Мистер Перри

Спасибо большое, что следите за моим творчеством и поддерживаете работы отзывами и отметками. Не забывайте, у меня есть телеграмм группа t.me/lo_mingo, где можно следить за процессом работы и знать, какая часть выйдет дальше. Приятного чтения! __________________________________________________________________________________________________________ Начало второго семестра после коротких зимних каникул ударило студентов Баксмора под дых. Даже столь небольшой перерыв оказался достаточным, чтобы полностью нарушить привычный режим: учеба, игры и вечеринки, тянувшиеся порой до пяти утра, оставили свой след. Этот университет, с его антисанитарными общежитиями, где заблудились тараканы, использованными учебниками с мятыми страницами и старой мебелью, у которой днище постепенно проваливалось, казался отстойным. Однако эти недостатки не имели для Лоретты никакого значения в двух случаях. Первый случай — когда она закрывала глаза, уютно устроившись на своей постели в любимой пижаме со звёздами. Вытянувшись как струна на старом матрасе, она погружалась в мир мечтаний, позволяя себе несколько часов подряд уходить в свои фантазии, прежде чем уснуть. Второй случай — проявлялся в её снах, когда ей казалось, что она попадает в театр или кинотеатр, где она становится главной актрисой, где на большом экране разворачиваются истории из книг или недавние смешные случаи. Эти моменты спасали её от проблем и стресса на протяжении более 15 лет. Однако, поступив в этот дурацкий университет Баксмор, она обрела ещё одну надежду. Стенфорд Филбрик Пайнс стал для неё спасительной отрадой. Стоило лишь прозвучать знакомому голосу, как на её губах появлялась улыбка сама собой. Когда юноша находился рядом с ней в коридоре, несмотря на то, как сильно оба опаздывали на занятия, они обменивались взглядами, жмурясь, как сонные кошки. Этого простого движения было достаточно, чтобы понять: всё в порядке. Иногда его тело лежало на соседнем матрасе в комнате, а лицо Форда было прикрыто учебником, выпавшим из его рук после очередного долгого вечера чтения. Это мгновение наполняло Лоретту теплотой: её щеки горели, уголки губ поднимались в улыбке, а глаза расширялись, стремясь остаться открытыми. «Я счастлива. И я люблю тебя». Эти две истины пробивали её сердце, как грузовик на полной скорости сбил бы пешехода. Лучшие новогодние каникулы, вдали от семьи, она могла провести только с ним. Ведь в это время она поняла, что настоящая радость не в праздниках, а в том, с кем ты их проводишь. Но как же тяжело забыть реальность, когда она стоит прямо перед тобой, вновь выбивая почву из-под ног. Глаза Лоретты едва открывались, когда она пыталась сосредоточиться на скучной, монотонной лекции. Женские плечи дрожали от холода — свитер и тёплая кофта, которые она надела, не могли справиться со сквозняком, продувающим старые окна аудитории. Несмотря на дискомфорт, в её сознании все еще витали мечты и воспоминания, которые помогали отвлечься от обыденности. Лора знала, что пройдет совсем немного времени, и день вновь станет волшебным. Стенфорд будет ждать её с кружкой кофе и вместе они будут болтать о науке. «Всё будет иметь смысл», — уверяла она себя, полностью застёгивая тёплую кофту на груди.

***

— Я и не думал, что будет так холодно сегодня, — пробормотал Стенфорд, вздрагивая от прикосновения к прохладным монетам. Он бросил их в автомат, где они громко ударились о металлическую ёмкость, ожидая долгожданную порцию кофе. — У вас тоже проблемы с отоплением в кабинетах? — Если я скажу, что не чувствую ног из-за холода, это хорошо или плохо? — с явной иронией спросила Лоретта, утыкаясь носом в ворот свитера. — В целом, я даже рада, что хотя бы одна часть моего тела не трясется как сумасшедшая! С каждой минутой она всё больше дрожала, словно лист на ветру, готовый сорваться с дерева. Наконец, автомат подал ей стаканчик с горячим напитком, и её лицо озарилось улыбкой. Руки этой парочки бережно держали стаканчики, словно древние люди, пытавшиеся сохранить огонь разгоревшегося костра. Лицо Стенфорда выражало ту же беспомощность, что и лицо Лоретты, когда они прижались друг к другу, напоминая котов, уютно устроившихся на подоконнике. Единственный способ согреться, помимо горячего напитка, заключался в объятиях. — Что-то мне кажется, что, когда мы вернёмся в общежитие, мы не сможем выбраться из горячей ванной, — произнёс Стенфорд с теплой улыбкой, глядя на Лоретту. — Смелое заявление. Если так подумают все студенты, то единственное, что нам останется, — это одеяла. Кстати, о них, —в голосе Лорес зазвучала нежная нотка, смягчающая привычное раздражение от холода. — Сегодня мне должны прислать посылку. Мама обещала отправить новые пледы, чтобы заменить те, что есть у нас в комнате. У меня на них аллергия, да и родителям хотелось поздравить меня с прошедшими праздниками. — Я заметил, как ты чихаешь, как котёнок, — весело ответил Стенфорд, осторожно поглаживая её по голове. Он всегда делал это с особой осторожностью, хорошо зная, как она раздражалась, если волосы путались после долгого укладывания с утра. — Тебе нужна помощь, чтобы донести посылку до комнаты? — Коробка, возможно, не такая тяжёлая, чтобы требовались четыре руки, но твоя компания мне была бы очень кстати, —Опустив чашку с кофе на подоконник, Лоретта обняла его под бок, прижав щеку к его плечу. — Значит пойдем вместе. По пути зайдем в библиотеку, мне нужно взять новые книги. — Зубрилка Пайнс, приходит на помощь! Так и быть, успеем и в библиотеку. — Допивай свой кофе, пока он не остыл окончательно, — с заботой произнес Форд и выпустил её из объятий. — Впереди еще лекция. Встретимся позже. Постарайся не опаздывать.

***

Находиться на улице было настоящим испытанием. Ветер поднимал снег и бил им прямо в лицо, заставляя Стенфорда щуриться, а затем протирать очки. Но как только он вытирал стекла, всё вновь накрывала белая пелена , обесцвечивая мир вокруг. Тяжёлые вздохи поднимались в воздух паром, и очки быстро запотевали, превращая его в пленника морозной непогоды. Этот бесконечный круг превращался в настоящую пытку. — Осталось совсем чуть-чуть, Форд, мы почти пришли! —голос Лоретты был заглушен порывами ветра со снегом, летящим прямо в лицо. Она могла бы говорить более бодро, если бы не пришлось каждый раз отплёвываться от назойливых хлопьев. Схватив Стенфорда за локоть, девушка наклонилась, обороняясь от ледяного потока, и быстрым шагом направилась к отделению почты. К счастью, в такие морозные дни, никто в здравом уме не желал получать посылки, так что они почти без очереди подошли к окошку выдачи. Стенфорд взял в руки легкую, но крупную коробку. — Придётся идти вслепую, — произнёс он, устало вздыхая. — Хотя, чем это отличается от того пути, который я только что прошёл? — Я сделаю тебе чай и тост с малиновым джемом, так что постарайся думать о позитивном, ладно? — поддержала его Трен, стараясь сделать свой голос как можно более ободряющим. — При таком ветре нельзя думать, Лоретта. Нужно смотреть под ноги и молиться, чтобы не сломать шею, — ответил он. — Малиновый джем на тосте, Пайнс. — На меня это не действует, — произнёс он с лёгкой усмешкой. — Зато на тебе, безусловно, бы сработало. — Кто виноват, что в такой холод, я люблю поесть? — Только в холод? — Стенфорд удивлённо поднял брови, устремив на неё недоверчивый взгляд. И ни секунды не веря в эту чушь, он не смог удержаться от поддразнивания. — Ещё одно слово, и вместо чая я толкну тебя в сугроб и заберу все слова о том, что ты джентльмен! — с притворным гневом бурчала Лоретта, открывая перед ним дверь и придерживая его за куртку, чтобы он случайно не поскользнулся на ступеньках. — Горячий чай и малиновый джем, — промелькнула у Форда мысль, и в миг он почувствовал сильное желание оказаться дома, в тепле и укутанным в одеяло. Его нога вдруг провалилась в сугроб до середины икры, и он осознал, о чём говорила Лоретта всего пару минут назад. Сейчас он жил только целью добраться до общежития и пить кипяток прямо из чайника. — И свежие, горячие тосты! — добавила Лоретта, когда снег с шуршанием засыпался в её ботинок. — Горячие тосты и горячий чай, — произнесли они в унисон, когда зубы начали стучать друг о друга от завывающего ветра, пронизывающего их до костей. — И с вкуснейшим малиновым джемом!

***

Старые двери общежития со скрипом закрылись на ржавый замок, и два продрогших студента, укрывшись от зимней стужи, смогли наконец отдохнуть. Снег, быстро растаял и превратился в воду на входном коврике, оставив небольшие лужи вокруг на деревянном полу. Трен и Пайнс стремительно добрались до своей комнаты, где работал небольшой масляный радиатор, заполняя пространство теплом. Каждая свободная поверхность обогревателя была завалена мокрыми носками, а теперь к ним добавились и штаны, поскольку всё оказалось абсолютно промокшим от колен до пяток. Лоретта, уже переодевшись в любимую пижаму, разрезала упаковку канцелярским ножом, вскрывая посылку от родителей и стараясь как можно быстрее достать все, что было внутри. Как только края картонной коробки приподнялись, её нос наполнился ароматом ностальгии. Перед её глазами возникли домашние пледы с вышитыми узорами, которые сразу же вернули её в те беззаботные школьные дни. Она вспомнила, как в третьем классе, довольная как слон, несла домой пятёрку по математике, а затем плотно обедала и ложилась спать на несколько часов. Подобно своей маме, когда та училась в школе, Лоретта часто после тяжелого дня просто опускалась на кровать, желая лишь утонуть в сладких грёзах, и отдыхала словно малышка в детском саду. Пара часов дневного сна восстанавливали её силы, добавляя энергии для творчества и помогая справляться с учебной нагрузкой. И пока холодный воздух сквозил из открытой форточки, наполняя комнату свежестью, вечерело, а солнечные лучи пробивались сквозь жалюзи, щекоча глаза. Иногда ей приходилось зажимать уши маленькой подушкой, чтобы не слышать, как другие дети играют и веселятся на улице. Эти сладкие часы покоя становились её личным убежищем, где она могла быть кем или чем угодно в мире фантазий. Стенфорд, заклеивая оконные рамы бумажным скотчем, заметил, как Лоретта, поджимая нижнюю губу и дрожа от озноба, уткнулась носом в старый голубой плед с оранжевым рисунком. Грустный вид девушки вызвал в нём беспокойство, но увидев, что она не плачет у парня отлегло от сердца. Глядя на эту сцену, на то, как Лора трепетно держала подарок от своих родителей, присланный из дома, Форд ощутил болезненный укол ностальгии и в голове начали мелькать воспоминания: о брате, о том уродливом свитере, который они делили, так как были слишком бедны, чтобы оплачивать все счета и отопление. Собравшись с мыслями, Пайнс разобрался с последними щелями и, наконец, сел на колени рядом с Лореттой. — Скучаешь по дому? — его голос прозвучал тихо, когда большая мужская ладонь мягко погладила Ло по щеке. Стенфорд раздумывал над собственными чувствами, позволяя себе вспомнить, как он тоже однажды мечтал о том, чтобы выразить всё, что у него на сердце. Он хотел бы сказать, как сильно скучает по дому, но предпочёл оставить эти мысли позади. Быть полностью самостоятельным здесь, делать только то, что мог он, — это всё, что сейчас имело значение. Он был не просто частью дуэта, а Стенфорд Пайнс — индивидуальность, у которой были свои цели и мечты. Несмотря на это, в его памяти всё ещё всплывали неприятные образы. Запах дешевого пива, который пил отец, буллинг со стороны ребят на улице... Такие воспоминания иногда возвращались, и Стенфорд старался их игнорировать. Но сейчас его поток мыслей прервался, когда Лоретта, обхватив его крупную руку, прижала губы к центру его ладони. — Конечно, скучаю. Но скоро всё станет лучше. Они обещали приехать в конце месяца, чтобы навестить меня. Я хочу тебя с ними познакомить. — М-меня? — тревожная нотка прокралась в его голос. Грустная ностальгия, окутывавшая его до этого, вмгновение улетучилась, уступив место новой, предстоящей проблеме — «сватовству», которое собиралась устроить ему Лоретта. — Н-ну, я постараюсь изо всех сил, но... ты уверена? — Волнуешься из-за своих пальцев? — с лёгкостью спросила она, её голос был полон уверенности. — Послушай, я уверена, что им будет почти всё равно. Они лишь пару раз посмотрят, а потом захотят узнать тебя получше! Мой папа вообще замечательный! Он закончил университет с направлением по физике, а сейчас работает инженером на заводе в моём родном городе. Ему очень нравятся физические задачи и игры в шахматы, шашки и тому подобное, так что у вас больше общего, чем ты думаешь! Её энтузиазм переливался в каждом слове, и она тараторила так быстро, словно спешила поделиться всеми деталями, которые так и не успела рассказать прежде. В это время её пальцы нежно массировали его ладонь, рисовали узоры на внутренней стороне, а затем зажимали подушечки пальцев, как будто изучая их. — Кгхм, э-э — парня слегка потряхивало, а на лбу проступили капельки пота — Кажется, у нас и правда будет о чём поговорить, — произнёс он слегка запинаясь. — Но всё же я волнуюсь. Так что лучше подготовь меня, ладно? Стенфорд улыбнулся, но в глубине души его терзали мысли о собственных родителях. Как же он познакомит Лоретту с ними? Мама с радостью примет её — у них есть общее увлечение, они верят в приметы и ложные науки, такие как, астрология, гадание на картах таро и не только, и прочая чушь. Но что насчёт отца? Стенли, которого он не видел с момента, когда отец вышвырнул его на улицу? Мысли снова унесли его в неприятные переживания, ведь он не рассказывал Трен о своих страхах. И даже не особо рассказывал о семье, упоминая вскользь. Он искал утешение в учёбе, стараясь забыть обо всём на свете, стремясь быть лучшим студентом, а не просто уродцем из Нью-Джерси. А потом появилась Лоретта. Сначала как заноза в заднице, пометившая его мусорное ведро своей рвотой, а теперь — девушка, которая заполнила его мысли, нежными прикосновениями и чувственными поцелуями, когда они были наедине. Но за пределы поцелуев их отношения никуда не продвигались, и фантазия Форда, полная желаний и надежд, шептала о возможностях большего. — Конечно! Я сделаю всё, чтобы помочь тебе, но пойми, невозможно подготовиться к людям, как к экзамену, мой дорогой ботаник. Ты им понравишься, просто будь собой, ладно? Ты покорил меня таким, какой ты есть, и я люблю тебя именно за это. Иди сюда. Лоретта достала плед из коробки и полностью его раскрыла. Присев по-турецки вплотную к Стенфорду, она накрыла их обоих, и тепло от шерстяного пледа вызвало волну мурашек по телу молодых людей. Уголки их ртов расплылись в удовлетворённых ухмылках, а головы удобно упирались друг в друга. — Тепло... — тихо произнёс Форд. — Если бы я знал, что тащу такое сокровище, мы бы распаковали его ещё в здании почты. — Тогда хорошо, что я не рассказала тебе о том какие они классные в всех подробностях. Теперь я чувствую вкус дома, как могла бы чувствовать… Тосты! Точно, я же обещала! — Не торопись. Подожди минуту, — руки Пайнса схватили края пледа и затянули их в кокон потеплее, согревая до самых кончиков пальцев. — Ещё только минутку... Они просидели в этом уютном коконе пять минут, пока сладкая дремота не начала одолевать их. Утыкаясь носом в макушку Лоретты, Форд думал о том, как ему повезло быть рядом с ней. Это были редкие моменты, когда он был по-настоящему счастлив учиться в Баксморе. Упрямый Пайнс всё ещё намеревался получить Нобелевскую премию и стать героем, который чего-то достигнет. Его вдохновляли такие гении, как Ньютон и Тесла. Их фотографии украшали стену над его кроватью, и в первые дни учёбы, пытаясь заглушить боль утрат, он думал, что ему не нужны отношения. Но сейчас всё изменилось. Его руки, нежно соприкасающиеся с её, ощущали заботу и тепло Лоретты. Она прижала подушечки его пальцев к своим губам, ласково целуя каждый из них. Один, два, три, четыре, пять и… Шесть. Каждый пальчик получал от неё признание и ласку. Если бы кто-то сказал юному Пайнсу на пляже, когда ему было лет двенадцать, что его руки когда-то так будут лелеять, он бы не поверил. Все всегда дразнили его за это. А сейчас, в этот момент, он искренне хотел отношений с этой девушкой, и поэтому просил о ещё пяти минутах, чтобы насладиться теплом, исходящим от неё. — Я уже сама проголодалась... Ну пусти! — Лоретта начала игриво покусывала его пальцы. — Иначе пострадают мои заложники! Форд от души расхохотался, сравнивая её с игривой собакой, а потом всё же выпустил её из тёплого кокона. Провожая её взглядом к кухне, он вдруг ощутил, как щемящее чувство ностальгии накрывает его.

***

Пока Трен готовила Стенфорду тосты с джемом, комната наполнилась нежным ароматом поджаренного хлеба, создавая атмосферу уюта и тепла. Лоретта, обнимая чашку с горячим чаем, начала делиться историями о своей семье, стремясь лучше подготовить Форда к знакомству с родными. С каждым её словом юноша обнаруживал, какое великое множество различий существовало между их семьями. Лоретта, за всю свою жизнь, ни разу не подвергалась насилию: её не били ни ремнём, ни полотенцем, её никогда не ставили в угол и не оставляли на домашний арест. За плохие оценки ей не грозили наказаниями, и от неё не требовали стать совершенством. Лоретта лишь иногда слышала напоминания о том, чтобы быть внимательнее, ведь в таком случае у неё были бы шансы на более хорошую успеваемость. Её отец всегда играл с ней на улице в спортивные игры, а мама часто делилась с дочерью своими мыслями и переживаниями, это создавало настоящую связь между ними. О старшей сестре Лоретта упомянула лишь вскользь, что-то в её голосе изменилось, когда она говорила о ней — будто эта тема была для неё травматичной. Форду даже не приходилось задавать вопросы, так как Лоретта откровенно и охотно делилась всем, чем хотела. Она говорила с гордостью о своих родителях, о том, как поддержка и понимание сделали её такой, какая она есть. Каждое её слово помогало юноше лучше понять её мир, и он чувствовал, как это сближает их. Скоро тосты начали подрумяниваться, а Трен продолжала рассказывать, не замечая, как быстро летит время. Лоретта откусила последнюю часть тоста, и её щеки надулись, как у хомяка. Она всё пыталась собраться, но чувства от маленького подарка, присланного родителями, выбили её из колеи. С любопытством разбирая коробку дальше, девушка с удивлением обнаружила, что мама положила ей ещё один плед. И продолжая копаться в ней, Ло нашла записку. С широкой улыбкой она начала читать, и, проглотив еду с громким звуком, с нетерпением впитывала каждое слово. — Здесь кое-что для тебя. Взгляни, — проговорила девушка и, доставая ещё один плед, протянула его Форду. Он оказался совершенно новым, запакованным в заводскую упаковку, чтобы сэкономить место. Лоретта передала его юноше, а затем вновь взглянула на записку, где было написано: «Доча, прошу, не сердись на меня. Ты говорила, что у вас холодно в комнате этой зимой. Я подумала, что твоим соседям или гостям тоже захочется согреться, поэтому я положила ещё один плед. Он тебе точно пригодится, так что пользуйся на здоровье. С любовью, мама». — Он твой, — тихо произнесла Лоретта, грациозно поглаживая Форда по плечу. — Знаешь, когда я вижу такие жесты заботы от своей мамы, я понимаю, сколько ещё мне предстоит сделать, чтобы по-настоящему вырасти... Я учусь быть такой доброй и чуткой, как она. Мама всегда словно опережает на несколько шагов, точно зная, что пригодится. Слова Лоретты были полны искренности, и Стенфорд ощущал, как тепло её признаний проникает в его сердце. Он вдруг понял, что её семья уже приняла его, и что он находит в этом большую ценность и поддержку.

***

Холодная вьюга, безжалостно пронзившая город, всё же застала Форда врасплох. Всего через пару дней у него появился кашель и насморк, а из-за своего упрямства и желания до поздней ночи сидеть над учебниками вместо того, чтобы принять лекарство, у него поднялась температура. Только когда парень, без сил, дрожал от лихорадки, он осознал, что ему действительно нужна помощь. — Лора, а у нас есть что-нибудь от простуды? — произнёс Стенфорд, его голос звучал хрипло и тихо. Он закрыл рот кулаком, пытаясь сдержать кашель, который грозно раздался в пустой комнате. От этого звука глаза девушки округлились и на лице отразилось сильно беспокойство. — А ну-ка, МАРШ В ПОСТЕЛЬ! — приказала Ло с лёгким упрёком, словно военачальник, не терпящий возражений. Лоретта, между тем, продолжала ходить на учёбу, а в перерывах между занятиями она превратилась в настоящую медсестру. Несмотря на его хриплый голос и слабость, Стенфорд настойчиво уверял её, что с ним всё будет в порядке, и что он не может позволить себе пропустить занятия. Но каждый раз, когда юноша просыпался, он обнаруживал, что уже вечер, а Лоретта выключила его будильник и закутала его так плотно, словно решила привязать его к постели навсегда. Сейчас, с бутылочкой микстуры в руках, она наливала сладкий сироп на ложку и разводила его для него, чтобы помочь избавиться от температуры. — Надо было тогда мне нести эту чертову коробку, а тебе надевать свитер потеплее! И тогда бы ты не заболел и не кашлял, как наш восьмидесятилетний охранник! Вместо шоколада на четырнадцатое февраля получишь от меня пуховик, даже если на это уйдёт вся моя стипендия! Лоретта была в бешенстве, но даже её злость казалась ему очаровательной. Форд не мог воспринимать серьезно гнев девушки, глядя на ее негодующее лицо и надутые от возмущения щеки. Как только она начинала ругаться сквозь зубы, её слова казались одновременно строгими и полными заботы. Она без усталости бегала туда-сюда, даже для того, чтобы помочь ему поменять носки. Вся эта активность наводила на Стенфорда чувство неловкости, и тревога о том, что она так сильно старается, только усиливала его смущение. — Мне не важно, что ты думаешь, Форд! Я просто хочу, чтобы ты был здоров! Чёрт, это всё, о чём я прошу! — произнесла она решительно, её настроение поменялось на более строгое. — Мне всё равно, что я просыпаюсь посреди ночи от твоего кашля, я выбью все бактерии из твоих лёгких и заставлю их страдать! А теперь укрывайся и пей это лекарство. Пора проветривать комнату. В груди Форда разливалось приятное тепло, и, несмотря на головную боль, он покорно подчинялся всем указаниям Лоретты. Укрывшись простынёй и двумя пледами — одним, ставшим его личным подарком, и вторым, щедро пожертвованным Лореттой, — он чувствовал себя в безопасности. Девушка была готова бороться за то, чтобы Пайнс использовал этот плед, пока болел, и вряд ли занятия боксом в детстве могли бы помочь ему победить. Стенфорд знал, что упрямая Трен, стоящая у окна и проветривающая комнату, не собирается следовать никаким установленным правилам. Она всегда выдумывала свои собственные, и в этот раз могла бы неожиданно укусить его, заставив следовать её условиям. Причина, по которой он был готов поддаться ей, оставалась загадкой. Может быть, дело в том, что он не хотел ссориться с девушкой? Или в том, что боялся причинить ей боль? А может просто потому, что любил её и ценил ту ярость, с которой она заботилась о нём? Стенфорд улыбнулся, несмотря на смущение от своей уязвимости. Оставив пустую кружку на тумбочке рядом, он укрылся получше. — Тебе не нужно так бегать из-за меня, медсестра Трен. Это всего лишь простуда. Ты ведь тоже нуждаешься в отдыхе, — произнёс Форд хрипловатым голосом, подкладывая одну руку под подушку, а другую прижимая к себе. Лежа на боку, он с нежностью смотрел на Лоретту. А та, словно по таймеру, снова закрыла окно и подошла ближе, укрывая его ещё сильнее. — С меня сошло уже три пота, прошу, хватит меня укрывать, — Форд пытался хоть как-то разбавить волнение шутливым подтруниванием. — «Хватит»? — Лоретта с лёгкой усмешкой взглянула на него, хотя её голос оставался серьёзным. — Будет достаточно, когда у тебя упадёт температура. А пока… Её мягкие губы нежно прижались к его лбу в момент, когда тонкие пальцы осторожно заправили его вьющиеся пряди обратно за ухо. — Стало чуть лучше, но я всё ещё чувствую жар. Тебе стоит полежать так ещё немного. Лекарство начнёт действовать, и тогда ты сможешь спокойно поспать. Вот… — сказала она, поднимаясь с места. Лоретта подошла к своей кровати и, приподнимая матрас, достала плюшевого мишку. Аккуратно положив его рядом с Фордом, она укрыла игрушку одеялом, словно заботясь о ещё одном пациенте. Пайнс удивлённо поднял брови. Он никогда прежде не видел плюшевых игрушек у Лоретты и не заметил её в коробке, когда девушка распаковывала посылку от родителей несколько дней назад. Мишка был коричневым, с белыми лапками и розовым носом. Судя по состоянию деталей, его бережно хранили: швы оставались целыми, но шерсть уже потеряла свою яркость. Особенно милым он выглядел, так как был одет в вязаную жилетку на пуговицах, которую, судя по всему, изготовили вручную. — Ло... Давно он у тебя? Я... я не замечал его раньше, — произнёс Стенфорд, невольно интересуясь историей игрушки. — Он со мной с детства. Лет с трёх, — ответила она, присаживаясь ближе к Форду, её пальцы нежно поглаживали плюшевую лапку. —Его зовут Пэрри. С каждым словом Лоретты её голос становился всё более тёплым и нежным. Стенфорд заметил, как она бережно обращалась с мишкой. — Я прятала его с момента переезда. Когда мне страшно, я обнимаю его во сне. Когда я скучаю по дому, я прижимаюсь к нему и чувствую запах беззаботного детства. Когда-то я пыталась рассказать о своей любви к нему другим, но... надо мной посмеялись и назвали ребёнком. Ты тоже так иногда делаешь, когда я увлекаюсь, поэтому я и боялась тебе показывать раньше. Но теперь я хочу, чтобы он лежал рядом с тобой. И помог тебе скорее подняться на ноги. Слушая Лоретту, Стенфорд почувствовал, как внутри него что-то затрепетало. Это был не просто игрушечный мишка; он символизировал её детство, её слабости и, в то же время, силу. Форд посмотрел на Лоретту, и, не задумываясь над словами, произнёс: — Это мило, Лора. Пэрри — твой друг, даже если плюшевый. И…Прости меня. Я не хотел тебя обижать и впредь обещаю не смеяться. — Юноша потянулся, чтобы приобнять девушку, но она отстранилась. —Ты закрываешь ему лицо, и он не может дышать. Поосторожнее, для меня он живой. — Прости, - едва успевает проговорить Форд, как тут же отворачивает голову, чтобы прокашляться в руку. —Всё, лежите вдвоем и отдыхайте. Я пошла готовить суп, а мистер Перри за тобой проследит. И прекращай болеть, мне это не нравится, — со смесью заботы и осуждения сказала Ло, направляясь на кухню. Форд, уютно устроившись на кровати, не мог сдержать улыбку. — Мне тоже это не нравится, — ответил он, ощущая, как в груди разлилась теплая волна умиления. Эти глупости, которые Лоретта делала с такой уверенностью ради него, заставляли его сердце биться чаще. — Но мы с мистером Перри будем ждать тебя. Спасибо. — Шпашибо, — с лёгкой насмешкой передразнила она, убирая использованные салфетки в мусорное ведро. С этими словами Лоретта вышла из комнаты, оставив юношу в уютной тишине, которая позволила ему, наконец, попытаться отдохнуть. Покой был недолгим: вечером Трен снова пришла, принесла учебники по темам, которые он пропустил из-за болезни, и села читать их рядом с ним, пока Форд ел приготовленный для него суп. Она была решительно настроена помочь ему не отставать от программы. Лоретта, нежно удерживая его горячую руку и поглаживая внутреннюю сторону ладони, старалась сделать так, чтобы он чувствовал себя по-настоящему комфортно. В её жестах было больше искренней заботы, чем мог бы дать обычный поцелуй в этой обстановке. — Если ты будешь постоянно рядом, то неизбежно заболеешь, — Голос Форда был тихим, когда он смог вставить слово во время паузы, которую наконец-то сделала девушка в пересказе лекции по математике. — А если меня не будет рядом, тебе станет только хуже. Приходится чем-то жертвовать, — ответила Лоретта, при этом ее слова звучали так уверенно, будто это было общепризнанной и всеми известной истиной. — Я не хочу, чтобы ты жертвовала собой, — произнёс он с хрипотой и недовольством в голосе. — А я не могу дождаться момента, когда ты сам будешь изображать заботливую маму, читать вслух и готовить для меня. — Получается, это аванс за услугу, которую я должен оказать тебе позже? — Выходит, я люблю тебя, Форд. И надеюсь, что ты будешь любить меня, когда я буду ужасно потеть в своей постели от лихорадки. А теперь прошу тебя, засыпай и восстанавливай силы. Лоретта наклонилась и нежно поцеловала его в макушку, когда он тихо пробормотал хриплым голосом: — А я тебя... очень сильно... Прости, что болею. Не хочу причинять неудобства Трен ещё некоторое время нежно гладила Стенфорда по волосам, пока он полностью не провалился в сон. Спустя время она встала, выключила общий свет и уютно устроилась под одеялом на своей кровати. И через пару минут сама оказалась в царстве Морфея.