Глава 30. Soor Plooms (Кислые сливы)

К утру понедельника Гермиона точно знала, что ей нужно делать. Она понимала, что время на исходе. Она должна была быть в аптеке к девяти. Северус будет ожидать полного письменного отчета о поездке в Стокгольм и к тому же он рассчитывал, что она будет в аптеке, как обычно по понедельникам. Она была ужасной лгуньей и еще худшей актрисой; она ни за что не смогла бы нормально себя вести в присутствии своего работодателя, зная, что она сделала. К восьми утра она приняла душ и позавтракала, не в силах откладывать неизбежное. Она взяла пригоршню летучего пороха и сунула голову в камин. - Блейз, - позвала она, - это я, Гермиона, могу я войти? Она смотрела на то, что могла описать только как полноценную холостяцкую берлогу. Квартира Блейза была настолько клишированной, что у нее чуть не заслезились глаза. Сам мужчина развалился на низком кожаном диване, удобно положив ноги на дорогой журнальный столик из стекла и хрома. - Конечно, Грейнджер, - Блейз, казалось, не удивился вторжению. - Ты можешь войти. В любое время, когда ты захочешь увидеть меня наполовину или даже полностью обнаженным, все, что тебе нужно сделать, это просто спросить. Выбираясь из камина, Гермиона окинула взглядом его обнаженный торс. Неудивительно, что Блейз постоянно опаздывал на работу. Несмотря на поздний час, на нем все еще были пижамные штаны низко приспущенные на бедра. Они довольно ненадежно облегали его узкий таз и выглядели так, словно в любой момент могли соскользнуть к лодыжкам. Его худощавый, безупречный торс был выставлен напоказ, и он казался совершенно невозмутимым, развалившись на диване, откуда ответил Гермионе оценивающим взглядом. - Нравится то, что ты видишь, Грейнджер? - его тон был насмешливым, и она с раздражением почувствовала, как румянец заливает ее щеки. - У тебя очень красивый диван, - она намеренно изобразила непонимание, стряхивая сажу со своих джинсов. - Спасибо, - Блейз заметил румянец и теперь по-волчьи улыбался. – Итак, чем могу служить? Я полагаю, это не светский визит. - Нет, - решив, что приглашения сесть не последует, Гермиона взяла инициативу в свои руки и уселась в кожаное кресло, которое подходило по цвету к дивану. Оно было не таким удобным, как показалось на первый взгляд, отметила она, ерзая на жесткой коже. - У меня к тебе предложение, - она пристально посмотрела на Блейза. Темноволосый волшебник приподнял бровь. - Ого, Грейнджер, не думал, что тебе это интересно. Гермиона проигнорировала его намек, она уже привыкла к этому. - Как тебе идея быть единственным учеником Северуса? - предложила она. - Больше никакой конкуренции со мной, полный доступ ко всем исследовательским грантам, ты больше не упустишь лучшие проекты, потому что я выдвинула предложение получше; и ты сможешь самостоятельно готовить все сложные зелья. Блейз поджал губы. - Если это твой способ сказать мне, что Северус передал тебе мастерство на год раньше, меня сейчас стошнит, Грейнджер. - Это не так, - заверила его Гермиона. - Совсем наоборот. Я хочу расторгнуть свое ученическое соглашение. Бровь Блейза поднялась еще выше. - Ты что? Грейнджер, это безумие, даже будь это возможно, с какой стати тебе это делать? Снейп боготворит землю, по которой ты ходишь, тебе все сходит с рук. Ты даже не представляешь, сколько грязной работы мне пришлось переделать, чтобы ты могла позволить себе эту маленькую прогулку. Ты бы в буквальном смысле дала пинка дареному коню в прямо в зубы. Гермиона стиснула челюсти. - Я не хочу вдаваться в подробности, но недавно я обнаружила, что Северус не был честен со мной в одном важном вопросе. Я считаю, что наши профессиональные отношения испортились до такой степени, что я больше не могу с ним работать. - Что случилось? - острый взгляд Блейза впился в нее. - Это как-то связано с Малфоем? - Почему ты так думаешь? - Гермиона впилась ногтями в тыльную стороны ладони. Она не рассчитывала, что Блейз будет задавать так много вопросов. - Это многое объясняет, не правда ли? - Блейз встал, чтобы долить себе кофе, и одновременно наполнил кружку для Гермионы. Она сделала глоток, с удивлением осознав, что он знает, как она это восприняла. - Малфой и Снейп друзья, так? Еще с тех времен, когда были Пожирателями Смерти. Само собой разумеется, что бы Малфой ни сделал, чтобы разозлить тебя, Снейп должен был знать об этом. Теперь ты хочешь отомстить им обоим. Гермиона нахмурилась, глядя на него; он оказался более проницательным, чем она предполагала. - Как я уже сказала, - она старалась, чтобы ее голос звучал ровно, - не имеет значения, из-за чего именно я злюсь. Я хочу разорвать свое ученическое соглашение, и мне нужна твоя помощь, ты согласен или нет? - Успокойся, Грейнджер, - Блейз успокаивающе поднял руку. - Насколько сильно я должен подставиться? Со Снейпом опасно ссориться. - Все, что тебе нужно сделать, это поговорить с моим адвокатом и подтвердить некоторые сделанные мной наблюдения. Снейп не сможет обвинить тебя. На самом деле, он ничего не сможет предъявить тебе. Разве избавление от противника не является полностью слизеринским поступком? - Хмм, - Блейз выглядел неубежденным. - Иногда я думаю, что из тебя вышла бы хорошая слизеринка, Грейнджер. Что мне за это будет? - Помимо того, что избавишься от конкуренции? - Может быть, я не так уж сильно возражаю против конкуренции. Гермиона прикусила губу. Она думала, что он ухватится за возможность избавиться от нее. - Я дам тебе зелье, - в конце концов предложила она. - На этой неделе я разработала несколько новых зелий, ты получишь полную историю исследований и патент на одно из них, очень хорошее. Блейз постучал пальцами по бедрам. - Хорошо, - согласился он. - И ты позволишь мне пригласить тебя на ужин. - Категорически нет. - Почему нет, Грейнджер? Я обещаю быть большим джентльменом, чем Малфой. Если ты согласишься поужинать со мной, я гарантирую, что буду единственным, кто увидит твои трусики. - Приятно это слышать, Блейз, но я предпочитаю сохранить наши отношения сугубо профессиональными. Блейз скучающе осмотрел свои ногти. - Боюсь, тогда я вне игры, Грейнджер. Это мое последнее предложение, принимай его или уходи. - Прекрасно, - Гермиона поднялась на ноги. - Один ужин, никаких домогательств, - она направилась к камину. - И я надеюсь, что к тому времени на тебе будет больше одежды.

***

К полудню пятницы Гермиона была готова настолько, насколько это вообще возможно. Адвокат Драко с лихвой справился с задачей, которую она поставила перед ним, и после нескольких визитов в патентное бюро все ее документы были приведены в порядок. Все, что ей оставалось это сообщить Северусу новость о том, что он вот-вот лишится одного ученика. На этой неделе ее покой несколько раз нарушали совы от Люциуса. Они принесли множество тщательно продуманных подарков и все более отчаянных записок. Переписка началась достаточно непринужденно. Он интересовался, как продвигается ее учеба и могут ли они встретиться. Когда на этот вопрос не последовало никакого ответа, он спросил, не сделал ли он чего-нибудь, чтобы обидеть ее, и все ли с ней в порядке. Наконец, услышав от Северуса, что она нездорова, он попросил разрешения навестить ее и убедиться в ее благополучии. Гермиона не была сделана из камня, и все более отчаянный тон его записок не оставил ее полностью равнодушной. Очевидно, он не подозревал, что между ними что-то не так, и искренне волновался о ее здоровье. Гермионе пришлось несколько раз напомнить себе, что, каким бы обеспокоенным он ни казался внешне, Люциус Малфой был никем иным, как хладнокровным манипулятором, готовый лгать и хитрить в любой ситуации, чтобы достичь своих целей. С этой мыслью, высеченной у себя на подкорке, она завернула маленький флакончик духов в оберточную бумагу и прикрепила его вместе с сопроводительной запиской к лапке почтовой совы. Завершив последнюю часть своего плана, она аппарировала в Косой переулок и направилась в аптеку. Блейз стоял у прилавка и бросил на Гермиону нервный взгляд, когда она вошла. Как она и ожидала, Северуса нигде не было видно. Ему не нравилась публичная сторона работы владельца аптеки, и он предпочитал пережидать пятничный ажиотаж в подвальной лаборатории, а не удовлетворять бесконечные просьбы о бодроперцовом зелье, зельях для протрезвления и от похмелья. Гермиона поправила тяжелую сумку с бумагами, которую несла на плече, и направилась вниз, в лабораторию, поглядывая на часы. По ее расчетам, у нее было около десяти минут наедине с Северусом. Профессор Снейп склонился над серебряным котлом в дальнем конце лаборатории. В тусклом освещении, одетый по-прежнему во все черное, с волосами, свисающими над котлом, он сильно напоминал огромную черную ворону, которую вот-вот бросят в котел и сварят. Гермиона усмехнулась над этой картиной. Она несколько раз говорила ему, что плохая осанка вредна для позвоночника и в скором времени приведет к тому, что он навсегда останется в сгорбленном положении, но он отказывался слушать. - Здравствуйте, Северус, - ей доставляло довольно извращенное удовольствие пугать его, и она подавила улыбку, когда он подпрыгнул. Он быстро спрятал свой испуг, несколько раз быстро помешав в котле, прежде чем отложить палочку для помешивания и повернуться, чтобы свирепо посмотреть на нее. - Мисс Грейнджер, вы вернулись, и, как я вижу, в добром здравии. Как удачно, что вы восстановили свои силы как раз к выходным. Гермиона мило улыбнулась ему. Он только облегчал ей задачу, продолжая оставаться таким же язвительным и неприятным. - Спасибо за заботу, Северус. Мне действительно лучше, - она прошла через лабораторию и поставила свою сумку на скамью рядом с ним. - Я не могла дождаться понедельника, чтобы показать вам результаты своего исследования. В Стокгольме все действительно встало на свои места. Я думаю, вы будете впечатлены. - Позвольте мне самому судить об этом, - хотя его тон был резким, в глазах горел нетерпеливый блеск, который противоречил отсутствию интереса. Гермиона разложила несколько стопок бумаг на рабочих столах. Каждая стопка содержала результаты исследований и формулу нового зелья. И была увенчана желтым патентным свидетельством. Северус нетерпеливо отодвинул их в сторону и принялся жадно листать бумаги. Выражение его лица постепенно менялось от скептического к удивленному, по мере того как он с возрастающим энтузиазмом просматривал ее работы. Гермиона откинулась на противоположную скамью и попыталась сдержать самодовольную улыбку. Информация, которую она обнаружила в Каролинской библиотеке, позволила ей взглянуть на приготовление зелий под новым углом. В культуре троллей ингредиенты использовались и комбинировались совершенно по-другому, и, используя несколько более редких ингредиентов, в сочетании с их уникальными методами приготовления, Гермиона разработала целый ряд целебных зелий, не имеющих аналогов в настоящее время. Ее универсальное противоядие, более эффективное и простое в изготовлении, чем безоар, само по себе обеспечило бы ее на всю жизнь. - Это поразительно, - Снейп пробормотал эти слова вполголоса, продолжая просматривать ее работу. - Поздравляю, Гермиона, я понятия не имел, что вы способны на такое. - Действительно, - Гермиона использовала его собственную фразу, и Северус взглянул на нее и нахмурился. Он пролистал до верха стопки документов и просмотрел патентный лист, который ранее упустил из виду. - Боюсь, здесь вы допустили ошибку, - его длинный паукообразный палец указал на раздел формы, где было указано имя владельца патента. - В вашем контракте четко указано, что любые зелья, разработанные под моим руководством, будут запатентованы на два имени, а «Зелья Снейпа Инк.» получит двадцать пять процентов прибыли. - Там и правда так написано, - Гермиона благосклонно кивнула в ответ. - Однако, поскольку я решила расторгнуть свой контракт и досрочно завершить свое ученичество, я больше не связана подобными условиями. Северус нахмурился. - Вы должны знать, Гермиона, что расторгнуть ученический контракт невозможно, - выражение его лица ожесточилось. - По сути, контракты намеренно максимально прозрачны во избежание того, чтобы жадные подмастерья не пытались обделить своих мастеров тем, что составляет справедливую долю плодов их труда, - тень чего-то нехорошего расползлась по его щекам. Гермиона сжала пальцы одной руки в кулак. - Я полностью согласна, Северус. Однако я взяла на себя труд ознакомиться со своим контрактом, под руководством своего адвоката, и до моего сведения дошло, что не все ваши договорные обязательства были выполнены, таким образом, наш контракт может быть аннулирован в любое время. - Что?... - Северус выглядел искренне озадаченным. Гермиона развернула перед ним свиток, на которым были выделены некоторые моменты. - Я имею право на кусок хлеба с сыром и кувшин медовухи каждый обед, но вы никогда не предоставляли мне этого. Северус закатил глаза. - Вы никогда не просили об этом... - 30 апреля каждого года ученичества Мастер будет сопровождать Ученика на празднование Белтейна, чтобы обучить его соответствующим ритуалам. - Но все это чушь собачья, вы бы не захотели идти на … Гермиона слегка повысила голос. - При необходимости, Мастер будет обеспечивать пастырскую заботу и наставления, чтобы Ученик не сбился с пути истинного в период своего ученичества. - Гермиона, этому контракту триста лет. Никто не придерживается этих правил, и, более того, я сделал все возможное, чтобы направить вас соответствующим образом… - В самом деле? - перебила Гермиона, чувствуя, как в ней закипает ярость. - Если бы вы действительно пытались направлять меня надлежащим образом, то возможно, вы бы приложили немного больше усилий, чтобы помешать мне разгуливать по Стокгольму в компании человека, который вам очень хорошо знаком, и которого я никогда больше не хотела бы видеть! Снейп открыл было рот, чтобы ответить, но прежде чем успел это сделать, их обоих прервал громкий треск аппарации, когда между ними появился очень растерянный Люциус Малфой, сжимающий в правой руке крошечный флакончик духов, а в левой - смятую записку.

***

Прошла неделя с тех пор, как он видел ее в последний раз. Он думал, что они расстались на хорошей ноте. Те несколько дней, что они провели в Стокгольме, были великолепны. Он обнаружил, что помогать Гермионе в ее интеллектуальной деятельности почти так же приятно, как и спать с ней. Она была такой проворной, такой прозорливой, такой заинтересованной. Ему нравился проницательный характер ее мышления и то, как она улавливала идею еще до того, как он успевал полностью сформулировать ее. Он никогда не встречал такой женщины, как она. Он никогда не встречал такого человека, как она, и ему хотелось нежиться в ее присутствии так же, как магловским женщинам, похоже, нравилось лежать на пляже, впитывая лучи солнца. Он не хотел отпускать ее по возвращении в Лондон. Не только потому, что он находил ее такой притягательной, но и потому, что не хотел потерять ход их мыслей. Он видел, к чему ведут ее исследования, и, хотя ему не хватало технических знаний, чтобы полностью понять, как она будет использовать то, что они обнаружили, он стремился оставаться частью интеллектуального процесса. Он почувствовал, что она отдаляется от него, как только они вернулись в Англию. Он был практически убежден, что это произошло не нарочно. Она просто настолько погрузилась в свое исследование, что забыла о его существовании. Он испытывал такую же всепоглощающую страсть, когда сталкивался с очень захватывающим деловым соглашением. Он игнорировал Нарциссу целыми днями, обговаривая детали той или иной сделки. Он едва ли мог винить Гермиону за ее отстраненность, когда сам не единожды поступал подобным образом. Он поклялся дать ей время и пространство в надежде, что она вернется к нему, как только ее исследование будет завершено. Его решимости хватило менее чем на тридцать шесть часов. После этого он посетил своего любимого ювелира в престижном районе Косого переулка и выбрал пару золотых сережек с рубинами. Это были самые сдержанные украшения, которые он когда-либо покупал. Нарцисса бы рассмеялась над ними, и не только из-за их гриффиндорских цветов, но Люциус заметил, что Гермиона не из тех, кто любит показуху, и он надеялся, что она оценит, что он, по крайней мере, пытается подражать ее вкусам. Его подарок остался без ответа, как и его записки, цветы или шоколадные конфеты. Он начал беспокоиться. Могла ли она каким-то образом обо всем догадаться? Он не мог поверить, что его ночное превращение так легко сошло ему с рук. Он не только остался в целости и сохранности, но и вышел из этого фиаско, обнаружив, что его отношения с Гермионой восстановились, а сам он стал участником очень приятного (хотя и сомнительного с моральной точки зрения) сексуального контакта. Безусловно, пойми она, что он и Камелия - одно и то же лицо, она бы набросилась на него. Он и раньше наблюдал ее в гневе; она обладала вспыльчивым нравом. Казалось маловероятным, что она просто разорвет все связи, даже не обсудив его проступки. Кроме того, подарки не были возвращены или пожертвованы, она просто не сообщила об их получении. Возможно, она просто была занята. Наконец, Люциус посетил аптеку, где угрюмый Северус сообщил ему, что Гермионе не здоровится. Люциус сомневался, стоит ли ему беспокоиться или испытать облегчение. Разумеется, он переживал, что она заболела, но в то же время понимал, что это давало ей достаточно оснований не признавать его подношений. Однако, ему все еще хотелось узнать, где она живет, чтобы самому убедиться, что с ней все в порядке. Он подумывал о том, чтобы заручиться помощью Драко, но после посиделок с Асторией, он не знал, будет ли Драко вообще с ним разговаривать, и он был совершенно уверен, что его сын не захочет предоставить ему адрес Гермионы. В попытке отвлечься Люциус переключил свой маневренный мозг на другие дела. На прошлой неделе он получил сову из приюта, которому Гермиона передала один из его предыдущих подарков. Они поблагодарили его за щедрое пожертвование и спросили, не согласится ли он сделать еще одно. Поначалу оскорбленный их откровенной наглостью, Люциус начал задаваться вопросом, как, черт возьми, им удалось потратить такую значительную сумму денег за такое короткое время. Их руководитель, молодой маглорожденный волшебник по имени Деннис Криви, определенно обладал мужеством, чтобы обратиться напрямую к такому человеку, как Люциус, но как же так получилось, что его предприятие основательно провалилось? После некоторого раздумья Люциус отправил еще одно, столь же щедрое пожертвование и попросил посмотреть их банковские счета. То, что он там увидел, наполнило его в равной степени яростью и отчаянием. Отчаянием от того, что в результате войны осиротело так много детей. Как он мог быть настолько слепым к масштабам проблемы? Как он мог не знать, что его собственные действия непосредственно привели к тому, что так много людей живут за счет благотворительной помощи? Его ярость, по крайней мере, не была направлена на самого себя. Приют не испытывал недостатка в пожертвованиях. У него было много постоянных благотворителей, и, хотя суммы, не считая его собственного вклада, были невелики, они приносили приличный доход. Однако было ясно, что эта конкретная деятельность не привлекла внимания Нарциссы или одной из других чистокровных жен, стремящихся улучшить свое социальное положение. Проблема заключалась не в доходах приюта, а в их расходах. Люциус с первого взгляда понял, что им выставляли завышенные счета за оплату товаров и услуг. Даже их налоговые обязательства были сопоставимы с успешным частным предприятием, учитывая тот факт, что благотворительные организации были освобождены от уплаты налогов. Все указывало на то, что мистером Криви грубо воспользовались. Перо Люциуса забегало по бумаге, пока он составлял список предложений. «Малфой Индастриз» могли поставлять приюту большинство из своих товаров по себестоимости. Он также мог перенаправить стажеров в рамках своей программы по обучению руководителей в приют, чтобы за деловой стороной дела наблюдал опытный менеджер, а не лопоухий школьник. В конце концов, он мог попросить одного из своих налоговых бухгалтеров расследовать серьезную проблему с налогообложением и потребовать вычет, который, очевидно, полагался учреждению. Оставалось только представить эти идеи Криви приемлемым для него способом. Он был так увлечен своим предложением, что почти не заметил сову, влетевшую в открытое окно его кабинета. Она уронила маленький сверток прямо на его пергамент, а затем, повелительно ухая, подождала, пока он угостит ее лакомством, прежде чем улететь. Сердце Люциуса сначала подпрыгнуло, когда он увидел аккуратный почерк Гермионы, а затем снова упало, когда он понял, что посылка снова адресована Камелии Джонс. Жалея каждой клеточкой своего тела, что он вообще вовлек свое женское альтер эго в эту нестабильную ситуацию, он взглянул на записку. Она была на удивление формальной. Она поблагодарила ее за помощь, заверила, что успешно завершила свое исследование, и выразила надежду, что ее брат пошел на поправку. В записке говорилось, что в посылке есть небольшой подарок, как знак ее благодарности за помощь в исследовании. Сам Люциус чувствовал, что он, Люциус Малфой, сделал гораздо больше, чем Камелия Джонс, которая была слишком старой и дряхлой, чтобы оказать Гермионе необходимую помощь. Возможно, в свое время он тоже получит подобный знак внимания. Он был несколько оскорблен тем, что Гермиона нашла время написать Камелии раньше него. Ни одно из этих смутных ощущений беспокойства не помешало ему открыть лежащую перед ним посылку. У него было всего несколько секунд, чтобы осмотреть флакон духов, прежде чем в солнечном сплетении возникло знакомое тянущее ощущение, и прежде чем он успел произнести «нелегальный портключ», он оказался бесцеремонным образом выброшен на пол лаборатории Северуса. Люциус с трудом поднялся на ноги и потер ушибленный зад, переводя взгляд с Гермионы на Северуса и обратно. Они свирепо смотрели друг на друга и на него. Он не совсем понимал, чему помешал, но остро ощущал необходимость выпутаться из сложившейся ситуации как можно скорее. - Гермиона, Северус, - он старался, чтобы его голос звучал как можно более гладко и спокойно. - Какой приятный сюрприз. Похоже, я стал жертвой неисправного портключа, прошу меня извинить, - он начал бочком выбираться из лаборатории, не сводя глаз с дверного проема, словно спринтер прожигающий взглядом финишную ленту. - Стой где стоишь, - в тот момент Люциус сразу понял, как миниатюрной Гермионе Грейнджер удавалось так долго держать в узде и Поттера, и Уизли. Ее голос был ужасающим. - Скажите мне, мистер Малфой, как письмо, которое я написала своей подруге Камелии Джонс, попало к вам? - она выхватила смятую записку из его обмякших пальцев. Люциус тщетно искал, что бы такое солгать. - Должно быть, доставили по ошибке, - даже для его собственных ушей это прозвучало далеко не правдоподобно. - Сова выглядела ужасно растерянной. Как только я открыл письмо, я понял, что его содержание предназначалось не мне. Я как раз собирался вернуть письмо и посылку тебе... - ну вот, это звучало почти правдоподобно. - Я думала, ты стал жертвой неисправного портключа? Твою мать. Он в отчаянии посмотрел на Северуса, невербально умоляя своего старого друга оказать хоть какую-то помощь. Северус только сильнее нахмурился. - Почему бы тебе не признаться, Люциус? - выражение лица Гермионы было пугающе похоже на выражение лица ее работодателя. - Признаться в чем? - Малфои никогда ни в чем не признавались, разве что под прицелом волшебной палочки. Она вытащила свою палочку. - Что ты - Камелия Джонс, ты всегда был Камелией Джонс, и что ты принял ее образ специально для того, чтобы шпионить за мной с целью соблазнить меня. Люциус открыл рот. Ему нужно было что-то сказать, что угодно. Улизнуть из этого положения, и побыстрее, пока он не потерял ее навсегда. К сожалению, его голосовые связки, казалось, были наглухо запаяны, а его обычно быстро работающий мозг замедлился до заторможенного состояния. Он отчаянно боролся с нехарактерной для него потерей красноречия. - Мне жаль, - нежеланные и крайне неправильные слова банально сорвались с его языка. - Тебе жаль? - обычно мелодичный голос Гермионы перешел в визг, она уперла руки в бока. В этот момент она больше напомнила ему Молли Уизли, чем Северуса. - Тебе жаль, - повторила она, надвигаясь на него, выставив перед собой уже хорошо знакомый указательный палец. - Ты хоть представляешь, что вышел далеко за рамки простого сожаления? Что случилось с обещанием говорить правду? - Я собирался начать, - взмолился он. - В Стокгольме, после того как я извинился, я пообещал себе, что больше не буду тебе лгать, и я не лгал. - Не считая того случая, когда ты сказал нам, что пал жертвой неисправного портключа, - услужливо вставил Северус. Люциус сердито посмотрел на него. - Я был застигнут врасплох. - Или когда ты сказал, что тебя озарило понимание, что письмо предназначалось не тебе. Ты, должно быть, знал, что предполагаемый получатель это ты, поскольку на самом деле ты и есть Камелия Джонс. - Замолчите, Снейп! - Гермиона повернулась к Северусу, ее обвиняющий палец теперь был направлен в его сторону. - Вы сами далеко не образец высоких моральных принципов. Вы знали, что Люциус был Камелией, не так ли? Снейп замешкался, и Люциусу было отрадно видеть, как его старый друг неожиданно оказался в затруднительном положении. - Да, - сказал он в конце концов. - Я знал, что это был Люциус. - И вы не подумали предупредить меня, хотя знали, что мы с Люциусом не разговариваем? Губы Снейпа сжались в прямую линию. - Он не мог предупредить тебя, - Люциус понятия не имел, откуда взялся этот приступ честности. Он ничего не хотел так сильно, как откусить себе язык, который продолжал подставлять его. - Я призвал его вернуть долг жизни. Две пары недоверчивых глаз повернулись в его сторону. - Ты потратил на это долг жизни? - едва слышно произнесла Гермиона. - О чем, черт возьми, ты только думал? Северус - один из самых могущественных волшебников твоего поколения, ты мог бы заставить его сделать все, что угодно… - Лучше это, чем медленно убивать меня своими требованиями о средствах по уходу за волосами и антивозрастном креме, - вмешался Северус, что вернуло внимание Гермионы к темноволосому волшебнику. - Не думайте, что вам удалось отвертеться, Снейп, - она сильно ткнула в него пальцем. - Не может быть, чтобы кто-то, не способный самостоятельно приготовить кондиционер для волос, смог сварить оборотное зелье длительного действия. Вы сделали это для него, - это было утверждение, а не вопрос. - Мисс Грейнджер, - в действии, которое Люциус охарактеризовал бы только как чистое безрассудство, Северус схватил обвиняющий палец и убрал его от своего тела, - могу я напомнить вам, и не в первый раз, о пункте на запрет прикосновений в вашем контракте. - А я могу напомнить вам, - она высвободила свою руку, - что с сегодняшнего дня этот контракт расторгнут, - она подчеркивала каждое слово очередным тычком в его грудь. Люциус удивленно уставился на них обоих. Его охватило чувство вины, но уже по другой причине. Он не понимал, что его действия могут навредить отношениям Северуса с Гермионой. Он знал, что его друг был увлечен этой девушкой, даже если бы он никогда в этом не признался. Потеря его положения как ее наставника сильно ударит по нему. - Это и правда не вина Северуса... - неловко начал он, не желая подставлять себя еще больше, но в то же время чувствуя необходимость защитить своего друга. Гермиона снова набросилась на него. - Я закончила обсуждать это с вами обоими, - ее палочка снова поднялась в воздух, и Люциус сделал шаг назад, едва удерживаясь от желания прикрыть рукой волосы. - Мне надоело быть объектом лжи и манипуляций со стороны двух великовозрастных школьников, которым следовало бы быть умнее. Ты, - она повернулась к Люциусу, - не более чем напыщенный, высокомерный придурок, и я, должно быть, временно сошла с ума, если когда-то думала, что в тебе есть что-то большее, и перестань цепляться за свои волосы, ты даже не стоишь той энергии, которая потребовалась бы, чтобы заколдовать тебя. А вы, - Люциус на мгновение оживился, увидев, что ее гнев направлен не на него, - я доверяла вам, я равнялась на вас, - облегчение Люциуса сменилось шоком, когда он понял, что в ее глазах заблестели слезы, когда она смотрела на Снейпа. Она отвернулась от них и начала собирать стопки бумаг на столе, беспорядочно запихивая их в коричневую кожаную сумку. Она перекинула лямку через плечо и снова повернулась лицом к Северусу. - Вы меня подвели, - просто сказала она, прежде чем повернуться к ним спиной и покинуть лабораторию. Несколько секунд двое мужчин молча смотрели друг на друга. Лицо Северуса было непроницаемой маской, если его и задели слова Гермионы, то это никак не проявилось. Наконец, он заговорил: - Какого хрена ты все еще здесь? - Что? - у Люциуса екнуло сердце, он не был уверен, что сможет справиться с тем, чтобы быть отвергнутым Гермионой и Северусом в один день. - Мне кажется, что для мужчины, который утверждает, что хорошо разбирается в поведении женщин, все более чем очевидно, - Северус говорил медленно, словно обращаясь к особо отсталому ребенку. - Когда женщина уходит в таком эмоционально напряженном состоянии, она хочет, чтобы за ней последовали. И в данном случае, я полагаю, она предпочла бы, чтобы за ней последовал ее любовник, а не бывший работодатель. Поскольку я никогда не знал ее в этом качестве и не имею абсолютно никакого желания узнать в будущем, я предлагаю тебе пойти за ней, пока она не ушла от нас обоих навсегда. - Верно, - Люциус тупо уставился на Северуса. Страх парализовал его тело, он не был уверен, что сможет выдержать еще одну конфронтацию с ней. - И все же ты все еще здесь, - Северус сердито посмотрел на него. - Убирайся. - Конечно, - Люциус внезапно обрел способность передвигать ноги и поспешил к двери. - И не забывай, что из-за твоей глупости я потерял несколько миллионов галеонов дохода, - долетели до него слова Северуса, пока он поднимался по лестнице. - Я рассчитываю, что ты каким-то образом возместишь мои потери. Люциус проигнорировал своего друга и озадаченного Блейза Забини, наблюдавшего за ним из-за прилавка аптеки, когда он выскочил за входную дверь прямо в Косой переулок. Он в отчаянии огляделся по сторонам, надеясь, что не опоздал. Вот! Он мельком увидел вьющиеся каштановые волосы, мелькнувшие из-за угла, и бросился в погоню по оживленной улице. - Гермиона! - он выкрикнул ее имя, как только она оказалась в пределах слышимости. Она оглянулась на него через плечо, а затем продолжила поспешно удаляться. - Гермиона, пожалуйста, - его гораздо более длинные ноги легко поравнялись с ней, и он поймал ее за локоть. - Пожалуйста, просто выслушай меня. - Зачем? - она повернулась к нему лицом, и он немного отстранился, потрясенный двумя дорожками слез, которые бежали по ее лицу. - Чтобы, ты снова солгал мне, скормил очередную историю о том, как тебе жаль? Нет таких слов, чтобы все исправить, Люциус. И знаешь, что на самом деле больно? Я не только потеряла тебя; я к тому же потеряла и свою лучшую подругу, - она снова развернулась, но Люциус зашагал рядом с ней, не желая отпускать ее, не сказав ни слова. - Гермиона, я знаю, что поступил неправильно. Поверь мне, я знаю это, и, если бы я мог вернуться назад и все изменить, я бы это сделал. Но я не могу. Ты тоже мой лучший друг, - он рискнул положить руку ей на плечо, чтобы остановить ее. - Я никогда не был так счастлив, как в те моменты, когда проводил время с тобой, будь я Камелией или Люциусом, я наслаждался каждым мгновением, и это было по-настоящему, дружба была настоящей, мои чувства настоящие. Гермиона, я люблю тебя. Мучительно долго они смотрели друг на друга. Люциус не мог до конца поверить, что эти слова слетели с его губ. Конечно, он не гнушался признаниями в любви, чтобы добиться своего, но это был не тот случай. Слова выскочили непроизвольно из какой-то ржавой камеры глубоко внутри него, теперь они вырвались на свободу, и, он, похоже, не мог от них избавиться. Он действительно любил ее. - Нет, это не так, - ее голос был беспощадным. - Ты не любишь меня. Как ты можешь любить, ты едва знаешь меня, а я тебя совсем не знаю. - Но… - Ты должен доверять тому, кого любишь, а ты не доверяешь мне, а если бы доверял, тебе не пришлось бы продолжать лгать. Говоря обо мне, - она указала на свою грудь, новые слезы скатились по ее щекам, - разве я могу доверять хоть одному твоему чертовому слову? Это не любовь, Люциус, это просто секс и стряпня, и мы оба заслуживаем чего-то большего. Пожалуйста, просто отпусти меня, - она повернулась к нему спиной и решительно зашагала прочь по улице, твердо расправив свои маленькие плечи. Люциус остался один посреди Косого переулка. Пешеходы равнодушно проплывали мимо него, а он смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду.