Глава 9. Умения и случаи

Десятый круг, двенадцатый, пятнадцатый, разворот. Люси казалось, что она постепенно теряет способность чувствовать головокружение — настолько часто Дайске заставлял её повторять один и тот же круг, чтобы она лучше запомнила, как проходить определённые повороты. Морган беспрекословно следовала его указаниям, потому что его методы, пусть и медленно, но приносили результаты. Обучение шло полным ходом уже несколько месяцев и почти без выходных. Люси знала, на что соглашалась, и стойко терпела постоянную усталость, которая словно поселилась в теле. Обучение от Дайске было достаточно нестандартным, не таким, каким обычно является обучение новичков в командах. И это не её мысли, не её надумки, что что-то не так, потому что дела идут не так, как в фильмах о гонках. Об этом говорили и Бруно, и сам Дайске. Как ей рассказали, обычно обучение шло линейно: к каждому уроку изучается теория, на этом же уроке она проверяется, затем повторение, повторение. Дайске же предпочитал определённую своеобразность и творческий подход к воспитанию в Люси стритрейсера. Несмотря на свою доброжелательную натуру в обычной жизни, на пассажирском сиденье он разваливался как король и превращался в настоящего тирана, которого Люси чего ненароком побаивалась. Иногда он объяснял теорию вождения или рассказывал важные детали прямо перед тем, как ей нужно было войти в занос или резко затормозить, чтобы выполнить разворот на 180 градусов — в эти моменты уверенности в завтрашнем у Люси дне поубавлялось. Но несмотря на неопределённую ситуацию, дела шли лучше, чем могли — критический случай, когда Дайске пришлось срочно взять управление машиной, случился лишь однажды, когда Люси неправильно поняла его инструкцию о работе с газом. Тренировки длились по пять-шесть часов, иногда до полного опустошения 52-литрового бака. Однажды машина заглохла прямо посреди дороги. Дайске смеялся над этим, но лишь до того момента, пока не достал телефон и не обнаружил, что связи нет. Это было странно, но дело было, возможно, в перебоях с интернетом, чему удивляться не приходилось. Тогда они три часа прождали, пока за ними не приехал заподозривший неладное Бруно, всегда держащий в багажнике канистру высокооктанового топлива и бутылку воды в салоне. Пока Люси пила воду, он залез под машину, проверяя подвеску, и подкрутил какие-то болты, которые, по его словам, «начали гулять». Однажды дрифт у неё уже получился. Ровная, чистая линия шин на дороге. Но, к её большому разочарованию, Дайске сказал, что это не повод гордиться. В конце концов, Люси проезжала по той дороге сотни раз, втёрла свои шины в асфальт, домучила повороты так, что на одном из них войти в идеальный занос всё же получилось. Он лишь похлопал её по спине и сказал ехать куда-то, пока сам попивал сок. Это оказалась старая заброшенная промзона. Вокруг них возвышались жуткие заброшенные здания — и почти всё там было покрыто ржавчиной, добавлявшей жутковатости к и без того неприятной атмосфере хоррора о Чернобыле. На этой дороге, грязной, побитой и просто убитой, начиналось настоящее обучение, как он сказал. Люси знала, что её ждут очень... непростые занятия. Но дела здесь обстояли совсем по-другому, и тяжело было представить себе трассу сложнее. Сколько бы она ни каталась, пытаясь запомнить, где та самая выбоина, из сосредоточенности её выбивала совсем другая. Обучение шло ещё медленнее, даже когда её голова пополнялась всё новыми и новыми знаниями. Интернет, записи в тетрадях, постоянные советы Дайске — ничего не ложилось в голове правильно, накладывалось друг на друга и не помогало найти решение. В это же время команда готовилась к возвращению в гоночную жизнь. Закупались запчасти, раздавался рёв двигателя, когда проверялись его обороты, капоты открывались и закрывались, стоял едкий запах выхлопных газов. Дженни и Жало проводили большую часть времени на территории Peregrine, возясь со своими машинами. Жало почти ничего не говорила, лишь стремилась довести свою тачку до совершенства — хотя двигатель, V10, и без вмешательства звучал так, будто мог разбудить весь город. Жало лишь мельком поработала над ним и вскоре переключилась на настройку тормозов для максимальной резкости — Люси была уверена, что это по настоянию Дайске или Бруно. Видя Жало почти постоянно, замечая сколько времени она проводила за работой над тормозной системой, воспоминания о рассказе её истории с Ноабата напрашивались сами собой. Бруно иногда, проходя мимо, останавливался, чтобы глянуть, что она делает, и что-то нечитаемое мелькало в его взгляде. Дженни возился с Nissan 370Z, несколько дней подряд устанавливал новую выхлопную систему для более агрессивного звука (хотя никто не понимал зачем) и чуть большей мощности. Резвая маленькая машинка теперь скрывала в себе 400 лошадиных сил и была готова показать ещё большую силу, как только получит новые детали — но те пока только ехали к ним. Porsche Cayman, блестящий и красивый, был заслуженно в центре подготовки — новые облегчённые тормозные диски, прыгучие амортизаторы и, как у 370Z, новая выхлопная система. Двойная выхлопная труба сияла на солнце серебром. И, конечно, Cayman стал ещё сильнее — под управлением Дайске запросто выдавал 460 лошадиных сил. Его модернизацию можно было не только видеть, но и слышать, и Дайске уже работал над тем, чтобы сбавить звук своего выхлопа, который из-за особенности новой системы стал только громче. Audi RS5 2012-го года, окрашенная в тёмный болотный зелёный, не была гоночной машиной и стояла в стороне, пока её хозяин, Бруно, днями напролёт перебегал от машины к машине, тестировал двигатели и подвески. Команда закупала новые запчасти: усиленные сцепления, гоночные ремни, улучшенные интеркулеры. И Люси, пока не допущенная к гонкам, помогала в гараже, изучая, как всё устроено. Когда Люси и Дайске возвращались с тренировки, а это где-то восемь часов вечера в будние дни и пять вечера в выходные, и остальные не висели за работой, то все собирались и сидели на базе, обсуждая всевозможные факторы — трассы, соперников, новые тактики, появившиеся за время их невмешательства в дела. Дайске настаивал на ночных тренировках, чтобы не привлекать слишком много внимания и заново привыкнуть к условиям ночной трассы — даже если все они не прекращали ездить на высоких скоростях, прогулка за рулём отличалась от контролируемой тренировки и обязаны были присутствовать все, включая Люси, которая должна была наблюдать. — Ладно, давай объясню ещё раз, — Дайске откинулся на спинку пассажирского места. Люси вздохнула, готовая выслушивать очередной его урок. — Сегодня у тебя была избыточная поворачиваемость. Тебя почти развернуло. Ты неправильно сместила вес машины. Так что же у нас такое смещение веса... Люси удивлённо повернулась к нему. — Серьёзно? Ты будешь рассказывать мне самую базу? — Сиди и слушай, — шикнул он на неё. — По-другому не поймёшь. Люси потерла лицо руками, понимая, что это будет долго. Его наказание для неё почти всегда такое. В прошлый раз он рассказывал, в чём отличие слепых фар от фиксированных. Люси никогда не видела машин со слепыми фарами. — Итак, Морган. Машина всегда реагирует на твои действия: как быстро едешь, как сильно тормозишь, как резко поворачиваешь. И от всех этих трёх действий вес машины смещается, сечёшь? Люси едва удержалась от того, чтобы закатить глаза. — Представь человека со стаканом воды. Если он резко остановится, вода плеснётся вперёд. Если ускорится, то вода плеснётся назад. То же самое с машиной. Когда ты тормозишь, вес машины смещается вперёд, нос наклоняется, и сцепление передних шин становится лучше. Это что хорошо для поворота. Но задние шины становятся легче, и зад может занести, если не осторожничать. Когда ускоряешься, вес уходит назад. Это даёт задним шинам больше сцепления и снижает сцепление с дорогой у передних шин. Чем тяжелее, тем лучше сцепление. Дайске отпил яблочный Monster, стоящий в подстаканнике, и продолжил. — Представь лист. Ты легко можешь его сдвинуть. Но если ты придавишь его сверху камнем, то это сделать будет сложнее, то есть его сцепление с дорогой улучшится. Это так же работает. А вот когда поворачиваешь, то вес смещается в сторону, противоположную направлению поворота. Поворачиваешь влево — значит, вес идёт на правую сторону. Это и есть перегрузка. Почему я тебе это разжёвываю? Да потому что шины твои могут выдержать только определённую нагрузку, а не всё сразу, — раздраженно сказал он, тыкая пальцем ей в лоб. — Если ты понимаешь, как движется вес, ты можешь оставить сцепление и сохранить целостность шин. Люси обиженно потёрла лоб и глянула на время, которое показывала приборная панель. 12:23. Она вздохнула и подперла рукой подбородок, слушая дальше. — Теперь о твоём развороте. Что у тебя было? — Избыточная поворачиваемость, — ответила она без капли энтузиазма. — Правильно. Но мы поговорим сначала о недостаточной, потому что она встречается чаще. К тому же, кто знает, может, в следующий раз ты тормоз не дожмёшь. Мужчина поёрзал на месте, что-то бормоча про то, что сидения неудобные. В следующий раз Люси просто не пустит его в машину. — Так вот. Недостаточная поворачиваемость — это когда машина поворачивает недостаточно, — он ухмыльнулся, наслаждаясь её рреакцией. — Да ладно. Ты крутишь баранку влево, а Supra едет прямо. В повороте тебя может повести даже в другую сторону. Это происходит, если передние шины теряют сцепление. Обычно из-за того, что ты слишком быстро входишь в поворот или слишком сильно ускоряешься, вот перед и становится слишком лёгким. Решение? Замедлись. Тормози перед поворотом, а не во время него. Пожалуйста. Не изнашивай наши шины. Люси откашлялась, чтобы он не слишком увлекался и продолжал. — А вот при избыточной поворачиваемости авто поворачивает слишком сильно, зад сносит так, что кажется, будто он хочет быть впереди планеты всей. Это происходит, когда задние шины теряют сцепление. Причина может быть в слишком резком торможении перед поворотом или в резком ускорении во время поворота, особенно в машине с задним приводом, как твоя. Если занос только начинается, можно выправить, слегка повернув руль в сторону заноса — это называется контруправление. В начале нежелаемого заноса ты можешь исправить его, исправив ошибку, которая его вызвала — слишком много газа или тормоза. Не дёргай руль и не тормози резко. Дайске наконец замолчал и выжидающе посмотрел на Люси. Она скрестила руки на груди и откинулась на сиденье. — Я ведь учила это ещё в самом начале. Я знаю всё это. Мог бы рассказать что-нибудь более сложное. Он приподнял бровь и ухмыльнулся. — Да? Тогда расскажи мне, почему недостаточная поворачиваемость усиливается, когда топливный бак полон. Лицо Люси вытянулось. Она никогда не слышала о таком. Недостаточная поворачиваемость при полном баке?.. Получив нужный эффект, довольный собой Дайске решил объяснить. — Видишь ли, большинство топливных баков расположены где? Сзади. А это дополнительный вес на задние шины. Когда задняя часть тяжелее, на переднюю приходится меньший вес. А если на переднюю часть приходится меньший вес, то у них меньшее сцепление. Сложнее поворачивать. Теперь поняла? Люси сжала губы и кивнула. Да, ей ещё учиться и учиться у него... — Ладно, — он закинул руки за голову, откинулся на "неудобное" кресло и закрыл глаза. — Пока достаточно. Потом заедем ещё. А сейчас поехали к остальным. Supra вскоре скрылась.

...

У Люси болели ладони от слишком сильного сжимания руля, глаза жутко жгло от стекавшего пота. Сиденье давно уже стало ощущаться стальной скамейкой. Опять. Опять не получилось. Каждый раз, когда Люси подъезжала к тому самому гадкому повороту, который ей как подарок предоставил добрый наставник, её снова и снова ждала неудача. То задние колёса цеплялись слишком рано, то машина срывалась, то разворачивало, то ещё что. И как бы она не старалась придумать способ пройти его — не выходило. Дайске сидел в только что съехавшей на обочину машине, слишком долго ничего не говоря. Обычно он бы уже рвал и метал, разнося вождение Люси и вновь объяснял бы теорию прохождения, требуя, чтобы она повторила за ним слово в слово. Как наставник, Дайске был строг. Люси уже привыкла к таким его переменам. Многие меняются, садясь за руль, порой до неузнаваемости. Это была ещё одна мудрость, которую он ей поведал. Всё так же не произнося ни звука, он вышел из машины. Отошёл на несколько шагов, присоонился к отбойнику, скрестив руки. Потом чуть повернулся к ней. — Ещё раз. Вернись на старт и проедь ещё раз, — его голос не был раздражённым или разочарованным. Холодным. Ледяным. Люси долго не отвечала, стараясь хотя бы отдышаться. Она на автопилоте подняла голову, снова завела двигатель и развернула машину. Круг начался снова, всё как всегда. Шины гудели по асфальту, будто скучая. Мышечная память работала, выполняя жёстко заученные движения, пока мозг регистрировал знакомые знаки: рычаг на второй передаче, правильная скорость, 3800 оборотов. Первый левый поворот. Перенос веса, лёгкое давление на педаль тормоза, понижение передачи. Задние колёса начало контролируемо срывать — ещё не совсем дрифт, но нечто похожее на него. Она учила, вбивала себе в голову, что не все повороты можно пройти в дрифте, и начала понимать это. Последовала короткая прямая, на середине которой машину слегка тряхнуло, однако крепкая подвеска MK5 не могла не справиться с этим. Люси переключила передачу. Следующий поворот был широким, слегка уходящим вниз по внутренней стороне, изгибающийся в правую сторону. Давление на педаль акселератора слегка уменьшилось, и Supra вошла в него на скорости в 80 км/ч, стабильно удерживаясь и держа траекторию, которую Люси нашла сама и чем очень гордилась. Руки и ноги двигались синхронно, машина отзывалась, как собственное продолжение. Шины скрипнули, когда, выходя из поворота, Люси нажала на газ. Эта прямая была длиннее, позволяя коротко, но всё же отдохнуть и собраться. Это была подготовка к шпильке. Тот самый проклятый поворот. Резкий правый спуск, который уже, чем кажется, с коварной неровностью посередине, которая срывала любую траекторию, заставляла приподниматься машину на пару сантиметров и где сносило зад в левую сторону. Люси нахмурилась, концентрируясь, выжала сцепление, ударила по тормозу с глухим стуком. Нос машины клюнул. Руки сжали руль, и Морган рванула его влево. Газ. Задние колёса засвистели, а за ними и передние, тело вдавили перегрузки, которые когда-то заставляли почти ныть. Машина заскользила, облако дыма потянулось прямо из-под задних колёс. Бугор замаячил впереди, едва заметный подъём в асфальте, который уже не раз её подводил. Сжав руль, она приготовилась к знакомому рывку — предательскому толчку ошибки, когда зад уходит слишком далеко влево. Она столько раз чувствовала это, тот тошнотворный момент, когда машина не подчинялась, когда она пережимала или недожимала. Но в этот раз... Ничего. Ни рывка, ни резкого сопротивления руля. Supra пошла плавно, без разрывов. Бугор на дороге прошелся по машине как лёгкое возмущение, не сбившее линии. Мир снаружи слился в размытую полосу ржавчины и бетона. Дым тянулся, как хвост кометы, мелькая в периферийном зрении. Люси толком ничего не поняла, лишь сильнее сжала руль и дозировала газ, пытаясь осознать, как правильно интерпретировать это ощущение. Она так долго запоминала ощущение ошибок — рывок руля, плачущий визг шин, съезжавших с траектории и терявших сцепление, это тонущее чувство потери контроля — что отсутствие его было почти дезориентирующим. A90 плавно вышла из заноса и резко остановилась в паре метров. Люси опустила стекло и высунулась, рассматривая дорогу позади. Асфальт был разрисован различными линиями неправильного заноса, которые она оставила здесь предыдущие два раза, но среди них, самыми яркими и свежими, были чистые ровные дуги — такие, какие она видела, когда Дайске оставлял её снаружи, брал управление и показывал, как бы он прошёл этот поворот. Такие же ровные линии правильного заноса. Дайске приблизился так незаметно, что Люси вздрогнула. На его лице играла улыбка. — Ну вот видишь. Приятное чувство гордости за собственный успех разлилось по всему телу Люси, заставляя улыбаться чуть шире, чем она хотела бы. Они вернулись к базе The Peregrine по короткой дороге. Ещё издалека в машине с закрытыми окнами было слышно, как газует Nissan Дженни. Работа действительно шла полным ходом. Ворота на новой электронике, которую усовершенствовал Бруно, самостоятельно открылись перед Supra, и Люси припарковала машину недалеко от RS5. Дайске тут же выпрыгнул, захлопнув дверь, и поспешил к Дженни, который тут же испугался его прихода. Началась ругань о «Ты что, хочешь нас всех оглушить?!» Взгляд привыкшей к этому Люси переместился на Dodge Viper, работы над которым уже были завершены. Его хозяйки поблизости не было. Морган невольно вздохнула с облегчением. Жало очень много времени проводила здесь, и это всегда заставляло Люси нервничать. Иногда она думала, что лучше бы Дайске не рассказывал ей эту историю слишком рано, однако она тут же отбрасывала эти мысли. Возможно, если бы Морган этого не знала, то не понимала бы, почему Шейла кидает на её A90 такие странные взгляды. Красный цвет машины для неё как красная тряпка для быка. Всё как Иноуэ и говорил. — Уже вернулись? — из гаража вышел Бруно, вытирая перемазанные мазутом руки старой грязной тряпкой. Внутри заклокотало желание рассказать ему о своих успехах. — Да, — кивнула она, положив руку на бедро. — Впервые за всё время смогла пройти тот поворот. Дайске вышел из машины и велел мне ехать самостоятельно. Я справилась без его наставлений. В ответ на её слова Бруно тепло улыбнулся. Он подошёл ближе, по-видимому, по обычаю желая похлопать её по плечу, но из-за грязных рук не смог этого сделать. Поэтому просто похвалил. — Отличная работа, Люси. Ты быстро растешь, в таком темпе будешь готова к гонкам команды уже к середине осени. Раз решила такое сложное задание, то теперь всё пойдёт гораздо легче. Кстати, бери манометр и пошли со мной измерять давление в шинах тачки Дайске. Что-то мне не нравится, как он кренится на заднюю шину, и я ждал, пока ты приедешь. Это тебе ещё один урок. Люси моргнула и тут же поспешила к столу с различными инструментами, среди которых нашла уже знакомый манометр. Бруно присел у колёс Porsche Cayman и пощупал их руками. Нахмурился. — Вот, держи, — она передала ему инструмент. Бруно взял его. — Итак, Люси. Урок номер четыре. Знаешь, для чего измеряется давление в шинах? Люси опустила взгляд к шине, затем снова к Бруно. — Чтобы уменьшить на них нагрузку и сберечь их. И для хорошего сцепления с дорогой. Бруно кивнул, не глядя на неё, и провёл пальцами по протектору шин. — Верно, но не совсем полно. Да, давление в шинах влияет на сцепление и износ, но не только — влияет даже на расход топлива. Если оно слишком низкое, шина может перегреваться, быстрее изнашиваться и ухудшать управляемость. Если слишком высокое, то теряется контакт с дорогой, и машина может стать нестабильной. Для Cayman, как у нас тут, оптимальное давление обычно около 2,5–2,9 бара, но всегда проверяй рекомендации производителя на наклейке у двери водителя. Давай измерим. Бруно приложил манометр к вентилю шины, и прибор показал 2,1 бара. — Слишком низкое, — констатировал он. — Это может быть причиной чего? Что машина постепенно кренится. Похоже, у нас где-то прокол. Неудивительно, тут такие работы. Придётся менять шину. Давай, помогай. — Конечно! — оживилась она. Бруно сходил к верстаку, взял домкрат, колёсный ключ и запасное колесо. — Сначала ставим домкрат под усиленную часть кузова, вот здесь, — он показал точку рядом с колесом. — Поднимаем машину, но не слишком высоко, чтобы она оставалась устойчивой. Давай, попробуй. Люси присела на одно колено, установила домкрат и начала крутить ручку, пока колесо не оторвалось от земли. Бруно одобрительно кивнул. — Отлично. Бери колёсный ключ и ослабляй болты. Не снимай их полностью, пока колесо в воздухе, просто ослабь. Нет, против часовой стрелки, Люси. Морган нахмурилась, выкручивая болты по наставлениям механика. Они тяжело поддавались, вкрученные на совесть. Когда ей наконец удалось справиться с ними и ослабить, громкий голос Бруно раздался прямо у уха, заставив поморщиться. — Теперь снимаем шину. Полностью откручивай болты и аккуратно тяни колесо на себя, — сказал он. "Так зачем было говорить не выкручивать их полностью?" Она поджала губы. Шина оказалась тяжелее, чем она ожидала. Бруно помог поставить запасное колесо на место. — Совмещай отверстия в диске с болтами ступицы, — объяснил он. — Затягивай болты по диагонали, чтобы колесо село ровно. Не перетягивай. Это уже когда снимем машину с домкрата. Люси аккуратно закрутила болты, следуя инструкциям. Бруно опустил домкрат, и чёрный Cayman встал на землю всеми четырьмя колёсами. — Окей, отлично. Возьмись за ключ и покрепче затягивай болты. Не переусердствуй. И проверим давление в новой шине. Бруно протянул ей ключ. Рядом с его правой ногой лежал манометр, и как он на него не наступил Люси понятия не имела. Она затянула болты, успев выпустить пару неласковых, и измерила давление — 2,8 бара. Норма. Она встала и протёрла лоб рукой. Бруно поблагодарил за работу, проверил болты ещё раз и быстро скрылся в гараже, видимо, вспомнив ещё какое-то своё неотложное механическое дело. Она почесала нос, осматривая территорию и замерла, когда увидела, как голова Дайске высунулась из окна на втором этаже базы. Не успела Люси моргнуть, как он уже шустро ступил на небольшой выступ, затем на подоконник первого этажа, и спустился на землю с тихим грохотом от столкновения подошвы с землёй. Он, как ни в чём не бывало, подозвал к себе Дженни, до этого притихшего от нагоняя, и подошёл к своей машине, даже не заметив, что крен пропал. Люси обиженно нахмурилась. — Прочекал пути нескольких команд. Почти все они приезжают через западные трассы. Значит, будут заняты, — он отряхнул невидимую пыль со своего плеча. — Едем через Уэнфиль. — Твоя любимая трасса? — спросил Дженни, на всякий случай держась ближе к Люси. На лице Дайске расплылась ухмылка. Он положил руку на бедро с присущей ему элегантностью. — Она одинокая и с интересными поворотами. Лучше тренировки не придумать. К тому же там очень красиво. Бруно вернулся как раз вовремя, уловив разговор. — Уэнфиль действительно очень красива осенью, но в этом году листья опали очень рано. А листья создают препятствия. Сцепление на поворотах ещё более непредсказуемое, чем во время дождя. Дайске нахмурился и выставил руку, останавливая друга от дальнейшего объяснения. Тот быстро замолчал. — Мы гоняемся круглый год. Зимой, когда снег и гололёд, весной, когда всё тает и мокнет, летом, когда противников становится в сотню раз больше, осенью, когда заливают дожди и падают листья. Не трусьте только из-за каких-то листьев. Не разочаровывайте меня.

Суббота, три дня спустя

Люси положила голову на руки, лежащие на раме открытого окна. RS5 с Бруно за рулём спокойно ехала по трассе, объезжая редкие неровности и кучки листьев. Уэнфиль была красивее, чем Морган себе представляла — со всех сторон их окружали выстроившиеся в ассиметричный, но от того прекрасный ряд, деревья. Их листья то и дело игриво шевелил ветерок, и некоторые неторопливо, зигзагами, падали на асфальт. Где-то позади слышался шум двигателей — Иноуэ и остальные ехали за ними ровным построением. Люси немного прикрыла глаза, лениво проводя рукой по наружной части двери машины. Ехать не в своей MK5, которую решили оставить за ненадобностью её участия, или, по крайней мере, не в Porsche Дайске, казалось для Морган непривычным. Но Бруно хорошо вёл. Мягко, плавно. Почти убаюкивающе. Оставалось только любоваться на пейзаж и дышать свежим сентябрьским воздухом. Бруно ничего не говорил об открытом окне в прохладный день. Наконец, деревья закончились, и они выехали на открытую местность. Бруно мягко затормозил и свернул на обочину. Cayman сделал то же самое по левую сторону от Audi, а оранжевый Nissan 370Z и фиолетовый Dodge Viper выехали чуть вперёд, остановившись нос к носу, словно видя невидимую линию, за которую нельзя заезжать. — Мы приехали, — огласил Перейра и заглушил двигатель. Он разблокировал двери, и они вместе с Люси вышли. Дайске пританцовывал на месте, кутаясь в чёрную куртку и недовольно сжав челюсть. Для полноты картины не хватало только пара изо рта, но сегодня было недостаточно холодно для такого. Люси хмыкнула. — Кто же знал, что холод так быстро придёт, — ворчал Дайске. — Ладно, чёрт с ним. Морган, смотри. Иноуэ указал пальцем в сторону тянущейся Уэнфиль. Люси повернула голову и присмотрелась. От места, где они стояли, шла прямая с поворотом, от которого тянулась длинная и широкая прямая. Она заканчивалась большим — шестьдесят метров как минимум — дугообразным поворот вправо, который вёл в начало леса. Если так подумать, прямая хорошо подходила для разгона и демонстрации мощности двигателя, а длинный поворот для проверки возможностей подвески и водительского мастерства. — Что думаешь? — голос Дайске вырвал её из размышлений. Люси посмотрела на мужчину, ожидающего от неё ответа, и вновь обратила взгляд на трассу. Стоило только присмотреться, и она уловила нечто. Там точно было ещё что-то, что тяжело было разглядеть. — Ну... Прямая — это разгон и способ посмотреть на мощность двигателя и разгон до сотни. А поворот — возможность увидеть устойчивость подвески? И силы водителя, — она отвернулась, обдумывая, стоит ли озвучить то, что пришло в голову. Но ведь они ждали мнения от неё? А она ещё новичок. Ничего страшного, если она ошибётся. Они никогда не осуждали за это. — Хотя я не думаю, что этого достаточно. Даже если этот поворот имеет только одну траекторию, и она очень сложная, его проходить будет гораздо легче, чем какой-нибудь S-образный. Он бы показал больше. Дайске и Бруно переглянулись и как-то странно широко улыбнулись. Будто сдерживали смех. Люси сказала глупость, точно. Теперь они будут шутить об этом до того момента, пока не выпнут её из команды, а это будет скоро, потому что у неё медленный прогресс, и— Воздух вышибло из лёгких, когда она почувствовала, как её шлёпнули по обоим плечам. — Растёт как на дрожжах! — засмеялся Иноуэ, теперь похлопывая её по спине. Люси выпучила глаза и уставилась на них. — Всё правильно. Верная мысль, — сказал Бруно, почти сияя. Это что, такой большой прорыв? — Для полной проверки потенциала машины и водителя необходимы повороты. Но эта большая дуга не так проста. Ты вглядывалась, уже догадываешься? Там на самом деле поворот в повороте. Люси удивлённо моргнула, слушая его объяснение. Позади слышалось, как Шейла и Дженни разогревают двигатели. — Поворот в повороте? Он кивнул. Дайске подхватил и продолжил. — Если ехать по дороге, которую ты видишь, ты заедешь в лес, а там разрушенная дорога. На самом деле у входа развилка, но отсюда ты её не увидишь. Это как тот поворот на Файернет, на котором я чуть не упал в кювет — резкий угол, но тут ещё и наклон. Люси призадумалась, вспоминая повороты старой разрушенной трассы, на которой любила ездить, и невольно сравнила её с нынешней. — Уэнфиль... сложнее Файернет? — чуть тише обычного спросила Люси. От этого внутри что-то сжалось. В глубине души ей не хотелось знать, что есть трасса сложнее. Бруно покачал головой. Ветер лениво пошевелил его каштановые волосы. — Уэнфиль сложна этой развилкой, однако слишком длинная прямая даёт более мощной машине преимущество, которое не вернуть даже проходя повороты гораздо лучше. Она непригодна для гонок, но хороша для тестов. Поэтому мы здесь. — К тому же Файернет сложна не только ужасными выбоинами. Повороты там очень резкие, — добавил Дайске. Подул холодный воздух. Все получше укутались в свою одежду, и мужчины синхронно положили руки в карманы. — Нам долго ещё ждать? Мы машины уже проверили и разогрели! — раздражённо крикнул Дженни. Иноуэ закатил глаза и, бормоча себе под нос ругательства, поспешил к двум машинам, оставив Люси и Бруно вдвоём. — У вас всегда тесты похожи на настоящую гонку? Бруно почесал подбородок, на котором едва виднелась щетина. — Это не гонка в обычном смысле слова. Viper Шейлы быстрее с самого начала, и она быстро обгонит Дженни на этой прямой. Но нам необходимо поддерживать здоровую конкуренцию в команде. Чем дальше уезжает Шейла, тем больше Дженни хочет победить. Но в основном нам нужно посмотреть, как ведут себя машины. Отклик дросселя, работа амортизатора. Заезд закончится через несколько секунд после того, как они пройдут развилку. Потом поменяемся местами. Мы поедем к развилке, а они сюда, к началу трассы. Посмотрим с той стороны, что как. Люси слегка нахмурилась, глядя на заднюю часть Viper’а. Он ей не нравился точно так же, как Жало не нравилась её Supra. От Жало исходила страшная аура. — Дженни не гордец, как Шейла, однако он не захочет, чтобы его обставили так же и в настоящей гонке. — Я уверена, что его напрягает постоянно проигрывать, — выражение лица Люси стало печальным. Она почувствовала, что ей искренне жаль Дженни, хотя её жалость была последним, что Джонатану нужно. Механик улыбнулся её словам. — Кто сказал, что он постоянно проигрывает? Он гораздо лучше в своей специальности, дрифте. Обставляет её в два счёта, вот она и бесится на прямых, — в его голосе едва улавливался, но точно присутствовал гнев. Бруно терпеть не мог Жало. Наверное, поэтому называл лишь её одну по имени. — Дженни лучший в дрифте? — Дайске. Люси закатила глаза. Бруно засмеялся. Он повернулся к машинам и смотрел, как товарищ наклонился к открытому окну и агрессивно что-то объяснял водителю 370Z, то и дело поправляя падающие с плеч и со спины волосы. — Дайске Иноуэ — лучший гонщик The Peregrine. Он единственный, кто смог победить Шейлу на этой трассе, — его ладонь сжалась в кулак. — Без своего мощного Viper она слаба. В то время у Дайске было 400 лошадей, у неё 560. И она позорно проиграла. — А Ноабата?.. Бруно молчал какое-то время. Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох, выдохнув через нос, и разжал кулак. Механик засунул руки в карман коричневой кожаной куртки и достал оттуда небольшой блокнот и карандаш. Он собирался записывать все детали, которые увидит, как когда-то записывал детали во время первого заезда Люси по полигону. — Ноабата второй номер команды. Что-то между мастером дрифта и скорости, мастерства не занимать. M4 в лошадиных силах уступает Шейле, но Батта точно лучше неё в поворотах. — Начинаем! — крикнул Дайске. Он только успел отпрыгнуть, когда машины сорвались с места. Dodge и Nissan рванули, оставляя за собой шлейф пыли и листьев. Как и ожидалось, Viper сразу оказался в лидерах. Его низкий профиль и мощный двигатель давали явное преимущество. 370Z Дженни отставал с каждой секундой. Люси затаила дыхание, наблюдая, как они, шустро пройдя первый лёгкий поворот, стремительно набирают скорость на прямой. — Мощность слишком различается? Бруно, не отрывая глаз от трассы, ответил. — У 370Z коробка настроена для дрифта — короткие передачи, быстрый отклик. На прямой это ему в минус. Он теряет на разгоне, потому что его машина оптимизирована для поворотов, а не для скорости. Прямая стремительно заканчивалась, и впереди уже маячила дуга поворота. Люси наклонилась вперёд и прищурилась, пытаясь разглядеть ту самую развилку, о которой говорил Дайске. Отсюда она всё ещё казалась невидимой. Когда машины вошли в поворот, Viper Шейлы пошёл широко, почти касаясь внешнего края трассы. Люси видела, как задняя часть машины слегка дёрнулась — сцепление с асфальтом, покрытым опавшими листьями, явно не было идеальным. Дженни же, наоборот, держал свой 370Z ближе к внутреннему радиусу. Его движения были точными и, несмотря на явное преимущество Viper в мощности, Nissan не глотал пыль. — Шейла всегда берёт внешнюю траекторию, — Бруно поднял голову от своего блокнота и начал объяснять, даже не дожидаясь вопроса. — Viper мощный, но тяжёлый. Она рассчитывает на скорость, чтобы вытянуть машину из поворота. Дженни же идёт по внутренней, ближе к апексу. Дайске, стоявший неподалёку, закричал. — Давай, Дженни, не подведи! Люси покачала головой. Да уж, такой себе лидер. Кричит и поддерживает одного товарища, зная, что второй товарищ его не услышит и не узнает о фаворитизме. Она повернулась к Бруно, который с чистой злобной ухмылкой записывал детали в колонке «Nis». Да они тут все её терпеть не могут. На выходе из дуги Viper резко вильнул влево, но на выходе из развилки его слегка занесло. Задние колёса потеряли сцепление на покрытой листьями трассе. Люси заметила, как Шейла резко вывернула руль, возвращая машину на траекторию. Nissan прошёл поворот чище, и разрыв между машинами сократился. Люси невольно сжала кулаки, наблюдая за этим. — Он рискует, — сказала Люси. Бруно хмыкнул. — Дженни всегда рискует. Он знает, что на прямой не догнать, потому выжимает всё из поворотов. Машины скрылись за деревьями, и звук двигателей стал тише. — Сейчас развернутся и поедут сюда. Глянем на проход развилки и по машинам, встанем у входа в лес, — скомандовал Дайске. Люси замерла. Ехать туда было чистой глупостью, они ведь столкнутся с Жало или Дженни у узкого выхода из поворота. — Подождите. Мы что, встанем почти у них на пути? Обочины дальше — маленькие, мы не поместим машины! — попыталась достучаться она. Бруно покачал головой. — Машина Дайске останется здесь. Мы поедем на моей, а потом отгоним её в начало леса. Трасса не обрывается сразу, есть немного места, чтобы припарковаться. Мы проделывали это сотни раз. Ну же, давай. Морган глядела в открытое, честное лицо механика. Это правда, они профессионалы, и она должна научиться больше доверять им, чем полагаться на свой страх. — Хорошо. Несколько часов они гоняли машины по траекториям, по одиночке, вместе, задом наперёд, заставляли дрифтить и намеренно разворачиваться на 180. Дайске, Бруно и Люси перемещались из одной точки трассы в другую, под разными углами высматривая тонкости работы педалями, работы движка и общим способностям на сегодняшний день. Это был второй одиночный заезд Дженни, когда тот вернулся и остановился у стартовой линии. Он шустро выскочил из машины, хлопнув дверью, и направился к Бруно, который уже склонился над планшетом, просматривая телеметрию с датчиков автомобиля. — Ну чего там по датчикам? — спросил он, всматриваясь в экран планшета. — Смотри, — сказал Бруно, наклоняя гаджет к Дженни. На экране отображались графики: давление в шинах, нагрузка на подвеску, вход дросселя и переключение передач за один тестовый круг. — Твоя скорость на входе в поворот хороша, но время на выходе теряешь. Коробка работает быстро, но вторая передача задерживается слишком долго перед переключением вверх. Чувствуется, верно? Дженни задумчиво почесал затылок. — Ну да, машина будто немного медленнее скорость набирает. Обороты растут... недостаточно быстро. Бруно кивнул. — Точка переключения передачи в порядке. Полагаю, дело в электронике и ЭБУ. Мы с тобой уменьшили топливную смесь для лучшей реакции в поворотах, но это же снижает крутящий момент на прямых. — Мужчина постучал по подбородку, выискивая возможное решение проблемы задержки разгона при выходе из поворота. — Давай добавим чуть больше смеси. Это даст тебе нужную скорость. Дженни кивнул, скрестив руки, и весело ухмыльнулся. — Отлично. Я не хочу терять скорость. Повороты я люблю, конечно, но не до такой степени. Бруно кивнул и повернул голову в сторону. Жало уже была наготове, рядом с ней стоял Дайске, задумчиво поправляя рукав. Механик сменил объект наблюдения, отключив датчики на Nissan и подключив те, что были установлены на Viper. Он поднял руку, и заместитель командира, уловив движение, дал Шейле сигнал стартовать. Она показала большой палец, и двигатель взревел. Viper рванул вперёд, поднимая пыль, и умчался по прямой. — Она жмёт на полную, — пробормотал Перейра, хмурясь на резкий скачок данных об открытии дросселя. Люси заглянула через его плечо. Кривые линии, какие-то круги, постоянно поднимающиеся динамические столбцы с непонятными обозначениями. Она вспомнила, что примерно так же видела экзамены старших курсов, когда была на первом. — Опять ошибётся на развилке? — спросила Морган, желая быть хоть как-то в теме. Дайске, не отрывая взгляда от заехавшей на дугу Жало, отрезал. — Не факт. Но шины убивает знатно. Viper прошёл развилку лучше, чем в прошлый раз, и исчез за деревьями. Шум почти стих, но ненадолго. Вскоре звук вернулся, ещё более резкий, когда Viper вынырнул из леса. Но за ним послышался другой — словно высокий визг. Вся команда напряглась, всматриваясь. Пальцы Бруно сжали планшет слишком сильно. Вслед за фиолетовой ракетой выскочил хромированный серебристый спорткар, прижавшись вплотную к хвосту Шейлы. Его перед был в считанных сантиметрах от заднего бампера Viper. Две машины пронеслись через развилку, заехав на дугу, и соперник маневрировал, ища подходящую возможность. Вход поворота, который сейчас работал для них как выход на прямую, был слишком узок для двух машин. — Твою мать! — выругался Дайске от собственного бессилия. — Это 911! Что ему тут нужно? — воскликнул Дженни. Carrera пошла на обгон, нырнув внутрь. Шейла держала свою линию, но лёгкий кузов Porsche и точное управление позволяли ему плотнее прижиматься к апексу. Задняя часть Viper слегка дёрнулась при торможении, изношенные тренировкой шины с трудом цеплялись за усыпанный листвой асфальт. Этим и воспользовался соперник. На выходе из поворота на короткую прямую, туда, где стояли перегринцы, Carrera рванула вперёд, её бампер задел кузов у водительской двери Dodge. Контакт вызвал резкий занос, шины завизжали, пока Шейла боролась с рулём. Машина скользила к краю трассы, разбрасывая гравий, но ей удалось вернуть ровно столько сцепления, чтобы удержаться на асфальте. Планшет Бруно пиликал, сигнализируя о тревожных значениях, но он проигнорировал его, не отрывая глаз от погони. — На обочину! — приказал Дайске, хватая Люси за плечи и уводя с дороги. Porsche 911 Carrera промчалась мимо них, подняв пыль и листья в воздух. Жало кое-как докатила машину до остальных автомобилей. На двери была большая царапина. И вмятина. — Кто это был?.. — испуганно спросила Люси, переводя взгляд то на одного мужчину, то на другого, затем на исцарапанный Viper, словно это могло дать ей точный ответ. Дайске крепко сжал кулак, на его шее вздулась вена. — Наши друзья.