Слова

Слова. Саша дёргается порой, от фраз Малинина. Ей никто раньше такого не говорил. Прям никогда... И когда Саша судорожно вздыхает, чувствует как её поглаживают по спине. Илья потом слегка отодвигается, берёт её руки в свои, заглядывает в глаза и.. боится напугать? - Пожалуйста, расскажи мне, что случилось. Я помогу, я обещаю. - Илья крепче ледяные пальцы сжимает, лишь бы поделиться своим теплом. Саша такого не слышала раньше... Ну, от мужчин в целом. Папа говорил, чтобы она свои слёзы подобрала. Братья, в уголке стояли, хлопая глазами. И вечно игнорирующий её парень, который делает всё как обычно, будто ей и не плохо. Саша когда в подушку дивана жмётся, всхлипывая, слышит как на противоположный угол садятся, роняя что-то из разряда: "Достала уже". И звук на телевизоре выкручивают на максимум, лишь бы не слышать её рыдания. Это загоняло в угол. И тут.. Илья? Илья, который припёрся в её номер, заботливо обнимая, позволяя вжаться в его грудь, выплакать в его толстовку всё, что лежит на душе. Ему правда было не лень, узнать её номер, дойти до него через весь отель, выслушивать, чувствовать её ледяные слёзы на своей толстовки? Потом же придётся разводы туши оттирать, а рыжеволосую всю трясёт от выражения "ничего страшного". И Саша чертит грань, вспоминая что у неё в жизни ни разу не было нормальных душевных разговоров. Трусова в них в принципе и не нуждалась никогда. Всегда всё сама. Но не сейчас. Не сейчас, когда пересохшие губы предательски дрожат. Малинин вталкивает, заставляя положить голову ему на плечо, смотрит сверху вниз, как Трусова ему душу изливает. Саша пытается дыхание выровнить, но не получается. Что-то, явно не сердце, стучит будто она только что пять четверных прыгнула. Позволяет высказывать себе все, что так долго поскребывало на сердце, не давая спать по ночам. Про тренировки, про игнорирующего возлюбленного, про то, что от неё хотят больше, не интересуясь, что больше Трусова не может уже просто. Что нога болит жутко. Саше за слова - стыдно. Стыдно, что жалуется. Она же всегда для всех стальная леди, готовая с переломом стопы прыгать четверные. И что выходит? Тоесть с переломом стопы - ты прыгать можешь, а с поломанным сердцем - нет? Да. Для Саши сердце - вселенная. Центр, от куда льются мечты, желания, цели. Даже саму Александру не так страшно разломать. Но Трусова помнит, как после каждого соревнования ладонь к левой части груди прикладывает, как бы проверяет. А цело ли? Оно живое? Тук-тук. Зубы трясутся. Саша вверх голову поднимает, от чего капюшон падает с макушки, подставляется под падающие с неба снежинки. - 幫助你嗎？ Пелена глаза застилает и слёзы вниз, к шее скатываются. Текут, но кожу не обжигают. Саша впервые чувствует, насколько они ледяные. У неё и макияж разметавшийся по всему лицу. Саше слова не помогают. Не понимает. Не понимает, что от неё хотят. Что говорят. Хочется в отель. Смотаться в одеяло, тихо глотать слёзы. Ледяную руку прижимает к левому полушарию. - И ничего. Саша стуки не слышит и слёзы с новой силой по лицу мчаться. Мурашки по телу ходить начинают. Небо - тёмное совсем, без звезд. Руку от груди отрывает, глаза прикрывая. И слёзы. Навзрыд. И ощущение что вот-вот и она упадёт. Долгие недели, прожитые здесь, теперь кажутся бессмысленными. Олимпиада для Саши - убийство, слом, слёзы. Одним словом, радости никакой. Снежинки мчаться, падают на бледную, дрожащую кожу, где моментально таят. Трусова потом в отеле трясётся, набирая в поисковую ленту невозможные запросы. Ей жизненно необходимо, чтобы к ней кто-то подошёл, взял за запястье, положил руку на грудь и сказал: Оно бьётся, все хорошо, ты живая. Но она же все равно не поверила бы. Китай - не радует совсем. Пекин - убивает. Тук-тук. Пульс бешено скачет. Руки болят. И Саша себя не чувствует, просто не чувствует. Саша после олимпиады - сердце не чувствовала. Оно правда разбилось тогда. Тогда, после итоговых результатов? У неё желание - спросить. А можно плакать? Неужели можно так плакать, уткнувшись в чью то грудь, пока тебя слышат, и хотят, чтобы тебе скорее было хорошо? Такое бывает?.. И удивляет, что её впервые в жизни не только слушают, но и слышат. Слышат, отвечая на каждый вопрос, каждое слово, вглядываются в глаза, хотят приласкать как дикое животное, которое до этого не знала нормальных условий для жизни. И Трусова говорит, говорит, говорит. Не умолкая, от чего она же хрипеть начинает, чувствуя неприятные ощущения в глотке. Ей кажется, что если она замолчит, Малинин исчезнет, его не будет. И Илья.. Чёрт, Илья будто чувствует. Все понимает. Поэтому голову ниже опускает, шепчет на ухо тихое: - Саша, не напрягайся. Я никуда не уйду. Саша последующие пятнадцать минут, позволяет себе помолчать. Просто молчать, доверяя словам. - Все хорошо. Я останусь. Главное - не переживай. И Александру впервые слова согревают. Согревают, позволяют прижиматься, чувствовать себя - в безопасности. Но на Илью при этом смотреть как-то страшно. Стыдно, боязно. Осуждение ключом внутри рыжеволосой петляет. Саша помнит как она в грудь своего любимого бьётся, тогда как на неё абсолютно не реагируют. Трусова дрожит, наблюдает как родному человеку на неё п-л-е-в-а-т-ь. Она прощение просит, сама не знает за что. Просто хочет, чтобы её полюбили. Впервые в жизни, прижали, успокоили, сказали, что рядом. И как итог - Саша все равно в объятиях другого плачет, молвит о том что домой возвращаться не хочет. Её слышат, заботливо отвечают - что они останутся здесь столько, сколько ей понадобится. А у неё голова кружится и плохо, плохо, плохо. Илья чувствует, насколько Саша тревожна. Малинин пытается её тревожный тип - в надежный перевести. Сжать покрепче. Объяснить, что он её уже полюбил. Сильно полюбил и готов каждую её слезинку на своей толстовке чувствовать. И все равно, что разводы от туши на ней сохраняться. И Саша утыкается, прижимается крепче, расслабляется в объятиях кого то впервые за долгое время. Илья с того самого момента - каждый день спрашивает как у неё дела. И Саше кажется, что даже человек с которым она в одной постели спит - так не делает. И никогда не делал. После этого - Саша все ночи на кухне за плотно закрытой дверью проводит. Лишь бы поговорить по видеосвязи с Ильёй. Смеяться, рассказывать о своих планах, высказываться. Лишь бы её слышали. А Малинину - ему ныть хочется, когда он узнает что с Сашей до этого никто так не обращался, как он. У Малинина в голове картинка не складывается. Саша Трусова - хрустальная ваза. И Илья после этого, любыми словами, которые ему дозволено произносить пытается залатать трещины в этой вазе. Русый успокаивается, когда начинает видеть её улыбку. Малинину кажется, что он целую вечность не наблюдал, как Сашины губы изгибаются в радости. Илье это душу греет. Но отступать он не планирует. Ему кажется - что она на тросах будто. На веревочках лёгких, которые он скотчем скрепил, но они вот-вот треснут. Илья понимает - надо держать крепко. С каждым днём пытаясь их крепче скрепить, в конце концов заменить на новые, прочные. А Саша теперь не знает как ей жить, без утреннего: "Доброе утро. Как дела? Какие планы на день?". И улыбка от этого с лица её не сходит. У неё ощущение - что смайлик разбитого сердца меняется на сердце перевязанное. Александра переписывается с другом без остановки, рассказывая все то, что на ум придёт, убежденная тем, что её он не осудит. Никогда. Они с Ильёй на трибунах сидят. Малинин смотрит так.. Заботливо что-ли? Так, что у Саши сердце, что-ли, бьётся,?.. Так кратко очень, невесомо. Впервые с той пекинской ночи. - Сашка, ты знаешь, насколько ты красивая? у Саши внутри от этой фразы все рушится на кусочки. Рыжеволосая сглатывает и становится вовсе красной, как помидор, возвращая свой взор на лёд, облакачиваясь руками на спинку пустого сидения впереди. Илья её действия копирует. И он чувствует, как тросы крепче скрепляются. Видит это, по мурашкам на девичьей коже. - Спасибо. - У Трусовой голос хриплый. Вовсе не её. А Илье как будто нравится это всё. Нравится, смущать её так. Видеть, замечать, как у неё мир переворачивается. Как она живёт. Малинин искренне не может осознать. Как такому созданию как она, ни разу в жизни не говорили подобные слова? А потом он признается. - Ты с ума сошёл? Это женская раздевалка. Вышел быстро! - Саша в одном топе прогоняет его, дверь закрывает, слегка улыбается. Там так-то все равно не было никого. - Эй, да я же не пялится пришёл! - Трусова шестым чувством ощущает, как Малинин за дверью лыбится. Илья благодаря своей силе дверь чуть приоткрывает, смотря на неё через щёлку. В её зелёные глаза, как летнее поля. Саша на него снизу вверх смотрит. В небесно-голубые. - Я сказать хотел... Ну... Короче... - Илья пересохшие губы облизывает. Медлит. Резкий выдох. - Я в тебя влюбился. Правда полюбил. Саша дёргается. Потом замирает резко. Всмысле? Всмысле полюбил? Её возможно полюбить? В неё возможно влюбиться? У Трусовой зайчики перед глазами скачат, и она не знает что сказать в угнетающую их обоих паузу. - Я.. Я от тебя ничего не прошу, правда. Если ты вдруг меня полюбишь... Я, короче, - Илья заикаться начинает, - Буду тебя ждать. Вот. Илья натурально после этого сматывается. Нет, ну вот что это такое? Оставил в вопросах девушку, и ушёл куда подальше. Саша на лавке сидит, пытается понять, что только что произошло. И голова на колени падает, тогда как в раздевалке тихий шёпот молвит:

- Я тебя уже полюбила.