1

— М-да, дела у тебя, прямо скажем, не очень, — изрёк Часовщик, разгладив свиток. Прутик заинтересованно вытянул шею, но светящиеся письмена тут же померкли, впитались в пергамент, мигнули и погасли окончательно. — В том числе и поэтому, — строго сказал Часовщик. — Третий год обучаешься, а до сих пор не запомнил, что в секретные письмена нельзя подглядывать? В позу. Прутик закатил глаза, но всё же встал у массивного дубового стола, поставил локти на бархатную подставку и оттопырил зад. Часовщик неспешно прошёлся туда-сюда, поигрывая тонкой тростью, потом задрал на Прутике ученическую мантию и раздвинул панталоны. — Может, не надо меня так часто сечь? — сказал Прутик. — У меня потом магия плохо копится. — Не надо, — ответил Часовщик, основательно приложившись тростью, — нарушать дисциплину по пустякам. — Ай! — По годам или по заслугам? — А если по заслугам, сколько будет? Часовщик тяжело вздохнул. — Если ты до сих пор не соизволил выучить эту простейшую формулу, то я не знаю… — По годам! — прервал его Прутик. Часовщик грозно сдвинул брови. — Я помню формулу, — заверил его Прутик, — просто я считаю, по годам как-то справедливее. Он заискивающе вильнул задом, и Часовщик, расстроенно покачав головой, принялся отсчитывать удары. Бедняга Прутик айкал, ойкал, пританцовывал, но всякий раз подставлялся под новую багровую полосу, пока их не образовалось ровно девятнадцать. — Позор моим сединам, — сказал Часовщик, протирая трость батистовым платочком. — После стольких лет наставничества — и нате вам! Кандидат на отчисление! — На отчисление? — испуганно переспросил Прутик. — На отчисление, — сурово повторил Часовщик. — Но ведь можно же что-нибудь сделать? — Прутик выпрямился, болезненно скривился, схватился за иссечённые ягодицы. — Может, назначим мне покаяние? Я читал, так можно! — Я даже знаю, каким местом ты читал, — буркнул Часовщик. — Покаяние назначают за разовые проступки, а не за систематическую неуспеваемость. Прутик потупился и буркнул: — Никакой вы и не седой. — Я сам виноват, не надо было брать перестарка, — проворчал Часовщик. — Это мне за самоуверенность. — А что будет с наставником, у которого отчислят ученика? — спросил Прутик, деликатно пропустив мимо ушей обидное слово. — Ну, высекут на площади, это-то ерунда, — махнул рукой Часовщик. — А вот отчисленных учеников бросают в колодец забвения. — Ой. Часовщик устало опустился в кресло. Прутик немного помедлил, потом встал на колени у его ног. — Прекрати, — сказал Часовщик. — Стояние на коленях способствует хорошей дисциплине, — сказал Прутик. — Я читал. — Где? — В «Советах начинающему рабовладельцу». Часовщик потянулся, чтобы дать Прутику подзатыльник, передумал, растрепал ему волосы. — Я не хочу, чтобы тебя сбросили в колодец. — Я тоже, — вздохнул Прутик. — А ещё больше не хочу, чтобы вас секли на площади. Неужели ничего нельзя сделать? — Если бы был шанс, что ты справишься, я бы предложил долг искупления. — Долг чего? Часовщик тихонько застонал, прикрыв глаза ладонью. — Я справлюсь, честно! — заверил его Прутик. — Вы только расскажите, что нужно делать. — Нужно каждый день до конца семестра нырять за артефактами в озеро сновидений, — убитым голосом сказал Часовщик. — До самого Часа Искр. — И всё? — обрадовался Прутик. — Ты хоть раз нырял в озеро сновидений? — Нет, но я сто раз нырял в простое озеро за ракушками и каждую ночь вижу сновидения. — Каждую? — переспросил Часовщик, и Прутик радостно кивнул. — Что ж, возможно, шанс есть… — Я буду очень стараться, честно, — сказал Прутик. — Я же не совсем идиот! Часовщик окинул его скептическим взглядом. Прутик сел на пятки и зашипел от боли. — Жалеешь, что выбрал наказание по годам? — понимающе спросил Часовщик. — Ну, я же знаю, по заслугам было бы ещё больше, — осторожно ответил Прутик. — Я же не совсем безнадёжный! Часовщик снова патетически прикрыл лицо ладонью: — По заслугам было бы пять.