Часть 20

Утро встретило их на удивление мирно. Вильгем проснулся первым, привычно проверил свои часы, затем обнял Рахиль чуть крепче обычного. Они просто лежали, глядя в потолок, и молчание между ними было наполнено новым, почти осязаемым ожиданием. Они не говорили о планах, не обсуждали детали. Просто ощущали эту странную, тяжелую тишину перед бурей. И тут по двери стукнули. Стукнули три раза, коротко и резко, не как визит, а как сигнал. Рахиль и Вильгем переглянулись. Время "буль-буль" закончилось. Вильгем поднялся первым, его движения были бесшумны, как у хищника, но без привычной тревоги. Он натянул на себя какую-то одежду и подошел к двери. Рахиль уже стояла рядом, её глаза горели прежней решимостью, а руки были сжаты в кулаки. За дверью стоял Уильям. Его обычно небрежная, но дорогая одежда была на нём как всегда идеально, волосы взлохмачены. Лицо его было бледным, но глаза горели лихорадочным блеском. "Доброе утро, голубки," — произнес он с кривой, немного нервной улыбкой, взгляд его скользнул по ним обоим. — "Надеюсь, вы готовы к самому крупному, нахуй, приключению в вашей жизни. Потому что сегодняшний день... это только репетиция. Основной спектакль начинается в четверг. А пока... у меня для вас не только план побега, но и свежие сплетни о том, как Кейн рвет и мечет после моих последних 'махинаций' с бюджетом. Ну и, даже предавать Альянс надо с комфортом. Пойдемте, у нас куча дел." Они расселись на кухне. Стол был пуст, ни крошки, ни намека на еду. Рахиль, двигаясь привычно и быстро, поставила чайник — не для посиделок, а скорее для того, чтобы занять руки, пока они проговаривали ебаный план. Пар начал подниматься над водой, добавляя в воздух немного напряжения. "Итак," — начала она, её голос был ровным, без ненужных эмоций, как металл. — "План такой, и он максимально простой, чтобы не съехать с катушек от паники." Она сделала паузу, обвела взглядом Вильгема и Уильяма, убеждаясь, что каждый настроен серьезно. "Первое: мы прибираемся. Ни единого следа, ни одной мелочи, которая могла бы указать, что здесь вообще кто-то был. Как будто мы растворились в воздухе, нахуй." Вильгем коротко кивнул, уже прикидывая в голове, что именно нужно убрать. "Второе," — продолжила Рахиль, её глаза сузились. — "Мы связываемся с Саммом и Саммилией. Предупреждаем, ставим в курс дела, чтобы они понимали, что происходит, когда увидели бы нас у себя на пороге." Уильям поднял бровь, но промолчал, внимательно слушая. "И третье, самое главное," — Рахиль замолчала, её взгляд стал жестким. — "Я телепортирую нас. Меня и Вильгема, нахуй, прямо к ним. Быстро, без шума, без следов. Мы уходим отсюда, и больше нас здесь нет." Чайник свистнул. Рахиль сорвала его с плиты, налила себе немного кипятка, но без привычной церемонии. Уильям ухмыльнулся, но улыбка его была лишена веселья. "Значит, вы двое валите, да? А я... ну что ж, я остаюсь тут, в этом клубке ебаных змей. Буду вашей палочкой-выручалочкой, если что. Если кто из остальных захочет свалить — я помогу. Так сказать, 'дверь покинутой надежды' буду держать открытой." Он оттолкнул стул, вставая. "Отлично. Хули медлить-то? Начинаем." "Ладно, ребят," — Уильям поднялся, поправив воротник. — "Вы двое валите, я займусь своим дерьмом. Мне надо в лабораторию — устроить там еще пару таких махинаций, чтобы Кейн вообще охуел, когда осознает масштабы пиздеца. И параллельно буду на связи. Если что, вы знаете, где меня искать." Он махнул рукой и вышел из кухни, оставляя Рахиль и Вильгема наедине. Даже его обычная небрежность в движениях сейчас казалась целеустремленной. Как только дверь за ним закрылась, Рахиль и Вильгем переглянулись. Время истекало. Никаких лишних слов, всё было понятно без них. "Итак," — начала Рахиль, уже направляясь к спальне. — "Сначала кровать. Она должна выглядеть так, будто её никто не трогал." Вильгем двинулся следом. Через несколько минут кровать была заправлена идеально, без единой складки, словно они только что зашли в гостиничный номер, где никто еще не спал. Следом они вернулись на кухню. Там тоже никаких признаков их пребывания не должно было остаться. Стол был протёрт, стулья расставлены по местам, ни одной выпитой кружки на виду. Каждый предмет встал на свое место, создавая иллюзию пустоты и нежилой чистоты. Далее — самое важное. Они быстро собрали всё, что могло понадобиться: несколько компактных сумок с самым необходимым, оружие, документы. Ничего лишнего, все продумано до мелочей. Каждый предмет был взят с уверенностью, без суеты. "Готов?" — спросила Рахиль, когда всё было закончено. Её глаза уже горели тем странным, потусторонним светом, который предвещал телепортацию. Сила начала концентрироваться вокруг нее, воздух вокруг слегка завибрировал. Вильгем молча кивнул, беря ее за руку. Он чувствовал эту энергию, этот предвестник перемещения, и был готов. "Значит," — Рахиль глубоко вдохнула. — "Поехали, нахуй." И в следующее мгновение воздух наполнился легким статическим потрескиванием, а затем... они исчезли. Пустая комната, чистая кухня, идеально заправленная кровать — и никакой ебаной улики на горизонте. Резкий скрежет статики, знакомый Вильгему, но всегда заставляющий его внутренности сжиматься, сменился мгновенной тишиной. Мир вокруг них, только что бывший их спальней, в следующее мгновение стал обветшалым, плохо освещенным коридором. Они материализовались прямо перед дверью старой, скрипучей квартирки Самма и Саммилии. Даже через закрытую дверь отчётливо доносились приглушённые звуки — детские голоса, смех, и что-то, напоминающее тихую колыбельную. Вильгем сразу же почувствовал запах пороха и металла, смешанный с чем-то сладковатым, возможно, запахом старого дерева. Его взгляд упал на что-то, прислоненное к стене рядом с дверью. Это был обрез. Старый, но явно рабочий, с парой патронов в патроннике. Не самое гостеприимное приветствие, но, кто их знал — может, это у них просто такой декор. Рахиль, только что завершившая телепортацию, резко выдохнула, словно сбрасывая с себя невидимый груз, и тут же напряглась. Внутри квартирки Саммилия сидела на старом, продавленном диване, одной рукой поглаживая по волосам Кассандру, их дочь, которая уютно устроилась у неё на коленях, уткнувшись личиком в грудь. Самм в это время, со своей обычной невозмутимостью, протирал какой-то старый бластер, разложив его на мелкие части на покосившимся столе. «…и тогда дракон сказал: ‘А ну-ка, попробуй, догони меня!’» — Саммилия заканчивала сказку, её голос был мягким и умиротворяющим. Кассандра хихикнула, потирая глаза. И именно в этот момент. Три коротких, резких стука прозвучали в дверь, раздавшись в уютной комнатке. Точно такие же, как те, что прозвучали у Рахиль и Вильгема несколько минут назад. Саммилия напряглась. Самм, не поднимая головы от бластера, резко скользнул взглядом сначала на дочь, а потом на дверь. Обрез за дверью, который они специально поставили туда, был как раз одним из их "звоночков". «Кто там?» — глухо спросил Самм, его голос звучал так, будто он случайно выдернул слова из ваты. Он уже начал собирать бластер, его пальцы двигались с пугающей скоростью. — «Это мы, Самм,» — голос Рахиль донесся из-за двери, немного приглушенный, но такой же узнаваемый. — «Сюрприз, блядь. У нас... немного изменились планы. И нам пиздец как нужна твоя помощь.» Саммилия резко вскочила, Кассандра сонно вскрикнула, цепляясь за подол её одежды. Самм же медленно поднял голову, его глаза расширились от удивления, а бластер, уже почти собранный, со стуком упал на стол. Он посмотрел на Саммилию, потом на дочь, которая теперь смотрела то на отца, то на напряженную мать, а потом обратно на дверь. «Чего нахуй?» — пробормотал Самм, и в этот момент его обычно невозмутимое лицо впервые за долгое время показало искреннее охуение. Дверь со скрипом распахнулась. Самм стоял на пороге, расхлябанно, но с настороженным блеском в глазах. Бластер, который он собирал, теперь аккуратно висел у него на поясе. За его спиной Саммилия крепко прижимала к себе Кассандру. Дочь сонно потирала глаза, но уже чувствовала напряжение, витающее в воздухе. «Ну, блядь, вы и гости,» — начал Самм, осматривая Рахиль и Вильгема с головы до ног, его обычное невозмутимое лицо чуть исказила кривая ухмылка. — «Я, конечно, понимаю, что у Альянса с отоплением всегда была жопа, но вы двое… вы пиздец какие холодные для ближе к обеда. Привет, что ли?» Рахиль, игнорируя его попытку разрядить обстановку, шагнула через порог, Вильгем следом, занося за собой легкий, почти незаметный шлейф статики телепортации, который Самм, вероятно, унюхал своим профессиональным чутьем. «Не до шуток, Самм,» — отрезала Рахиль, её голос был жестким, без привычной теплоты. — «Мы бы не телепортировались к тебе днём, если бы было тепло. И не только в том смысле, который ты пытаешься изобразить. У нас… у нас всё хуже, чем ты можешь представить. И нам нужна твоя помощь. Прямо сейчас.» Выражение лица Самма мгновенно изменилось. Улыбка сползла, глаза потемнели. Он кивнул, резко, без лишних слов, и посторонился, пропуская их вглубь квартиры. Саммилия попятилась назад, уводя Кассандру дальше от порога, её взгляд то метался между гостями и мужем, то задерживался на лице дочери. Тишина в квартирке стала тягучей и тяжёлой, наполненной невысказанными вопросами. Последовало молчание, тяжёлое и давящее. Саммилия осторожно отвела Кассандру дальше от порога, глядя на давних знакомых с тревогой. Дочка, почувствовав беспокойство матери, начала хныкать, цепляясь за её кофту. «Ладно, Рахиль, Вильгем,» — Саммилия первой нарушила тишину, её голос был мягким, но твердым. — «Вам, похоже, есть что обсудить. Серьёзно, судя по вашим ебаным лицам. Я пока займусь Кассандрой.» Она повернулась к ним спиной и направилась на кухню, уводя раскапризничавшуюся малышку. Самм лишь кивнул, понимая, что в таком состоянии, с плачущей дочерью, его жена не сможет сосредоточиться. Через мгновение из кухни донесся тихий, успокаивающий голос Саммилии, начавшей уговаривать Кассандру. Оказавшись на кухне, Саммилия мягко усадила десятимесячную Кассандру на высокий стульчик. Малышка все еще похныкивала, но уже менее настойчиво. Саммилия поцеловала её в макушку, затем взяла свежее яблоко и начала тереть его на мелкой тёрке. Сочные хлопья яблочного пюре падали в тарелочку, наполняя воздух сладким запахом. Она собиралась накормить малышку, как обычно. Поставив чайник на плиту, Саммилия окинула взглядом небольшой беспорядок на столе — результат утренних дел Самма с бластером — но решила пока его не трогать. Сейчас главным было успокоить Кассандру и дать мужчинам спокойно поговорить. Вскоре закипел чайник, добавляя ещё один привычный звук в эту напряжённую картину, пока на фоне разыгрывалась драма. Как только Саммилия с Кассандрой скрылись на кухне, оставив за собой легкий шум, Самм жестом пригласил Вильгема в гостиную. Это была небольшая комната, заставленная старой, но уютной мебелью. На стенах висели какие-то картины, на полке стояли фигурки – всё говорило о доме, а не о базе Альянса. Бластер, который Самм протирал, он теперь держал в руке, небрежно опустив его вдоль бедра. «Ну что, брат, присаживайся,» — произнес Самм, указывая на скрипучее кресло. — «Выкладывай, что там у вас за ёбаная катастрофа, из-за которой вы телепортируетесь ко мне вот так, без предупреждения?» Вильгем тяжело опустился в кресло. Он взглянул на Самма, потом на дверь кухни, откуда доносились приглушенные голоса женщин и редкое агуканье Кассандры. Пришло время вывалить всю подноготную. Тем временем на кухне Саммилия продолжала кормить Кассандру яблочным пюре, аккуратно поднося ложку ко рту малышки. Рахиль стояла рядом, наблюдая за каждым её движением с почти детским вниманием. Она никогда не видела ничего подобного вблизи, и сейчас, когда её собственная жизнь висела на волоске, этот простой акт материнской заботы казался чем-то нереальным, почти священным. «Нужно вот так, видишь?» — тихо говорила Саммилия, аккуратно вытирая испачканный ротик Кассандры влажной салфеткой. — «Иначе всё будет в каше.» Рахиль кивнула, впитывая каждую деталь. Она наблюдала, как Саммилия терпеливо уговаривает Кассандру открыть рот, как мягко шлёпает по ручке, когда та пытается схватить ложку, как поёт ей коротенькую колыбельную, чтобы отвлечь. Вся эта обыденность была для неё новым миром. Она осознавала, что, если всё пойдет по плану, ей, возможно, предстоит так же заботиться о ком-то, и каждая мелочь сейчас была для неё уроком. Уроком того, как быть матерью, о которой она никогда раньше по-настоящему не задумывалась. В гостиной уже воцарилась тяжелая тишина. Вильгем, опустошенный, откинулся на спинку кресла. Он только что вывалил на Самма всю подноготную: о предательстве Альянса, о безумных планах Уильяма, о грядущем пиздеце. Самм сидел напротив, его обычно невозмутимое лицо было серьезно как никогда. Бластер, который он все еще держал в руке, теперь лежал на коленях, забытый. Тем временем на кухне ситуация была иной. Рахиль, с непривычной нежностью, держала на руках Кассандру. Малышка, уже наевшаяся и успокоившаяся, почти задремала, уютно прижавшись к ней. Рахиль осторожно поглаживала её по спинке, покачивая из стороны в сторону, словно делала это тысячи раз. Этот нежный, почти материнский жест был полной противоположностью её обычному, жесткому образу. Саммилия стояла рядом, её лицо было бледным. Рахиль, покачивая Кассандру, тихо, но четко, рассказывала ей всё, что происходило в Альянсе. Каждое слово было как удар. О том, как всё рушится, о коррупции, об интригах, о том, что Уильям готов пойти на крайние меры, чтобы защитить их всех. «…и тогда мы поняли, что оставаться там – это верная смерть, Саммилия,» — шептала Рахиль, её взгляд был прикован к личику спящей Кассандры. — «Они искали нас, уже тогда. Если бы мы не свалили, нас бы уже не было. Уильям… он дал нам шанс. Мы не могли им не воспользоваться.» Саммилия сжала губы, её глаза были полны ужаса и понимания. Она перевела взгляд с Рахиль на спящую Кассандру, а затем на дверь гостиной, за которой сидели Самм и Вильгем. Вся эта ситуация, весь этот внезапный пиздец, врывающийся в их спокойную, хоть и бедную, жизнь, был непереносимым. «Значит… вы сбежали, да?» — едва слышно прошептала Саммилия, глядя на Кассандру, как на самое уязвимое и драгоценное сокровище. — «И теперь… теперь это касается и нас?» Рахиль лишь кивнула, продолжая аккуратно покачивать малышку. Слова были излишни. Кассандра наконец-то крепко уснула, прижавшись к ней. Рахиль осторожно переложила малышку в старую, но опрятную кроватку, стоявшую в углу комнаты. Движения её были непривычно плавными, почти нежными. Она задержалась на мгновение, поправив одеяльце на спящей Кассандре, и на её лице пробежала мимолетная, почти незаметная тень чего-то глубокого и личного, что редко появлялось на её обычно жестком лице. Саммилия всё ещё стояла рядом, наблюдая за Рахилью. Воздух был наэлектризован от невысказанных эмоций и только что услышанного пиздеца. «Саммилия…» — начала Рахиль, её голос был уже не таким твёрдым, как минуту назад, почти шёпотом. Она отстранилась от кроватки, но взгляд её остался прикованным к малышке. — «Когда-нибудь… я тоже хочу ребенка.» Эти слова, сказанные столь неожиданно и откровенно, прозвучали как гром среди ясного неба. Саммилия расширила глаза от удивления. Рахиль, которая всегда казалась воплощением силы и безжалостности, абсолютно несовместимой с такими "женскими" желаниями. «Я смотрю на неё… на Кассандру,» — продолжила Рахиль, не глядя на Саммилию, словно обращалась сама к себе, к своей внутренней, скрытой части. — «И понимаю… что, блядь, это того стоит. Все эти риски, всё дерьмо, через которое нам приходится проходить… Если в конце всего этого дерьма есть вот это. Вот такая жизнь. Просто… нормальная. С ребенком.» Она повернулась к Саммилии, и в её глазах, обычно холодных и расчетливых, сейчас можно было увидеть что-то новое, глубоко скрытое – тоску, надежду, и какой-то странный, новый страх. «Я… я никогда раньше об этом не думала настолько серьёзно. Но сейчас… сейчас, когда мы бежим, когда мир вокруг рушится… это единственное, что кажется по-настоящему важным. Иметь кого-то, за кого стоит, блядь, бороться до последнего вздоха.»