В свою очередь 222-ая действительно начала свои размышления. Сегодня хотелось вспомнить каждую секунду, что была. Зашла издалека: прокручивала в голове все воспоминания из своего детства. Словно слышала свой смех, вновь «летала» в руках у папы и бежала кушать суп, что только что приготовила мама. Видела, как другие ребята со двора играют в прятки и догонялки, порой падая и разбивая колени в кровь, но ни на секунду не останавливаясь. Школа, где каждый день приходилось выполнять немыслимое количество заданий. Она как будто не имела права ни на миллисекунду отдыха — всё свободное время должно было быть потрачено с пользой. Смерть папы, а затем и мамы. Те слёзы, что каждый день принимала подушка. Конечно, она не могла жить одна — опека несколько раз грозилась забрать девочку в детский дом, но, к счастью, вовремя подоспела бабушка. Естественно, она правда порой приезжала к собственной внучке, даже, если так можно сказать, занималась её воспитанием — только это происходило так редко, что можно было пересчитать по пальцам. Чжун сама училась готовить, стирать, убираться, ухаживать за собой в конце концов. Она росла как те самые стереотипные женщины-феминистки, которые, по их рассказам: «с детства в одиночестве тащила на себе огромный вагон поезда, до верху наполненный тоннами угля. Ещё никогда ей не казалось всё это на самом деле таким мелочным. Вообще, наверное, игры полностью перевернули её ценности. Теперь жизнь казалась вечно непредсказуемой. Каждую секунду был шанс умереть. И ведь никто не сможет помочь, если вдруг такое произойдёт. Теперь у каждого, кто сейчас засыпает, есть лишь два выхода — чёрный гроб или белый автомобиль до дома. Сказать, что она смирилась — соврать. Ни капли она не смирилась. Наоборот, каждый раз делая подобный вывод, становилось адски страшно, как за себя, так и за других. Ей искренне не хотелось, чтобы пришлось выйти отсюда с ещё большим чувством опустошения из-за утраты человека. А особенно, если им окажется кто-либо из тех, кому она сейчас доверяет больше всего. Мысли зашли куда глубже, чем изначально планировалось. А что, если вдруг Дэ Хо будет грозить опасность? Что она сделает? Чжун не знала ответ. Конечно, вся банальщина типа «пожертвовать собой» и прочее мелькала первым делом. Но простит ли её потом сам 388-ой? Учитывая всё, что он уже ей рассказал за такой короткий промежуток времени, он ведь не сможет жить так, как раньше. А, значит, будет вечно страдать. Этого ей хотелось меньше всего. А что будет, если угроза будет для неё самой? Действительно ли её спасёт «рыцарь на белом коне»? Действительно стоит она таких жертв? На глаза подступили слёзы. Глупая привычка плакать от собственных размышлений шла ещё из далёкого детства и до сих пор не отпускала. Если уж и плакать, то тихо: Хо вроде только-только смог заснуть. Она попыталась вытереть капли рукавом, но вслед за ними полились ещё и ещё. Да, ей явно нужно было хорошенько прореветься теперь. — Котёнок, что случилось? — либо он очень чутко спит, либо и вовсе ещё не ложился. Голос был едва-слышен, наверное, чтобы не казалось, будто парень давит. — Я просто задумалась, — а вот её трясся как не в себя. Слабачка. — Иди сюда, — морпех придвинул её к себе, обнимая одной рукой, — Если хочешь, можешь рассказать. Если нет - я пойму. — Мне страшно, — она тоже попыталась прижаться в ответ, но из-за лёгкого тремора это слабо получилось, — Я не знаю, правильно ли я поступаю. Вообще ничего не знаю. Я боюсь. — Если ты счастлива сейчас, значит, что всё вокруг тебя так, как и должно быть, — Хо легко поглаживал её по голове, — А если было лучше раньше, значит, можно всё вновь вернуть в то же русло. Нет ничего постыдного в возвращении к тому моменту, когда тебе было приятно жить. —Я хочу к маме, — добивающая фраза, от которой истерика становилась лишь сильнее. — Я понимаю, — самому захотелось заплакать. — Я никогда не хотела ребёнка, — казалось, теперь она просто открывала всю свою душу, всём что скрыто внутри. — Что? — он понимал, что может сделать хуже, но всё равно продолжил, — Но ведь ты ради него пришла, разве нет? — Это была случайность. Мы не планировали детей. По крайней мере сейчас, — девушка положила руку на свой живот, — Я никогда не была готова. Никогда не хотела, — всхлипы хоть и утихали, но она ни на секунду не успокаивалась, — Я - отвратительная мать. — Ты не виновата в обстоятельствах. И никогда не будешь, — парень пытался дышать как можно размеренней. Как показал прошлый опыт, чувствуя рядом спокойное сердцебиение, Чжун действительно было гораздо легче и проще, — Ты прелестная мама. Буквально пошла на такие жертвы, чтобы обеспечить будущего младенца. — Я не думаю, что он выживет, — наконец ей удалось признаться в этом, — Если даже при обычных условиях многие умирают, то при таких он точно не жилец. — Давай верить в хорошее? — очередной невесомый поцелуй в пробор, — Даже если и случится то, о чём ты говоришь, обещаю, я всегда буду рядом. — Хорошо, — она уткнулась носом в чужую грудь, всхлипнув. — Я очень люблю и дорожу тобой, котёнок. Всё будет хорошо, обещаю, — а он в макушку девушки. — Я верю тебе. Опять эта ужасная мелодия, что крутится каждое утро. Голова болела, видимо, от слёз предыдущего вечера. Вместо обычного объявления где-то вдалеке послышались одиночные выстрелы. Словно где-то там велась максимально тихая перестрелка, когда одна из сторон даже не подозревает о нападении. — Что это? — Хён Джу резко поднялась с постели и прислушалась. — Все на месте? — Хо тоже поднялся и обеспокоено стал крутить головой во все стороны, проверяя каждого оставшегося игрока. Ки Хун медленно встал. Выглядел слегка напряжённо, но ничуть не испуганно. — Послушайте, — мужчина говорил максимально громко, так, что его, наверное, могли услышать за дверью, — Сейчас сюда придут охранники. Как только вы увидите задний ряд солдат — прячьтесь за кровати. Защищайте самых слабых! — жестикуляцией он указал всю серьёзность происходящего. — Господин, почему вы так уверены? — Если вы сделаете как я говорю, то каждый из нас уйдёт отсюда живым! Пожалуйста, просто доверьтесь мне! — он сглотнул, — Не создавайте слишком много шума, прошу вас. У нас всё получится! Выстрелы как будто приближались. 388-ой фактически подхватил на руки 222-ую и достаточно быстро переместился в самый безопасный угол комнаты. — Я не знаю, что они там задумали все, но я не собираюсь так рисковать. Пожалуйста, что бы ни было, сиди здесь, хорошо? — Дыхание слегка сбивалось от напряжения. — Пожалуйста, тоже останься здесь. Я боюсь за тебя, — как ни странно, от каждого звука парень действительно вздрагивал. — Договорились, — и тоже опустился рядом. Всем сейчас было страшно. Где-то уже такое явно было и в прошлый раз закончилось явно не самым наилучшим образом. От воспоминаний становилось ещё более нервно. Но даже если вдруг это и вторая революция, то кто сейчас там, за дверьми? Все игроки сейчас сидят здесь, прячутся за железками. Все, кроме Ки Хуна, что властно стоял посередине комнаты. Связано ли это было с тем, что вчера он услышал от людей в красном? Тот же это человек, чей выстрел тогда был слышен в ночной драке? Слишком много вопросов и ни одного нормального ответа. Железки отодвинулись и в комнату действительно вошли рабочие. Объявили, что сейчас начнётся финальная игра и что им нужно поторопиться, ведь сейчас вокруг происходят «неизвестные даже им события», что могут в любую секунду помешать. — Могу ли я сперва сказать что-либо на прощание остальным? — лицо не выражало никакой иной эмоции. Он смотрел фактически пустыми глазами как будто сквозь эту чёрную маску. — Конечно. У вас есть примерно минута. Выстрел, но теперь уже здесь, совсем рядом. Грохот от падающего тела, а через секунду квадрат уже лежал в луже собственной крови. Солдат, что стоял позади, выстрелил прямо в затылок, моментально убив. Тот, что стоял справа от главного, вздрогнул. Попытался успеть что-либо сделать, но закончил точно так же, как и предыдущий. Стрелявший опустил автомат, подошёл к квадрату и снял с мёртвого маску, раскрывая чужое лицо. Достаточно молодой парниша, которого предал собственный работник — жалкое зрелище. А потом и сам снял с себя чёрную, с нарисованным треугольником посередине. Он протянул Ки Хуну оружие, что осталось от мёртвого солдата. 456-ой спокойно забрал его, проверил количество патронов и развернулся лицом к другим. Чтобы рассмотреть лицо человека в красном, Хо пришлось прищуриться. Игрок 246 сейчас стягивал с головы тёмную балаклаву. — Каждый, кто умеет стрелять, пожалуйста, возьмите автоматы у 013. Те, кто не входят в этот список, придерживайтесь сильных, — Гён Сок спокойно достал из кармана несколько обойм. — Послушайте! — Ки Хун продолжил чужой монолог, — Обещаю вам, сегодня все мы отправимся домой! Сейчас у нас фактически есть все шансы добраться до нужных людей! Пожалуйста, доверьтесь нам! На лице каждого был шок. Как от самой ситуации, так и от неожиданных личностей. Все стрелки сняли с себя маски, как бы доказывая, что в любом случае они уже не смогут предать их. Задавать вопросы было сейчас не вовремя. Каждый оставшийся мужчина подошёл к нужному человеку в красном и взял чёрный автомат. Руки задрожали. Нет, он не сможет вновь стрелять. Опять только всё испортит. Паника. В ушах начало пищать. Так, словно где-то там сейчас находилась жёлтая резиновая утка. — Покажите, как держать автомат, — голос Чжун заставил обернуться. — Чжун, ты совсем с ума сошла?! Ты вообще понимаешь, что спрашиваешь? — Мён Ги перешёл на крик. Каждый, если сильно преуменьшать, был удивлён подобному заявлению от беременной девушки. — С детства папа учил меня обращаться с оружием. Просто покажите, как держать. Пожалуйста, — её лицо тоже выглядело серьёзно, хотя она нервно покусывала губу. Вновь уйма противоречий. Каждый сейчас отговаривал её от подобных действий, посчитав это как минимум безумной затеей. — Вот так, — Хён Джу, с лёгкостью отодвинув всех от 222-ой, дала ей в руки автомат, что до этого держал Хо, — Попробуй выстрелить вон в ту кровать, — 120-ая спокойно показала в нужную сторону. И ведь действительно выстрелила и даже попала в нужную точку. Да, слегка вздрогнула после выстрела, но Хён просто приказала 388-ому придерживать девушку, пока та будет целиться в окружающих. — Сейчас у нас есть уйма привилегий. Пожалуйста, следуйте точно за нами, — Гён Сок похлопал Чжун по плечу и надел маску квадрата на лицо. — Я крутая, да? — 222-ая выглядела так, будто сейчас играет в салки. — Только будь осторожнее, умоляю, — Мён Ги обернулся и посмотрел в глаза обоим. — И вы. Оба, — на Хо глаза слегка задержались. Он же, в свою очередь, был всё ещё так же удивлён, как и несколько минут назад.