1.4

      Дьяр, крепко связанный, сидел у подножия могучего дуба, рассеянно глядя на бескрайнюю синеву моря. Его пленители – сборище оборванцев, которых сложно было назвать даже головорезами, – расположились вокруг потрескивающего костра. Они прибыли сюда вчера и провели ночь на этом уединённом берегу. Сейчас, под лучами утреннего солнца, они шумно ели, пили и с нескрываемым нетерпением ожидали обещанной награды. Предводитель был труслив и жаден, и больше всего на свете боялся потерять свой куш. Это и было шансом Дьяра.       — На, жри! – подойдя к Дьяру, предводитель швырнул ему деревянную миску с жирной похлёбкой, от которой исходил кислый запах. — Живым ты нам нужнее. До их приезда не сдохни.       Дьяр молча принял миску. Главная задача – выяснить, кто за ним пожалует и сколько их будет. Трусость предводителя играла ему на руку.       — А долго ждать-то? – спросил Дьяр, делая вид, что с аппетитом ест похлёбку. — Солнце печёт нещадно… Получить солнечный удар совсем не хочется.       — Не твоё дело, – пробурчал предводитель, жадно припадая к горлышку бурдюка. — Жди и не рыпайся.       — Да я просто так… – протянул Дьяр, бросив взгляд в сторону моря. — Чайки вон кружат… Корабль чуют, наверное…       — Какой корабль?! – Предводитель подскочил, словно ужаленный. В его глазах блеснула алчная искра. — Видел что-то?!       — Да нет, показалось, вроде… – Дьяр изобразил растерянность. — Хотя… Парус, кажется, мелькнул… Или облако… А, нет, точно парус!       Предводитель заметался по берегу, вглядываясь в морскую даль.       — И какой он? – прохрипел он, сжимая в руках бурдюк.       — Да не разглядел толком… – пробормотал Дьяр, щурясь. — Большой, кажется… С меткой какой-то…       — С какой?! – взревел предводитель.       — Да не помню я! – Дьяр развёл руками. — Тёмная… Вроде, змея… Или дракон… А может, череп…       — Череп… змея… дракон… – бормотал предводитель, нервно прохаживаясь вдоль кромки воды. — Это ж кто такие…? Флоки должен прибыть через пару дней… из Йомсбурга… Не хватало нам ещё кого… Вот чёрт!       Дьяр, скрывая улыбку, продолжал неспешно есть похлёбку. Он получил всю необходимую информацию. Флоки из Йомсбурга – это уже кое-что.

***

      Тем временем, на противоположном берегу реки, где длинные тени уже ложились на землю, предвещая скорый закат, обрывалась дорога у разрушенного моста. Взрыхленная земля хранила следы копыт, ведущие к переправе.       — Несколько всадников, – задумчиво произнес Стиан, оглядывая отпечатки. — И судя по всему, очень спешили.       Лив присела, провела рукой по обломанным доскам. Заноза впилась в палец, капля крови расцвела на потемневшем дереве.       — Зачем разрушать мост? – спросила она, разглядывая ранку.       — Чтобы замести следы?, – предположил Стиан, пожав плечами. — В любом случае, здесь мы больше ничего не найдем. Двигаемся к ближайшему селению?       — Согласна, – Лив поднялась, отряхивая пыль со штанов. — Чем дольше мы здесь задержимся, тем дальше они уйдут.       Закатное солнце словно подгоняло их, окрашивая небо в оттенки фиолетового и оранжевого. В сумерках они добрались до деревни, но вместо ответов их ждал ужас. Деревня полыхала.       Огонь жадно пожирал соломенные крыши и деревянные стены, превращая дома в гигантские факелы. В этом свете метались темные фигуры. Вооруженные мужчины с дикими криками кромсали жителей. Женщина с ребенком на руках упала, сраженная ударом топора. Мужчина, защищавший свой дом, был заколот мечом. Кровь растекалась по земле, смешиваясь с пеплом. Стоны, треск рушащихся строений, хохот нападавших – всё сливалось в невыносимую какофонию. Дым щипал глаза и перехватывало дыхание.       Скрытые в тени деревьев, путники застыли, наблюдая за резней. Они пытались выделить среди нападавших предводителя, того, кто руководил этой кровавой вакханалией. Врываться в гущу событий было безумием. Оставалось лишь ждать и искать шанс вмешаться.       Из одного из немногих уцелевших домов вышли двое. Первый – коренастый, широкоплечий, в шлеме с гривой спутанных каштановых волос, второй – светловолосый, с пронзительным, холодным взглядом голубых глаз. К ним подошли несколько человек. Начался разговор, который вскоре перешел в крик. Внезапно светловолосый резко потребовал тишины. Один из подошедших – мужчина с узким, хищным лицом, тонкими усиками и морщинистым подбородком – приложил ладони к ушам, прислушался, затем что-то быстро прошептал, указывая в сторону кустов, где прятались путники.       Светловолосый коротко кивнул коренастому, и тот, словно гончая, пущенная по следу, с хищным блеском в глазах двинулся к кустам. Пламя пожара отбрасывало пляшущие тени, делая фигуру воина еще более грозной.       Сердца путников замерли. Скрываться дальше было бессмысленно. Понимая, что их заметили, и чтобы выиграть время для бегства, один из путников – Стиан – решил действовать на опережение. С молниеносной быстротой он выскочил из укрытия и нанес коренастому сокрушительный удар, целясь в челюсть. Противник, чудом успев отклониться, все же получил скользящий удар по скуле и пошатнулся. В тот же миг Лив метнула кинжал, но промахнулась.       Воспользовавшись секундным замешательством противника, путники бросились к лошадям, ловко маневрируя между деревьями. Позади послышался топот преследователей, треск ломающихся веток и разъяренные крики. Добравшись до лошадей, путники вскочили в седла. Преследователи выпустили несколько стрел, но лошади уже рванулись вперед, стремительно уносясь прочь от деревни.

***

      — Упустили?!       — А как же их не упустить, Аскеладд? – оправдывался один из преследователей, одетый в грубую шкуру. — Ночью, в лесу, да еще и пешком против конных! Стреляли, конечно, но…       — Бьерн, сколько их было? – Аскеладд тяжело выдохнул, устало потирая затылок.       Бьерн, морщась от боли, продолжал массировать челюсть.       — Двое. Один здорово мне врезал, – пробормотал он.       Аскеладд злорадно усмехнулся:       — Кто-то сумел-таки зарядить тебе по роже? – Злорадная улыбка искривила губы Аскеладда, но мысли о сбежавших не давали ему покоя: «Нам тут еще несколько дней сидеть. А если они приведут подмогу?»       Бьерн и остальные преследователи молча ждали распоряжений. Лёгкая, почти беззаботная улыбка Аскеладда никак не вязалась с неудачей. В этой странной безмятежности чувствовалось что-то тревожное.       — Выставить дозорных, – наконец бросил Аскеладд.       На следующее утро Аскеладд, проснувшись, вышел из дома. Свежий, влажный воздух, напоенный ароматами земли и листвы, наполнил его легкие. Он направился к костру, где завтракали его люди.       — Эй, вы двое! На дорогу! Караулить! И возьмите с собой еще двоих, – распорядился он, обращаясь к проходящим мимо воинам. Внезапный окрик заставил его обернуться.       — Аскеладд!       К нему бежал жилистый воин со светлыми волосами, стянутыми в тугой хвост – Эгиль. Короткая щетина покрывала его челюсть, брови были такими же короткими и светлыми. Аскеладд остановился и вопросительно посмотрел на подбегающего, тяжело дышащего воина.       — Аскеладд, – выдохнул Эгиль, — драккары… повреждены. Фалы и шкоты срезаны… стири нет вовсе.       — Что?! – Удивление на мгновение затмило гнев на лице Аскеладда, брови его взметнулись вверх, а губы приоткрылись. — А дозорные?! Где были дозорные?!       — Что?! – Аскеладд в удивлении нахмурился. — А дозорные?! Где были дозорные?!       — Даг без сознания… Я его нашел без сознания, – сбивчиво проговорил Эгиль.       «Это те двое? Мстят за деревню? Значит, они не ушли за подмогой…» — эта мысль, острая как клинок, молнией пронзила сознание Аскеладда. Он резко развернулся и, сжав кулаки, продолжил путь к костру.       — Весь лес прочесать! – коротко бросил он воинам.       — Найди людей, пусть займутся парусами, – приказал он Эгилю.       Неожиданно появился Бьерн с багровым синяком на скуле. Каждое движение челюсти отдавалось ему болью.       — Куда все разошлись? – спросил он.       — Бьерн, у нас проблемы, – ответил Эгиль.       На берегу реки, у небольшого пирса, покачивались на воде изувеченные драккары. Вокруг кипела работа. Аскеладд и Бьерн, молчаливые и хмурые, наблюдали за этой суетой, погруженные в раздумья. К ним подошел невысокий, жилистый мужчина с узким, острым, как лезвие ножа, лицом – Ухо.       — И ты ничего не слышал прошлой ночью? – спросил Аскеладд, не оборачиваясь.       — Ничего, ночью дождь шёл, – коротко ответил тот, голос его был тих и хрипловат. — Наконец-то Даг очнулся. С драккара кричат.       К тому времени уже наступил день. На одном из драккаров, за которым Даг следил прошлой ночью, шевелилась фигура. Присмотревшись, Бьерн узнал Дага. Аскеладд кивнул и они направились к нему. Даг, один из самых молодых в команде, темноволосый парень с прядями, спадающими на уши, и повязкой на лбу, полулежал, опираясь на локоть, и жадно пил воду из кожаного мешка. Лицо его было бледным.       — Что случилось прошлой ночью, Даг? – спросил Аскеладд, вглядываясь в его лицо.       Даг резко перестал пить. Его глаза широко распахнулись, словно он видел что-то невероятное. Отдав мешок с водой, он помолчал несколько мгновений, словно собираясь с силами. Наконец, с трудом разлепив пересохшие губы, прошептал:       — Никса…       — Что? – Бровь Аскеладда недоверчиво поползла вверх.       — Никса… – повторил Даг. — Когда… начало рассветать… я услышал… всплеск… – Он сглотнул. — Думал, это из-за дождя, но всплеск повторился. Я подошёл к борту… а… а там она… – Его голос дрогнул и затих.       — Кто "она"? – спросили почти в унисон воины, столпившиеся вокруг.       — Никса! Смотрела на меня из воды, улыбалась! – прошептал Даг невидящим взглядом.       — И что было дальше? – вздохнул Аскеладд, теряя терпение.       — Я отпрянул от борта… и что-то ударило меня сзади. Больше ничего не помню, – Даг опустил голову.       — Значит, по воде подошли, – задумчиво произнёс Аскеладд, взгляд его скользил по сверкающей поверхности моря. В голубых глазах читалась тревожная сосредоточенность. Воины вопросительно посмотрели на него. Аскеладд молчал, погружённый в раздумья.       Проводив его взглядом до пирса, воины тут же накинулись на Дага с вопросами:       — Какая она была?       — С чешуёй?       — Она тебя соблазняла?       — Топить пыталась?       Аскеладд только ступил на берег, когда его догнал Бьерн.       — Так что ты думаешь? – спросил он.       Аскеладд обернулся и, посмотрев на Бьерна, лукаво спросил:       — Веришь в никсу, Бьерн?       — Ну, не то чтобы Даг врал… – замялся Бьерн, потирая челюсть.       — Это были вчерашние беглецы, – твёрдо произнёс Аскеладд.       — Вчерашние…? – удивлённо начал Бьерн, но договорить не успел. Из леса донеслись радостные выкрики.       — Мы нашли стири! – Из леса вышли несколько мужчин. — В зарослях лежали, припрятанные.       Солнце безжалостно обжигало кожу. Воинов охватила странная апатия. Движения замедлились, голоса притихли, шутки исчезли. Тяжёлое молчание повисло в воздухе, нарушаемое лишь скрипом дерева и плеском воды. Кто-то валился с ног прямо посреди работы, инструменты выпадали из ослабевших рук.       Другие, борясь с накатывающей слабостью, пытались устроиться поудобнее: прислонялись к деревьям, опускались на песок, сворачивались калачиком у костров. Кто-то успевал добраться до шатров, падая на постели. Аскеладда охватило зловещее предчувствие.       — Что вы устраиваете! – выкрикнул Бьерн, но голос потонул в неестественной тишине. Он безвольно осел на землю.       — Бьерн!? – прохрипел Аскеладд, с трудом разлепляя тяжелеющие веки. — Что-то… неладно… – Слова казались чужими, язык заплетался, голова наливалась свинцом. Он попытался подняться, но мышцы не слушались. В глазах потемнело, земля стремительно надвигалась, и Аскеладд рухнул лицом вниз, проваливаясь в тьму.