Помощь

Илья поможет. Илья равно помощь. Он её лодыжки на свои колени положет, разминая руками, лишь бы согреть. Он принесёт вкусный еды, лишь бы она хоть что-то за день поела. Он коньки затянет ей так, чтобы было удобно. Он сумку донесёт, чтобы ей не напрягаться. Её саму донесёт. У Саши в этот момент что-то ёкнет. Когда Илья заботливо, уставшую до лавки донесёт, сажая. - Готово, принцесса. И у неё опять ёкнет, только сильнее. Принцесса - гораздо лучше, чем куколка, как её любимый называет... Хотя, разве всё ещё актуально называть его любимым? У куколок - сердца нет. Есть красивый облик, нет души. И Саша, наверно, могла походить на куклу, до того пекинского вечера и нервного срыва. Пекин - вокруг Саши крутился каруселью. У принцесс - сердце, душа, есть. По крайней мере можно в это верить. Она, когда в очередной раз осталась у него дома, гладит Илью по русым прядкам. Уставший, уснувший на её плече, полу-сидя, полу-лежа. И ей выть хочется. Не заслуживает она его. Просто не заслуживает. Не имеет такие регалии, чтобы хоть близко получать ту заботу, которую он предоставляет. Илья ничего взамен не просит. Даже не торопит. - Если ты вдруг меня полюбишь... У Саши, кажется, внутри от этой фразы давно всё сломалось. Сколько раз она в сознании это прогоняла. Поговорить надо. Обязательно надо. Сесть и поговорить. И с ним. И с тем, язык его не поворачивается так назвать, любимым. Правая - переплетена с его пальцами. Левая - поглаживает голову Ильи. Саша колени поджимает, когда голова Малинина падает ближе, на неё грудь. Трусова укладывает его полностью на диван, укрывает пледом. Александра особо никогда ни о ком кроме братьев не заботилась, и в новинку это все что ли? Но Саше нравится, как Ильина голова сползла ей на колени. И она гладит. Пытаясь отдать хоть некоторую часть тепла, которую он вкладывает в неё. Саше иногда кажется, что он вовсе не спит. И если вдруг что-то случится, он придёт к ней в ту же минуту. Ей хочется себе по голове врезать. Парень, которого она замучала своими проблемами. Бедный. Наверно, засыпает на ходу. А парень? Её парень? Ни о чём. Даже не спросит, где была ночью. И если сказать, что с другим была, тоже все равно. Его и нет будто. Но вот как на зло, телефон вибрирует, на экране высвечивается какое-то длинное сообщение, от того самого возлюбленного. От звука Илья чуть ли не подрывается. - Я уснул, да? Сейчас, я проснусь, извини. - Сонно говорит Малинин, пытаясь приподняться. - Ч-ш-ш... Поспи, все и так хорошо. - Саша заботливо, мягко тянет его за плечи обратно, хочет, чтобы ещё чуть-чуть атмосфера спокойствия сохранилась. Она телефон выключает, конечно, остаётся желание пустить его в полёт на другой конец комнаты и если бы Илья не прикрывал глаза, вновь засыпая, она бы так и сделала. Саша склоняется, целует куда-то в лоб и Илья глаза закрывает, вновь в сон проваливается. И Илье с ней тоже хорошо. Как будто всё так, как должно быть. Они в тот вечер так и засыпают в обнимку на диване. Малинину плохо каждый день становится, когда через облегающую тренировочную одежду он видит, кажется, каждую косточку Трусовой. И Илье страшно представить, сколько она в день кушает. Он начинает раньше вставать по утрам, готовит еду, кладёт в контейнер и идёт на каток. Теперь самое тяжёлое - накормить. Саша от Ильи бегать начинает. И, наверно, если бы это были ментально-здоровые люди, Малинин давно этот контейнер бросил в мусорку, обидившись. Но у Трусовой - проблемы. Серьезные. Саша кушать боится. Поэтому младший её по углам ловит. - Саша, это вкусно. - Пытается убедить Илья, усевшись на лавку посреди коридора с брыкающейся на коленях Сашей. Девушка понимает, что ничего путнего у неё не выходит и она просто силы тратит. Илья с ложечки кормит, как маленькую, как принцессу. И всё равно, что она старше. Потому что Малинин в какой-то момент, стал настолько высокий, большой, что если Саша за его спиной встанет - её не увидит никто. Илья - как будто всегда знал где она. Он обогреет, уложит спать, погладит по голове, залечит травмы, покормит в конце концов, и Саша уже не знала как это всё воспринимать. Трусова когда прижимается к Малинину, чувствует... сердце. Тук-тук. И Саша хочется ближе прикоснуться, и не отпускать. Она так давно это не слышала. Ей кажется, все люди в этом гребанном мире - мёртвые, бездушные. И сердца у них нет. Совсем нет. А у Ильи бьётся. Так сильно, что Саше в уши отдаёт. Потому что все ещё прижимая руку к своему левому полушарию - она ничего не слышит. Какое-то ледяное ощущение под ладонью. И снова снег на неё падает, холодно, до безумия холодно. На ветках почти не осталось листвы. Октябрь после себя принёс огромные лужи и листья на асфальтах. Саша в шарф кутается, шаркая по улицам. После тренировки - надо домой. И ей это не сильно хочется. Хочется вжаться в шею Ильи, чувствовать как голову сладко дурманит от запаха его парфюма. И самое главное, чувствовать его сердце. В руках - сумка с коньками, фиксаторами, тейпами и все что влезет. Её ещё в детстве научили держать все при себе. Шаркая ногами по асфальту, под очередную песню из плейлиста играющую в наушниках, Саша поняла что сколько бы семья её не игнорировала и не заботилась о ней - она скучает. Скучает по тому, как Егор обнимал, говоря спасибо за то, что прикрыла от родителей его школьный прогул. Как Ваня приносил ей мармелад, в качестве благодарности за ужин, который она сделала для всех.. Как папа учил кататься на велосипеде, а мама всегда целовала в лоб по утрам. Но то было лет до 15. Пока Саша не начала проигрывать по крупному. Егор - больше не обнимал. Иван - не носил мармелад. Папа - ругался за падения с четверных. Неужели, ты не можешь скрутить эти гребанные четыре оборота? Не веди себя как маленькая! И плакать хочется. Но Саша все сделает, всё ради Олимпийских Игр. Если сделать всё, то выиграешь? Правда ведь? И Саша так думала, пока вновь не увидела цифру два на табло. Илья - глоток свежего воздуха. Глоток любви, который Саше так долго не предоставляли. И неужели, за все свои неудачи, она его заслужила? За все падения, все слёзы, все серебряные медали, он с ней? Ей же в детстве говорили - чтобы тебя любили, ты должна заслужить эту любовь. - Не поняла. - Зелёные глаза резко расширяются, когда входная дверь открывается и Саша видит "любимого" с её чемоданами. - Пришла. - Улыбка ехидно расплывается на его лице. - Короче, вот твои вещи. Я подумал. Я с тобой больше встречаться не хочу, куколка. Глаза по пять копеек. Саша в момент себя правда куклой ощущает. Поиграл и хватит? Это же так называется? Все моменты, когда он резко хватал её, грубо целовал, игнорировал, это всё, что она на самом деле заслуживает? У Трусовой внутри гром играет. В то время, как она все осознает, дверь перед её носом закрывается, оставляя её одну с чемоданами и сумками. Ей не больно. Ей обидно до жути. Любви будто и не было, потому что розовые очки треснули, ещё когда Илья в номер пришёл, прижал, успокоил. Малинину в голову ей всё таки удалось заложить, то что их отношения - любовью и не пахнут. Саша времени все больше с Ильёй проводила, и это даже никого не волновало. Не волновали поцелуи в лоб, сон на коленях, Илья который при сильной боли - на руки, как маленькую, брал. И Саше правда кажется, что последний раз её на руках носили когда ей было три. И ей прижаться хочется, защититься от всего мира. И все равно уже на любовь, которой дома никогда не существовало. К Илье напрашиваться - стыдно до жути. Нет. Ни в коем случае. Ели как дойдя до катка, Саша первую попавшуюся каморку, где хотя бы раскладушка есть, открывает, размещает свои вещи. Скорее всего все уже давно ушли домой. Включая Илью. Но ему знать, что она здесь - необязательно. Малинин начинает удивляться, как Саша успевает к 8 утра уже размяться. Он только приходит на каток, а она по ощущениям, уже две обязательные программы откатала. - Погоди! - Только что отдышавшись кричит Илья в коридоре, догоняя Сашу. Нежно, но требовательно хватает за рукав. - Объясни, что происходит, я же чувствую, что-то не так! Трусова нервно сглатывает, смотря в голубизну. - Ты спишь по ночам вообще? - Илья пригинается, чтобы их глаза стали на одном уровне и пытается разглядеть какую либо эмоцию. - Саш? Я надеюсь, тебя из дома не выгнали? - Он явно не ожидал, что это на самом деле так и сказал с лёгким смешком. Когда рыжеволосая глаза опускает, младшему все ясно становится. Кулаки непроизвольно сжимаются и хочется наглецу, кто посмел это сделать, в рожу дать. - Понял. И где ты ночуешь? - Всё с такой же заботой, сдерживая себя, спрашивает Илья. Вздыхает. Саша заводит его в каморку и у Ильи от этого всего глаз начинает дёргаться. Сумки, кое-как всунутые в углу, скрипящая раскладушка, какие-то розетки, зарядки. - Господи, Саша. Блять. - Илья громко вздыхает, в этот же момент голову поворачивает, смотря на, уже сидящую на полу, Сашу. Не живую Сашу. Он закрывает дверь, садится напротив неё в маленьком пространстве, берёт ледяные руки в свои. Пытается заглянуть в глаза, которые ничего кроме обиды не излучают. - Почему ты мне не сказала? Ты думаешь я бы не пустил тебя к себе? - Нежно, мягко, тянет Ильи, терпеливо ожидая ответа. Саша головой мотает. - А почему тогда? - Илья.. Ну.. Боже.. Ты слишком хороший правда. И я тебя не заслуживаю. Ты так носишься со мной, мне стыдно до безумия, очень, правда. - Пелена на глазах начинает медленно собираться, когда её вдруг резко тянут, заставляя уткнуться в горячую шею. - Послушай. Хорошо, раз ты думаешь, что только я вокруг тебя зайчиком прыгаю, слушай. Помнишь, как ты меня усыпила на своих коленях? Я тогда три ночи не спал, замотался. Помнишь, как ты утром мне завтрак приготовила, когда я спал ещё? Я подумать не мог, что кто-то на белом свете так прекрасно готовит. Вспомни, как ты каждую неделю мне новые перчатки покупаешь, тейпы мне приносишь. - Илья поглаживает по красным, непонятно от чего, щекам. Слегка покачивает. И так всегда. Саша ему приносит - забытую в номере аккредитацию, кофту оставленную на бортике, покупает новые линзы для глаз, новую бутылку воды. И Илья ей просто пытался тем же отплатить. Той же заботой, хоть и влюблённость его планы изначально не входила. Он подумать не мог, что она себе напридумывала. Остаётся лишь крепче сжать девичьи плечи. И любить, любить, любить. Бесконечно любить. Саша же куколка. Она всем радость дарит, успокаивает, помогает и настолько это в привычку вошло, что она перестала замечать, как с любой мелочью Илье помогает. Когда Саша идёт по коридору, связывая непослушные волосы в длинный хвост, проходящие девушки её чуть ли в ступор не вводят. - Представляешь, у меня такие отношения, мой меня руках носит! - Да, ладно!... И Саша застывает, думая, что у неё такое даже без отношений. И настолько важно это для неё. Таким сильным символом защиты для Трусовой последний раз были её пять четверных, которые порушались, давая понять, что это и не был щит. Саше хочется верить, Илья не обрушится. Не рассыпется, как её жизнь в тот вечер. Не уйдёт. Но она знает, что рано или поздно конфетно-букетный период закончится. И Саше стыдно, но ей нравится. Нравится такой мягкий, нежный, Илья. Который чётко выстроенную грань даже не думает переходить, и в тот момент, когда их губы совсем в малом друг от друга расстоянии тоже. Илья Сашу в тот день, с пола на руки поднимает, отводит в раздевалку, кладя на лавку где размещен плед, много подушек и всё что надо для короткого отдыха. Он аккуратно кладёт, пригинается, касается губами виска, тихо шепчет, кидая взгляд в зелёные глубины: - Ты посиди здесь, я все вещи к себе отнесу и приду за тобой, договорились? Саша хочет замотать головой, сказать не надо, все что угодно. Но когда Илья прижимает свой указательный палец к её губам, ей остаётся только их поджать. - И это не обсуждается. - Поцелуй в лоб все закончил и кеды зашаркали по полу, оставляя Сашу наедине со своими мыслями. И Трусова успокаивается, глаза прикрывая, зная, что все будет хорошо.