Часть 1

Пролог. Раскол души Голос раздался в пустоте. — Ты уверен? Ответ прозвучал как треск льда: — Да. Темнота дрогнула, обретая форму. Словно два зеркала, отражающие друг друга, миры начали раскалываться на осколки. Каждый осколок принадлежал своему месту, своему времени. Внутри этих миров двое смотрели друг на друга: один в белых доспехах, его лицо излучало решимость и свет, а второй в чёрной мантии, с глазами, полными расчёта и хищной усмешки. Но это были не двое. Это был один человек. Проснуться дважды Рихард открыл глаза. Низкий потолок комнаты, запах дыма и старого дерева — это было место, которое он знал. Лагерь Орденов Света. Ему предстояло тренироваться, сражаться, служить справедливости. Он поднялся, ощущая тяжесть на плече — доспехи были массивными, но это было привычным. В тот же момент он снова открыл глаза. Гладкие стены, мерцающий магический светильник, разложенные на столе свитки. Кабинет, принадлежавший министру Вейнарду Карку, одному из самых влиятельных людей Темного Собрания. Рихард встал, поправляя тёмный плащ, и направился к столу, чувствуя холодный металл перстня на пальце. Секунды сливались. Он был одновременно здесь и там, и каждое движение одного тела отзывалось в другом. — Какого чёрта... — прошептал Рихард в обоих мирах. Приспособление Рихард понимал, что это не сон. Он чувствовал каждую деталь: холод металла, шорох бумаги, запахи двух разных жизней. Это было слишком реалистично, чтобы быть иллюзией. В лагере Орденов он тренировался, взаимодействовал с братьями по оружию. Его добрый, честный облик вызывал уважение, а иногда и зависть. Светлый воин, от которого ожидали только благородных поступков. В кабинете Вейнарда он изучал сложные схемы заговоров, отправлял приказы подчинённым, проводил тёмные ритуалы, которые усиливали власть. Его репутация была пугающей: министр безжалостный, но чрезвычайно умный. Поначалу это было мучением. Оба тела требовали внимания, но мысли путались. В одной комнате он мог случайно отдать приказ как Вейнард, а в лагере — проявить холодность, присущую министру. Окружающие замечали странности, но приписывали их усталости. — Я схожу с ума, — сказал он себе. Но к утру следующего дня, спустя десятки таких "перепутанных" часов, Рихард начал привыкать. Тонкая грань Однажды утром Рихард (в обличье светлого воина) стоял на поле тренировки. Перед ним юный рекрут пытался нанести удар мечом. Рихард легко парировал, но внезапно ощутил резкий укол боли в левой руке. Одновременно, находясь в кабинете Вейнарда, он порезался пером о бумагу. — Дьявол... — прошептал он. Теперь стало ясно: их жизни были связаны гораздо сильнее, чем он предполагал. На ужине Орденов, когда один из старших рыцарей говорил тост за победу, Рихард уловил взгляд другого молодого воина. Этот взгляд был слишком внимательным, слишком пронизывающим. И тогда, в своём кабинете, он ощутил ту же тревогу. — Они начинают что-то подозревать, — прошептали оба его тела. Свет и Тьма В какой-то момент Рихард начал задавать себе вопросы. Его сознание раскололось, но кто он на самом деле? — Светлый рыцарь, несущий справедливость? — размышлял он, тренируясь в лагере. — Или же министр, стремящийся к абсолютной власти? — думал он, подписывая очередной указ о казни в своём кабинете. Эти вопросы разрывали его. Он видел мир глазами двух противоположных сил и начинал понимать, что обе были далеки от идеалов. Светлый Орден использовал своих воинов как щит для элиты, которая плела собственные интриги. Темное Собрание вершило хаос, но среди его членов были люди, чья жестокость граничила с безумием. В одну ночь Рихард (в теле Вейнарда) провёл ритуал, который позволил ему заглянуть в тайные свитки Орденов. А на следующий день (в теле рыцаря) он узнал, что его собственное имя значится в списке "угроз", созданном старшими рыцарями. — Они оба хотят меня уничтожить, — заключил он. Первый шаг к свободе Рихард начал строить планы. Он осознал, что может использовать оба своих тела для достижения цели. Но для этого нужно было тщательно разделить роли. Теперь он тренировал не только свои физические навыки, но и учился контролировать мысли, чтобы никто не заметил его истинной сущности. В лагере он становился идеалом благородства, совершая маленькие добрые дела, чтобы завоевать доверие. В кабинете он плёл интриги, избавляясь от потенциальных угроз в рядах Тёмного Собрания. Но время шло, и он всё чаще ловил себя на мысли, что этот мир не так прост. Линия между светлым и тёмным становилась размытой. Трещины в уверенности Всё началось, когда Рихард обнаружил себя в слабости. В теле рыцаря Колодец в центре лагеря Орденов Света, окружённый мрачно настроенными воинами, был одним из немногих мест, где не требовалось притворства. Здесь можно было отдыхать, общаться — по крайней мере, так думали другие. Рихард поднёс черпак воды к губам, чувствуя прохладную влагу на потрескавшейся коже. Напротив него стоял Эдмар, его старший товарищ по оружию и человек, который когда-то спас ему жизнь на тренировке. — Ты, наверное, измотался, парень, — заметил Эдмар, чёрные кудри подпрыгнули, когда он мотнул головой в сторону тренировочной площадки. — Твоя стойка сегодня на уровне новичков. Рихард напрягся. Быть слабым значило привлечь внимание, стать уязвимым, но он не мог позволить себе сорваться. Он только рассмеялся: — После ночного дежурства я, признаться, всё ещё думаю о подушке. Но уверен, что это временное. Слова звучали спокойно, даже легкомысленно, но внутри пульсировала тревога. Его меч сегодня действительно дрожал в руке, словно рука принадлежала другому человеку. Эдмар внимательно посмотрел на него, затем хлопнул по плечу. — Ладно, смотри, не упади в обморок на задании. Там я тебя не подниму. Эта легкая, почти дружеская угроза заставила его стиснуть зубы. **Быть уважаемым светлым рыцарем** — вот то, что он должен изображать, но тело этого «светлого» воплощения слабело каждый раз, когда он слишком долго сидел за столом министра. В теле министра Кабинет Вейнарда казался чужим. Высокие, строгие стены и стеклянные окна, смотрящие на серый город. Подлец и хищник, думал Рихард о себе, если взглянуть со стороны светлого рыцаря. Впрочем, в данный момент этот подлец был уязвим. Прислужник внёс графины с вином, оставив их на краю массивного стола, и тут же вышел, хлопнув дверью. Рихард чувствовал себя на грани: головная боль, вызванная рассогласованием сознания между двумя телами, усиливалась. Он взглянул на бумаги. Планы предательства. Указы о реквизициях. Доносы от шпионов. Он вглядывался в строки, но мозг отказывался их воспринимать. Беспокойство, страх — тени таких чувств ползли за ним с момента, как он осознал двойственность своей сущности. Как будто у него есть с кем поговорить об этом. Звук дверей прервал ход его мыслей. Вошёл другой чиновник, Викрам Сенелло — советник, который следил за деятельностью Вейнарда и частенько выступал его критиком. Викрам, худой и сухопарый, словно осина, задержался на пороге, вытирая перчатки. — Министр, — начал он с едва заметной ноткой презрения, — казнь трёх мятежников одобрена. Однако Совет ожидал, что вы выступите с публичной речью. Они хотят успокоить толпу. Рихард в облике Вейнарда почувствовал приступ усталости. Казни, речи, управление теневой бюрократией… всё это было чертовски изматывающим. Он кивнул, стараясь изображать спокойствие: — Речь будет. Сформулируйте детали, я рассмотрю. Викрам поднял брови, но отступил, оставив кабинет. Когда дверь закрылась, Рихард встал, шагнув к окну. Мир за стеклом был холоден и жесток. В своих действиях он видел, как отчаяние распространилось по народу, как старики тихо сжимаются под натиском налогов, а молодые мятежники поднимают бунты. "Я стану следующим в очереди, если совершу ошибку", — подумал он с ноткой горечи. Первая трещина Однажды вечером сознание Рихарда пошло против него. Светлый рыцарь должен был быть в лагере, разбирая план на завтрашнее вылазки в горы, где обосновались маги-ренегаты. Вместо этого он ощутил, как кто-то зовёт его по имени: — Вейнард. Но это же не моё имя здесь. Он осознал ошибку, но слишком поздно: Эдмар стоял перед ним, нахмурившись. — Что за Вейнард? — спросил он с холодным интересом. Рихард едва не выдал себя, но вовремя опустил глаза и пробормотал что-то об учебных маневрах, списав путаницу на усталость. Тем же вечером, в теле Вейнарда, он попытался найти способы избавиться от этих случайных ошибок. Около получаса он сидел за свитками, исследуя заклинания, ритуалы и магическую теорию, но ответов не нашёл. Его одиночество усугублялось. Тёмный и светлый. Ни там, ни здесь он не чувствовал себя в безопасности, а всё окружение, друзья и враги, действовали как капканы. "Если я допущу ошибку, они догадаются. И обе стороны захотят уничтожить меня."