Глава 24 – С ним всё по-другому

      — Да почему?? Ты всё выступление сидишь за кулисами! Должны же люди знать, чей голос слышат.       Со всей строгостью, на которую только была способна, я посмотрела на Сидни.       — Потому что нет. Всё.       Это был генеральный прогон пьесы, и мы, уже в костюмах и гриме, репетировали в актовом зале. Вернее, я сидела в укромном месте, скрытая кулисой и декорациями, а Сидни надоедала мне бессмысленными разговорами. Одна дурацкая идея посещала её каждый раз, когда в школе намечались представления. И таким же неизменным, как её идея, оставался мой ответ: нет, я не буду выходить и петь на сцене.       — Как ты тогда будешь выступать со своими песнями? — не сдавалась она. — И как ты соберёшь группу, если даже тут не показываешь себя?       — Я пока не готова.       Сидни закатила глаза.       — А когда будешь? Никогда?       Запрокинув голову, я застонала от безысходности. Мы обсуждали это сотню раз, но она никак не хотела понять.       — Все и так знают, что это я.       — Это мы знаем, — продолжала упираться подруга, — а вот Марк не знает. А так он тебя заметит.       Ну конечно, козыри пошли. Марк Эванс — старшеклассник, занимавший в моём сердце особое место с тех самых пор, как я увидела его на одном из школьных концертов. Стоило ему взять в руки гитару, и я пропала с концами; было просто невозможно отвести взгляд. В моих фантазиях он загадочным образом влюблялся в меня после случайной встречи в коридоре. Но, воображая, как он смотрит на меня из зала, я еле сдерживала дрожь в руках. Живот предательски скрутило.       — Не хватало ещё опозориться перед ним.       Сидни хотела было поспорить, но её позвали на сцену, а я уставилась на лежащий передо мной микрофон. Когда-то, видя мою неуверенность и страх, учительница разрешила мне не выходить на всеобщее обозрение и исполнять песни из-за кулис. Поначалу даже от этого меня охватывал мандраж, но со временем я привыкла. Здесь можно было не бояться забыть слова: листы с текстом всегда находились перед глазами. Здесь не надо было смотреть на многочисленных зрителей. И что ещё лучше — они не смотрели на меня.       Спектакль проходил как обычно. Сидни отвлеклась от своей навязчивой идеи и сосредоточилась на выступлении, а я спокойно выполняла свою работу. Однако периодически мысли уносились куда-то за пределы актового зала. В чём-то она, наверное, была права. Просидев всю жизнь в своей комнате, ничего не добьёшься. Да и Марк не заинтересуется мной только из-за розовых прядок…       А что, если его и я сама не заинтересую, и неважно, пою я или нет? Может, моя неумелая игра на гитаре покажется ему смехотворной, а стихи — глупыми? Он-то настоящий профи. И точно так же могут подумать и остальные.       Это довольно легко — представлять себя на сцене перед ревущей от восторга толпой и упиваться этой иллюзией своего всемогущества и бескрайней смелости. Однако потом ты возвращаешься в реальность и видишь себя — пятнадцатилетнюю девчонку с искусанными губами и кучей прыщей в придачу, которая общается с одной-единственной подругой и борется с мамой за возможность красить волосы. Чтобы хоть что-то получилось, ей нужно быть просто… не собой.       Пьеса подходила к концу. Я допевала финальную песню, после которой только и оставалось, что встать в последнюю линию на поклон. Прогоняемый миллион раз текст был заучен наизусть, но я всё равно не отрывала взгляда от листа, боясь сбиться. И поэтому совсем не заметила, как рядом возникла Сидни.       Она дёрнула меня за локоть, побуждая подняться; от неожиданности я даже не успела сообразить, в чём дело, когда вдруг оказалась у всех на виду. Довольная своей выходкой, Сидни улыбалась; я же застыла в растерянности посреди сцены, сжимая микрофон в опущенной руке. Музыка продолжала играть, но мой голос больше не звучал. Мышцы словно парализовало, но даже если бы я сумела найти силы и поднять микрофон, это ничего бы не изменило. В голове была пустота. Я не помнила ни строчки.       Пульс в висках заглушил всё вокруг. Я смотрела на смущённые лица присутствующих, среди которых был Марк. Его глаза встретились с моими, и они не выражали ровным счётом ничего. Ничего, кроме бесконечной скуки.       Паника смешалась со слепой яростью, и я в сердцах вырвала руку из хватки подруги. Мелодия ещё не стихла, а я уже бежала вниз по лестнице, мимо рядов, прочь из зала. Только бы убраться отсюда, только бы не видеть никого вокруг, только бы не слышать их перешёптываний. Горло будто стиснули цепкие пальцы. К моменту, когда я влетела в туалет и закрылась в дальней кабинке, я уже задыхалась от рыданий. Там я и просидела на холодном кафеле, пряча голову руками, пока Сидни с мамой не нашли меня. Подруга пыталась просить прощения, но я не могла вынести её присутствие. Мне просто хотелось домой.       Весь вечер я пролежала в своей комнате, отключив звук на телефоне и всеми силами стараясь заснуть. Надоедливые слёзы, которые выступали снова и снова, ещё не успев как следует высохнуть, порядком раздражали. Ну сколько можно? Я злилась на свой характер и от этого ещё больше хотела плакать.       Когда я проснулась, была уже ночь. На столе обнаружилась тарелка с ужином, который я пропустила. Пожевав без особого удовольствия остывшие овощи, я рассеянно огляделась и наткнулась на тёмное пятно у стены — чехол с акустикой. Губы брезгливо скривились.       — Что пялишься? — сердито прошипела я, хрипя от болезненного кома в горле. — Найди себе кого-то другого, более достойного. А от меня отстань.       Голос совсем задрожал, и я упала обратно на кровать, тихо всхлипывая в тишине. Боже, Кейли, как ты меня достала. Только реветь и умеешь. Ты не особенная, просто смирись с этим. Ты рождена для обычной жизни, не для стадионов. Что ты можешь им дать? Написала ли ты хоть одну нормальную песню? Нет. Так прими наконец этот факт и живи дальше. Не так уж это и сложно.       — Жаль, это был неплохой вариант.       Мы с Дейвом бродили по торговому центру — своеобразное празднование месяца с начала отношений. Дата выпала на прошедший понедельник, и только сегодня у нас двоих выдался выходной, а такой возможностью было грех пренебрегать. Скользя скучающим взглядом по витринам, я в который раз с печалью подумала, что сама оказалась виновата в таком выборе места: я часто сетовала, что у меня нет подходящей для офиса одежды. И Дейв, как самый внимательный и заботливый парень, решил меня как следует одеть.       А ещё я имела неосторожность рассказать ему, что отказала компании, готовой меня принять.       — Мне не особо у них понравилось, — вздохнула я. — Да и фармацевтика меня совсем не интересует.       — Твоя работа не была бы напрямую с этим связана. Какая разница? Это же финансовый отдел, а не продажи.       Я поникла. «Просто поговори с ним», — напомнил голос Билли Джо в голове. Легко сказать! Тогда мне думалось, что Дейв обязательно поймёт, но он не понимал. И я силилась подобрать нужные слова.       — Просто… Я не хочу соглашаться на всё подряд. Должно же мне хоть что-то нравиться. Может, мне больше подходит что-то не такое… серьёзное, — я развела руками. — Может, мне не обязательно искать офисную работу?       Дейв едва заметно усмехнулся. Так, будто я сморозила невероятную глупость.       — И на что тебе денег хватит? Хочешь жить как один твой знакомый и еле-еле сводить концы с концами?       — У него не настолько всё плохо, — возразила я.       — Лин, он даже жил с тобой, чтобы не платить полную сумму, — устало произнёс Дейв, словно пытался донести прописную истину до несмышлёного ребёнка. — Разве это жизнь? Скоро ему не будет хватать на бензин, а потом, может, и на еду.       Искра раздражения выразилась в резком взгляде, который Дейв, к счастью, не заметил. Мы старались обходить тему моей дружбы с Билли, но он всё равно так или иначе возникал в разговорах. И, конечно же, не получал лестных комментариев. Такая же ситуация наблюдалась и в общении с Армстронгом, который порой откровенно насмехался над моим парнем. И это просто не могло не бесить.       — Ему просто нужно время, — отчеканила я. — Тем более он нашёл подработку…       Ответом мне был тяжёлый вздох. Дейв остановился и с грустью посмотрел на меня. В его глазах я была лишь маленькой упрямой девочкой, которая никак не усваивала, что правильно, а что — нет.       — Время ему не поможет, Лин. Как и мелкая подработка. Такие группы обычно начинают в подвалах и там же заканчивают. Ты можешь увлекаться музыкой, это неплохое хобби, но делать из этого смысл жизни… — он с сомнением покачал головой и в следующее мгновение указал куда-то мне за спину: — Давай вон туда зайдём.       Уже не оглядываясь, Дейв уверенно зашагал в сторону магазина деловой одежды. Секунду я обречённо провожала его спину, а затем вяло поплелась следом, чувствуя на языке горьковатый привкус поражения. Вот и поговорили.       Дома я устало плюхнулась на кровать и принялась разбирать покупки. Рубашка, брюки и простой бежевый джемпер — набор для создания хоть какого-то официального образа. Еле уговорила Дейва не брать пиджак, который одним только видом нагонял на меня хандру. А вот от лёгкого платья в цветочек отвертеться не смогла. Оно было неплохое и вполне мне шло, хотя я слабо представляла, куда в нём ходить: обычно подобные вещи благополучно висели в шкафу, пока о них не забывали. Но в глазах Дейва было столько восхищения, что я сдалась и позволила ему сделать мне такой немного странный подарок.       Вздохнув, я потянулась за последней вещью и в растерянности замерла. На дне пакета виднелось что-то незнакомое: из-под топа торчал кусочек красной ткани. Ничего подобного мы не покупали.       Я осторожно извлекла это нечто и, как дурочка, уставилась на него. Комплект нижнего белья. Красного. Кружевного.       Что за чертовщина? Не могла же я случайно вместе с топом схватить и это… Нет, исключено, такие вещи даже рядом не висят. Вдруг это чужая покупка, каким-то образом попавшая в наш пакет? Сбитая с толку, я нашла чек. Бельё было оплачено. Я задумалась. Дейв тогда попросил сразу пойти выбрать что-нибудь на фудкорте, пока он стоит на кассе. Неужели он не заметил, что у нас лишний товар? А может, подумал, что я и вправду его взяла?       Дейв уже собирался уходить в спортзал, когда я в волнении подошла к нему.       — Слушай, мы, похоже, нечаянно схватили это… Не знаю, как так вышло, — смущённо пробормотала я.       На его лице появилась слегка виноватая улыбка.       — Это не нечаянно. Это мой подарок для тебя.       Пода… что? Я моргнула в растерянности, переваривая услышанное. Господи, так вот зачем он на самом деле спровадил меня…       — Для меня? — Вместо обычного вопроса вышло несуразное заикание. — Но я обычно такое не ношу…       — Ну так оно не на каждый день… Для особых случаев, — его улыбка стала ещё шире, а глаза хитро заблестели.       Дверь закрылась, а я так и осталась стоять на пороге, сжимая в руках кружевную ткань. Лишь одно выражение крутилось на языке. Твою мать.

***

      — Что-то ты сегодня не торопишься домой, — заметил Билли, подсаживаясь ко мне на диван. — Поцапались?       Парни ужинали после выступления в комнате отдыха, а я всё никак не могла заставить себя уйти. Домой попросту не хотелось. И, нет, мы с Дейвом не ссорились, скорее наоборот — он вдруг стал проявлять ко мне больше внимания. Пристально рассматривал, чаще касался: в общем, всеми возможными способами создавал неловкость и вгонял в краску. Единственное, что спасало от таких вечеров, — концерты. Это было подло, но я даже не представляла, как признаться ему, что не готова. Оставалось лишь стыдливо прятаться и делать вид, что я не замечаю намёков.       Помимо этого, из-за подработки, на которую был вынужден пойти Билли Джо, количество концертов сократилось, а занятия на неопределённый срок приостановились: пока не получалось утрясти расписание. Теперь мы реже виделись, и покидать его компанию вот так скоро было просто невыносимо.       — Нет, — помотала я головой. — Всё нормально.       Не нужен дар ясновидения, чтобы понять, что он не поверил. Отставив спустя несколько минут пустую тарелку, Билли слегка подался в мою сторону и как бы невзначай проронил:       — Я собираюсь подняться на крышу, покурить.       — Ладно.       — Хочешь со мной?       Он знал, что я питаю слабость к крышам. Колеблясь, я проверила время. Пора бы выдвигаться домой…       — Ненадолго, — добавил Армстронг, видя мою борьбу с собой.       Всего несколько минут… Сдавшись, я поднялась с дивана. Тре вскинул голову.       — Хей, я тоже хочу, — пробубнил он с набитым ртом.       — Обойдёшься, — ответил Билли, направляясь к двери.       Фрэнк обиженно фыркнул.       — Вообще-то, я считаю своим долгом следить за КейДжей. Мало ли, чем вы там заниматься будете.       Пропустив эти слова мимо ушей, я вышла из комнаты. Похоже, шутки про нас с Билли изжили себя. Либо же я совсем скисла.       Солнце уже село, и пригород медленно утопал в сумеречной синеве; его ярко-жёлтые глазницы безразлично следили за нашими тёмными фигурами. С крыши двухэтажного здания не открывалось какого-то особенно захватывающего вида, однако я всё равно обвела дома вокруг заворожённым взглядом и подняла голову. Было что-то неописуемо чарующее в том, что нас с вечерним небом ничего не разделяло.       Билли отошёл ближе к краю и щёлкнул зажигалкой; я улыбнулась, когда дым вырвался из его рта. Это напомнило о звёздной ночи в Сан-Хосе, и я поглубже вдохнула свежий воздух. Только теперь я поняла, как же мне не хватало таких моментов, в которые возвращается то потерянное чувство, что ты живой. И большего от тебя не требуется.       Сделав пару затяжек, Билли опустился на крышу и обернулся; я наконец сдвинулась с места и уселась рядом.       — Ну так? Всё-таки поссорились?       Вот ведь любопытный. Но я стояла на своём.       — Да нет же.       Он усмехнулся:       — Знаешь, я сейчас скажу тупость, но ты выглядишь грустной. Или ты не хочешь говорить, потому что у вас опять проблемы из-за меня?       — Не в этом дело, — отмахнулась я.       — А в чём?       С тяжёлым вздохом я подтянула к себе колени и задумчиво посмотрела в сторону. Ну разве можно с ним такое обсуждать? Вряд ли Армстронг испытывал подобные эмоции перед своим первым разом. В эту минуту я по-настоящему жалела, что у меня нет близкой подруги.       — Я не могу с тобой об этом говорить, — удручённо произнесла я.       На лице Билли отразилось полное недоумение.       — Это что, какие-то женские проблемы?..       — Нет! — спохватилась я, но тут же замешкалась. — Хотя в каком-то роде…       И тут же мысленно чертыхнулась. Ну зачем я это ляпнула?       — Боже, да что такое у тебя приключилось? — удивился Билли и вдруг сощурился в подозрении. — Вы что, переспали, и ты хочешь это обсудить?       — Нет! — отрезала я, упрямо скрещивая руки на груди. — И я не хочу это обсуждать!       Билли застыл, усиленно размышляя. Даже про зажатую между пальцев сигарету забыл. С таким сосредоточенным лицом ему бы в отделе криминалистики работать, а не дознаваться, что у меня происходит в личной жизни. Внезапно его брови вскинулись в замешательстве.       — Вы НЕ переспали, и ты… кхм… и тебя это волнует?       Чёрт возьми, да как он так быстро меня раскусил?! Вот с кем точно не стоит играть в «Крокодила»… Хотя сама виновата, не надо было вообще рот открывать. Однако ломаться дальше смысла не было, и под его пристальным взглядом я сдалась.       — Ну, типа того…       — Тогда я вообще ничего не понимаю, — с досадой пробормотал Билли. И слава богу, подумала я, но не тут-то было: мозговой штурм в его голове продолжал набирать обороты. — У вас что, не получилось? Или… — В его глазах неожиданно мелькнула искра страшного прозрения. — Он принуждал тебя?!       — Боже, нет конечно! — я даже руками всплеснула и поспешила сбивчиво объясниться: — Мы пока ещё не… Ну, то есть, ничего не было…       Пару секунд он выжидающе смотрел на меня, затем не выдержал:       — И в чём проблема?       Я вознесла глаза к небесам, ища хоть какой-то поддержки, но они оставались безмолвны. Наверняка следили за нашим неловким разговором как за увлекательной телепередачей. Вероятно, комедийной.       — А ты как думаешь? Это первый раз, мне… страшно.       — Господи, чего ты боишься? — с насмешкой спросил Билли Джо.       Неугомонный. Возможно, его это и вправду забавляло, но страхов нашлось предостаточно. И среди всякой мелочи выделялся один, признаться в котором у меня не хватало смелости даже себе. Он призраком витал в спальне по ночам, караулил меня на каждом углу, сковывал тело, когда Дейв целовал меня дольше обычного или игриво перебирал локоны моих волос… И это было так абсурдно, так неправильно, что я отворачивалась от этой тени, игнорировала её. Но она не отступала, продолжая навязчиво лезть в голову и просить: «Посмотри на меня. Поговори со мной».       Однако я не хотела с ней говорить. Поэтому, заливаясь краской, выдала другое, не менее волнующее:       — Вдруг будет очень больно.       Билли вздохнул, причём с такой усталостью, словно подобные беседы случались с ним постоянно.       — Какие же вы, девственницы, шуганные… Кошмар. Кей, — позвал он, и я робко подняла взгляд. — Необязательно всё должно быть плохо. Как раз страх всё и портит.       — Легко тебе говорить, — фыркнула я. — Вам-то чего бояться?       — Вообще-то мы тоже волнуемся, так что не надо! — возразил Билли. — Особенно, когда перед нами сидит вот такой комок нервов. И что с вами такими делать? Погладить по головке, поцеловать в лобик и отпустить домой?       Почему-то переживающий и краснеющий в постели Билли Джо представлялся с большим трудом. Но ведь он тоже когда-то испытал это впервые. Интересно, во сколько лет? Казалось, он всегда был уверенным в себе и уж точно не чувствовал, что «не готов». Скорее уж «изнывал от нетерпения».       — И как прошёл твой первый раз? — полюбопытствовала я.       Билли почесал затылок.       — Если честно, я не помню… Я тогда, ну… не совсем трезвый был.       Усмехнувшись, я посмотрела вниз, на освещённую фонарями дорогу. Вот это уже похоже на Билли! На мгновение я даже задумалась: может, капелька алкоголя помогла бы раскрепоститься? Хотя, как показала практика, меня пьяную больше тянуло на размышления о смерти. Так себе перспектива провести совместную ночь, конечно. «Да и не в раскрепощении дело», — с грустью признала я. Совесть оскалила острые клыки, и я невольно напряглась, будто она и впрямь была способна причинить физическую боль.       Некоторое время Армстронг курил молча, погрузившись куда-то глубоко в свои мысли. Потом потушил сигарету и отстранённо заговорил:       — Эми была девственницей. И… всё прошло нормально.       Его пальцы беспокойно барабанили по колену, и во мне возник порыв, который мгновенно меня напугал: захотелось взять его за руку. Чем продиктовано это желание? Исключительно сочувствием? Неугомонная тень поползла по крыше, медленно подбираясь к нам.       Я судорожно спрятала руки под толстовку и попыталась вернуть нить разговора.       — Прям совсем нормально?       — Абсолютно, — заверил Билли с той самой лёгкой улыбкой, которая была способна убедить в чём угодно.       — Я понимаю, что это от многого зависит, — пожала я плечами в сомнении. — У всех всё по-разному… Вдруг у меня как раз совсем плохо?       — О господи, за что мне это! — застонал Билли Джо, а затем неожиданно сгрёб меня в охапку; я не успела даже пискнуть и застыла в растерянности, прижатая к тёплой груди. К сильному запаху дыма добавился пот, однако я не отстранилась. — Кей, не бери в голову. Не надо об этом думать. Если партнёр опытный, тебе нечего бояться. Твой Дейв ведь не девственник?       Последовала пауза.       — Я не знаю…       Армстронг тихо выругался; впервые за этот вечер сквозь странное чувство потерянности прорвался смех.       — КейДжей, ты просто ходячая катастрофа! Что мне с тобой делать? Что мне с вами обоими делать, а? Ты в курсе, что адекватные люди умеют разговаривать?       Вообразив беседу такого рода с Дейвом, я невольно поёжилась. Ну что он несёт, в самом деле?       — Как я могу заговорить с ним об этом?!       — Как со мной!       — С тобой другое! — воскликнула я и тут же уткнулась в плечо парня, чтобы не выдать смущение. Только потом до меня дошло, что таким образом я скорее сдавала себя с потрохами.       И вправду: почему с ним всё было так просто, а с Дейвом — нет? Билли я могла рассказать что угодно, не боясь, что он посмотрит на меня как на полоумную. А даже если посмотрит, то мир от этого не рухнет. Более того — мне хотелось ловить на себе абсолютно любой взгляд успокаивающих зелёных глаз. Мне хотелось узнавать ту себя, которая проявлялась рядом с ним, которая испытывала такие разные эмоции, которая казалась такой живой! Не зеркало, не декорация, не выцветшая фотография — человек. И я была готова быть любой для него: забавной, глупой, трусливой, плаксой… Лишь бы наконец понять, что это такое — быть собой.       Билли Джо вернул меня в реальность, цокнув языком:       — Пиздец, я теперь играю роль подружки, с которой можно месячные обсуждать! Как я докатился до такого?       Я прыснула, всё ещё пряча лицо в его объятиях.       — Месячные мы ещё не обсуждали, не ври.       — Судя по всему, скоро и до них дойдём.       На макушке ощутилась тяжесть его подбородка, и сердце будто застучало чуть быстрее. Так… Так просто нельзя. Чтобы искоренить это, нужно принимать меры, держать дистанцию. Что я делаю, чёрт возьми? Проклятая тень уже заполонила всё пространство вокруг нас, норовя утащить меня на самое дно своей всепоглощающей черноты. Небо темнело, ветер становился настойчивее, страх разрастался внутри терновыми ветками, грозя разорвать на части. Мне пора домой.       Я заставила себя отстраниться. Билли тут же убрал руки, лишая меня согревающего убежища, покидать которое оказалось до абсурдного трудно.       — Знаешь, что? — подал он голос, когда мы шли назад. — Попробуй сама понять, что тебе нравится. Если что, скажешь ему. Если уж ты не знаешь своё тело, то твой парень тем более не поймёт, что делать.       Я молча кивнула, осознав ещё одну печальную истину: я бы с удовольствием обсуждала всё это с Билли хоть до утра, но с Дейвом — ни за что на свете.