Я буду скучать

Спасибо большое, что следите за моим творчеством и поддерживаете работы отзывами и отметками. Не забывайте, у меня есть телеграмм группа t.me/lo_mingo, где можно следить за процессом работы и знать, какая часть выйдет дальше, а так же посмотреть на обложки к главам. Приятного чтения! __________________________________________________________________________________________________________ На кухне стало гораздо тише. Наконец, приготовления основы торта завершились. Фиддлфорд, поддавшись усталости, первым покинул кухню, отдав себя во власть Морфея. Лоретта же продолжала украшать свежими ягодами самую верхушку. Малина, черника, немного вишен для цвета – но каждая из них казалась ей слишком яркой и неуместной, словно этот торт был лишь жалкой попыткой замазать трещину, образовавшуюся после ссоры. «Я ведь не лезу в отношения с твоей сестрой, почему ты решила, что я хочу встретиться со Стэнли сейчас?!» Её пальцы дрогнули, и одна черника упала на скатерть, а затем и на пол. Как будто этого было мало, в голове пронеслись все события их ссоры – его злость и разочарование, выплёскиваемые наружу, её собственные страхи, что они не смогли сделать исключений для Форда. Так близко, так пугающе, как тогда… – Надеюсь, он сможет простить меня. Но больше всего Ло боялась, что сама не сможет простить себя за то, что увидела в Фордe угрозу, когда он просто пытался защитить то немногое, что не было связано с «близнецами Пайнс». Это было только с ним. И с ней.

***

Сладкий торт был полностью готов и спрятан в коробку. Однако наглых студентов мало что останавливает, так что прятать угощение в общий холодильник было себе дороже. Забрав коробку с собой, девушка с утра направилась к Виктории, чтобы укрыть всё, что было приготовлено, в её подсобные холодильники. На улице только рассветало. Из-за холмов выходило солнце, ласково согревая кожу, чтобы через пару часов начать прожигать до красных ожогов. Но как же свободно можно было чувствовать себя прямо сейчас, отдаваясь этой тишине, пока на улице никого не было. Лоретта подошла к берегу, держа в руках небольшой контейнер с едой, который она принесла вместе с тортом для Форда, и опустила ноги в прохладную воду, словно зачарованная. Носки и кроссовки жалобно захлюпали, прежде чем полностью скрыться на дне в песке. Она была готова снова пустить слезу, оставшись со своими мыслями в одиночестве, как вдруг её окликнул знакомый голос. – Кексик, рассвет – это час для романтиков и рыбаков. Ну и время ты выбрала, а мне уезжать сегодня, – произнёс Стэнли. Он приближался к береговой линии, засунув руки в карманы джинсов. Ему стоило уехать отсюда ещё вчера, ведь это место не оказалось таким прибыльным, как он надеялся. Но Стэн решил задержаться до утра и этой встречи. С ехидной ухмылкой он снял ботинки, чтобы встать рядом с девушкой. – А я боялась, что ты передумаешь и не придёшь, –  Лоретта ответила, слегка вздрогнув, когда он наклонился ближе к ней. – Любопытство не позволило не прийти, –Стэнли говорил с сарказмом, но затем его тон смягчился. Ему не давало покоя, что такая странная девушка хочет от него. – Вдруг ты нашла бриллианты и решила поделиться? Ло молча открыла коробку. Внутри находилось два небольших кекса с глазурью, украшенных ягодами и яркой цветной посыпкой. В один из десертов была вставлена свечка. – Это для тебя, – её голос стал немного тише, и, смущенно опустив взгляд на свой кулинарный шедевр, она продолжила. – Ты же говорил, что не любишь день рождения. Но я подумала, может, стоит хотя бы загадать желание? Пускай и одно, но… желание. Стэнли на мгновение замер, а затем хрипло засмеялся и даже потёр рукой лицо. – Охренеть, ты серьёзно? Кто так вообще делает? – Он забрал коробку в руки, снова приковав взгляд к этому подарку. Внешний вид явно свидетельствовал о ручной работе, а ягоды, которые не успели дать сок по всей глазури, подтверждали, что их сделали недавно. Когда Стэнли продолжил говорить, в его голосе стало меньше бравады. – Ну, свечка есть, но я забыл зажигалку в машине. Ему явно стало неловко. – Не знал, что ты имела в виду это. – Я подготовилась, – произнесла Лоретта и достала из кармана шорт зажигалку. Она зажгла свечу, неотрывно смотря на пламя, что качалось на ветру. На её устах появилась грустная улыбка. – Ну, фея-крёстная, может ты и загадаешь для меня самое лучшее желание в таком случае? – спросил он, искренне улыбаясь. – Мне кажется, ты сам знаешь, чего бы тебе хотелось. Так что, с днём рождения, Стэнли! Юноша закрыл глаза на мгновение, а затем, задув свечку, загадал желание про себя. Собираясь с мыслями, он вновь надел «лицо крутого парня». – Готово. Желание загадано, как ты и хотела. Теперь можешь рассказать, чего  так грустно улыбаешься? Не похоже на твой фирменный стиль. – Мне просто жаль, что ты уезжаешь, – пожала плечами Лоретта, пряча руки от неловкости в карманы шорт. Кончики ушей и щеки Стэнли густо покраснели, как розовое небо над ними. Осталось так мало способов сохранить достоинство в свете происходящего, казавшегося совершенно случайным. Он отводил взгляд, стараясь прокашляться, чтобы рассеять неловкость. – Эх, ну вот. А я уж думал, это твоя стратегия – кормить выпечкой бродяг и путешественников. Делаешь это ради скидки и… Но его слова потерялись в воздухе. Неловкую паузу прервал лишь шум волн, ласково разбивающихся о голени. – Слушай, – внезапно у Стэнли появился серьёзный тон. – А твой парень вообще в курсе, что ты тут с незнакомцами на пляже тортики ешь? Теперь Лоретте стало неловко. Она чувствовала себя глупо из-за того, что затеяла всё это. Но настоящего сожаления о реакции Форда у неё не было. – Он… не знает, – Трен быстро промямлила ответ и отвела взгляд. – Ну и ну, – Стэн качнул головой и улыбается шире, делая очередной укус. – Глупая ты, знаешь ли. Но чертовски милая. Повезло ему. – Он бы с тобой поспорил, – лёгкий смешок вырвался с её губ, когда она потянулась за чем-то в кармане. – Вот. Это подарок…

***

Ближе к 9 утра Трен вернулась в общежитие с коробкой, которую забрала из холодильника в подсобке. Теперь торт был в безопасности и Пайнс точно его попробует. Не в силах успокоить легкую дрожь в руках, она была готова выворачивать себе пальцы, лишь бы стало лучше. Больше нельзя всё держать в себе, настало время поговорить со Стэнфордом. Обо всём, что творилось между ними эти пару дней.  Но делать это самой по-прежнему слишком страшно. Так что с этого самого утра Лоретта спешила к Фиддлфорду, который в лучшем случае спал шесть часов. И сейчас снова он показывал себя хорошим другом. Понимающим и эмпатичным товарищем, что сонно потирал глаза и смотрел на Трен в дверях с виноватым выражением лица. МакГакет разлил душистый кофе по кружкам и протянул одну Лоретте. Она взяла её обеими руками, словно пытаясь согреть не только ладони, но и всю себя изнутри. – Спасибо, – тихо сказала она, не поднимая глаз от темной жидкости. –Не за что, – Фиддс пристроился на краешек стола напротив неё. – Как ты? Лора глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. – Сегодня. Сегодня я всё решу. Пойду и поговорю с ним. Извинюсь. Правильно. Просто... Выложу всё, как есть. –Это хороший план, – кивнул Фиддлфорд. – Страшный, но хороший. Он помолчал, обдумывая что-то, а затем улыбнулся своей доброй, немного застенчивой улыбкой. – Знаешь, я тебя понимаю. Эта дрожь в коленках, когда знаешь, что нужно что-то сделать, а тело не слушается... Меня раньше пара ребят с курса постоянно задирала. То ручку отнимут, то сумку спрячут. А я всё терпел, думал – само рассосётся. Боялся дать отпор, казалось, что только хуже будет. Лора подняла на него взгляд, её собственные переживания на мгновение отошли на второй план. – И вот я уже готов был смириться, что до конца семестра буду прятаться по углам... Как вдруг ты появилась. Помнишь? Ты их так отчитала, что они аж рот открыли и забыли, что хотели сказать. Сказала, что они ведут себя как щенки, которые гавкают из-за забора, потому что боятся подойти ближе. На лице Лоры появилась слабая, но искренняя улыбка. – Кажется, припомнила. Они были такие глупые. – Для меня это было как... как луч света, – сказал Фиддлфорд, и его щёки слегка порозовели. – Я понял, что не один. Что есть ты, а потом и Форд подключился. С вами двумя я чувствую себя... ну, знаешь. Настоящим. И уверенным. Как будто за спиной целый легион, даже если вас рядом нет. Лора потянулась через стол и сжала его огромную ладонь. – Спасибо, Фиддс. Мне тоже с тобой очень спокойно. Я могу прийти, помолчать, или вот так поговорить... И всё встаёт на свои места. Её голос снова задрожал, и глаза наполнились слезами. Она вот-вот готова была расплакаться от нахлынувших чувств – вины, страха, благодарности. Фиддлфорд посмотрел на неё, потом резко перевёл взгляд на пол рядом с её стулом. Решив действовать проверенным способом, чтобы отвлечь девушку, его лицо изобразило лёгкую панику. – Ой, Ло, стой-стой, не двигайся! – Что? Что такое? – она мгновенно замерла, глаза расширились от страха. – Да так... Паук. Маленький такой. Ползёт прямо к твоей ноге. Раздался тихий, испуганный визг. Лора вскочила со стула, как ошпаренная, отпрыгнула на два метра назад и прижалась к стене, вглядываясь в пол с ужасом. – Где?! Фиддс, быстро, прибей его! Или накрой! Только чтобы не ползал! Но Фиддлфорд не двигался. Он сидел и смотрел на неё, а по его лицу расплывалась такая добрая, тёплая улыбка, что стало ясно – паука не было. – Не-а, ошибся. Кажется, это была тень от шнурка. Прости. Лора замерла, осознав подвох. Сначала на её лице было недоумение, потом обида, а затем она сама фыркнула, смахивая с ресниц непрошеные слезы. – Ах ты ж! Я же сейчас умру от страха! – Зато не плачешь, – философски заметил Фиддлфорд. – Ну, иди сюда, «смелая трусиха». Допивай кофе. Идём вместе разбираться с нашим вторым проблемным ребёнком. Лора, всё ещё фыркая, но уже улыбаясь, вернулась на своё место. – Ты ужасный друг. – Зато ты теперь готова хоть на дракона. А уж с Фордом ты точно справишься.

***

Эти несколько дней дались Форду очень нелегко. Переварить всё, что рухнуло на него внезапно и с такой силой, было тяжело. Он лежал на кровати, сжимая руку на груди под футболкой, и размышлял о том, что происходит. «Почему я здесь?» – пронзило его.  «Зачем она вообще это сделала?»  «Неужели я настолько плох?»  «А что, если я не выберусь из этого никогда?»  «Сможет ли отец гордиться мной? А мать?»  «Я просто урод из Нью-Джерси».  «Шестипалый урод».  «Чудовище».  «Я напугал её».  «Она думала, что я её ударю, даже после всего, что было между нами».  «Я посмешище».  «Со Стэнли всё было бы иначе». «Зачем ему появляться именно здесь, именно сейчас?» Мысли крутились в его голове как вихрь, воспроизводя оскорбления и вопросы, искали друг друга, давили всё сильнее и сильнее, пока он не почувствовал, как костяшки пальцев побелели и онемели. С усилием он расслабил руку, глядя на собранное напряжение, и увидел, как дрожат покрасневшие фаланги. Смотря на свои пальцы, он закрыл другой ладонью лишний палец, а затем беспомощно застонал, пряча лицо в руках. – Хватит, Пайнс. Ты всё просрал не потому, что у тебя шесть пальцев, – звучала в его голове пронзительная мысль. «Нет, это Стэнли, он решил всё испортить. Пожалуй, он сказал ей какую-нибудь глупость. Она ведь доверчивая и могла поверить ему. Неужели она так поступила, зная, как мне больно?» Мысли скакали, подрывая его уверенность. «Вдруг ей всегда было плевать на меня? Я просто помогал ей по учебе, как глупый пес. Я доверился ей, а она так поступила – глупо и самовлюблённо…» Из круговорота самобичевания его выбил стук в дверь. Гнев захлестнул его вновь. Он посмотрел на дверь, почти бешено и громко рявкнул: – Я занят! Слушая свой собственный крик, юноша удивлялся, как это он мог так распсиховаться. Эмоции бушевали в нём, как приливы и отливы, обрушиваясь о скалы его внутреннего мира. «Может, поэтому у меня почти нет друзей?» – Я знаю, – спокойным голосом произнёс Фиддлфорд, прежде чем открыть дверь, держа кружку кофе в руках. – Но, всё же надеюсь, ты позавтракаешь и составишь мне компанию. Гнев Форда снова улетучился. Он почти позволил себе поджать нижнюю губу от давящего чувства в груди, но вместо этого тяжело вздохнул, погладил себя по лицу и встал с постели, натягивая футболку. Это было молчаливое согласие на предложение Фиддлфорда.

***

– Сюрприз! – в один голос закричали два голоса, когда Стэнфорд открыл дверь и оказался на кухне. Ему пришлось замереть на месте, чтобы лучше рассмотреть эту картину. Фиддлфорд стоял рядом с Пайнсом, лениво потянувшись за чашкой кофе, но, почувствовав напряжение, медленно переместился так, чтобы оказаться между юношей и девушкой – будто невзначай, но намеренно. Лоретта, обычно обожающая наряжаться для праздников, стояла в простом домашнем костюме: пёстром и слегка мятом. В руках она держала торт, а свечка на нём дрожала вместе с её пальцами. Её улыбка была неуверенной, а взгляд то скользил по лицу Форда, то тут же убегал в сторону – после их ссоры даже осознанный зрительный контакт даётся с трудом. Но в его глазах сейчас не было гнева. Только усталость и что-то тяжёлое, похожее на вину, когда он смотрел на пламя свечи, отражающееся в его очках. – Я знаю, что ты не хотел праздновать… – тихо начала Ло, осторожно протягивая торт вперёд. Жара сделала своё дело – капля крема сползла по боковине, увлекая за собой пару ягод. Она едва не ахнула, но сдержалась, лишь чуть сильнее сжала блюдо. – Но я бы хотела, чтобы твои мечты сбылись. Так что можешь задуть свечи, пожалуйста? Форд непроизвольно сжал кулак, вцепившись в свою футболку вокруг солнечного сплетения. Перед ним стояла она – взъерошенная, с тортом, который, скорее всего, пекла всю ночь, и просила его всего лишь загадать желание. «Ну идиотка…» – Ты упрямая, прямо как… – начал он с сарказмом, но голос вдруг дрогнул. Она смотрела на него своими знакомыми, близкими глазами – не с вызовом, не с обидой, а с чем-то тёплым и терпеливым. «И всё-таки она меня любит» – …прямо как я, – закончил он уже тише. Прежде чем она успела что-то ответить, он резко наклонился и задул свечу. Но обстановку разрушил Фиддлфорд, случайно хлюпнув кофе из чашки. – Я надеюсь, Лора не единственная, кто корпел над этим тортом. Ты помогал ей, Фиддс? – Ещё бы, это мой рецепт крема! Ты ещё пальцы будешь облизывать. Пойдёмте к столу. Пускай ты и не хочешь большого пиршества, побаловать себя сладким на завтрак раз в году можно. – Ты говоришь как Лора, – усмехнулся Форд, бросив на девушку ещё один косой взгляд. Он нервно гладил себя по затылку, теребя волосы. Трен тем временем поставила торт на стол и разрезала его на кусочки. Её щеки краснели, и она даже начала глупо улыбаться. – Не стоит винить меня, Форд. Ты и сам не чист на руку. Я видела, сколько мармеладных бобов вы съедаете с Фиддсом, даже я на такое не способна. Фиддлфорд наконец смог спокойно выдохнуть, наблюдая за перебранками между «сладкой парочкой». Всё, наконец, шло в лучшую сторону, и его спина больше не ловила напряжённые взгляды, когда он достал порционные тарелки для всех. – Жаль только, что крем всё-таки потёк, – с сожалением произнесла Лоретта, облизывая пальцы, покрытые лакомством. – Я надеялась, что будет лучше. – С такой жарой не удивительно, Ло, – прервал её Фиддлфорд, нежно погладив по плечу. – К тому же, ты и так много времени потратила на это. – Ты сегодня не спала из-за торта, да? – Есть немного… – девушка потерла глаза и улыбнулась чуть шире. – Просто… Хотелось сделать маленький подарок для тебя в такой особенный день. Мы разъедемся по домам, когда будет мой день рождения, так что хотя бы этот торт может стать особенным. – Ты невыносима, – беззлобно сказал Форд, принимаясь за торт и откусывая большие куски. Это был его способ сказать «спасибо». Фиддлфорд даже захихикал от этого. Хотя кто знает, как бы он реагировал перед той самой, с которой собирался связать свою жизнь? – А скажешь, какое желание загадал? – Нет, иначе не сбудется, – Форд взял немного крема со своего торта и измазал им её нос. От неожиданности она замерла, а затем, не удержавшись, начала тихо хихикать, пытаясь слизать крем с кончика носа. – Это что-то про моё любопытство? – Не сбудется иначе, – повторил парень, сам глупо улыбнувшись, когда увидел, как Лоретта тоже получает свою порцию крема на щеке. – Так, это бабушкин рецепт, не переводите еду! – начал жаловаться Фиддлфорд, отбирая большую часть торта от них двоих.

***

Казалось, жизнь в комнате снова вошла в свою привычную колею, хотя осадок прошедшей бури ещё чувствовался – как лёгкая рябь на воде после падения камня. Фиддлфорд, довольный и сытый, удалился в свою комнату, оставив на кухне тишину и грязную посуду. Форд, не сговариваясь, встал к раковине – его молчаливая благодарность за торт, за заботу, за этот шаг к примирению. Лора наблюдала, как он тщательно оттирает тарелку, как мыльная пена пузырится у него в руках. Её собственные руки были сплетены в тугой узел у груди, а в горле стоял комок от невысказанных слов. Она видела, как он почти улыбнулся, вспоминая их дурацкую борьбу с кремом, и это придало ей смелости. Она подошла вплотную, не боясь брызг, и положила ладонь ему на локоть, прерывая его движения. – Форд... – выдохнула она, заставляя его обернуться. – Пожалуйста, давай поговорим. Наедине.

***

Комната не изменилась. Тот же беспорядок из книг и чертежей на столе, та же слегка помятая простыня на кровати. Но знакомое пространство вдруг стало чужим и зыбким, как будто его наполнили тяжелым, невидимым газом, в котором трудно дышать и двигаться. Стэнфорд грузно опустился на стул, развернув его спинкой вперёд, и упёрся руками в дерево. Лора, стараясь казаться меньше, устроилась на краю его кровати, поджав под себя ногу. Поза была закрытой, защитной. Тишина давила на уши, и в ней с болезненной ясностью проигрывались все те монологи, что она прокручивала в голове. – Я ещё раз прошу прощения, Стэнфорд, – её голос прозвучал хрипло, будто пересох от внутреннего жара. – За то, что влезла в то... болезненное, что ты должен был пережить сам. Но я хотела поговорить о другом. Она замолчала, и её взгляд заскользил по комнате, цепляясь за пылинки в луче света, за трещинку на потолке – лишь бы не встречаться с его глазами. В голове пронеслись все её самые ужасные страхи: его непонимание, презрение, мысль, что она всё выдумывает для оправдания. «Виновата ли я? Можно ли было всего этого избежать, если бы я была сильнее? Умнее?» – Когда я была на стыке между ребёнком и подростком... со мной произошла одна неприятная вещь, – она поправила себя, и слово прозвучало горько и невыразимо устало. Её руки сами собой принялись гладить плечи, будто пытаясь согреть заледеневшую душу. Но это почти не помогало. – И честно говоря... – голос сорвался на шёпот, а тело затряслось мелкой, неконтролируемой дрожью. – Мне до сих пор невыносимо тяжело об этом говорить. В голове сразу же... такие картины... – она сжала веки, пытаясь выдавить проступившие слезы. – Которые я не собираюсь озвучивать. Никогда. В своей части комнаты Стэнфорд замер. Всё его прежнее раздражение, вся обида – мгновенно испарились, сменившись нарастающей тревогой, а затем и холодным, животным испугом. Это было не про него. Это было не про их вчерашнюю ссору. Это было что-то гораздо большее, древнее и страшное. Это была её история, её боль, к которой он сейчас прикасался. – Но факт остаётся фактом... Виноват в произошедшем был мужчина. Взрослый, сильный мужчина, – её слова стали ровнее, металлически-чёткими, будто она заучила эту фразу наизусть, чтобы пережить её. – Гораздо сильнее девочки-подростка. Гораздо злее и агрессивнее... чем люди, с которыми я люблю общаться. И мне никто не помог. Потому что я была маленькой. А многие считают, что дети бесконечно выдумывают. Особенно про взрослых, которые «никогда не были такими». Несмотря на бурю в груди, на её лице не было ни злобы, ни признаков истерики. Читалась странная смесь сочувствия и сожаления – будто она уже давно приняла тот ужас как данность, с которой придётся жить. Как шрам, который не исчезнет. – И после этого я начала бояться. Я боюсь мужчин, которые выше и сильнее меня. Я боюсь тех, чьё поведение я не могу предугадать или контролировать. Злость – она такая яркая, разрушительная. А ещё алкогольное опьянение... – её тело снова непроизвольно дёрнулось от сухого, беззвучного всхлипа. – Я знаю, что ты другой. Я прекрасно знаю, что ты не хотел мне вреда, ты просто был расстроен... Но честно? Я испугалась. Ведь всё может измениться в один миг. И вдруг это разозлит тебя так сильно, что ты... Она не успела договорить. Стул с грохотом опрокинулся на пол. Стэнфорд вскочил с места и, не помня себя, перешагнув через него, резко, почти грубо, притянул её к себе, обняв так крепко, будто хотел защитить от всего мира, от прошлого, от самой себя. А потом, осознав, испугался собственной стремительности и чуть отпустил, его руки задрожали. – Прости... Я не хотел... Я не хотел тебя так напугать, мне ужасно жаль, Ло, – он бормотал, растерянный и подавленный. – Я... я могу обнимать тебя как раньше? Или теперь и это... тоже вызывает такие ассоциации? Лора лишь грустно улыбнулась сквозь подступающие слезы, и сама потянулась к нему, положив его руки себе на спину. Они снова обнялись, опустившись на кровать, как раньше.  Форд уткнулся носом в её рыжие волосы, вдыхая знакомый запах, и гладил её по спине дрожащей ладонью, бормоча утешения, которые тонули в ткани его рубашки. Всего через пару секунд она разрыдалась – тихо, горько, безудержно. Его рубашка быстро стала мокрой от слёз, а в комнате на несколько долгих минут не было слышно ничего, кроме её рваного, предательского дыхания и сдавленных всхлипов. – И ты меня прости.

***

Ближе к вечеру, когда все сокровенные разговоры остались за стенами комнаты юноши, трое друзей отправились на пешую прогулку вдоль пляжа. У них оставался один день, чтобы насладиться шумом волн, прежде чем они вернутся в своё общежитие с такими родными тараканами. Уже прошёл слух, что один из студентов забыл у себя в комнате грязную тарелку, и, вероятно, этот рассадник плесени придётся вычищать уставшим после дороги ребятам. Перекусывая мороженым, они смотрели вдаль, и каждый из них думал о своём. Фиддлфорд радовался, что ребята помирились. Скучая по дому, он представлял, как обрадуется именинник, когда вернётся и получит свой сборник. Пайнс смотрел на горизонт и не мог избавиться от иллюзии, что прямо сейчас он снова бегает там, будучи ребёнком. Вместе с братом. Но сейчас он совершенно не знал его судьбы. А ещё история от Лоретты, как снег на голову, заставляла его перематывать все события назад. Может, он всегда был таким резким? У него было не так много отношений, чтобы иметь какой-то опыт. Только одни, в которых он обжигался и учился заново. А Трен, в голове которой было пусто, лишь слушала белый шум, звуки волн и песок под ногами. – Даже как-то непривычно будет покидать это место, – сказал МакГакет, сворачивая пустую упаковку от десерта. – Да и день рождения Ло мы не сможем отпраздновать вместе. – Ты тоже уедешь на летние каникулы к родным? – Пайнс потянул мизинец к ладони Лоретты, незаметно скрепив их. – Да, я так давно не видела родителей. Будет преступлением не увидеть их хотя бы на эти недели. Они же меня любят и скучают, – ответила она с лёгкой улыбкой, поднимая настроение друзьям. – Думаю, тоже стоит повидать маму и отца, – сказал Форд с тяжёлым вздохом, отворачиваясь от воды. Такой вид ему ещё предстоит увидеть. «И нет в нём ничего особенного», – пронеслось у него в голове. – Так, давайте я выброшу, – предложил Фиддс, собираясь выбросить мусор и направляясь к большому баку у общежития. Пока парочка осталась одна, Пайнс решил воспользоваться моментом. – А какой он сейчас? Трен чуть вздрогнула от неожиданного вопроса, но затем немного помялась и честно ответила: – Я думаю, он сильный парень. Но он скучает по тебе. Даже если вы оба не хотите этого признавать. Форд чуть сильнее сжал ладонь Лоретты, ненадолго отрываясь от своих мыслей. Уголки его губ тронула едва уловимая улыбка, прежде чем он снова оставил невесомый поцелуй на её макушке. – Так тебе удобно его носить? – Ло указала на подарок ко дню рождения, который так хорошо красовался на руке Форда. Небольшой мужской браслет из красных камней. Но только один камень был настоящим рубином. У Лоры был такой же, но с маленьким цитрином. Словно парные браслеты с разным значением. – Да, постараюсь его носить. Хотя я редко такое ношу, но я буду работать над собой.

***

Лоретта молча протянула ему небольшую коробку, завёрнутую в простую бумагу. – Это для тебя. На дорожку. Стэнли поднял брови с преувеличенным удивлением. – Мне? Ого! – Он взял подарок, его пальцы быстро разорвали упаковку. Внутри на тканевой подкладке лежал простой, но стильный браслет из кожи с вправленным камнем яшмы. Он широко распахнул глаза и по-доброму рассмеялся, поворачивая его в свете. – Ничего себе. Честно, не ожидал. Спасибо, Кексик. – Не за что. Чтобы дорога была счастливой. Он посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнула знакомая авантюрная искорка. – Подарок это, конечно, здорово. Но самый лучший талисман на удачу – ты. Может, всё-таки махнёшь со мной? Скучно не будет – это я обещаю. Лора покачала головой, но улыбка не сошла с её лица. – Спасибо, Стэн, но нет. Я... Я хочу остаться здесь. Мне есть ради кого остаться. И есть кое-что, что я должна исправить. Сделать его счастливее. Стэнли вздохнул с наигранной драмой, но в его глазах читалось понимание. Он игриво ткнул пальцем в кончик её носа. – Ну, смотри. Если этот твой парень опять начнёт хмуриться и обижать тебя, то звони мне. Я лично приеду и объясню ему какая хорошенькая и классная девчонка ему досталась. Напомню, что таких не теряют. Их ценят. Лора рассмеялась. – Обязательно. Но постараюсь обойтись без твоих услуг кризисного менеджера. – Как скажешь, – он пожал плечами, скрывая упаковку из-под подарка в кармане. – Ну, мне пора. Обещаю открытку прислать. Как разберусь с новым бизнес-планом, – он подмигнул ей, подхватил чемодан и направился к двери. – Береги себя, Лоретта. И спасибо за браслет. Он вышел, и дверь закрылась. Через несколько минут, в момент, когда он хлопал багажником своей старой машины, Стэнли почувствовал лёгкий звон на запястье. Он посмотрел на браслет, повертел руку, и камень яшмы на секунду поймал солнечный зайчик. Повесив браслет на зеркало заднего вида, чтобы он болтался и напоминал о неожиданной встрече, Стэнли завёл двигатель.  – Ладно, мир, держись! – крикнул он в пустоту. – Великий Стэнли Пайнс едет к тебе! И он направился вперёд, отказываясь верить в любое будущее, кроме великого.               

***

Кампус затихал, выпроваживал последних студентов перед долгими летними каникулами. В воздухе уже не было запаха книг, коридоры не дрожали от гула на лекциях. Теперь существовал только аромат свободы и пыли от коробок. Середина июля безжалостно разводила по разным углам штата тех, кто за прошедший год успел стать друг для друга целым миром. Стэнфорд Пайнс, собрав свой потрёпанный рюкзак, уезжал первым. Его электричка уходила раньше всех, пролетая по маршруту, который должен был в итоге привести его домой, а чуть позже на другом поезде должны были уехать Лоретта и Фиддлфорд – в одном направлении, но не до конца. Фиддсу предстояла пересадка на автобус, вглубь своей зелёной, пахнущей лесом и детством, глубинки. Они стояли на перроне, и будущее одиночество уже витало между ними, давящее и неотвратимое. До отправления оставалось каких-то пять минут, но каждая из них была тяжела и горька. Лоретта не выдержала первой. Суетливо поправив взъерошенные ветерком рыжие волосы, она сжала своих мальчиков в объятиях так крепко, словно пыталась вобрать в себя ощущение этого момента на несколько месяцев вперёд. – Я буду по вам дико скучать, – её голос дрогнул, выдав всю накопленную нежность и тревогу. – Очень-очень. Передавайте «привет» всем своим... И обязательно позовите в гости, когда-нибудь. Оглушительный, бездушный голос из динамика объявил посадку. Форд нехотя, будто сквозь сопротивление самого воздуха, оторвался от них. Спиной он чувствовал их взгляды – тёплые, поддерживающие, неотрывные. Вскочив в вагон, он успел закинуть рюкзак на свободное место у окна и обернулся, чтобы помахать рукой. И тут Лора крикнула: – Форд! Нагнись! Фиддлфорд, видевший не один десяток мелодрам и военных фильмов, молниеносно сообразил в чём был её замысел. Он, без лишних слов, подхватил Лору под бедро и мощным движением поднял её, как перышко. Придерживая за спину и за голенище её высокого белого сапога, он держал её почти на уровне окна. Форд наклонился, и их губы встретились в поцелуе – стремительном, неловком от неожиданности, но бесконечно нежном. И если бы не ладонь Лоры, вцепившаяся в его шевелюру и с силой прижимающая его к себе, чтобы продлить эти секунды, он бы не поверил, что всё это происходит взаправду. Рыжие пряди падали ему на лицо, со стороны они были похожи на тех самых влюблённых из всеразличных фильмов, такие трогательные и нежные. Когда они, наконец, разъединились, у обоих пылали щёки, дыхание сбилось, а в глазах искрилась одна и та же надежда – вера в то, что они сумеют пережить эту первую, самую сложную разлуку. – Как приедешь – сразу звони! – крикнула Лора, и её голос трепетал от счастья и навернувшихся слёз. – Мы будем праздновать мой день рождения! Обещай! – Обещаю! – крикнул ей в ответ Форд. С громким стуком дверь вагона закрылась, и электричка дёрнулась с места. Стэнфорд высунулся в окно и, уже не думая о странных взглядах, о своей непохожести на других, отчаянно махал им вслед своей шестипалой ладонью. Он прощался до тех пор, пока две фигуры на перроне не превратились в точки, а точки – в пустое место на горизонте. И только тогда он опустился на сиденье, всё ещё чувствуя прикосновение её губ к своим, а в волосах  тепло её ладони.