Глава 21. Diner a quatre (Двойное свидание)

Люциус сомневался, что когда-нибудь так нервничал перед походом в ресторан. На самом деле, оглядываясь назад, если не принимать во внимание допросы Волдеморта, во время которых он был напуган больше всего на свете, он не мог вспомнить, когда испытывал такое сильное беспокойство, на грани нервного срыва. Все время пока он выбирал подходящую парадную мантию, примеряя и тут же отвергая одну за другой, он пытался убедить себя, что вечер пройдет без сучка и задоринки. Он был абсолютно уверен, что Гермиона осталась довольна той ночью, что они провели вместе. Бедная ведьма едва могла ходить в воскресенье утром. И все же его терзали сомнения. Не был ли он слишком груб с ней? На тот момент она казалась благодарной, излучая странную смесь покорности и отзывчивости, которая воспламенила его кровь и заставила его немного обезуметь от вожделения. За всю жизнь у Люциуса было много секса. Его рацион был довольно разнообразным - от заурядной ванили до откровенных извращений; но нельзя сказать, что он предпочитал один вкус другому. Что его действительно возбуждало, так это очевидная готовность Гермионы исследовать свою сексуальность вместе с ним. Его и без того немалому самолюбию льстило, что она попросила его заняться тем, чего никогда раньше не пробовала. Он тешил себя надеждой, что у него еще будет возможность продемонстрировать свой широкий спектр навыков. Милостивый Мерлин, что с ним было не так? Он прижал пальцы ко лбу, проверяя, нет ли у него температуры. Раньше он никогда не переживал так из-за женщины, никогда не препарировал свои сексуальные действия, никогда так сильно не беспокоился о том, что собирается надеть. Ну, технически это была не совсем правда - он часто беспокоился о своем гардеробе, но только потому, что ему нравилось хорошо выглядеть. А не потому, что его волновало, что подумают другие. Но его очень сильно волновало, что подумает мисс Грейнджер. Было что-то такое в том, как она оборонительно выпячивала свой маленький подбородок и едва заметно поджимала свои полные губы, будучи недовольной, что заставляло его чувствовать себя крайне неуютно. Он бы уступил ей почти во всем, согласился бы на любое ее желание, только бы она перестала смотреть на него с разочарованием в своих больших карих глазах. Он вздрогнул, застегивая пуговицы на рубашке. Оставалось только молиться, что Гермиона никогда не узнает, насколько он уязвим перед ее негодованием. Она могла бы расчленить его эмоционально, если бы захотела; разорвать на части так же легко, как Северус потрошил жуков-скарабеев перед приготовлением зелья. Он ненавидел это чувство незащищенности, и тем не менее жаждал ее общества. Она никогда не должна узнать. Сказал он себе, в последний раз оценивая свой внешний вид. Он выглядел, как всегда, безупречно - его прическа, одежда, и даже обувь; он был идеально ухожен, нацепив свою привычную маску самообладания. Он отдавал себе отчет в том, что более четырех лет соблюдал целибат. Вполне ожидаемо, что первая женщина, нарушившая эту засуху, в конечном итоге должна была повлиять на него чуть сильнее, чем его предыдущие интрижки. Хотя его цель соблазнить мисс Грейнджер была полностью достигнута, он еще не был готов отпустить ее. Не было ничего плохого в том, чтобы продолжить роман еще немного, пока Гермиона остается в неведении относительно его углубляющихся чувств. Его передернуло, и он напомнил себе, что между ним и женщиной, которую он желал, теперь стояло довольно большое препятствие, полностью порожденное им самим как в прямом, так и в переносном смысле. Он успел пожалеть, что не выбрал более традиционный метод преследования. Возможно, это заняло бы немного больше времени, но в конце концов девушка бы капитулировала, они всегда так делали. Теперь же он загнал себя в угол, где ему фактически придется бороться со своим собственным сыном за ее расположение. Он пригладил рукой свои безупречные волосы. У Драко было все: внешность Малфоев и, конечно, состояние, но к тому же непринужденный характер и легкость духа, которыми он, Люциус, не обладал. Более того, Драко и близко не был так запятнан событиями войны, как Люциус. Будь у Гермионы выбор, она и в самом деле предпочла бы его сыну? Его преимущество, каким бы многообещающим оно ни казалось изначально, с каждой минутой становилось все более шатким. Возможно, подумал он, аппарируя в «Дырявый котел», будет лучше сосредоточить свое внимание на Драко, а не на мисс Грейнджер. Мальчик уже был влюблен в мисс Гринграсс, конечно, было бы проще подтолкнуть его в этом направлении, воспользовавшись все еще присущей ему потребностью угождать своему отцу, вместо попыток увести мисс Грейнджер прямо у Драко из-под носа. Он слегка улыбнулся про себя, постучав по кирпичной стене, чтобы попасть в Косой переулок. Да! Это должно сработать, все, что ему нужно сделать, это дать понять Драко, насколько Гермиона ему не подходит, он был мастером манипуляций, это будет проще простого. Драко и мисс Гринграсс уже сидели за столиком, когда он появился в «Amicus Apple». Его сын пожал ему руку и представил Асторию, которую он не видел уже долгое время. Она была красива в типично сдержанной манере; ее темные локоны струились по плечам, и на ней было зеленое атласное платье, которое было задрапировано таким образом, чтобы выглядеть скромно и в то же время соблазнительно. В чем-то она напоминала ему Нарциссу - идеальный образец чистокровного воспитания и манер. И все же в ней было что-то большее, что-то в том, как она взаимодействовала с Драко, что говорило о стальном стержне за ее отполированным фасадом, о нежелании подчиняться велению общества, если оно ее не устраивало. Короче говоря, этим она слегка походила на Гермиону, и ему было трудно представить, что она отдаст Драко без боя. Словно вызванная его мыслями, он почувствовал, как по комнате пробежала волна интереса, когда головы украдкой повернулись в сторону входа. Он заметил, как Драко закатил глаза, и услышал, как тот пробормотал: - Каждый раз ты думаешь, что в кои-то веки они оставят бедную девочку в покое. Как и практически все в ресторане, Люциус повернулся и увидел, как Гермиона снимает мантию и передает ее метрдотелю. Он судорожно сглотнул, когда его взгляд упал на ее обнаженные плечи и оголившийся участок ноги сквозь разрез платья. Ее черное коктейльное платье было совершенно сдержанным, но он, казалось, не мог оторвать глаз от ее фигуры, представляя себе шелковистую кожу под ним. - Извините за это, - ошеломленный официант проводил Гермиону к столу, и она заключила Драко в теплые объятия. Люциус вздрогнул. Остальные гости зашептались между собой при виде того, как один из членов Золотого Трио садится за стол не с одним, а сразу с двумя Малфоями. - Ничего страшного, Гермиона, я и забыл, какой переполох ты вызываешь, особенно в таком платье, - Драко бросил на нее похотливый взгляд, и Люциус так сильно стиснул зубы, что удивился, как у него не хрустнула челюсть. - Мисс Грейнджер, - протянул он, отчаянно пытаясь скрыть свою ревность, - похоже, у вас настоящий фан-клуб, - он презрительно оглядел комнату, надеясь, что Драко уловил его осуждение. Малфои никогда не устраивают сцен. Она повернулась к нему, в ее медово-карих глазах промелькнул намек на обиду, и он схватил ее руку и поднес к губам, его открытый поцелуй - это максимум, что он мог себе позволить в попытке извиниться. Их глаза встретились, и он почувствовал дрожь, пробежавшую по ее пальцам, когда их тела соприкоснулись. Он позволил себе самодовольную улыбку, отодвигая ей стул; пока что она все еще принадлежала ему. Гермиона села рядом с ним и напротив Драко, и Люциусу не понравилось, как взгляд его сына скользнул по ее открытому декольте, когда она устраивалась на стуле, приветственно улыбаясь Астории и засовывая свою бисерную сумочку позади себя на сиденье. Астория, возможно, и обладала преимуществом, когда дело касалось классической красоты, но в Гермионе было что-то чарующее, живость, которая пленила его и, конечно же, не могла не очаровать и его сына. Он напомнил себе о своем плане; ему нужно было отвлечь внимание Драко от Гермионы. - Мисс Гринграсс, возможно, вы могли бы посоветовать нам что-то из винной карты, я полагаю, у вашей семьи есть несколько очень успешных виноградников в Тоскане, не так ли? - он одарил ее своей самой теплой улыбкой, довольный тем, что она немного покраснела. По крайней мере, она не была невосприимчива к его обаянию. - Я не эксперт, мистер Малфой, но я сделаю все, что в моих силах, - она принялась усердно изучать свое меню. Люциус поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Драко пронзает Гермиону улыбкой стоимостью в тысячу галлеонов. - Я уверен, у тебя тоже должно быть какое-то мнение, Гермиона? - его сын тепло улыбнулся девушке. - В конце концов, у такого талантливого шеф-повара, как ты, должен быть хорошо развитый вкус. - Я сомневаюсь, что в здешнем меню есть магловские напитки, Драко, - он вмешался прежде, чем Гермиона успела ответить. - Возможно, лучше оставить выбор за теми, кто немного лучше знаком с волшебным сообществом. Вот! Не было лучшего способа объяснить мальчику, что мисс Грейнджер ему не подходит. Хотелось надеяться, что теперь Драко отступит и оставит ее. Он мог бы поклясться, что почувствовал, как температура слева от него понизилась на несколько градусов. Его колкое замечание явно задело Гермиону за живое. Он мысленно пожал плечами. Выбора не было; он загладит свою вину перед ней позже. Несколько мгновений они молча изучали меню, Астория сделала несколько бессмысленных, но целесообразных замечаний относительно разнообразия блюд. Люциус положил папку в кожаном переплете на стол и смерил Гермиону надменным взглядом. - Хотите, я закажу для вас, мисс Грейнджер? Я считаю, что меню весьма сложное, - по сравнению с вашим простоватым магловским воспитанием - он надеялся, что подтекст был понятен Драко, который в ужасе уставился на него. - Нет, спасибо, мистер Малфой, - она положила свое меню на стол. - Хотя я обычно предпочитаю более простые вещи в жизни, - он был уверен, что где-то здесь кроется оскорбление, - в данном случае я чувствую себя более чем способной справиться с небольшой сложностью, - она тепло улыбнулась Драко, и Люциус почувствовал, как ее нога отодвинулась от него. Неужели она заигрывала под столом с его сыном? Раскаленный добела гнев, охвативший его, был настолько силен, что он чуть не проклял официанта только за то, что тот слишком широко улыбнулся Гермионе. После того, как у них приняли заказы, а вино было разлито по бокалам, Люциус с благодарностью сделал глоток. - Гермиона, ты не расскажешь нам, как продвигается твое исследование? - в тоне Астории звучала безысходность. Она явно осознавала, как накаляется обстановка за столом и делала все возможное, чтобы сгладить ситуацию. Люциус снова положительным образом вспомнил о бывшей жене; Астория действительно стала бы хорошей партнершей для Драко. - Все идет хорошо, спасибо, Астория, - Гермиона вежливо улыбнулась, и Люциусу внезапно захотелось, чтобы они остались одни, чтобы он мог копнуть глубже и задать несколько вопросов, которые приходили ему в голову со времени их последнего разговора, ее работа очаровала его почти так же сильно, как и ее подвижный ум. - На самом деле, - слова Гермионы вывели его из задумчивости, - я подумываю о поездке в Стокгольм, чтобы продолжить свои исследования. - Правда, Гермиона, я не знал, - голос Драко был подобен сиропу, Люциус никогда бы не использовал такой неуместно соблазнительный тон за ужином. - Возможно, я мог бы поехать с тобой, я хорошо знаю город, там есть множество маленьких укромных уголков, которые я хотел бы тебе показать. Гермиона покраснела и открыла рот, чтобы ответить, но Люциус вмешался прежде, чем она успела заговорить. - Подожди, Драко, я уверен, что поездка мисс Грейнджер будет наполнена сухими академическими встречами и посещением пыльных библиотек, наверняка тебе будет невыносимо скучно, - последнее он произнес с таким отвращением, в котором черным по белому читалась его собственная скука от подобного времяпрепровождения. - Я бы предположил, что тебе лучше взять с собой мисс Гринграсс, ее понимание культурных аспектов города, вероятно, намного превосходит все, что может предложить мисс Грейнджер. Воцарилось недолгое молчание, поскольку все трое были ошеломлены его грубостью. Драко открыл рот, чтобы ответить, когда принесли закуски. Гермиона заказала морские гребешки с пюре из цветной капусты. Люциус коснулся кончиками пальцев рукояти своей трости и пробормотал почти беззвучное Конфундус. Гермиона потянулась не за той вилкой. - В самом деле, мисс Грейнджер, вы и вправду яркий пример магловских манер, не находите? - он перегнулся через нее и выбрал нужную вилку из столового серебра рядом с ней. - Вот правильный прибор, и, пожалуйста, старайтесь не есть с ножа - здешние клиенты довольно чувствительны к плохому этикету. Она выхватила у него вилку, ее глаза сузились, когда она посмотрела на ту, что держала в другой руке. Она посмотрела на него, нахмурившись, явно собираясь нанести ответный удар, когда вмешалась Астория, ее голос был на грани отчаяния. - Что вы думаете о погоде в последнее время? Конечно, такая жара не может длиться вечно. Трапеза протекала мучительно медленно. Люциус продолжал указывать Драко на недостатки Гермионы, хотя и не осмеливался снова использовать Конфундус - взгляд, которым она его одарила в прошлый раз, был слишком проницательным. Однако его колкости, похоже, не возымели желаемого эффекта на его сына. Как бы то ни было, Драко бросал на Гермиону все более страстные взгляды через стол, и, хотя кудрявая ведьма, казалось, не отвечала ему взаимностью, она определенно не отвергала его. Мисс Гринграсс изо всех сил старалась урегулировать ситуацию, очевидно, не обращая внимания на то, что ее партнер откровенно пытался соблазнить женщину напротив него, и каждый раз, когда Люциус говорил, плечи Гермионы, казалось, поднимались немного выше. В какой-то момент ему показалось, что он увидел треск статического электричества в ее волосах. Они наполовину покончили с основным блюдом, когда Люциус нанес особенно жестокий ответный удар по поводу плохой успеваемости маглорожденных детей в их первые учебные годы в Хогвартсе. На середине его обличительной речи Гермиона встала, оттолкнув свой стул, прежде чем Драко или Люциус успели подняться на ноги. - Прошу меня извинить, мне нужно в дамскую комнату, - она зашагала прочь, не дожидаясь ответа ни от кого из них. К удивлению Люциуса, Астория отложила свою салфетку и тоже встала. - Извините меня, - и поспешила за Гермионой. Гермиона захлопнула дверь в туалет и украдкой огляделась вокруг. К счастью, в данный момент тут никого не было. Она открыла кран с холодной водой, плеснув немного воды себе на щеки. Будь они уже мокрыми, ей бы не пришлось признаваться себе, что она плачет. - Отвратительный, ужасный, проклятый человек, - пробормотала она, прижимаясь лбом к блаженно прохладной поверхности зеркала. Она не могла поверить, что именно она, Гермиона Грейнджер, героиня войны, позволила Люциусу Малфою довести себя до слез. Какая же она идиотка. Как, черт возьми, она позволила себе поверить, что нравится ему, что они друзья? - Глупая, мягкосердечная Гриффиндорка, - пробормотала она еще тише. Должно быть, она приняла Люциуса за очередной из своих нелепых крестовых походов. Она так отчаянно стремилась увидеть хорошее в каждом человеке, что иногда не замечала горькую правду: на самом деле в некоторых людях изначально не было ничего хорошего. Превращение Люциуса из внимательного любовника в надменного чистокровного всего за три дня было явным свидетельством вероломства блондина. Она не знала, было ли его желание скрыть их отношения от Драко причиной того, что он обращался с ней так отвратительно, или, возможно, что еще более печально, его сегодняшнее поведение было просто показателем того, чего ей следует ожидать от него всякий раз, когда они появятся вместе на публике. Дверь туалета снова хлопнула, и Гермиона выпрямилась, протирая глаза. Астория просто стояла в комнате и смотрела на нее. - Мне так жаль, - сказала младшая ведьма, заключая Гермиону в теплые объятия. - Люциус ведет себя по-свински. Гермиона смогла только кивнуть в знак согласия и неэлегантно икнула в плечо Астории. У Гермионы было не так уж много подруг. Они с Джинни были близки, но на самом деле не было ни одного другого женского плеча, на котором она могла бы поплакать. При обычных обстоятельствах она, возможно, почувствовала бы себя неуютно, но объятия Астории были такими добрыми, такими теплыми и такими естественными, что она почувствовала, как расслабляется и принимает утешение, которое предлагала другая девушка. - Я думала, вы двое встречаетесь, - нерешительно сказала Астория, как только слезы Гермионы утихли. - Я тоже, - Гермиона вытерла лицо полотенцем для рук. - Но сегодня вечером он более чем ясно дал понять, что предпочел бы встречаться с тобой. Астория на мгновение выглядела смущенной. - Мне так жаль… - Тебе не за что оправдываться, - перебила ее Гермиона, энергично высморкавшись. - Он знает, кто я такая, и, если я недостаточно хороша для него, чтобы появиться вместе на публике, ему же хуже. - Совершенно верно, - Астория протянула ей еще одно бумажное полотенце. - Ты хочешь уйти? Мы с тобой могли бы улизнуть через черный ход, Драко бы понял. - Нет, - Гермиона вызывающе покачала головой. - Нет, я собираюсь разобраться с ним так или иначе; он не имеет права так обращаться с кем бы то ни было, это недопустимо. Хотя с чего вдруг я ожидала лучшего от Люциуса Малфоя, понятия не имею. Астория пожала плечами. - Драко тоже ожидал от него лучшего. Он сказал, что ему показалось, будто его отец был сражен наповал. Гермиона неэлегантно фыркнула. - Я очень сильно сомневаюсь, что Люциус способен на такие искренние эмоции. - Может быть, ты и права, - Астория теребила ремешок своей сумочки. - Ты думаешь, Драко такой же? - она выпалила этот вопрос так, словно для этого требовалось огромное мужество. - Нет! - возражение Гермионы было мгновенным и инстинктивным. - Нет, Драко - замечательный человек, который, несмотря на свое ужасное воспитание этим человеком, страдающим манией величия на публике, более чем способен на любовь. - Спасибо, - Астория сжала руки Гермионы в своих, ее глаза заблестели. Она оглянулась через плечо. - Нам лучше вернуться, - печально сказала она. Гермиона кивнула, но вскрикнула от ужаса, увидев в зеркале свое заплаканное лицо. - Теперь он узнает, что довел меня до слез. - Нет, не узнает, - Астория взмахнула волшебной палочкой и начала произносить несколько заклинаний, которые Гермиона так и не смогла выучить, поскольку была слишком занята спасением мира.

***

Люциус и Драко несколько мгновений молча смотрели друг на друга, прежде чем Люциус отвернулся и подал знак официанту принести еще бутылку вина. Это была утомительная работа - будучи таким грубым, думать только о том, чтобы привести эту женщину домой и довести ее до экстаза. - Какую игру ты ведешь, отец? - спросил Драко после того, как их бокалы были снова наполнены. Люциус потягивал свой напиток, избегая смотреть сыну в глаза. - Я понятия не имею, о чем ты говоришь. - Почему ты так отвратительно груб с Гермионой? Люциус изобразил удивление. - Я все еще не понимаю, что ты имеешь в виду. - Ты правда не понимаешь? - бровь Драко скрылась за линией роста волос. - Исправляешь ее манеры за столом, критикуешь маглорожденных, не говоря уже о флирте с моей девушкой; у меня такое чувство, как будто я случайно воспользовался маховиком времени и оказался прямо в 90-х. - Извини, если я, возможно, показался тебе немного заносчивым, - сказал он с полной неискренностью. - Но, боюсь, я осознал, какую ужасную ошибку совершил, подталкивая тебя к мисс Грейнджер. - Ты осознал? - Драко выдохнул с облегчением. Люциус глубокомысленно кивнул. - Да, осознал, теперь я понимаю, что она совершенно не подходит на роль матери следующего наследника Малфоев, я должен настаивать, чтобы ты вернул свои чувства мисс Гринграсс, она - идеальный образец чистокровной девушки, - он благочестиво поджал губы. Лицо Драко окрасилось в странный багровый оттенок. - Иногда ты ведешь себя как полный придурок, ты это знаешь? Возвращение мисс Гринграсс помешало Люциусу возразить, а он бы сказал что-нибудь ужасно умное. Садясь, темноволосая ведьма бросила на Драко суровый взгляд и очень незаметно покачала головой, Люциус, возможно, и не заметил бы этого, если бы старательно не избегал взгляда своего сына, все еще переживая из-за того, что его назвали придурком. - Мисс Грейнджер подстерегли, когда она возвращалась из уборной, чтобы раздать автографы? - ехидно спросил он. Девушка отсутствовала гораздо дольше, чем полагалось. Он хотел поскорее покончить с этим нескончаемым ужином, чтобы отвезти ее домой и воплотить в жизнь свои грязные фантазии. - Я здесь, мистер Малфой, - ее тон, отметил он, был чрезвычайно жизнерадостным. - Я действительно задержалась, чтобы поговорить с несколькими доброжелателями. Это чрезвычайно приятно, когда общество превозносит тебя как героя, не так ли? О, я забыла, - беспечно добавила она, усаживаясь рядом с ним, - вы не знаете каково это. Он слегка поморщился от этой колкости, но решил великодушно проигнорировать ее. Драко и Астория о чем-то перешептывались. Драко положил свою руку поверх руки своей девушки. Люциус задавался вопросом, была ли способна Астория одним только взглядом загнать мальчика под каблук. Он не знал, стоит ли аплодировать мисс Гринграсс или отчитать своего сына за то, что он такая тряпка. В любом случае, пока другая пара была настолько поглощена друг другом, он решил, что нет ничего плохого в том, чтобы немного отвлечься на Гермиону. Ее присутствие рядом с ним на протяжении всего ужина держало его на острие предвкушения. Ее нежный аромат вызвал тысячи приятных воспоминаний, и он едва мог сосредоточиться на том, чтобы не оскорбить ее за яркие сексуальные флэшбэки. Бросив украдкой взгляд в сторону своего сына, он незаметно положил руку на бедро Гермионы. Он немного приподнял ее, все еще вежливо глядя через стол, в то время как его пальцы скользнули ей под юбку. Они прошлись по кружевной резинке чулка, а затем легли на теплую, мягкую плоть. Люциус резко вдохнул, на него нахлынули образы Гермионы, полностью обнаженной, не считая чулок и пары туфель на высоких каблуках, обхватившей его ногами за талию, пока он погружался в нее снова и снова. Его приятные грезы были прерваны тем, как что-то острое уткнулось ему в живот. - Мистер Малфой... - Гермиона наклонилась к нему поближе и сладко улыбнулась, как будто сделала чрезвычайно остроумное замечание по поводу еды, - если вы не уберете свою руку с моего бедра в течение следующих пяти секунд, я прокляну вас так сильно, что вы будете благодарны, что у вас уже есть наследник, я ясно выражаюсь? - и словно в подтверждение своей угрозы, она направила свою палочку вниз, в направлении его паха. Он отдернул руку, бросив на нее обиженный взгляд. Она проигнорировала его, вместо этого ослепительно улыбнувшись официанту, который подошел убрать их тарелки. Люциус исподтишка разглядывал Гермиону, пока она выбирала десерт. Он был весьма уязвлен ее отказом. Он и правда был не особенно любезен с ней в течение вечера, но, конечно, она должна была понимать, что ему нужно поддерживать видимость. Если она хотела сохранить их отношения в секрете, то они должны были проявлять определенную враждебность на публике. Последнее, чего они оба хотели - это чтобы пресса узнала об их союзе. Он проигнорировал тихий голосок в своей голове, который заявил, что он был бы чрезвычайно горд появляться с Гермионой Грейнджер на публике. Он рассматривал изящный изгиб ее шеи, вспоминая вкус и текстуру этой молочной кожи на своих губах. Она бы не стала долго дуться. Еще один бокал вина и несколько комплиментов, и он был уверен, что она будет более чем счастлива сопроводить его домой. - Я возьму шоколадный фондан, - сказала Астория, очевидно, не замечая напряженности между Гермионой и Люциусом. - Хорошая идея, - Драко улыбнулся ей, кладя меню на стол. - Я тоже возьму его, - Люциус закрыл меню. - Я большой поклонник шоколада, - он взглянул на Гермиону, гадая, как она отреагирует на его провокационное заявление. Она с хлопком закрыла свое меню. - Я возьму лимонный тарт, я недавно отказалась от шоколада. - Как кто-то может отказаться от шоколада, - недоумевала Астория. - Я не знаю, - Гермиона пожала плечами. - Просто в последнее время он мне показался довольно горьким, - она не посмотрела на Люциуса. Он испытывал легкое беспокойство, пока они ждали десерт. Он перестал отпускать колкости в сторону Гермионы, в любом случае, похоже, в этом больше не было смысла, поскольку Драко теперь смотрел на мисс Гринграсс с такой откровенной телячьей преданностью, что Люциуса слегка подташнивало. Его сыну предстояло многому научиться, когда дело касалось управления женщиной. Несмотря на его самопровозглашенную любовь к шоколаду, на самом деле он не захотел свой десерт, когда его принесли. Он просто хотел уйти как можно быстрее и аппарировать Гермиону обратно в поместье, где она, казалось, находила его гораздо более очаровательным, чем на публике. Драко и Астория, похоже, придерживались того же мнения. Они оба быстро покончили со своими десертами, и Астория положила салфетку на стол. - Мистер Малфой, Гермиона, мне ужасно жаль, но я забыла, что мама попросила меня заглянуть на ее коктейльную вечеринку сегодня вечером. Она будет ужасно разочарована, если я не зайду, вы не возражаете, если я оставлю вас? - Конечно, - Гермиона улыбнулась ей через стол. - Мне стоит сопроводить тебя, Астория, - Драко вежливо поднялся на ноги и отодвинул стул для своей девушки. – Путь не близкий, чтобы аппарировать самостоятельно. - Что ж, если ты не против... - Астория посмотрела на него глазами лани. - Я и близко не так хороша в аппарации, как ты, Драко. Люциус посмотрел на них обоих прищуренными глазами. Будучи искусным лжецом, он знал, когда ему лгут. Тем не менее, он не мог дождаться, когда они уберутся восвояси. - Конечно, тебе стоит пойти; мы бы не хотели разочаровывать твою дорогую маму, - он встал и поцеловал Астории руку. - Пожалуйста, передавай ей мои наилучшие пожелания. - Мне пора, - Гермиона попыталась встать, но Драко с силой усадил ее обратно на стул. - Пожалуйста, Гермиона, не уходи из-за нас, ты еще не доела свой десерт. - Я... - она опустила взгляд на свою тарелку, - оу, - она взяла вилку с довольно удрученным видом. В суматохе прощаний и пожеланий спокойной ночи, под еще несколькими пристальными взглядами из-за соседних столиков, пара ушла. Люциус, который доел свой десерт, скользнул на освободившееся место Драко, так что теперь он сидел напротив Гермионы. Она склонила голову и откусывала маленькие аккуратные кусочки от своего пирога. - Хочешь что-нибудь еще, Гермиона? - спросил он, подзывая официанта, надеясь, что она откажется, и тогда он попросит счет, чтобы они могли наконец-то уйти. - Нет, - коротко ответила она. - Мисс Грейнджер, хорошие манеры ничего не стоят. Тут она подняла на него глаза, и в них полыхнул такой гнев, что он был почти благодарен официанту за своевременное вмешательство. К сожалению, это не продлилось долго; как только мужчина ушел, она набросилась на него. - Как будто ты имеешь хоть какое-то представление о хороших манерах, ты, напыщенный, высокомерный, ни на что не годный придурок. - Моя дорогая девочка, нет никакой необходимости устраивать сцену, - Люциус не думал, что его когда-либо называли придурком дважды за один вечер. - Сцену? - ее голос повысился. - Ты думаешь, что несколько оскорблений - это уже скандал? Ты и понятия не имеешь, на что я способна, - она поднялась на ноги, и Люциус почувствовал укол дурного предчувствия, но с облегчением увидел, что ее палочка осталась где-то вне поля зрения. - Ты эгоистичный, двуличный, невежественный, предвзятый, высокомерный пижон, и ты далеко не так хорош собой, как тебе кажется, - ее голос повысился на несколько децибелов. Все присутствующие повытягивали шеи в их сторону. - В самом деле, мисс Грейнджер, обязательно прибегать к мелким обзывательствам? У вас это плохо получается, вы дважды использовали слово «высокомерный», - вежливо спросил Люциус, пытаясь притвориться, что замечание о его внешности не задело его за живое. - Ты прав, я не сильна в оскорблениях. Я считаю, что в подобных случаях действия говорят громче слов, - прежде чем он успел сообразить, что она собирается сделать, она опрокинула кувшин с водой прямо ему на голову. - Спасибо вам за очень познавательный ужин, мистер Малфой. Она поставила кувшин на стол и выбежала из ресторана, в то время как Люциус беспомощно отплевывался и убирал мокрые волосы с глаз. Если у него и были какие-то сомнения относительно своей непопулярности в волшебном сообществе, то они полностью развеялись, когда несколько других посетителей начали аплодировать.