Течение дней

      Все те дни, что минули после моей с Аменом свадьбы, проходили для меня в заботах о Дии — я сама вызвалась помогать молодому лекарю заботиться о девушке. Благо, что Дия уже могла вставать с постели, следы побоев и от плетей на её теле заживали довольно хорошо, пусть и медленно. Конечно, лицо моей подруги было ещё серо-землистым и бледным, на лице ещё виднелись синяки с кровоподтёками и ссадинами, но на поправку молодая онейромантка шла уверенно. И это благодаря главным образом Ливию. Не знаю, что бы я делала без него. Молодой врач из Пеллы явно в совершенстве знает своё дело. Помимо лечения Дии и забот о ней, он всеми силами старался создать лекарство от хвори — охватившей Фивы, с которой он и вызвался добровольно бороться, в чём ему всегда был готов помочь мой покойный друг и названый брат Исман. Более я не чувствовала терзаний, что его гибель останется неотомщённой и что мне даже надеяться не стоит на то, что Исман будет погребён самым достойным образом. О том, чтобы надлежащим образом погребли тело Исмана, позаботился Амен, щедро приплатив за то, чтобы для мумификации моего близкого и родного человека использовали только самые лучшие бальзамы, самые лучшие бинты. Заплатил за дорогой саркофаг и за дорогую маску Анубиса для Исмана. Теперь на душе моей одним тяжким грузом стало меньше. Амен со всем тщанием позаботился о том, чтобы мой брат и лучший друг с самого моего детства был провождён в последний путь как уважаемый человек, а не безродный бедняк. Я прекрасно понимала, что мой муж сделал это для того, чтобы избавить меня хотя бы от боли того, если вдруг Исман не получит достойного его погребения. И я не раз давала Амену понять, как ему благодарна за то, что он понял, насколько это важно для меня. Вот за что я люблю его, так за то, что он всегда внимателен и чуток ко мне с моими переживаниями, тревогами. Пусть ему не всегда это давалось легко, но он всегда старался меня понять и поддержать, дал мне чувство крепкой опоры и защищённости. Я ни минуты не сомневалась, что он любит меня и что я очень ему дорога. Кровная мать не сделала для меня столько хорошего за всю мою жизнь в её доме, сколько за короткое время со дня нашего знакомства сделал для меня Амен. Мой муж всячески старался сделать так, чтобы моя жизнь наконец-то стала беззаботнее и легче, чтобы я ни в чём не нуждалась, всегда была уверена в завтрашнем дне, чувствовала заботу и тепло. Отныне для меня такие понятия как родной дом, тепло очага, уют, мир в душе и покой, преданные забота и любовь, защита и поддержка, опора, ассоциировались у меня с ним. Теперь я часто ловила себя на мысли, что с ним я везде буду как дома. И уж в чём я также не сомневаюсь, так в том, что Амен не смотрел со страстным желанием на других женщин, не желал себе кого-то другую. Да, он мог признать, что какая-то женщина красива от природы. Но неизменно слегка приглушённо и ласково шептал мне на ухо, целуя в шею, что самая идеальная и красивая женщина для него — собственная жена, которая я. Как это я в мыслях объясняла самой себе, одной меня мужу хватает выше головы. Я всеми силами старалась платить ему взаимностью. Заботилась о нём как умела, давала ласку и тепло, поддерживала и давала понять, насколько сильно люблю его и насколько сильно он мне дорог. Даже научилась у Ливия делать масла с его любимым ароматом мирта и граната, которые так хорошо защищали от солнца белую кожу Амена. Незримый бог, я даже стала учиться готовить у Амена и Ливия! Правда, первые плоды моих трудов на ниве кулинарии получались не самыми вкусными: то не досолю или пересолю, то переборщу немного с приправами, то у меня подгорит еда. Ливий и Амен нисколько не подтрунивали надо мной из-за того, что я готовлю ещё отвратнее, чем рисую и пишу. Мягко и деликатно направляли, подсказывали — как лучше, давали дельные советы. Не всегда у меня всё получалось с первого раза. И если я даже сама не могла съесть пищу собственного приготовления, в чём со мной были солидарны Дия и Агния с Нейт, Амен и Ливий с аппетитом ели плоды моих трудов. Несмотря на то, что их лица едва ли не перекашивало, двое мужчин хвалили мои жалкие попытки дилетантки и говорили, что у меня с каждым разом получается всё лучше, что это вкусно. На что я им отвечала, что это вкусно, если решил отбыть в Дуат. Бедняги. Как они вообще это едят? Самоубийцы, не иначе… Ливий меня убеждал, что я только учусь, что важна практика. Амен мог ронять, что я та ещё острячка и слишком к себе сурова. Мой муж и мой друг явно верят в меня сильнее, чем в себя верю я сама. По ночам я и мой супруг предавались тому, что дарило удовольствие нам обоим, чего мы оба так хотим. Вновь мы переживали ночами радости взаимных обладания и отдачи. Дни для меня протекали приятно, были напоены миром и уютом, семейным теплом, я чувствовала себя любимой и нужной. Амен нисколько не препятствовал тому, чтобы я жила на два дома поочерёдно — с ним и с Дией. Мне было очень важно заботиться о моей подруге вместе с Ливием. Я всеми силами старалась быть молодому лекарю хорошей помощницей. Я училась под его руководством врачебному делу. Причём Ливий всегда оставался мною доволен. Дии становилось лучше день ото дня, на поправку она шла очень уверенно. Вместе я и Ливий лечили её раны с синяками и ссадинами, с её кровоподтёками, которые потихоньку заживали. Амен заботился о том, чтобы у меня и Ливия всегда были нужные медикаменты, всегда были хорошие бинты. Разве что он сам не показывался Дии на глаза. Как он сам и говорил мне, вряд ли девушка захочет его видеть после всех тех страшных часов, что она провела в пыточной и когда ей грозила казнь. Всё необходимое Ливию для лечения моей подруги он всегда передавал через меня. В те дни, когда я делила с Ливием заботы о Дии, к нам в гости заходили Агния и Нейт. Вместе мы и Ливий болтали по душам обо всём на свете, могли распить немного вина и хорошего хека, в которых Агния разбиралась превосходно. Наша дружная компания из четырёх женщин и одного мужчины весело проводила время. Нередко компанию нам составляла Герса, которая тоже помогала Ливию заботиться о Дии, когда я ночевала в моём с Аменом доме. Пусть я забрала в мой с Аменом дом мою милую четвероногую подругу Афири и переехала к мужу со всеми моими вещами, Дию и Ливия навещать не прекратила. Мой супруг совершенно ничего не имел против того, что я ночую в моём старом доме у подруги. Мы рассказывали о различных смешных случаях из нашего детства. Как, например, когда я хотела приготовить на себя и всю семью Исмана хороший напиток, чтобы побаловать чем-то вкусным. Но немного напутала бутыли, не распознав запаха из-за заложенного в тот день носа, и случайно налила в творение моих неуёмных рук весьма горькую лекарственную настойку для лечения головной боли. Весело было Исману, его родителям и даже мне. Эта история также повеселила моих подруг и друга. Над этим забавным случаем из моего детства знатно хохотали мы все. В эту минуту на мою душу нисходила светлая грусть по Исману, что он не может разделить со мной эти прекрасные мгновения и посмеяться вместе с людьми, которые стали моими близкими друзьями. Но я надеялась, что, видя меня счастливой, здоровой и живой, нашедшей в себе силы жить дальше после горькой утраты, душа Исмана обретёт покой и будет легче пера на весах Осириса, когда моему брату и другу предстоит Суд Мёртвых. Амен позаботился о том, чтобы Исмана похоронили самым достойным образом. Я узнала имя убийцы моего родного и близкого человека. Теперь месть Саамону Хемсету — лишь вопрос времени. Быть может, я и Исман всё же встретимся однажды в загробном мире на полях Иалу. Исман навеки останется молодым. Я надеялась попасть в потусторонний мир лишь после моей естественной смерти от глубокой старости, если, конечно, доживу. Хотя, шансы дожить до глубокой старости у меня скорее есть, чем нет. Я твёрдо держала данную Амену клятву бросить мой прежний вид деятельности и заставила Дию сделать то же самое. Разве что Амен позволил нам практиковаться в совершенствовании наших навыков, но при условии, что строго под его контролем и в погребе нашего с ним дома. Лишь бы только сбежавший Реммао не решил, что я слишком долго зажилась на этом свете и от меня пора избавиться. Надежду давало то, что мой муж прибьёт за меня любого, кто только попытается причинить мне зло. В нашем доме, в Мемфисе, много охраны. Уменьшает чувство страха за мою жизнь. К тому же эта надёжная защита будет распространяться и на Дию, когда я заберу её жить к себе в мой новый дом. Я была искренне благодарна всем богам, что среди всего этого хаоса и безумия, среди этой хвори они дали мне эти прекрасные и наполненные счастьем дни, хоть я и понимала, что это лишь временная передышка. Но пока я старалась не заострять моё внимание на угнетающих мыслях и жила в моменте, каждым наступающим днём. Наконец-то я живу той жизнью, о которой мечтала с самого детства, рождённая и живущая некогда в нищете. Сколько я завидовала богато одетым жителям и жительницам Гермополя, которым не нужно было каждый день ломать голову, что они будут есть завтра, и не придётся ли им страдать от голода, что не раз я испытывала на себе. Уверена, если бы не забота и доброта ко мне Исмана с его родителями, давшими мне приют и родной дом, до сегодняшних счастливых и неомрачённых дней я могла бы и не дожить. Смотря на богато разодетых в дорогие ткани горожанок, видя их роскошные украшения и ухоженный внешний облик, я только мечтала о том, чтобы жить как они, пусть та мечта много лет назад казалась мне недостижимой. Но кто мог знать, что моя судьба сделает такой виток? Даже я сама не смогла бы это предугадать. Я стала законной женой очень влиятельного и уважаемого человека, который на очень хорошем счету у фараона Менеса II. Мой муж занимает очень важную должность верховного эпистата, несущего волю государя. Больше никогда мне не придётся терпеть голод, нужду и грязные посягательства на меня не отличающихся моральными принципами мужчин, не считающих женщин за людей, не придётся рисковать собой на заказах как черномаг и подвергаться опасности погибнуть. Я получила возможность бросить своё ремесло, разве что Амен оказался не против, чтобы я и Дия развивали наши навыки онейромантии в погребе моего с мужем дома, под его присмотром. У меня не было теперь привычной в детстве головной боли о том, будет ли, чем утолить голод. Больше не нужно бояться вновь голодать. С Аменом умереть от голода — задача непосильная. Готовит он намного лучше меня, причём вкусно. Учит этому мастерству и меня, часто мы готовим что-то аппетитное и сытное вместе. С удовольствием предаёмся трапезе в обществе друг друга. Я не знаю недостатка в моих любимых лакомствах, за наличием которых в доме всегда следит мой муж. Особенно, когда речь идёт о сладостях. Я полюбила вместе с Аменом готовить что-то на завтрак, обед и ужин. Мне по-настоящему нравится то, что нашлось ещё одно объединяющее нас занятие. Причём Амен довольно терпеливо учит меня готовить и всегда старается поддержать, приободрить, если мне случалось испортить пищу. Не кричал на меня, не ругал последними словами, не обзывал меня криворукой свиньёй. Это больше любимый метод учить меня готовить моей кровной мамаши. Хаторут нередко поднимала на меня руку, если у меня не получалось что-то по части готовки, крыла меня бранью — на чём свет стоит. И вот после таких ярких контрастов мою голову посещала мысль: «А что, так тоже бывает?». Отныне в моём гардеробе не было недостатка в красивых и изысканных одеяниях из самой дорогой ткани, я носила такого же отменного качества и красивую обувь, у меня появилось множество самых лучших украшений, которые ярче подчеркнут мою красоту и элегантность по мнению Амена. Я не выпрашивала у мужа новые платья с обувью и украшениями. Скорее позаботиться о том, чтобы я была одета ничуть не хуже, чем жёны вельмож, носила дорогие обувь и украшения было намерением Амена. Он явно не думал о том, чтобы держать в режиме строгой экономии собственную жену. Он не видел ничего зазорного в том, чтобы я одевалась не хуже дочерей фараона, чтобы никогда у меня ни в чём не было недостатка. Амен не возражал, когда я как-то раз заказала красивые и изысканные подарки для моих ставших близкими подруг — Дии с Агнией и Герсе с Нейт, для моего друга Ливия. Так в вещах дорогих для меня людей прибавилось красивой и качественной, дорогой обуви, подруги обзавелись дивными украшениями, с одобрения Амена их вещи пополнились дорогой и прекрасной одеждой самого лучшего качества. Для Дии приходилось заказывать закрытую одежду, чтобы не были видны заживающие рубцы от плетей на её спине. Девушке казалось, что ей не стоит носить более открытые вещи, пока её тело являет собой картину скорбную для добрых и чутких людей. И картину отвратительную для того сорта людей, лишённых напрочь сострадания. Конечно, во время моих прогулок по поселению Амен выдавал мне деньги на личные расходы. Вполне достаточно, чтобы хорошо провести время с подругами и другом, не выходя за пределы самого поселения. Всё равно в Фивах нельзя ничего брать от местных из-за бушующей в городе заразы. Вот из-за большой загруженности работой по части лечения людей с нами очень редко могли развеяться Ливий и Герса. Нейт много часов каждый день работала швеёй, чинила одежды охотников, шила на заказ. Забот у них было целый экипаж и две колесницы. Заботу о Дии я взяла по большей части на себя. Моя подруга чувствует себя намного лучше, понемногу она обретает силы, пусть порой нетвёрдо может ходить на своих двоих ногах. Ливий вполне доходчиво мне объяснил, как и чем лечить следы пыток с побоями на теле Дии и как делать ей перевязки, так что я научилась довольно ловко справляться с этой задачей. — Надо было тебе в лекари, а не в писари идти. Такой талант зазря пропадает, — иногда подшучивал надо мной Ливий, но эта дружеская и тёплая ирония всё равно не могла скрыть его уважения ко мне. — Вот я и нашла в твоём лице прекрасного наставника. Пожалуй, я хорошенько подумаю над твоей идеей, — отвечала я Ливию в такой же доброй и тёплой манере, только без иронии. — А лекарь из нашей Эвы намного лучше, чем писарь, — совершенно без подтрунивания надо мной выражала своё мнение Дия, по-сестрински ласково поглядывая на меня. Я точно так же глядела на неё. Да, за годы обучения черномагии у Реммао, несмотря на моё соперничество с Дией и Рэймссом за заказы и в освоении мастерства, я привыкла считать ребят кем-то вроде моей родни. Дия всего на год меня младше, я и правда гожусь ей в старшие сёстры. Раньше Дия всегда казалась мне намного взрослее меня, несмотря на то, что ей было двадцать два года, а мне двадцать три. Теперь же наши роли совершенно поменялись. Так что уже я стала в её глазах старшей фигурой, оберегала и заботилась о ней. Словно после моего замужества я повзрослела куда более быстрее, чем в детстве. Хотя мне и приходилось выживать в том аду, который мне создавали моя кровная мамаша и мои часто сменяющиеся «отцы». После всего случившегося мне уже было сложно видеть в Дии мою младшую сестру. Я и сама заметила за собой, что опекаю её и забочусь о ней скорее как мать, а не старшая сестра. С детства я видела перед глазами в кровной семье такой материнский образ, что и врагу не пожелаешь. Скорее настоящей матерью для меня стала Салха — мама Исмана. Пример перед глазами этой доброй и достойной, благородной женщины, которая вместе с мужем приняла под свой кров и в своё сердце совершенно ей по крови чужую девочку, стал для меня наглядным образом того, какой должна быть для своих детей заботливая и любящая мать. А Рэймсс… Мой друг и брат Реммао был не намного старше меня. Правда что годится мне в старшие братья. Мог надо мной подшучивать. Нарочно мог меня добродушно и не по злобе поддеть, чтобы увидеть проявление с моей стороны напускной сердитости. Потом он крепко меня обнимал, мог товарищеским жестом потрепать меня по голове и примирительно промолвить, чтобы я на него не сердилась. Нередко в пору учёбы у Реммао в Гермополе Рэймсс мог пригласить меня распить вместе хек или вино. Вместе мы умудрялись по уши вляпаться в какие-нибудь истории, что Реммао приходилось оттуда нас за уши вытаскивать, выражаясь метафорически. Потом и нагоняй от наставника получали мы оба. Но сейчас Рэймсс далеко от меня. Вместе со старшим братом. Это даже к лучшему. По крайней мере, Рэймсса не постигли пережитые Дией страдания в пыточной с висящей над ней угрозой смертного приговора. Мне служило утешением, что Рэймсс сейчас в бегах и далеко от охотников. Пусть мой друг даже далеко от меня. Так будет лучше для него. А вот бегство Реммао наводило меня на нехорошие мысли, что нам всем ещё аукнется то, что охотники его упустили. Амен ничуть не лукавил, что разрешает мне и Дии практиковаться в онейромантии, совершенствовать наши навыки, но только в погребе моего с ним дома. Он даже позаботился о том, чтобы в погребе появилась обитая мягкими подушками скамья, где с удобством могли бы расположиться во время сеансов я и моя подруга. Со всем усердием я училась под твёрдым руководством Дии развивать мой талант к онейромантии. В пору моей учёбы при храме Тота у Реммао Дия всегда была на несколько шагов впереди меня. Особенно с её способностью проникать в чужие сновидения на расстоянии, даже находясь очень далеко от самого человека. Только до последних дней об этой её способности не знали не только я и Рэймсс, но даже Реммао. И теперь неведение моего бывшего наставника может сыграть нам на руку. Меня и мою подругу непростых лет обучения черномагии посещала мысль однажды проникнуть таким образом в сны Саамона Хемсета и нанести ему сокрушающий удар во сне. Родители Амена будут отомщены, я и Дия сможем отомстить за Исмана. Причём Дия также отомстит за то, что этот подонок подло её подставил и некогда предал. Эта тяжесть на наших душах канет в Лету. После Саамона мы сможем взяться и за Реммао. Это и стало моей причиной, почему я не перечила Дии, когда она заставляла меня развивать навык проникновения в чужие сны на расстоянии. Старалась всеми силами, выкладывалась до посинения, чем моя подруга оставалась очень довольна. Амен прикрывал нас обеих и заботился о том, чтобы тайна, что в погребе его с женой дома практикуются целых два черномага, не выплыла наружу. Что касаемо отношения Амена и Дии друг к другу, то они лишь обменивались приветствиями и могли завязать короткий разговор на темы, которые на самом деле не волнуют их обоих. Оба чувствовали неловкость, испытывали при встрече чувство замешательства, но обходилось без враждебности. — Я рад, что ты вняла разумному совету моей жены и бросила принимать заказы, — совершенно случайно услышала я со стороны кухни голос Амена. — Как тут не бросить заказы принимать, когда чуть на том свете не оказалась… Могу только поблагодарить, что вы откликнулись на просьбу Эвы и заступились. — Голос Дии я тоже узнала сразу. Заглянув в кухню так, чтобы муж и подруга меня не видели, я узрела картину, как они сидят за столом и распивают что-то, делая глотки из кубков. Иногда Амен и Дия брали по сушёному абрикосу, с задумчивым видом откусывая от лакомства по маленькому кусочку. — Не думай, что в этом есть моя добрая воля. Я поступил так ради Эвы, которая просила за тебя. Иначе ты спела бы последнюю песнь черномага на главной площади в Фивах, — коротко и не без строгости отрезал Амен, отпив что-то из своего кубка. — Да, я знаю об этом. Я никогда бы и подумать не могла, что Эва настолько отчаянная. Но она выгрызла для меня свободу и жизнь. Я не имею права делать так, чтобы это оказалось напрасным, — примирительно согласилась Дия. — Спасибо, что разрешили нам практиковаться в онейромантии, чтобы мы могли совершенствовать наши навыки. Саамон Хемсет умеет проникать в чужие сны на расстоянии. Он умеет убивать во сне. К его беде, он научил меня проникновению на расстоянии в чужие сны, а я учу этому Эву. — А ты сама, Дия, когда-либо делала так раньше? Проникала в чужие сны и убивала? — чуть склонил Амен голову к плечу и пристально глядел на Дию. Девушка покачала головой. — Проникать на расстоянии в чужие сны я умею, но никогда не убивала людей. Видно, придётся сделать исключение для Саамона Хемсета. Меня он предал, подставил с Реммао меня под пытки и под угрозу смертного приговора. Убил на ваших глазах ваших же родителей-черномагов, при этом с ним был совсем юный в ту пору Реммао. Вы сами рассказали мне об этом. Убитый им Исман был для меня очень дорогим человеком, я любила его как мужчину. Так что мною тоже движет жажда мести, — зазвучали в голосе Дии нотки холода, стали и ненависти. Моя подруга явно не собирается отступать перед нашей задачей отомстить Саамону Хемсету. — Что же, в таком случае нам по пути. У нас общий враг. И это значит, что враги моих врагов — мои союзники. Никогда бы не подумал, что однажды буду в сговоре аж с двумя черномагами. Учитывая твои умения, мне повезло, что я уступил уговорам Эвы сохранить тебе свободу и жизнь, — задумчиво признал Амен, кивнув Дии в подтверждение его слов. — Тогда мне тоже повезло, что вы на одной стороне со мной и Эвой. И спасибо, что прикрываете нас. Хотя бы мы имеем возможность совершенствовать наши навыки, чтобы отомстить Саамону за все его преступления, — зазвучал голос Дии решительно и твёрдо. — Мне только не по душе, что Эва во всё это ввязалась. Я обещал защищать её и уберегать от любой беды. Но эта сумасбродка упорно ищет эти самые беды на свою голову. Хотя бы не делает это за моей спиной, а значит, мне будет легче прикрывать ей перёд и спину. Не прощу себе, если она попадёт в переплёт. Убереги её от этого боги, — несмотря на сквозившую в голосе Амена суровость, это не могло скрыть его искреннюю тревогу обо мне. — Так мы с вами на что? Мы-то будем рядом и сможем её подстраховать. Уж точно мы не допустим, чтобы Эва пострадала. Значит, мы теперь союзники? — Дия протянула Амену свою изящную и хрупкую ручку. — Да. Союзники. У нас всех общий враг, — протянул Амен свою руку и мягко пожал протянутую ему женскую ладошку, явно соглашаясь с ней и её предложением. Пока Амен и Дия не застали меня за таким не самым благопристойным занятием как подслушивание, я поспешила немедленно уйти, стараясь ступать как можно бесшумнее и не привлечь к себе лишнее внимание. Уйдя в мою с мужем спальню, я совсем комфортом устроилась в кровати и закуталась в шёлковую простынь, которая часто служила нам одеялом, испытывая чувство облегчения от того, что Амен и Дия заключили друг с другом союз возмездия Саамону Хемсету. А значит, мне не нужно бояться того, что мой муж и моя подруга не смогут найти общий язык, и между ними будут пробегать искры взаимной враждебности. Они объединились хотя бы ради того, чтобы отомстить за всё нашему общему врагу.